Тень истины

«Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!»

Flashback

Хогвартс, 1943 год

      За окном свирепая вьюга бушевала, снег хлопьями кружил, напоминая настоящий торнадо и погружая всё в белоснежную пелену. Рычал ветер, яростно стуча в окна, иней по замерзшему стеклу неохотно расползался, неповторимые узоры изображая. Снег падал с крутых крыш Хогвартса огромными пластами, образуя внизу сугробы высоченные, которые Хагрид изнурительно пытался расчистить, чтобы была хоть какая-то тропинка от главного входа школы к мосту. День был пасмурный, совершенно не располагал к новогоднему настроению. Многие ученики по коридорам школы сновали, ожидая, когда уже отправятся к поезду, дабы уехать на каникулы к родителям.       Том медленно поднимался по лестнице, беспрерывно купаясь в своих нескончаемых думах. В голову лезли назойливые мысли, совершенно не знавшие конца и края. Они корнями проросли в его сердце, в душе, не давая покоя каждый день и каждую ночь. Идея фикс о безграничной власти юного волшебника мучила — сперва вся магическая Британия пасть к его ногам должна, а затем и весь мир должен был оказаться под его чутким правлением. Мир измениться обязан, вынужден подчиниться его воле, его правилам. Самоуверенность лилась ручьём, но чёткое осознание того, что в одиночку ему не справиться, досаждало, терзало измученное сознание, поэтому нужна была поддержка, опора.       Соратники.       Маги, которые будут ему преданы, готовые исполнять любую его просьбу, без всякого сомнения приводить в жизнь его приказ. Задача из труднейших. Нужен тщательный отбор, тем более на первых порах, чтобы заложить достойный костяк, основание группировки. Избранные не должны болтать, нельзя им ошибки допускать, нельзя задуманное выдать. В Хогвартсе таких мало или вообще не существует. Реддлу нужно приложить огромное количество усилий, чтобы отыскать тех самых раньше, чем войну смертельную развяжет.       На одинокой башне, где располагалась совятня, был большой балкон, куда Том захаживал частенько. Отсюда открывался невероятный вид: завораживающий своей красотой лес, одетый в белоснежные, блестящие шубы, замёрзшее озеро, припорошенное снежинками, и небо, заволоченное тучами. Как только нога ступила на балкон — в нос ударил ледяной воздух, от которого на мгновение перехватило дыхание. Мороз, заставивший поежиться, окрасил щеки в пунцовый цвет, колючий ветер растрепал густую, кудрявую шевелюру мага, но Том прошёл дальше, прикрыв за собой дверь скрипучую, что отрезала его, казалось, от всего мира, бренного и надоедливого, давая шанс остаться с самим собой наедине. Залетевший на балкон снег под ногами хрустел, рядом совы ухали и откуда-то снизу доносилась какофония голосов учеников. Каждый год одно и тоже.       Пора что-то менять.       Надев кожаные перчатки, Реддл снег с перил смахнул и оперся на них, лицо вверх, к небу поднимая. Он чуть глаза сощурил, потому что от сильного ветра слёзы собирались. Вдруг из соседнего окна девичий голосочек послышался, и большая сова вылетела. Красивая чёрная птица с могучими крыльями и в остром клюве с зажатым письмом в жёлтом конверте, аккуратно перевязанном голубой ленточкой, взмыла ввысь, навстречу порывам ветра, но уже через несколько мгновений вместо неё виднелась просто тёмная точка, что сливалась с окружающим миром.       Реддл от перил балкона отпрянул и хотел было уже войти обратно в коридор, как столкнулся в дверях с понурой Валери, опустившей голову вниз. Босуорт была одета в красивое платье цвета топлёного молока, с россыпью мелких дорогих камней, так задорно переливающихся на блёклом свете солнца, старавшегося высунуться из плотно затянувших небо облаков. На хрупких плечах была накидка не толстой вязки, которая даже согреть не могла тело от холода. Розовые щёчки и аккуратный носик от мороза полыхали, глаза блестели — то ли от радости, то ли от хрустальной пелены слёз. Она неловко улыбнулась, всего на искромётный миг вздёрнув острый подбородок и заглянув в озадаченные карие глаза Реддла, и молча взяла за локоть Тома, отодвигая его в сторону, проходя мимо него на балкон. Волосы Валери распущены, изящно струились по спине, доставая почти до конца лопаток. Она обняла себя за плечи и шмыгнула носом, уставившись вдаль, словно искала ответы на какие-то свои вопросы в небе, у высших сил.       