Кохэйри

      Очень уставшая девушка почти уснула, когда в ее комнату ворвались двое солдат вместе с Акутагавой. Он молча кивнул мужчинам, и те без замедлений вытащили Кохэйри из постели и, заломив ей руки за спину, повели в кабинет Императора.       Девушка еле передвигала ноги, не понимая что происходит. Что произошло? Ее раскрыли? Если да, то как?       Рюноске ей ничего не говорил, лишь молча вел солдат, сам размышляя как же Его Величество поступит с Ри.       Акутагава первым зашел в кабинет Дазая и сообщил о прибытии учителя, после чего в комнату зашли солдаты вместе с Кохэйри. Осаму кивнул, и мужчины чуть ли не кинули девушку на пол, да так, что она упала на колени прямо перед Императором. Тот, не говоря ни слова, стянул с нее капюшон и маску, открывая всем ее лицо. Рюноске и солдаты в шоке приоткрыли рты, Дазай лишь злобно усмехнулся и наклонился к девушке. — Давно не виделись, Кохэйри, — выделив имя, сказал Император.       Кохэйри в страхе дернулась назад, чуть не упав на спину. — Завяжите ей руки, — приказал Осаму солдатам, и те сразу же бросились к девушки. Буквально через минуту руки Кохэйри были крепко связаны за спиной. — Можете идти, — кивнул Дазай солдатам, а после обратился к Акутагаве, — никого ко мне не пускай.       К сожалению Кохэйри Дазай был довольно сильным человеком, он с легкостью поднял девушку за шиворот и, так как та сопротивлялась, толкая в спину, повел в спальню. Когда же девушка пыталась его ударить ногами или даже сбежать, мужчина ловил ее за плечо и сладко шептал на самое ухо, что он с легкостью может избавиться от Фукудзавы и остальных, если там посмеет что-нибудь еще выкинуть.       Осаму сел на кровать, закинув ногу на ногу, Кохэйри же стояла перед ним, склонив голову. — Что же мне с тобой делать? — лже беспокойно спросил Дазай.       Минуту поразглядывав девушку, мужчина вдруг усмехнулся и приказал: — Садись на колени.       С завязанными руками это было непросто. Кохэйри подняла полные ненависти глаза на Императора, в его взгляде читалась чистая похоть и смех, которые он совершенно не пытался скрыть.       Осаму расстегнул ширинку своих белых брюк и приспустил белье, давая свободу возбужденной плоти. По двинувшись на край кровати, поближе к девушке, он многозначительно посмотрел на Кохэйри, призывая взять орган в рот. Девушка отвернулась от мужчины и попыталась отползти подальше от него. Но Дазай тут же схватил ее за челюсть. — Тебе напомнить, что я сделаю, если ты будешь сопротивляться? — зло процедил он.       По щеке девушки потекла одинокая слеза. Кохэйри сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос, она молча приоткрыла рот, ожидая действий мужчины. — То то же, — кивнул Осаму и на секунду замолчал. — И еще кое-что, причинишь мне боль — пожалеешь, что появилась на этот свет, — сказал Дазай, увидев острые зубки девушки.       Кохэйри кивнула и от страха кивнула. Император провел большим пальцем по нижней губе девушки, после чего аккуратно толкнулся в раскрытый рот девушки, придерживая ее за затылок.       Еще одна слеза потекла по щеке Кохэйри. — Так и будешь сидеть? Он ждет, — раздраженно сказал Осаму.       Девушка принялась ласкать ртом половой орган мужчины. Теперь слезы текли ручьями. — Ну ты и неумеха, — через пару минут сказал Дазай, поднимаясь.       Схватив девушку за плечо, он приподнял ее, сажая на кровать. Взяв у нее кинжал он разрезал веревки, сдерживающие ее руки, после чего выкинул оружие в открытое окно. — Раздевайся, — приказал Император, расстегивая рубашку.       Смотря до этого вниз на темное покрывало, девушка подняла глаза все еще полные ненависти на мужчину. «Все никак не успокоится, — подумал он, — но теперь то я точно изменю твой взгляд». — Ты меня слышишь? — наконец вслух сказал Осаму. — Да, — слезы перестали течь, девушка молча начала раздеваться.       