Грани противоречий

      В темноту комнаты с зимней прохладой начала врываться начинающаяся метель. Белые хлопья нежно обнимали оконные стекла, как заботливые родители своих детей. У самого сквозняка сидела русоволосая девушка, временами вздыхая и протягивая на улицу руку, стараясь поймать падающие снежинки. Те же аккуратно усаживались на предложенную ладонь, но тут же замирали, будто в агонии, и превращались в капельки воды. Наверное, их сгубила не теплота тела девушки, а собственная доверчивость: не стоит верить каждой протянутой тебе руке.       Сара вернула руку с улицы, стирая прохладные капли о махровые штаны и подперев рукой подбородок, вновь посмотрела в окно. Напротив ее комнаты стоял одинокий фонарь. Его одиночество было заметно не только в том, что он был одним источник света для всей улицы, но и потому, что он – единственный, что продолжал исправно работать.Будто каждую ночь приходил мастер, проверяющий исправен ли фонарь, не нужно ли поменять в нем лампочку или починить проводок.       Девушка улыбнулась собственной мысли. Было приятно думать, что кто-то специально старается отогнать от нее темноту, которую она так не любила. Взглянув на небольшой ночник в форме шара с вырезанными на нем звездами, переливающийся нежными оттенками синего, голубого, зеленого, Сара прикрыла окно, устроилась поудобнее на кровати и уставилась на искусственное ночное небо, разыгрывающее яркое представление на потолке ее комнаты. Так звезды казались ближе и в чем-то реальнее, чем были на самом деле.       Девушка начала медленно проваливаться в сон, надеясь увидеть в нем лицо одного-единственного человека, казавшегося таким же далеким и ярким, как эти звезды. Но сквозь легкий дрем Сара услышала едва уловимый стук. Недовольно поморщившись, девушка повернулась на бок, обнимая любимую игрушку – белого медвежонка с красным полосатым шарфиком, выигранного однажды отцом в тире в Балтиморе и неразлучного с ней с того дня.       Стук повторился.       Сара громко выдохнула, приоткрыв сначала один глаз, потом другой, бросив быстрый взгляд на часы, отметила время на них – 01:39. Еще не до конца понимая, где грань сна и реальности, девушка медленно подошла к окну, по привычке продолжая сжимать медвежонка в руках.       Сначала русоволосая ничего не могла различить: глаза слепил свет фонаря, казавшийся сейчас до отвращения ярким, вокруг белел снег и завывал ветер, который было слышно даже через закрытое окно. Приложив ладошку ко лбу, стараясь спасти глаза от нещадного света, О’Нил, наконец, начала различать фигуру человека, стоявшего внизу.       Сначала в голове промелькнула мысль о возможной опасности. Мало ли, что за сумасшедший маньяк решил напугать и без того пугливую девушку своим ночным визитом? Но чем дольше она смотрела, тем более четким становился силуэт.       - Аарон?       Сара тут же широко распахнула глаза, убрав руку от лица. Сон в миг остался на задворках памяти. Глупо хлопая ресницами, девушка наблюдала за тем, как взрослый мужчина стоит у ее окон в разгар метели в кожанке и улыбается, очевидно, тому, что сумел ее разбудить.       «Он и правда никогда ее не снимает» - пронеслось в голове у О’Нил, когда она улыбнулась мужчине в ответ, жестом указывая подойти ближе к входной двери.       Бросив несчастную игрушку на кровать, девушка почти вприпрыжку побежала по лестнице вниз, еще раз отмечая, что в доме никого не было: отец уехал из Сентфора еще несколько месяцев назад, а мама решила, что уже захудалый, а не милый и уютный, как в первый день приезда, город убивает в ней всю творческую натуру, поэтому ей жизненно необходима поездка к подругам в Балтимор. Поговорить, как она сказала, о трудностях преодоления критического периода в жизни каждой женщины. Проще говоря, как понимала сама Сара, знатно напиться и забыться на время в объятиях горячительных напитков. Сначала девушка переживала, что останется совсем одна в таком большом доме, но сейчас, когда внизу ждал мужчина ее мечты, страх перерос во внутреннее ликование.       