Она стояла, как королева в своих владениях, как ангел, спустившийся с небес. Всю невинность и красоту, чистую, подлинную источало нутро её, создавая вокруг маленькой, изящной фигурки вуаль хрупкости и очарования. Подол платья припорошен снегом, сливаясь с ним воедино, точно всё одеяния состояло из пушистых, ласковых снежинок. Том поймал себя на мысли, что она будто не из этого мира, не из этой эпохи. Ей бы надеть корону на голову, перед величественным станом на одно колено встать и в верности до конца своих дней поклясться. Такая мощная, властная, но в то же время — незащищённая, элегантная.       Впечатление произвела, даже слова не вымолвив.       Реддл стоял неподвижно, за когтевранкой наблюдая, точно взглядом холодных карих очей пожирая. Он не хотел уходить, теряясь в собственных догадках и предположениях. Зачарованный небывалой красотой, Том разглядывал, подмечал каждую малейшую деталь. В первую встречу Валери показалась ему совершенно другой — обычной, рассеянной девчонкой, сейчас же — глубокой, мудрой.       Такой, какой надо.       Такой дамой, которую он бы признал. Но это всего лишь внешний вид, пустая оболочка. Что таилось за маской грации, строгости и скованности волшебник понятия и не имел. Не зная, почему такие выводы приходили на ум, он соглашался мысленно с ними, хотя и вовсе не был знаком с Босуорт. Но та энергетика, тянувшаяся липким шлейфом, заставляла думать так.       Реддл облокотился спиной на стену, скрестив руки на груди, и себе в кулак кашлянул, привлекая внимание Валери. Когтевранка не шелохнулась, казалось, звук пролетел мимо её ушей, но накидка с её плеч соскользнула, приземляясь на снежный ковёр. И в этот раз никакой реакции, словно девушка канула в омут гипноза, не имея права двигаться. Том тихо подошёл ближе и, нагнувшись, взял вязаную вещицу, отряхивая от снега, и накинул обратно, заворачивая девичье тело, точно в кокон.       Босуорт слегка повернула голову, наблюдая, как мужские ладони держали её за плечи через накидку, и голову в прежнее положение вернула. В нос ударил запах карамели, сладкой, от которой даже разум дурманился. Том провёл рукой по её шелковистым, вьющимся волосам, предварительно сняв ненужную перчатку, и невольно улыбнулся. «С распущенными она милее», — пронеслось мигом в его мыслях, и Реддл отодвинулся от девушки, собираясь уходить.       — Я даже не знаю твоего имени… — раздался плавный голосок, остановивший Тома в одночасье.       Валери резко развернулась, что сделал и Том, отдергивая пальцы от дверной ручки. Реддл вгляделся в её лицо — красные глаза, в уголках которых собирались слёзы, губы синее, чем у мертвеца. Вид уставший, измученный, не излучающий ничего, кроме как изнеможения.       — Том… Том Реддл, — ответил староста Слизерина, подходя ближе.       — Валери Босуорт. — Когтевранка протянула свою ладошку навстречу приближающемуся Тому, который снял и вторую перчатку, чтобы пожать в знак знакомства руку девушки.       Ледяные пальцы Валери соприкоснулись с горячими Тома, нежно обхватывая их. Неприступные бриллиантово-голубые глаза, пронзающие насквозь, считывающие вмиг всё, что таилось на душе, внимательно разглядывали Тома. Реддл, поддавшись магическому обаянию, поднёс тыльную сторону ладони Босуорт к своим сухим устам, оставляя на них невесомый поцелуй, который будто исчез, унесённый очередным порывом ветра, но запечатлённый момент в памяти останется. Лёгкая улыбка тронула уголки пухлых губ когтевранки, и она в ответ склонила голову вниз, точно в поклоне.       — Ты вся продрогла, Валери Босуорт, — произнёс Том, выпуская руку девушки из своей. — Я бы посоветовал одеться теплее или уйти отсюда. Тебе разве хочется проболеть все каникулы, а не провести время с родителями?       