Цитрус

Капитан был не так уж хорош в любовных планах, точнее, совсем не был хорош. Получив в достаточно юном возрасте звание капитана, мужчина целиком и полностью посвятил себя своим обязанностям. Леви не раз ловил на себе пристальные взгляды девиц, в глазах которых уже мелькали первые нотки влюблённости, но капитан категорически игнорировал это. Мужчину преследовал страх, не отпускающий его по сей день. Страх потери, который он проживал изо дня в день, пытаясь унять боль в сердце, но это сделать невозможно. В один из вечеров Аккерман дал клятву самому себе, что до конца кровавых битв он и близко никого к себе не подпустит. Глоток крепкого виски был неким символом заключения. Что же, сейчас Ривай мог твёрдо заявить о том, что клятва была нарушена. Когда ряды Разведки пополнило тёмноволосое отродье с завязаном на шее бордовый шарфом, тогда все неприятности в жизни капитана и начались. Аккерман в свободное от работы время любил проводить за чтением. Жанр книг был ему не важен. В дешёвых романах, купленных, кажется, за стеной Марией, поцелуи описывали как что-то невообразимо сладкое, сахарное и, чёрт его дери, горячее. И, наверное, рядовая Аккерман стала большим исключением. Губы Микасы были до безобразия кислыми и Леви готов клясться, что вина была даже не цитрусах, которые им подавали на ужин. Просто, такова натура Аккерман. От поцелуя язык Ривая свело так, словно у него была аллергия. Да, была. И название ей: Микаса Аккерман. Эта несносная девчонка, игнорирующая все его приказы, очень сильно заинтересовала мужчину. Настолько, что тот решил разузнать о ней побольше: о её детстве, увлечениях, родителях. Правда, после ему казалось, что он походит на сталкера. Эта мысль начала въелась в голову и долгое время не хотела выпускать. Первая любовь уж очень сильно кружит голову, верно? Смущение, заикания или запинки были неотъемлемыми признаками симпатия в текстах. Похоже, они и тут с треском провалились. Ни один из них не был так силён в эмоциях. Война подарила им маску хладнокровия, которая вросла им в кожу. В этом они были похожи. Когда рядовая без стука врывается к нему в кабинет, при этом ногой захлопывая дверь. Капитан возвращает перо обратно в чернильницу, бросая на Аккерман фирменный взгляд, который ни о чём хорошем вещать не может. Ладони сжимаются в кулаки. Костяшки на руках начинают белеть. На лице мелькает оскал, подобный какому-нибудь хищнику. Девушка вмиг оказывается у стола, упираясь руками об древенчатую поверхность. Аккерман медленно поднимает голову, мысленно проклиная их чёртову разницу в возрасте. — С какой целью ты припёрла свой зад сюда, Аккерман? — Ривай рычит сквозь зубы. Эта идиотка рушит все правила. Ей надо хорошенько вправить мозги. Пальцы мужчины постукивают по ручке кресла, а сам капитан вальяжно откинулся на спинку. Азиатка чуть застыла от слов Ривая, но мигом пришла в себя. Глаз от возмущения даже задергался. Кажется, в помещение температура повысилась на несколько градусов, потому Микаса чувствует, что она горит. Пальцы оттягивают край бардовой ткани, ощущая мимолетную прохладу. — Вы выбрали Эрена в свой отряд, — кратко кидает брюнетка, всё же развязывая на шее шарф. Слишком жарко. — Почему вы не взяли меня? — вопрос прозвучал слишком громко и резко, от чего захотелось закрыть уши, но позволить такое удовольствие Аккерман просто не мог. — Ты считаешь себя лучшей? — Леви срывается с места, обходя рядовую со спины. Микаса чувствует на себя этот гневный, прожигающий взгляд, которым, кажется, можно убить. И вроде она будет первой. — Чего молчим, Аккерман? Язык проглотила? — при упоминании этой части тела, каждый из них невольно вспомнил поцелуй. Азиатка коснулась кончиками пальцев своих уст. Это не осталось без внимания капитана, который залип на картину, образовавшуюся перед ним. В груди разлилось приятное чувство. Мужчина ухмыльнулся, когда Микаса соизволила выйти из застывшего состояния. Что-то в её взгляде изменилось. Что-ли взгляд стал мягче? Ривай удивлённо всыкидывает брови, дотягиваясь до её плеча. — Эй, отродье. Чего с тобой? Ему кажется или она вообще его не слышит? Не то, чтобы Микасаи до этого его чрезмерно слушалась, выполняла его приказы с точностью. — Микаса, — шёпотом произносит капитан, покачивая девичье плечо посильнее. Слышать собственное имя из уст мужчины — кажется чем-то странным и… Захватывающим? Похоже жар в кабинете слишком плохо на неё влияет. — Вы… — Аккерман прерывается, окончательно сбрасывая на пол шарф и растегивая верхние пуговицы рубашки. В глазах Ривая возникает недоуменние. Мужчина хочет что-то спросить, но не решается, потянув ладонь ко лбу, — Вы проветриваете комнату? Тут очень душно, — брюнетка опускает взгляд в пол. — Конечно, душно, — фыркает Аккерман, чуть отойдя в сторону. — У тебя жар, идиотка. Ноги подкашиваются на месте, а на лбу выступает пот. Ещё бы пару секунд и она бы встретилась лицом к лицу с полом, но, к счастью, капитан не дал этому свершиться, подхватив ту на руки. Перед глазами мелькают тёмные пятна. — Что же мне с тобой делать, отродье? — вопрос летит в пустоту. Леви обречённо вздыхает, понимая, что нести рядовую в лазарет — дело бесполезное, так как он переполнен солдатами. Остаётся лишь одно: придётся оставить её у себя. Ривай мысленно даёт себе леща, но всё кладёт Аккерман к себе на кровать, натягивая до носа ей одеяло. Азиатка устало прикрыла глаза, переворачивается к стене. Леви устало потер виски, наблюдая за его личным страданием. В кабинете появился запах цитрусов.