Разумовский — два в одном или Что такое «альтер эго»?

Серёжа Разумовский — парень весьма оригинальный, и, надо сказать, со своими тараканами в голове. Или птицами, если поточнее. Но что эта Птица за фрукт, существует ли она отдельно от Серёжи, как вообще появилась, кем является, а, главное, заслуживает ли называться отдельным персонажем, способным существовать несогласованно со своим протеже? Прежде всего предлагаю поговорить о такой вещи как альтер эго. Очень многие путают альтер эго с чем-то вроде тульпы (которая, к слову, может иметь абсолютно уникальное и не зависимое от личности своего создателя персоналити). Вся загвоздка кроется в частичке «альтер» — то бишь, альтернативное. «Альтернативное» — равно «то же самое, но несколько видоизмененное». В фильме альтер эго воплощает тайные мысли, мотивы и желания Серёжи, но это всё ещё его мысли, желания и мотивы. Однако они слишком велики, чтобы теплиться на задворках подсознания, а проявить их полноценно Разумовскому мешают его определенные моральные установки. По натуре своей альтруист, он не может себе позволить такую роскошь, как отмщение. Но несмотря на это парень всё ещё нуждается в защите. Ни до, ни после Олега защитить его просто-напросто некому, и всё, что остаётся бедному Серёженьке — это защищать себя самостоятельно. Возвращаемся к его морали, не позволяющей наносить вред кому бы то ни было вне зависимости от обстоятельств, к которой добавляется банальный инстинкт выживания в обществе и принцип естественного отбора. Получаем внутренний конфликт: с одной стороны в Разумовском бушует жажда правосудия и нужда защитить себя, с другой — любовь ко всем и вся и желание защитить уже их, поставив себя на задний план. Из этого исходит очевидное решение проблемы, звучащее как: «сделать — сделаю, но скажу, что это не я». Расшатанная детдомовскими реалиями и (в будущем) отнюдь нелегкой жизнью айтишника-фрилансера и пассивного революционера, Серёжина психика не выдерживает нагрузки и ломается, снимая с него чувство вины и позволяя искренне поверить, что к совершенному он не причастен. Но взаправду-то делов натворил он сам — не кто-то ещё, не другой персонаж. Именно Серёжа, благодаря своим желаниям и своим целям. Такое перекладывание вины является всё той же защитой, только на этот раз — от самого себя. Птица наделена не новыми, а Серёжиными — только преувеличенными — чертами. Всё тот же гениальный ум, находчивость, амбициозность и целеустремленность; всё то же желание сделать мир лучше — вот только методы разные. Но исток один. И персонаж, следовательно, один. В комиксе ситуация несколько иная и, к счастью, более однозначная, потому как там Птица появился уже после учиненного Разумовским революционного мессива. Разумовский как персонаж тоже конкретно отличается. Если фильменный Серёжа сам по себе был тихим, спокойным и нерешительным, что заставило его подсознание собрать в кучу все его более жёсткие качества и создать альтернативу с убедительным аргументом а-ля «технически, это не ты, так что не парься», то комиксный Серёжа уже изначально не боялся быть наглым, местами стервозным и даже кое-где циничным эгоистом. Детдом его закалил, он привык добиваться желаемого, харизма же позволила это сделать. По рейтингу узнаваемости он стал первым, переплюнув президента, за его идеями готовы были идти, и он не боялся продвигать их. Его девизом было выражение: «цель оправдывает средства». Но, если в фильме Чумной Доктор являлся способом вершить правосудие, не удачным лишь потому, что «благими намерениями выстелена дорога в Ад», то в комиксе наш бронированный мальчик изначально имел несколько другое предназначение. О нем мы сейчас и поговорим. Ведь, казалось бы, всё с Серёженькой хорошо: амбиции не утеряны, мораль позволяет идти к вершинам, однако оставленные детдомом травмы исчезнуть бесследно просто не могли. Будучи в прошлом затравленным одиноким ребенком, во взрослом возрасте Разумовскому хотелось доказать прежде всего себе, что он выше, лучше, что он тоже может помыкать кем-то так, как когда-то помыкали им самим. Так появляется Сад Грешников. За счёт убийств незначительного отребья, которого, в общем-то, некому и хватиться, Сергей удовлетворяет собственное самолюбие, мол, вот, глядите, чё могу, и чё вы мне за это сделаете, а ничё. Но в силу обстоятельств ему в один прекрасный момент приходится заняться устранением людей поважнее, пропажу которых уж точно бы заметили и передали огласке. Что же тогда Серёжа предпринимает? Правильно, надевает маску, чтобы милое личико не рассекретили, засовывает свою задницу в бронепушку и идёт мочить больших дядь под предлогом: «они не святые, заслужили». И вот тут-то и происходит переломный момент, потому что его жертвы стали значимее, а, значит, более значимым стал и он сам. В Разумовском просыпается синдром Бога, ему нравится думать, что от него может зависеть жизнь не только каких-нибудь отбросов, а и жизнь людей, вершащих судьбы. Чем высокопоставленней его жертва, тем выше поднимается в пищевой цепи Сергей. В ходе этого осознания он приходит к выводу, что идея Чумного Доктора, изначально одноразовая и изобретенная в качестве прикрытия, на самом деле, не так уж и дурна — и, к тому же, даёт возможность Серёже безнаказанно вершить правосудие, месть и, конечно, ублажать его персональное эго. Как говорится, и рыбку съел, и сел... Но ничто не длится вечно, двинутого на крышу гения отправляют в СИЗО, и вот мы наконец подошли к самому интересному, потому что именно там у Серёжи и развивается альтер эго. И здесь уже не скрытые желания и мотивы (потому что до этого наш огонь-мальчик выражал их довольно-таки открыто). Здесь раздвоение, какое оно есть. Измученный и пострадавший от собственной радикальности в куче с непоколебимостью и самоуверенностью, Разумовский бы и рад избавиться от этих качеств, чтоб жить было поспокойнее, вот только из книги слов не выкинешь. И тогда он просто «отдает» эти «лишние» качества Чумному Доктору — потому как для него они проводные, а вот Серёжа и без них как-нибудь проживет. Да, он всё ещё умён, всё ещё местами максималистичен и не лишён харизмы, однако черт, позволявших ему творить самосуд, больше нет. Точнее, они есть, но уже как бы не в нем — а, значит, и виноват в содеянном уже как бы и не он. Но взаправду Сергей всё ещё наделён отведенными под альтер эго качествами, они всё ещё принадлежат ему, а не кому-то новому. А, значит, и Птица — это всё ещё Серёжа, его часть, его половина, с его мыслями. Кто-то скажет: а как же эпизод «Игры»? Он, я считаю, требует отдельного абзаца, хоть и не длинного, потому что, на самом деле, здесь всё ещё проще. Я уже упоминала фразу «цель оправдывает средства», которой руководствовался Разумовский? Так вот, упоминаю снова. Только теперь давайте приплюсуем к ней хладнокровие и радикализм, которые Серёжа, «отдав» своему альтер эго, окончательно выпустил из-под контроля, перестал как-либо сдерживать (потому что в его сознании это уже проблемы не его, а Чумного Доктора) и тем самым дал им возможность окончательно развиться и сформироваться. В итоге получаем... что получаем. Достигнута ли цель? Как палка о двух концах. Оправданы ли средства? Смотря с какой стороны взглянуть. Истоки мы имеем разные чуть ли не в корне, и Серёжу как персонажа мы тоже имеем разного (имеем, к сожалению, не так, как нам хотелось бы, но хоть как-то). Но что комикс, что фильм в итоге приводят нас к одному и тому же. И здесь, на самом деле, выходит до дрожи грустный, к большому сожалению, отнюдь не хэд, а самый настоящий и чистой воды канон, который я бы описала строчкой из прекрасной песни — для меня лично в какой-то степени подходящей дуэту сероволков, особенно в том самом стеклянном моменте уже упомянутой «Игры»:

«и, перезаряжая, выстрели мне в спину

за то, что я любил тебя лишь наполовину.»

Деля Серёжу и его альтер эго на разных персонажей, мы, по сути, любим лишь тихого, жертвенного, невинного мальчика, которого хочется обнять и согреть. Но полгорода выжег тоже он — согрел так согрел, что тут скажешь. Он сделал это сам, по своему желанию и благодаря своим амбициям. Да, не принимая их до конца и иллюзорно перекладывая заслуги на Птицу/Олега, да, с блокировкой воспоминаний как способом самозащиты от чувства вины и в последствии самоистязания. Но это тоже был Серёжа. И в голове у него был голос не чей-нибудь, а его собственный. Стоит ли говорить, что находящийся рядом с ним Олег и не был-то, в принципе, Олегом? Это была даже не проекция. Это был всё тот же Разумовский, со своими личностными качествами — только альтернативными, подогнанными под Волкова для схожести. Всё та же самозащита — от болезненных воспоминаний, от тоски и опустошенности. Забавно, однако, выходит: Олега мы в фильме, по сути-то, и не видели — разве что сцену во вторых титрах, которая не даёт нам абсолютно никакой информации о его личности. А, исходя из отличий комиксного и фильменного Серёжи, мы можем лишь предполагать, каким нам покажут Олега в следующей части «Майора Грома», если вообще покажут (увы, на Фикбуке нет этого хэштега, но я всё равно его напишу — #поддержитемайорагрома). Факт фактом: и Птица, и воображаемый Волков — это лишь части Серёжи, а не другие люди. Разбит и не собран, но он один. Он сам защищал себя — разными методами и путями. Он сам достигал высот — не всегда безболезненно и уж точно не без последствий. Он сделал всё сам и сам же за это поплатился. Его поступки были не всегда хорошими и не всегда правильными, однако, я склонна придерживаться мнения, что каждое его действие — не важно, хорошее или плохое — было справедливым. Именно справедливость является ключом к образу Сергея Разумовского. Нет дыма без огня, и побед без жертв тоже не бывает. Но Серёжа всегда был справедлив. Даже когда поступал неправильно — самоутверждаясь в комиксе при помощи Сада Грешников или обрекая в фильме своих последователей на, в лучшем случае, арест. Я считаю, что этот фильм, прежде всего, освещает нам одну такую, казалось бы, простую, но такую несоизмеримо важную мысль: Мы привыкли считать, что в жизни есть две стороны: хорошо и плохо, две стороны одной монеты. Когда мы её подбрасываем, она, по обыкновению, падает на одну из своих сторон, однако не стоит забывать о том, что у этой монеты так же есть ребро. Сложно сделать так, чтобы, упав, она стала именно на него — почти невозможно, но всё-таки при большой удаче порой бывает. Это ребро — и есть та самая справедливость. Она не хорошая и не плохая, она выпадает нам очень редко и, чтоб достичь её, надо бы изловчиться. Я думаю, мир наш держался и держится по сей день на трёх китах: Есть люди вроде Игоря Грома и Димы Дубина: они за добродетель, они защищают, оберегают. Это — хорошо. Есть Гречкин и ему подобные: берут то, что хочется, не парятся о других и не ставят себе никаких рамок. Это — плохо. И есть Сергей. Сергей Разумовский. Это — справедливость.