Слова резанули алое девичье сердце острой сталью ножа, выпуская всю боль и отчаяние наружу. Она вмиг погрустнела, погружаясь в болото апатии. Одна-единственная слезинка скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку на щиплющей от мороза коже, и Валери быстро махнула прозрачную солёную каплю с лица. Было видно, что Реддл затронул не самую лучшую тему для разговора.       — Я остаюсь на каникулы в Хогвартсе. Поэтому и могу поболеть, всё равно буду одна здесь, — выдавила из себя Босуорт, подавляя подкатившие слёзы и ком в горле.       — Я тоже буду здесь, — безэмоционально ответил Том.       Реддл всегда один, не подпускал к себе никого. Ему привычнее, лучше быть в компании с самим собой, чем делить своё время с кем-то. Родителей он не признавал, стыдился и ненавидел, поэтому сказать, что у Реддла есть семья — нельзя.       — Почему ты не уезжаешь на каникулы? — вопрос сам повис в воздухе, и Том, решивший поддержать разговор, вымолвил его, замечая, как с каждым мгновением мрачнеет Валери.       — Милый Том, тебе правда интересно? — словно стараясь уйти от ответа, уклонялась Босуорт, но молчаливый кивок Реддла заставил её тяжело вздохнуть и продолжить спустя несколько секунд. — Мама давно умерла, — сама не зная почему, стала Босуорт объясняться, — когда рожала моего младшего брата, который тоже не выжил по ошибке врачей. Папа заболел с недавних пор, уехал из страны на лечение, поэтому я остаюсь здесь. Одна, — выпалила Валери, и ей заметно стало легче; выговорившись, она сняла с плеч грузное бремя, не дававшее спать по ночам.       — Прости, не буду тебя больше тревожить. — Реддл, понятия не имея, как поддержать юную чародейку, просто отступил на несколько шагов назад. Не любил он сострадать, не знал, каково это чувство. Не желал сделать ещё больнее красавице.       — Нет-нет, побудь со мной. — В голосе прорезались нотки отчаянной мольбы и неотступной просьбы.       Валери двинулась в сторону Тома и, словно играючи, прошмыгнула мимо него в коридор, оглядываясь на него и сладко улыбаясь. Реддл даже опешил от такой смены настроения, но пошёл следом за когтевранкой. Винтовая узкая лестница, что вела на длинную аллею вокруг школы и прямо к озеру, слабо освещалась, поэтому Валери ступала медленно, придерживаясь за перила и приподнимая подол своего платья.       — Куда мы идём? — поинтересовался Том. — У меня нет времени гулять с тобой.       — Найдёшь, милый Том, — коротко ответила Босуорт, отворяя дверь.       Реддл закатил глаза, но послушно продолжал следовать за красавицей, будто бы выбора у него больше не было. Валери выскочила на улицу, поспешно плотнее накидку на себя натягивая, и побежала вдоль заснеженной аллеи вдаль. Такая детская, непринуждённая. Совсем другой человек, нежели минутами ранее.       — Как тебе пришла в голову мысль выйти в такой холод погулять? — крикнул вдогонку удаляющейся фигуре Босуорт Том.       Реддл уверенно шагал к остановившейся Валери, которая развернулась на сто восемьдесят градусов, скрестив руки на груди и обиженно пухлые губки надув. Суровый ветер беспощадно путал между собой локоны девушки, но её это, казалось, совсем не беспокоило. Валери нагнулась, сгребла горстку снега в руки и, слепив маленький комочек из липкого снега, метко пульнула его прямо в Тома. Слизеринец ловко увернулся от атаки, пригибаясь от снежка, и, незаметно тоже взяв в ладонь снег, выпрямился. Босуорт подошла близко к нему, невинно улыбнулась и протянула мизинчик в знак «применения» из-за негаданного нападения.       — Все слизеринцы такие скучные? — язвительно спросила когтевранка и стрельнула глазками.       — Без исключений, — ответил Том и кинул в неё снежок, от чего девушка оторопела, но невольно улыбнулась, явно довольная действиями Реддла. Всё-таки дольку детской забавы она в нем пробудила.       Босуорт поравнялась с Реддлом, руки сжимая в кулачки и согревая их своим горячим дыханием. Они гуляли меж густых деревьев, увенчивающих тропинку, словно попали в лабиринт. Тоскливая тишина ласкала слух, погружая в воспоминания, белочки бегали от сугроба к сугробу, оставляя на снегу свои следы от маленьких лапок. Снежная вьюга поутихла, снежинки аккуратно приземлялись на землю, словно боясь разбиться в свободном падении.