Когда же Кохэйри хотела аккуратно сложить свою одежду, Дазай вдруг повалил ее на постель, удерживая руки девушки у нее над головой, смотря прямо в глаза. Кохэйри отвела взгляд, смотря в стену. Как же она ненавидела Его Величество. Иногда, когда она была его телохранителем и учителем, всего на несколько секунд в голове мелькала мысль, что Император не такой уж плохой человек, но теперь ее глаза снова открылись. — Чтоб ты сдох, — не сдержавшись пробормотала Кохэйри. — Пха-ха-ха, — в голос рассмеялся Осаму. — Твой характер прекрасен, — он схватил ее за горло и, сказав, — мне так тебя не хватало, — сильно укусил девушку за нижнюю губу, после чего, слизнув с нее кровь, спустился к девушке на шею, оставляя яркие укусы и багровые засосы.       Мужчина провел рукой по бедру девушки, почувствовав мурашки на ее коже. — Замерзла? — спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил, — прости, но сегодня ты должна видеть все.       Дазай поднялась к левому уху девушки, принимаясь вылизывать его, иногда покусывая мочку. После спустился еще ниже, на грудь Кохэйри, оставляя множество своих следов, одновременно пристраиваясь между ног девушки.       Кохэйри закусила и так кровоточащую губу. — Просто наслаждение какое-то, — улыбнулся Осаму, внимательно наблюдая за девушкой.       Он снова впился в губы девушки, каждый раз все сильнее сминая и кусая их, буд-то отвлекая ее.       Толчок.       Сжимая покрывало в руках, Кохэйри в шоке повернула голову, встречаясь с насмехающимся взглядом мужчины. Наконец-то в ее глазах появился страх.       Еще один толчок.       В груди девушки стало пусто, в голове туман, сердце будто умерло. Плакать просто не было сил. Руки отпустили покрывало.        Кохэйри не понимала, что происходит, просто не хотела осознавать. Казалось, все это просто ужасный сон.       Когда Дазай ушел, Кохэйри повернулась на бок и, свернувшись в позе эмбриона, тихонько заплакала.       Проснулась девушка только к вечеру, Императора рядом не было, но девушка слышала как он с кем-то разговаривал в своем кабинете. Через несколько минут в комнату вошла Кека. Оглядев комнату, она заметила на кровати спрятавшуюся в одеяло, как кокон, девушку. — Госпожа Кохэйри, мне нужно вас помыть, — подошла к постели служанка.       Кохэйри, не говоря ни слова, медленно выпуталась из-под одеяла и поднялась с кровати. Изуми помогла ей одеться в простое голубое кимоно, после чего повела девушку из спали в кабинет, где сейчас работал Дазай. Он внимательно следил за каждым движением девушки, готовый к тому, что она попытается напасть на него. Не смотря, на его предупреждения, в голову этой девушки могло прийти что угодно. Но у Кохэйри в мыслях такого не было, точнее, в ее голове вообще ничего не было. Она медленно передвигала ноги, смотря в пол расфокусированным взглядом.       Кека повела девушку по коридору в личную ванную Императора. Тут Кохэйри подняла руки, давая Кеке снять с себя одежду. В ванной комнате в отличии от императорской спальни горело много свечей, отлично освещающих помещение (если бы не вся ситуация, девушка даже подумала бы, что здесь очень романтично) и благодаря этому служанка могла прекрасно разглядеть все следы оставленные Дазаем на теле девушки.       Немного шокированная Изуми не знала что сказать Кохэйри, как «исправить» ее пустой взгляд. Не решив как помочь девушке, Кека молча протянула руку девушке, помогая залезть в ванну. Кохэйри аккуратно опустилась в вниз, расслабляясь и прикрывая глаза, в попытке расслабиться. Но как только она это сделала, перед глазами предстал Император. Девушка в испуге села в ванной, открыв глаза. Кека ушла еще за теплой водой.       