Добежав до двери, О’Нил широко ее распахнула, тут же без лишних раздумий пархнув в желанные объятия. На спину в миг легли горячие ладони.       - Зачем выбежала? Простудишься ведь.       Сара лишь довольно улыбнулась, сильнее обнимая талию мужчины. Где-то в глубине сознания крутился вопрос: что бы сказала мама, увидев их сейчас? Наверное, вопила бы во все горло о неправильности происходящего, сыпала бы обвинениями и проклятиями, но Сара и без этого знала, что каждый их обсуждает за спиной. Взрослый мужчина и хрупкая школьница – совсем неромантичный сюжет и тем более далекий от сказочного. Девушка и сама порой удивлялась, как сильно поменялись ее представления об идеале с появлением в ее жизни Аарона. Но это все неважно, ведь всем им не понять эту любовь.       Хилл аккуратно приподнял девушку, как маленького ребенка, не выпуская из объятий, и медленно доковылял до теплой прихожей, попутно прикрывая дверь ногой.       - Я очень рада тебя видеть.       Аарон не видел лица О’Нил, но четко осознавал, что она улыбается. Она всегда улыбается, когда видит его. Такая улыбка была только у этой хрупкой девушки: добрая, открытая, уютная. Рядом с Сарой мужчина испытывал то самое необходимое всей душой и телом чувство, которое он пытался вызвать и не самым удачным общением с семьей, и созданием Черных Драконов. Он чувствовал себя дома.       Хилл улыбнулся своим мыслям, проводя ладонью по мягким светлым волосам: как бы банально это не звучало, он бы каждый день с ней повторял сначала. Ему всегда будет ее мало, до головокружения, до боли, до разбитых рук и шрамов на теле. Сейчас она с таким самозабвением обнимает его, что мысли уходят тут же на второй план: все, что было немыслимо, стало реальным. Такому необычному мужчине было сложно поверить в такую сказку.       - Я разбудил тебя?       Девушка отрицательно покачала головой.       - Где твоя мама?       - Она уехала два дня назад. Сказала, что в ее душе зияет огромная дыра из-за творческого кризиса, которую залатать может только поездка в Балтимор к подругам.       Аарон хмыкнул. Даже он, имея не самый счастливый и правильный семейный опыт, понимал, оставлять несовершеннолетнюю дочь одну – не пик родительской заботы.       Сара, наконец, заставила себя оторваться от мужчины и взглянуть на него. Хилл тут же улыбнулся, убрав выбившуюся прядь девушке за ухо. Едва коснувшись ее щеки, он отметил, как они пылали.       - Давай я приготовлю чай. Я как раз сегодня нашла интересный рецепт.       О’Нил потянула мужчину на кухню, усадила за стол и начала мельтешить, как маленький муравей, по всей комнате. Хилл молча наблюдал за ней, сложив руки в замок напротив лица. Он был похож на терпеливого хищника, высматривающего нужный момент, чтоб напасть. И момент не заставил себя долго ждать.       Сара была девушкой хоть и высокого роста, но некоторые кухонные вершины не поддавались даже ей. И вот сейчас она, стоя на носочках, тянулась к яркому железному контейнеру с заваркой.       - Ну же! - О’Нил подпрыгивала на месте, стараясь ухватить пальцами контейнер и сдвинуть его к краю. Русоволосая вздрогнула, когда почувствовала крепкое тело, прижимающее ее к столешнице и теплую ладонь, накрывающую ее руку.       - Я помогу.       Аарон без особых усилий достал нужный контейнер и поставил его на столешницу рядом.       - С-спасибо, - запинаясь, выговорила Сара, боясь повернуться лицом к мужчине и встретиться с ним взглядом. Глядя в его темные глаза, ноги девушки начинали подкашиваться, голос становился на пару нот выше, а лицо приобретало характерный пунцовый оттенок. Хилл в ее глазах все еще оставался главой преступной группировки, взрослым и опытным во всех отношениях мужчиной, который не стал бы всерьез интересоваться такой тихоней, как она. В ее голове всплыл образ школьной звезды – Адель Моринг, рыжей бестии, способной не только постоять за себя, но и получить любого мужчину, на кого падет ее взгляд. Сара боялась, что когда-нибудь рыжая выберет Аарона. Её Аарона. И что должна будет сделать О’Нил? Отступить? Бороться? Поставить перед выбором? Каждый вариант казался абсурднее предыдущего. Ей хотелось, чтоб Хилл сам выбрал ее. Без всяких «но» и «если». Просто потому, что он желает только ее одну.       - Посмотри на меня, - бархатный голос раздался у самого уха, заставив девушку вздрогнуть. Сара шумно сглотнула, но послушно начала разворачиваться. Встретившись с взглядом карих глаз, она непроизвольно ахнула, продолжая ловить воздух ртом, как рыбка, выброшенная на сушу.       Аарон медленно наклонился к лицу девушки. Совесть вопила, что так нельзя, что это не лучшее решение, но ему чертовски хотелось уже долгое время только одного: он хотел Её. Нежную девушку, пахнущую весной и карамелью, способную одной улыбкой заглушить его злость и гнев, так всепоглощающе влюбленно смотрящей на него. Никто из девушек до нее так на него не смотрел. О, как она наивна! Хилл прекрасно понимал, что Сара идеализирует его, что в ее голове он – рыцарь, а не преступник, храбрый защитник, а не безжалостный убийца.       «Принцесса», - как однажды назвал ее Вишня, приклеив намертво прозвище к ее образу. И, черт возьми, Аарон не мог представить, как эта маленькая девочка из сказки извивается под ним, выгибается от его прикосновений, рассекая воздух громкими стонами. Это не значит, что он не хотел ее. О нет, он до безумия хотел ее. Только ее, всю, без остатка и гребаных запретов, морали и совести. И сейчас, стоя в маленькой кухне, чувствуя ее прерывистое дыхание и мелкую дрожь, крышу сносило сильнее, чем от самого крепкого виски.       Мужчина еле касался кожи девушки, лишь обжигая ее горячим дыханием, небрежно мазал губами по щеке, упиваясь тем, как девушка прикрывает глаза. Хилл с силой сжимал руками столешницу по обе стороны от О’Нил, стараясь не совершить оплошность и не спугнуть русоволосую.       Но Сару было не так легко напугать, как думал Дракон. Ее тело содрогалось от новых ощущений, заполняющих все ее естество и лишая голову контроля над собой. Она прижимала маленькие ладошки к своей груди, пытаясь подчинить эти новые чувства. Но чем больше девушка сдерживалась, тем сильнее распалялась. Дыхание мужчины, блуждающее по ее шее и лицу, заставило прикрыть глаза в удовольствии. Она ждала его прикосновений к себе, как ждут возвращения домой уставшие от долгого плавания матросы.       Она мало знала о сексе, чтоб с уверенностью сказать, что готова. Но девушка понимала, что так ее тело отзывается только на близость Хилла, на его руки, на его взгляд. Оно само поддавалось ему навстречу, выгибаясь и натягиваясь, как струна. Ему стоило лишь прикоснуться к ней, и она смогла бы перешагнуть через все страхи и опасения, подарив ему не только свое сердце, но и тело. В глазах О’Нил любовь выглядела именно так: невозможно отдать другому только тело или только душу, одно без другого утрачивает свою полноту, свой смысл, свою ценность. Как обесценивается вечное «люблю», если произносить его постоянно, без разбора и меры: оно становится просто словом, как «здравствуй» или «прощай», которое можно сказать кому угодно.       - Сара, - голос мужчины казался хриплым и тяжелым, будто каждое слово давалось ему с большим трудом. – Я не…       - Что ты делал ночью на улице?       