***

      — Я уже тогда был покорён тобой, — признался Том, хотя Валери знала об этом уже давным-давно.       Босуорт сидела на кровати, волосы густые цвета горячего шоколада гребнем расчёсывая. Кудряшки никак не поддавались, поэтому Реддл запястье женское перехватил и гребень в свои руки взял, продолжая расчёсывать сам. Нежно проводя расчёской по прядкам, он локоны другой рукой придерживал, словно боясь причинить боль девушке, а она лишь довольно улыбалась и, чтобы Том не заметил её счастливое лицо в отражении зеркала, висящего на стене в комнате, голову чуть вниз опускала.       В поместье было тихо и темно — плотные шторы не пропускали в комнату утренних лучей, — только бой часов оповещал, что наступил рассвет. Босуорт ноги с кровати свесила, босыми стопами на прохладный мрамор вставая, и накинула на плечи шёлковую ночнушку, которая скомканной лежала на стуле. Утренняя прохлада тело окутала, сонливость угнетала, но дела не ждали.       — Сегодня с Антонином встречаешься? — лениво спросила Босуорт, сладко потягиваясь.       — Да, ближе к полуночи.       Внизу послушался звон посуды — домашние эльфы завтрак готовить начали. Отец Валери, Джастин Винсент Босуорт, мужчина пятидесяти пяти лет, но на вид уже мужчина седых лет из-за болезни, которую, к слову, ему удалось преодолеть, что-то домашним эльфам командовал. Джастин всегда ни свет ни заря просыпался, на утреннюю прогулку по великолепному саду в самом поместье собирался. Он мог часами находиться в оранжерее, ухаживая за цветами, которые так любила мама Валери. В память о ней все её вещи, колдографии в доме хранятся; в воздухе витает запах её парфюма — карамельные духи с нотками пряности. Джастин никак не смог отпустить свою любовь, до сих пор вспоминает Катрину и говорит о ней только в настоящем времени, словно она не умерла несколько лет назад.       Валери после окончания школы домой вернулась, в родовое поместье Босуорт, куда и её отец после лечения во Франции перебрался. Последний школьный год тяжёлым выдался, тем более их отношения с Томом завязались весной 1943 года, прямо перед выпускным Реддла. Весь год Босуорт была в школе без него, в то время как Том, мечтающий о совершении своей мечты, по миру скитался, ища подходящих ему чародеев, наполнялся знаниями и совершенствовался.       Но это уже настолько далёкое время, что сейчас, спустя пять лет, Валери, назад оглядываясь, совершенно не могла тогда представить, что с ней будет происходить. Она Тома поддержала, приняла его таким, каким он являлся на самом деле — злодеем, жаждущим поработить весь мир.       «И даже если вселенная рухнет по твоей воле, я буду стоять с тобой в руинах этого мира, крепко держа за руку», — так писала Валери в своих письмах Реддлу, будучи на последнем курсе в Хогвартсе, далеко от своего возлюбленного. И по сей день держала своё обещание Босуорт: во всём помогала, советовала Тому, была его опорой и мотиватором.       Его план, цель и смысл жизни стали их общими. И никто даже не догадывался, что тихая и миловидная девушка способна на измену Правительству Магии, примкнула к организации «Пожиратели смерти», их вторым руководителем наряду с Реддлом стала. Том подарил ей всё: любовь, на которую способен в силу своей холодности и замкнутости, власть, что уже к нему в руки среди своего круга попала, и надежду на их совместное будущее. Ей было этого достаточно. Валери уже было вдоволь того, что она с Томом. О большем она мечтать и не хотела.       Он огнём был, а она — тень пламени. Одно без другого не существует.       Босуорт вскружила голову юному Тому, и даже когда он был в тысячах километров от неё, в голове постоянно всплывал её образ, в ушах плескался её ласковый голос, а руки отчётливо помнили изгибы её тела и мягкую бархатную кожу. Реддл понятия не имел, как решился на отношения, как впустил Валери в свою жизнь без тени сомнения. Сначала всё казалось таким лишним, неправильным, и тяга к прекращению в его тёмной душе прорастала, но как только он уехал, отправился в странствия долгие, тоска заполонила его сердце, чёрствое и ледяное, которое таяло даже от писем Босуорт.       — Я тоже буду на собрании. По крайней мере, постараюсь.       Валери отошла к большому шкафу, сделанному из квёлого дуба, и скрипящие дверцы распахнула. В нём висело строгое чёрное платье в пол, на полке рядом лежали широкая шляпа с полями и кружевные перчатки, расшитые узорами в виде цветочков. Босуорт вытащила отглаженное эльфами платье и на кровать его бережно положила, затем и перчатки со шляпой достала. Скептически свой сегодняшний наряд осмотрела и лицом к зеркалу повернулась. На туалетном столике стояла раскрытая шкатулка, из которой буквально вываливались дорогие украшения. Босуорт жемчужные бусы пальчиком зацепила, отыскала такие же серьги и приложила их к платью.       — Не люблю полностью чёрный образ. Ничего страшного, если я разбавлю этим? — покрутила в воздухе бижутерией.       — Ты всегда красивая, и даже в этом чёрном платье, — ответил Том, поднимаясь с кровати.       — Я буду недолго, к вечеру уйду оттуда точно, но не придти я не могу. У миссис Томпсон такое горе, на похоронах я обязана быть с отцом.       — Можешь вообще сегодня не идти на собрание. Я сам проверю этого Долохова. — Реддл подошёл к Валери со спины, взял у неё из рук ожерелье и откинул её волосы в сторону.       Холодные пальцы горячей кожи на шее коснулись, мурашки по телу вызывая. Валери глаза закрыла, палящее дыхание Реддла мочки её уха касалось, от чего становилось невероятно щекотно. Том ожерелье перламутровое застегнул, невесомо сухими подушечками пальцев по выпирающим женским ключицам провёл, спустился до груди, плавно контур ареолы обводя. Лёгкий поцелуй в шею, рука на груди, другая — на талии. Тело к телу, сердца, бьющиеся в унисон, и сбитое дыхание от близости. В комнате жарко мгновенно стало, прохлада в одночасье улетучилась. Блуждающие руки Реддла каждый сантиметр женского тела ласкали, а Валери еле-еле себя в руках держала, туша в своём сердце настоящее адское пламя, что в геометрической прогрессии разрасталось, словно в него плескали бензин.       — Мне нужно собираться, Том, — сквозь неохоту Валери прошептала, свои пальцы с его сцепляя.       Том. Только она могла его так называть, и почему-то из её уст это не звучало как оскорбление, которым он своё настоящее имя считал. Наследник Салазара Слизерина ненавидел своё маггловское имя больше всего на свете и при первой же возможности расквитался с ним, вычеркнул навсегда. Тома Марволо Реддла больше нет. Есть только Лорд Волан-де-Морт, прозвище, которые придумал сам чародей, переставив буквы в своём настоящем имени. Но для Босуорт нет никакого Тёмного Лорда, она привыкла видеть в своём мужчине Тома, в которого она влюбилась пять лет назад, и который для неё нисколечко не изменился.        Для всех он другой, настоящий Тёмный Лорд Волан-де-Морт, а для неё — Том Реддл, милый Том.       И её «милый Том» такое небывалое удовольствие приносило, словно на свете ничего прекраснее он не слышал. Странно даже, но ужасный в своём роде, злодей и изменник всегда млел от интонации Валери, от её любимого прозвища, принадлежащего ему. Она всегда говорила это так чувственно, так искренне, и только тогда, когда считала нужным. Это было её своего рода оружие, после которого капитуляция Реддла была предопределена.       — Я люблю тебя, Ви, — проговорил в самое ушко чародей.       Он говорил это редко. Но Валери всегда это знала, потому что он доказал это своими поступками, решениями и выбором.       «Я всегда буду выбирать тебя, и ничто на это не повлияет», — безустанно твердил Том, и пока не изменял своему выбору.       Реддл волшебницу в макушку поцеловал, прижимая в этот раз к себе сильнее, словно вовсе и отпускать ни на шаг от себя не хотел. Валери развернулась к нему лицом и поправила упавшие на лоб прядки волнистой шевелюры. Босуорт искренне широко улыбалась, в глазах сверкала любовь неподдельная. Черты лица её чуть заострились со временем, походка стала более плавной, грациозной и медленной. Руки всегда сложены перед собой, прямая осанка и манерность. Она повзрослела, вела себя под стать статусу.       