Среди овец

- Это Джером! Я не видела его прошлой ночью, когда был убит Рики! – взвизгнула Патриция, почётная мать-овца. С её мнением считались все, даже пёс-хранитель. Джером прижал уши к плешивой голове и заблеял. Овцы окружили его плотным кольцом, хищно сверкая прямоугольными зрачками и витыми копытами. Со всех сторон разносилось: «Убийца!», «Убивец, ты умертвил Рики!», «Отравитель!», «Язва!». Баран уже приготовился к смерти, высунул розовый язык, обнажая желтоватые зубы. - Остановитесь! Стойте! – рыкнул пёс-хранитель. – Что за шум? – он зашел в глубь сарая, потряхивая бурой шерстью, сбрасывая корку снега с улицы. - Мы поняли, кто убийца! – завизжала Патриция. – Это Джером, он загрыз Рики. – обвинительно зыркнув на забитого барана, овца гневно раздула ноздри. Пёс отдышался, согрелся. Шерсть его слиплась от растаявшего снега и теперь вода капала на пол, застланный соломой. Воздух был теплым, стоял запах затхлости и отходов. В дальнем углу сарая, в окружении других матерей-овец, блеяли ягнята. В другом углу, накрытое холщевым плащом лежало тело Рики, молодого барашка с перегрызаным горлом, вскрытым животом и выеденными внутренностями. - Вы уверены? – строго спросил пёс. - Естественно, - обиженно вякнул Гарри, глашатай стада, он был единственным, кто умел считать. - Джером, - обратился к нему уставший пёс. – что скажешь в свое оправдание? - Я не… - начал Джером, но тут же был перебит. - В таком случае, прошу за мной, - хранитель развернулся, даже не смотря за тем, идет за ним обвиненный или нет. Джером неуверенно двинулся вперед, периодически получая по задним ногам от других овец, если он задерживался. - Пожалуйста, прошу, - блеял он, из круглых бараньих глаз лились слезы. – это не я-я-я-я! - Шевелись, - бросил пёс, отодвигая головой дверь сарая. В образовавшуюся щель тут же дунул холодный порыв ветра, занося в сарай вой зимы и легкий налет снежка. Джером вышел из сарая понурый, предчувствуя подкожным жиром страх и ужас перед неизбежным будущим, на которое обрекли его беспощадные соотечественники. Пёс безмолвной фигурой, как безучастный ангел, следовал за ним. Дверь сарая захлопнулась за ними, отрезая овец от внешнего мира, возвращая их в их маленький затхлый мир. Овцы разошлись по углам, довольные своей маленькой победой: они раскрыли виновника таинственных убийств, громом сотрясающих их вакуум. Закатное солнце померкло в щелях между гнилыми досками сарайчика. И никто не увидел два золотых волчьих глаза, мелькнувших во мраке и тут же скрывшихся под мягкой овечьей шкурой.