Кохэйри оглянула ванну в поисках чего-то острого, желая успокоиться. На комоде, сделанном из светлого дерева, что стоял у стены, девушка заметила небольшую шпильку, украшенную красными цветами с изумрудами вместо головок, кто-то явно забыл ее. — Видимо наложница забыла, — метнулась мысль в голове Кохэйри.       Девушка вылезла из ванны, держась за бортик, и, взяв украшение, вернулась обратно. Она покрутила шпильку в руках, внимательно рассматривая. Она была не острой и девушке пришлось наклониться из ванны вниз, где лежала свеча, раскаляя острие до красноты. После чего девушка снова опустилась в воду, направляя нагретое украшение на сонную артерию. Никаких мыслей, лишь полная пустота в голове, словно в пустыне, где на тысячи километров нет ни одного оазиса. Кохэйри не понимала что сейчас сделает, ей просто хотелось все поскорей закончить.       Когда девушка уже замахнулась, намереваясь проткнуть артерию, в комнату вошли Император и Изуми, заставляя девушку от испуга встать. Разглядывая Кохэйри, он перевел взгляд с ее пустых глаз на свои яркие отметины, оставленные на бледной коже. Девушка на автомате прикрылась, но тут же вспомнила про шпильку, которую она сжимала в руке. Кохэйри быстро спрятала украшение за спину, но Дазай уже все заметил. Он чуть ли не за пару шагов преодолел расстояние между ними и, тут же схватил девушку за спрятанную руку, поднимая ее наверх, показывая шпильку. — Если так хотела украшений, просто бы сказала, — усмехнулся Осаму. Он вырвал шпильку и отдал ее Кеке, а после прошептал Кохэйри на ухо, — я чуть позже покажу тебе как ты будешь платить за такие фокусы.       Император ушел, а Изуми помогла девушке помыться и одеться роскошное нежно розовое кимоно, расшитое белыми цветами. Служанка заплела волосы Кохэйри в аккуратную косичку, вплетая в прядки цветки сакуры. Нанеся на девушку легкий макияж, Кека оглядела Кохэйри и довольная повела ее на улицу, где поодаль от всего стояла роскошная белая беседка с накрытым уже столом, где сидел Император, увлеченно читая книгу. Изуми провела девушку внутрь и посадила прямо напротив Его Величества, тот на секунду оторвав взгляд от страниц, осмотрел пришедшую и удовлетворенный видом девушки кивнул служанке. Та незамедлительно покинула их, оставляя Кохэйри наедине с ее ночным кошмаром.       Теперь-то девушка могла разглядеть, что за книгу читал Дазай. Снова бордовая обложка, что же это могло быть? — Интересно? — как ни в чем не бывало спросил мужчина, заметив взгляд Кохэйри.       Девушка ничего не ответила, опустив глаза в тарелку, рассматривая ужин.       Осаму раздраженно усмехнулся, но ответил, пытаясь добиться хоть каких-то слов от девушки. — Дневник отца.       Кохэйри лишь кивнула, беря в руку столовый прибор. Есть не хотелось, а вот почитать, что же писал и думал бывший Император было довольно интересно. Она просто мешала еду в тарелке, под пристальным взглядом Дазая, что не спешил прикасаться к блюду. Заприметив на столе стакан воды, она взяла его и, немного отпив, подняла глаза на мужчину. — Снова равнодушный взгляд, — гневно подумал Осаму.       Тут он заметил приближающегося к ним своего помощника, настроение сразу поднялось. — Сейчас-то будет весело, — про себя сказал мужчина. — Акутагава, — сказал он, как только Рюноске поднялся в беседку и протянул ему какой-то конверт. — Пусть завтра на закате казнят Юкичи Фукудзаву и его детей, — приказал Дазай, забрав вещь у Акутагавы, при этом смотря на девушку. У нее тут же изменился взгляд, понимая, что Император решил пошутить. От неожиданности она выронила прибор и привстала. Осаму лишь псевдо-удивленно выгнул одну бровь, после указывая глазами на пол. Растеряв всю гордость и безразличие, Кохэйри тут же бросилась к ногам мужчины, умоляя передумать. — Прошу вас, — плакала она, сидя на коленях, — я все сделаю, прошу. — Уверена? — не скрывая, насмехался Дазай.       