Девушка боялась услышать то, что скажет Хилл. От досады она прикусила губу, вынося себе очередной вердикт: трусиха.       Мужчина выпрямился, отходя от русоволосой на пару шагов, позволяя ей дышать свободнее. Он помолчал, наблюдая за ней: светлые волосы чуть растрепались, щеки горели, глаза бегали в смущении по всей комнате в надежде найти приют, руки плотно прижаты к груди. Хилл вздохнул. Ну и как тут решить, как себя вести? От одного ее вида он терял голову, но просто грубо взять ее он тоже не мог – не в его правилах. Мужчина прикрыл глаза, делая вывод о своем поведении и желаниях: маньяк.       Вспомнив вопрос девушки, Аарон произнес:       - Были дела в участке. Снова по городу пустили слушок о Черных Драконах, вот полиция и пыталась что-то нарыть, - Хилл скрестил руки на груди, облокотившись о стол позади себя.       - И как?       Мужчина довольно улыбнулся.       - Ничего, - но тут же добавил, пожав плечами. – Как, в принципе, и всегда.       Сара не удержалась и хлопнула в ладоши. Она всегда искренне радовалась, когда Драконам удавалось избежать проблем.       Хилл снисходительно улыбнулся, не отводя взгляд от девушки. И что теперь он должен делать? Он, взрослый лоб, пришел ночью к школьнице, чтоб рассказать, что избежал очередной потасовки с полицией? Сюжет для порнофильма, не меньше. Вишня бы точно отшутился на этот счет, за что тут же получил бы от него знатный подзатыльник. У его курчавого напарника все было как-то проще, что ли. Не было особо внутренних дилемм и трагедий, мук совести и недельных воздержаний. Нет, Хилл не считал парня ловеласом и бабником, просто у вишневого товарища был иной взгляд на жизнь. И девушки постарше, с которыми было без лишних слов все понятно и ясно, а, следовательно, и проблем с согласием не возникало. По крайней мере, когда перед тобой лежит женщина с широко раздвинутыми ногами и протяжно стонет, глядя на тебя, вопрос о ее согласии становится, как минимум, лишним.       У него же все было иначе. Его девочка не была той, кого хотелось просто взять на одну ночь и забыть. От ее присутствия у Хилла появлялись чертовы бабочки в животе, которых он не чувствовал, наверное, со школьной скамьи. Хотелось петь и танцевать, как конченному придурку, и постоянно улыбаться. Иногда Аарон сам не замечал этой улыбки, появляющейся при одной мысли о Саре. Зато часто ее замечал Вишня, не упуская шанса в очередной раз напомнить Хиллу, что девушки любят ушами, и пора уже хотя бы признаться, иначе сбежит от него принцесса прямо в объятия к другому принцу.       Но мужчина понимал, что и он не принц. Он – Дракон, чьи гнев и пламя могут спалить все вокруг. Бывают ли сказки, где принцесса выбирает чудовище? Он, к сожалению, не знал ни одной такой.       - Аарон, - из раздумий мужчину вывел тихий голос, на минуту показавшийся очень далеким. Пару раз моргнув, Хилл обнаружил, что русоволосая стоит всего в десяти сантиметрах от него, внимательно изучая его лицо. От одного только взгляда ее голубых глаз, преисполненных беспокойством и заботой, в груди теплым чувством разливалось спокойствие и благодарность.       Поддавшись порыву, мужчина взял ладонь девушки в свою, вновь убеждаясь, какая маленькая у нее ручка, притянул к своей щеке. Он прикрыл глаза всего на несколько секунд, мысленно обращаясь к давно забытому богу, чтоб тот позволил ему вот так просто побыть с Сарой подольше.       Русоволосая стояла, не дыша. Кожи на ладони касалась колючая щетина, но О’Нил лишь сильнее прижала руку к щеке Аарона. Это была новая граница, которую они переступили вместе. Которую им обоим было позволено переступить.       Сара наблюдала, как сменяются эмоции на лице Хилла, как он устало прикрыл глаза, как свел брови, обдумывая что-то, как плотно сжал челюсть, что тут же почувствовала девушка. Свободной рукой О’Нил провела по темным волосам мужчины и услышала шумный выдох. Но убирать руку не собиралась: она так и застыла в волосах мужчины, едва перебирая пряди пальцами.       - Ты, наверное, устала. Тебе стоит пойти спать.       Аарон сказал эту фразу почти шепотом, не открывая глаз, одной рукой все так же придерживая ладонь девушки на своей щеке.       - Не больше, чем устал ты.       Хилл хмыкнул, едва кивнув.       - Хочешь… - Сара набрала в легкие побольше воздуха в надежде, что это позволит ее смелости не пропасть. – Остаться?       Мужчина тут же открыл глаза, устремляя пронзительный взгляд на девушку. В его груди бушевал шквал эмоций: радость, ликование, беспокойство, волнение и страх. И он точно не мог понять, какая из эмоций сильнее.       - Я имела в виду, отдохнуть. Все равно я в доме одна, от этого довольно неуютно и…       - Ты усугубляешь ситуацию.       Сара вздрогнула. Голос Хилла вновь звучал так же хрипло и низко, как несколько минут назад у столешницы. Мужчина отпустил руку девушки, и та почти безвольно опустилась вниз.       Девушка чувствовала внутри предательскую дрожь и обиду, горечь от своего поступка, но еще больше от услышанного ответа.       - Думаю, мне пора…       - Ты не хочешь меня?       Сара сжала руки в маленькие кулачки с вызовом глядя на изумленного мужчину.       - Ты не хочешь меня и поэтому уходишь?       Тело девушки дрожало, но она не отводила пронзительного взгляда с Хилла.       А большего и не нужно.       Подхватив девушку под ноги и усадив на ранее облюбованную столешницу, Аарон начал жадно покрывать лицо и шею девушки влажными поцелуями. Его руки хаотично гуляли по всему ее телу, заставляя выгибаться ему навстречу. Мужчина нещадно кусал нежную кожу, заставляя Сару впиваться маленькими ноготочками в кожанку, стягивая вещь по его плечам.       Хилл запустил руки под тонкую домашнюю кофту девушки, замысловатыми узорами исчерчивая каждый сантиметр, каждую клеточку, отмечая, какая нежная кожа у русоволосой и как податливо ее тело в его руках. О’Нил запрокидывала голову назад, позволяя Дракону провести языком дорожку от самых ключиц к уху, не забывая оставить легкий укус.       С ее губ срывался протяжный стон, когда грубые руки Аарона добрались до груди. Мужчина не торопился, аккуратно очерчивал каждый изгиб, дразнящими движениями касаясь возбужденных сосков, лишь пару раз позволяя себе пальцами грубо их оттянуть. Хилл не прекращал покрывать лицо девушки поцелуями, позволяя привыкнуть к новым ощущениям, дающим шанс ей самой, как и ему, изучить хрупкое тело.       Сара обвила талию мужчины ногами, притягивая ближе к себе. Ей казалось мало всего происходящего, мало его рук и ласк, мало поцелуев. Девушка ухватилась за края темного свитера Хилла, пытаясь стянуть ненавистную вещь. Мужчина на секунду прекратил ласкать грудь девушки, снимая свитер и отправляя его к ранее сброшенной кожанке, и вновь захватив губы русоволосой.       Он хотел показать ей, как он ее хочет. Насколько сильно его желание.       Аарон прикусил нижнюю губу девушки, чуть оттянув на себя. В ту же секунду О’Нил повторила движение, прикусив его верхнюю губу. Теперь мужчина пробежал языком по верхней губе девушки: она, будто в зеркале, в точности повторила за ним. Хилл улыбнулся сквозь поцелуй, запуская язык глубже. Девушка податливо приоткрыла рот шире. Их языки боролись, сплетались, будто каждый пытался что-то доказать другому, отстоять свое.       Когда рука Аарона спустилась к штанам девушки, она шумно выдохнула, одной рукой сжимая его плечо, а другой наскоро очерчивая контуры татуировки. Хилл будто очнулся ото сна.       - Чёрт, - выругался он, прижимаясь лбом к плечу девушки, вслушиваясь в ее прерывистое дыхание.       - В чем дело? – тонкие пальчики быстро пробежались по красным лункам на плечах и спине мужчины, оставленных ею, как напоминание о произошедшем. Хилл порывисто поправил кофту девушки, прижимая к своей груди. Сара аккуратно обняла Дракона в ответ.       - Прости, маленькая, - хрипло прошептал он, прижимая девушку сильнее. – Я очень хочу тебя. Хочу больше всего, что может предложить этот чертов мир. Но еще больше я хочу защитить тебя от всей той грязи, в которой мне порой нужно копаться.       Аарон взглянул в глаза Саре, вновь убрав прядь ее волос за ухо.       - Ты будешь моей, обязательно. Но только не так и… не сейчас.       О’Нил выжидающе смотрела на мужчину.       - Я хочу дарить тебе цветы, держать за руку, гулять по этому проклятому лесу, - голос Хилла с каждым словом становился все тише. – Я хочу обнимать тебя, целовать твои губы, смотреть, как ты смущаешься от моего взгляда, чувствовать твои прикосновения к моему лицу, волосам, телу. Хочу знать, что тебе нравится, что делает тебя счастливой, а что заставляет грустить. Хочу знать все это, чтоб иметь возможность развеселить тебя. Рядом с тобой я – глупый мальчишка, готовый забрасывать тебя любовными письмами и петь серенады под окном.       Аарон легко поцеловал девушку в губы, довольно отмечая все тот же яркий румянец на ее щеках.       - Я хочу тебя, Сара. Хочу тебя знать, изучать, чувствовать, - Хилл аккуратно коснулся подушечкой пальца губы русоволосой. – Я хочу тебя просто любить.       О’Нил кивнула, понимая, что имеет в виду Дракон. Для него важно получить не только ее тело, но и душу, изучить всю до конца. Девушка чувствовала к нему то же самое, поэтому придвинулась ближе, целуя мужчину, заставившего сегодня ее влюбиться в него еще раз.       - Я тоже, Аарон, - прошептала русоволосая, едва касаясь губами шеи Хилла.       Дракон отпустил девушку, отступая на несколько шагов назад, поднял темный свитер и кожанку, ранее безжалостно отброшенных куда-то в сторону. Надевая свитер, он отметил, как едва ощутимо пощипывает кожа на плечах, где Сара несколько минут назад оставила ногтями маленькие царапины. На воротнике кожанки кое-где также остались маленькие лунки, однако, заметить их и понять природу их появления мог только Хилл, что не могло не доставлять удовольствие.       О’Нил смущенно поправляла кофту и волосы, стараясь все это время не смотреть на одевающегося мужчину. Она чувствовала, как сердце стучит где-то в висках, а ладони потеют от волнения.       Аарон довольно улыбнулся, вздохнув с облегчением и отметив реакцию девушки: даже после его прикосновений она остается такой же чистой и невинной. Он осторожно взял девушку за руку и потянул к двери. Провожая Дракона и крепче сжимая его ладонь, Сара не могла перестать улыбаться. Все ее страхи вмиг исчезли, хотелось лишь громко кричать от переполняющего счастья. Аарон наклонился и поцеловал девушку в макушку, отпуская ее руку и поправляя неизменную кожанку.       - Значит, завтра идем на свидание, - заключил он, касаясь дверной ручки, но не торопясь открыть дверь.       - А Драконы не будут против, если я тебя украду?       Одна только мысль о свидании будоражила кровь.       - Думаю, один выходной я как никак заслужил.       О’Нил довольно кивнула, понимая, что от волнения теперь точно не уснет.       - Не волнуйся, я не дам тебя в обиду, - заключила девушка, довольная сказанной фразой и собой: голос не дрогнул, слова прозвучали легко, будто это была не возможная перспектива, а данность, которую необходимо принять.       В последнюю минуту перед тем, как выйти на улицу, Хилл притянул девушку к себе за талию и поцеловал в лоб.       - До встречи, моя маленькая девочка.       Сара пришла в себя лишь спустя несколько минут, осознавая, что все еще смотрит на закрытую дверь дома, довольно улыбаясь и касаясь ладонью горящего лба.