Быстро одевшись, Валери спустилась вниз, в большую гостиную, по которой уже витал насыщенный запах только что приготовленных блинчиков. Отец Валери за столом сидел, читая свежую газету и попивая горячий кофе, от которого струйка пара исходила. Услышав шаги, Босуорт-старший газету опустил, кругленькие очки на переносице поправил и дочь с головы до ног оглядел. На лице Джастина промелькнула тень грусти, но это быстро прошло — лёгкая улыбка его тонкие губы тронула, а глаза вновь заблистали.       — Доброе утро, папа. — Валери чмокнула отца в затылок, слегка потрепав седые волосы.       — Доброе, красавица, — гнусавым голосом ответил Джастин, делая глоток чёрного кофе.       Домоправительница, маленькая эльфийка Мэри, около ящичков с посудой заметалась, вытащила тарелку и быстро-быстро стала накладывать блинчики, украшая их ягодами и клубничным джемом. Валери налила себе в стакан морковный сок и села за стол, рядом с отцом, ожидая, когда ей подадут завтрак.       Семья Босуорт была влиятельной всегда — постоянные встречи, балы и званые ужины частенько проходили в их поместье, но после смерти Катрины Босуорт — матери Валери — всё сошло на нет. Однако авторитет древнего рода Босуорт не угасал и по ту пору. Джастин раньше занимал высокую должность в Министерстве, в отделе магического правопорядка, но когда ушёл на пенсию, к нему всё равно обращались за консультацией. Поэтому и сейчас в их доме можно было вечерами встретить начальников отдела, которые захаживали к Джастину на ужин, дабы побеседовать по работе. Мужчине было это только в радость, потому что по состоянию здоровья он уже не мог полноценно работать и качественно выполнять свои функции, но душа всё равно радовалась при упоминании былых времён.       — Ты когда придёшь к миссис Томпсон? Она просила тебя прийти чуть раньше, чем соберутся все.       — Позавтракаю и пойду. — Эльфийка Мэри положила перед Валери одну тарелку с блинчиками, другую — с нарезанными на дольки фруктами. — Спасибо, Мэри, — ласково поблагодарила Босуорт помощницу.       — Том не будет завтракать? — кладя в рот виноградинку, спросил Джастин.       — Будет, наверное. Сейчас спустится.       Валери с Томом жили вместе, причём съехались они практически сразу же, когда Босуорт закончила Хогвартс, а Реддл вернулся из странствий. Совместный быт они вели в небольшом домике на окраине Лондона, который достался Валери по наследству от матери. Там они жили года три, Валери старалась придать дому уют и комфорт, часто гуляла с подругами, которые, к слову, даже не догадывались о её магических способностях. Босуорт и Реддл жили в окружении маглов, что невероятно бесило Тома, но приходилось мириться с этим какое-то время.       Но одним вечером прилетело письмо, заставшее Валери врасплох. Отцу стало плохо — такое известие направил ей врач из местной клиники, но главное было то, что прогнозы не самые лучшие были. Джастину давали где-то год-два максимум. Слабое сердце. Босуорт немедля собрала все свои вещи, решив переехать в родовое поместье, потому что оставлять больного отца она не могла. Том был совершенно не против, к тому же перспектива жить ближе к волшебникам его удовлетворяла больше, да и отец Валери любил Реддла, даже зятем своим называл, чем вгонял в краску Босуорт.       Валери всегда восхищалась умением Тома всегда спокойным и непоколебимым быть. Когда глава отдела мракоборцев приходил вечерами к Джастину, то Реддл, если с ними беседовал, даже виду не подавал о планах своих, буквально поддерживал борцов за справедливость. Валери в разговоры не вникала, врать не умела, да и глядя отцу в глаза не посмела бы. Хотя сама того не осознавая, за его спиной проворачивала ужасные дела на пару с Тёмным Лордом — государственный переворот.