Девушка кивнула, не поднимая глаза на Императора       Акутагава тихо вздохнул, наблюдая за устроенным Осаму шоу.       Взяв девушку за основание косы, Дазай поднял девушку поближе к себе и, сам немного наклонившись, прошипел на самое ухо: — Ты моя, — от слов мужчины слезы ручьями потекли по щекам Кохэйри.       Император вдруг посмотрел на Рюноске, и тот понял — наконец можно идти. Они остались вдвоем. Девушка плакала, а Осаму, не отпуская от себя, держал ее за волосы. — Пожалуйста, не трогайте мою семью, — снова начала умолять Кохэйри. — Ты достала уже, — честно сказал Дазай, поднимаясь вместе с девушкой. Он положил левую ладонь на ее щеку и зло вымолвил, — Прекратишь все это, станешь просто красивой куклой — они выживут. Поняла? — Да, — тут же кивнула Кохэйри, язык не поворачивался сказать «Спасибо».       Все еще злой Император так и не услышал это слово, которое смягчило бы его гнев. Он схватил девушку за ухо и повел прочь из беседки, прямиков к себе в спальню. — Тебе бы еще этикету научиться, — недобро усмехнулся мужчина, бросая девушку на кровать. — Раздевайся.       Осознав, что все-таки она должна была сделать, девушка молча начала снимать с себя одежду, попутно вытирая слезы. — И так, что ты должна была сказать? — спросил Осаму, присаживаясь к голой девушке на кровать. — Спасибо вам за ваше милосердие, Ваше Величество. Клянусь, перестать совершать опрометчивые поступки и не расстраивать вас больше, — медленно проговорила Кохэйри. — Умница, — похлопал девушку по щеке Дазай. — А теперь кое-что интересное, — сказал он, доставая из кармана конверт, — тебе наш Накахара написал.       Девушка тут же перепугалась, понимая, что брат теперь тоже в опасности. В письме он всегда называл ее «сестрица», а это добавило бы много вопросов у Его Величества. — Господин, — тут же приклонилась перед ним Кохэйри, — я должна вам кое-что рассказать, прошу не наказываете за это господина Накахару. — Что же, я тебя слушаю, — немного удивившись согласился Император. — Дело в том, что Накахара Чуя, мой брат, двоюродный, — неспеша, не поднимая глаза на мужчину, сказала девушка. — Так-с. — Я попросила его помочь, он ни в чем не виноват! — слезы вновь потекли по щекам девушки. — Точнее.       Девушка все рассказала, утаивать смысла не было, мужчина мог приказать под пытками все выудить у Чуи. Конечно, тот бы все равно ничего не сказал, но мысль, что Дазай просто убьет его, была невыносима. — Тогда, — повалив девушку на подушки, улыбнулся Осаму, — раз ты все сразу рассказала, я не буду его наказывать. — «Тем более он мне еще пригодится,» — подумал мужчина и, стянув с себя рубашку и брюки сказал, — наконец-то стала учиться быстрее. — Прошу вас, — вдруг тихо начала Кохэйри, — под одеялом…       Мужчина весело хмыкнул и согласился. — Хорошая девочка, — он вытер слезы с лица девушки, совсем размазывая макияж. — Выглядишь, правда, как шлюха из борделя, — вдруг насмешливо сказал он, и внутри девушки вдруг снова стало пусто.       Он помог девушке залезть под одеяло, после сразу утягивая в поцелуй. Кохэйри пыталась отвечать, понимая, что такое повториться еще ни раз. Дазай совсем смягчился.       В этот раз он был более мягок. Лишь под конец, когда оргазм вот вот должен был настигнуть его он стал груб, все время кусал и двигался так, что казалось, он хочет выбить дух из девушки. А та снова поняла, как же она ничтожна.       Оставив спящую Кохэйри в постели, Осаму накинул кимоно и вышел в кабинет, где его уже ждал Рюноске. — Насчет вашего приказа убить семью Факудзавы, я так, понимаю, он отменен? — спросил Акутагава, думая, что тот смилостивился над девушкой. — Что? — спросил Дазай и тут же сам ответил, — нет. Убей всех завтра же, по тихому. И смотри чтоб девчушка не узнала.