***

      Массивные двери распахнули два стражника-оборотня, увидев приближающуюся Валери, сразу же выпрямились. На голове её капюшон надет, платье чёрное по земле волоклось, с цветом мокрой земли сливаясь. Небольшой поклон головы стражников, и Валери в мэноре одного из Пожирателей. Тьма плотными красками в коридорах сгущалась, словно когтистыми лапами в бездну свою вовлекая. Босуорт по плитке ступала, каблуками отстукивая каждый шаг. Когда лучик восходящего полумесяца тускло осветил один из вестибюлей, одна дверь которого в большую гостиную вела, где происходило собрание, то Валери наконец капюшон с головы опустила, а потом и вовсе плащ сняла.       Мужской силуэт в другом конце коридора показался. Высокий мужчина с длинными, по плечи, волосами расхаживал туда-сюда, палочку в руках покручивая. Заметив Валери, волшебник выпрямился и стал ближе подходить, словно хищник, жертву заметивший. Босуорт локоны назад откинула, на месте стоять осталась, вглядываясь в ночную темень.       — Ты кто такой? — властно, но негромко спросила Валери, когда мужчина оказался на расстоянии двух-трёх шагов.       — Для тебя это знать обязательно? — Ехидство в голосе прорезалось.       — Ко мне на «Вы» обращаются. — Валери сделала шаг навстречу, чтобы получше разглядеть лицо неизвестного, но паутина мрака словно назло не хотела раскрывать тайну.       — К обычной девке на «Вы»? — расхохотался волшебник. — Много чести, красавица. Ты сама что здесь забыла? Если ты была бы одной из Пожирателей, то сидела сейчас за теми дверями.       — Эта обычная девка может тебе глотку вырвать одним щелчком пальцев и бросить гнить на заднем дворе, но перед этим язык отрезать, чтобы лишнего не болтал, — злостно проговорила Босуорт, вплотную подходя.       Долохов. Когда разглядела лицо ошеломлённого мужчины перед собой, который по интонации понял, что волшебница не шутит, отступил и замолчал. В комнате соседней шаги послышались в тишине, а потом и вовсе двери распахнулись, и Тёмный показался на пороге. Хищный оскал лицо его украшал, глаза горели в тьме.       — Она не шутит, Антонин. — Волан-де-Морт к Валери подошёл, локоть даме своей подставив. — Валери Босуорт, моя спутница и королева, — с самодовольством представил новому Пожирателю свою пассию Реддл.       — Прошу прощения, — прокашлялся Долохов, в глубоком поклоне склонившись.       — Собрание закончено, а ты, Антонин, приглашён на следующее. Твоя кандидатура одобрена, метка твоя. — Долохов склонился ещё глубже, отдавая уважение, а потом поравнялся с остальными магами уходящими, которые оставляли Валери с Томом наедине.       Валери наблюдала за шедшими по дорожке фигурами в плащах, а Том наблюдал за ней, глаз не опуская. Он вдруг нежно обхватил её пальцы, взмахнул пальцем и трансгрессировал куда-то вместе с ней без предупреждения. Босуорт не любила такого, тем более так неожиданно, что могло быть чревато последствиями, но Реддл был мастером, так что ругаться бессмысленно было.       Их место. Одинокий утёс, омывающийся Летой, что сегодня была крайне спокойна; звёздное небо, влажный воздух и абсолютная тишина. Босуорт на Тома удивлённо глянула, словно искала в глазах его бездонных все ответы на немые вопросы свои. Сегодня Реддл был каким-то другим, что-то в нём вызвало некое волнение, и Валери никак не могла понять причину такого поведения.       — Устала сегодня? — вопрос совершенно не к месту, но Босуорт коротко покачала головой.       Том руку Валери отпустил и к обрыву пошёл, руки в карманы брюк засовывая. Камушек меленький пнул, что так звучно в воду упал, на глади реки волны оставляя. Босуорт стояла, не двигалась и, казалось, даже не дышала. Напряжение внутри нарастало, потому что Том приходил сюда вместе с Валери очень-очень редко, когда важные вопросы надо было обсудить. И как правило, вопросы были не столь приятными, ссоры за собой покликавшие.       — Валери Босуорт, — начал громко Том, от чего эхо разлетелось далеко, — девушка, которая смогла покорить моё сердце. Человек, в котором я уверен больше, чем в ком-либо. Наставник, мудрый и достойный, — чуть тише продолжил Реддл, а Валери медленно подходила ближе, не понимая, к чему завёл этот разговор её возлюбленный. — Женщина, с которой я хочу провести всю свою жизнь, — произнёс маг, когда рука Босуорт тронула его плечо, от чего Том развернулся лицом к Валери.       Тёмный достал из кармана брюк медальон в форме полумесяца и вложил в холодную ладонь Босуорт. Она посмотрела на медальон, сапфирами переливающийся, и открыла его. Молоденькая Ви смотрела на неё оттуда, смеясь и улыбаясь. Такая молодая, задорная и свободная, сладкую юность напоминала, от чего Босуорт аж прослезилась и Тома в щёку поцеловала устами алыми, след от помады оставляя. В голове пронёсся его голос «Носи его всегда». Валери прижалась к груди Тома, рассматривая раскинувшийся пейзаж. Она слышала бешеный стук его сердца, ощущала всеми фибрами души его любовь к ней. Своеобразную, конечно, но любовь. От уникального человека банального редко чего можно ожидать.       — Ты будешь со мной навсегда? — спросил Реддл, сжимая в руках пальцы Валери.       — Конечно буду, — молниеносно ответила Босуорт, ни на секунду не задумавшись.       — Стань моей женой, соверши со мной обряд.       Валери опешила от слов, сказанных в безмолвии ночном, но голос внутренний ликовал, сердце кульбит совершило. Она кивнула и дрожащими руками достала свою палочку, в то время как Том стоял уже наготове.       Древний обряд бракосочетания, кой души, сердца и жизнь связывал, подарил бы им жизнь совместную длиною в вечность. Они охватили друг друга за локти, и палочками волшебными стали золотистые ниточки выводить вокруг рук сцепленных. Гром послышался, тучи засверкали прямо над ними, полумесяц, словно сама природа восставала, но чародеи, погружённые в трансовое состояние, этого не замечали. Вокруг для них не было ничего, только тепло рук и глаза, в неодолимый омут заволакивающие. Ощущение единства с головой накрыло, словно две ипостаси наконец нашли друга и воссоединились, заполняя пустоту собой. Босуорт прикрыла веки, пленительному теплу в теле поддавшись, словно кровь бурлила внутри, кипяток по венам разнося.       На плече беспощадно печь начало, иголками острыми закололо. Валери кинула быстрый взгляд на ключицу, свободную от платья — кожа покраснела. Нити на руках сползать начали постепенно, перебираясь к плечам ближе, перенося с собой жар пламени настоящего. Том заворожённо смотрел, словно в гипнозе стоял, когда на ключице Валери нитями, горящими янтарём, полумесяц образовался, а потом в мгновение ока потухли, будто красным следом шрам оставляя.       Метка на обеих ключицах. Знак слияния судеб.