С годовщиной, любимый...

      Утро. Тёплый июньский ветер раздувает шторы, закрывающие солнечные лучи. Красивым спектром они рассыпаются через маленькие щели. Один смелый и настырный солнечный зайчик проскользнул в комнату, бегая по потолку и стенам. Его суетливость разбудила Феликса, который лежал напротив окна.       — Ммм?.. — сладко протянул он.       Феликс приоткрыл глаза, зевая. В комнате был полумрак. Приятная прохлада бодрила и одновременно дарила неописуемое блаженство. Потянувшись, он присел на кровати и глянул на её противоположную сторону. Там никого не было, а должен быть.       -…       Парень сполз с кровати, отодвинул шторы и глянул на улицу: люди куда-то спешили, ритм жизни набрал обороты, всем надо было выполнять свои дела, работать. Всем, но точно не Феликсу. Это его законный отпуск, поэтому он мог себе позволить буквально всё, даже сон до обеда.       — Где же он? Надо позвонить, — парень побрёл на кухню, зевая. «Чем это пахнет? Неужели….»       Аккуратно сложенные блинчики на тарелочке (в прямом смысле) с золотой каёмочкой были на столе. От них исходил пленящий, слегка медовый аромат, а вокруг было полно всего: разные джемы, пудра, просто сахар, взбитые сливки и куча ягод. Выбирай не хочу, как говорится.       — Что?.. — непонимающе пролепетал Феликс.       — Любимый, с годовщиной нас! — проорал Хёнджин из-за спины парня. — Я не смог поздравить тебя, пока был в командировке. Уже два года ты рядом, терпишь меня и так искренне любишь… Спасибо, милый!       Хёнджин радостно засмеялся, когда увидел ошарашенного парня, который от удивления ничего не смог сделать: ни слова проронить, ни двинуться.       — Тебе нравится мой сюрприз? — Хван вручил элегантный букет из алых, словно кровь, роз. После он сжал Феликса в объятьях, настолько сильных, что где-то хрустнул позвонок. Хенджин, не чувствуя ответных чувств, отстранился и заглянул в глаза любимому.       — Ты чего? — прошептал Хван, смахивая большим пальцем обжигающие слёзы с фарфоровых щёк.       — Отличный сюрприз… Ещё вчера ты мне сказал, что минимум месяц тебя ждать, — Феликс смотрел на возлюбленного и не мог поверить своему счастью, — я что сплю?       — Нет, — ехидно улыбаясь, ответил Хван. Он начал целовать слёзы и веснушки парня, одаривая кожу того горячим дыханием.       Феликсу было трудно сдержать свои эмоции, поэтому он рыдал настолько сильно, что сердце гулко стучало в груди. По его щекам текли солёные ручьи слёз, а глаза не могли оторваться от лица своего парня, который с блаженной улыбкой стоял напротив.       — Я тебя так ждал, Джин~и, так ждал, — лепетал Феликс. Чувства захлестнули его, затянули в пучину счастья и боли. Снова и снова сердце сокращалось, усиливало темп. Вот уже 120 раз в минуту. — Я тебя ждал, Джин~и, я так рад!       Феликс бросился на шею любимого, желая получить крепкие объятия, но почувствовал лишь боль…. Боль во всём теле. Открыв глаза, парень увидел солнечный свет как на стенах, так и на потолке, но он не грел. Эти лучи были холодными и такими обжигающими, словно сталь.       — Здравствуйте, Ёнбок. Вновь снился кошмар? — проговорил нависший над парнем человек.       — Где он? — тихо начал Феликс, сглатывая подступающий ком. Он знал, что ему ответят. К сожалению, мозг был обособлен от разума: вновь и вновь парень твердил этот вопрос.       — Ладно, полежите пока, — мужчина ещё раз взглянул на него и отошёл к кому-то, совсем в противоположную сторону.       «Опять я здесь… Как же бесит эта комната. Почему они не понимают, что дома не может быть таких уродских белых, уже чернеющих стен; этого облупившегося, местами заплесневелого, потолка. ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ»       — Он тяжело болен. Уже полгода его муж мёртв. К сожалению, господин Ёнбок видел этот момент и постепенно сходил с ума. Теперь, как вы видите, он каждую ночь во сне вспоминает последний их счастливый момент. Всё бы ничего, но каждый день Феликс спрашивает нас, где его муж… — говорил врач молодому практиканту.       — Где Хёнджин?! — прокричал Феликс. — ПОЧЕМУ ОН НЕ ДОМА?       — Вот так каждый день, — продолжил мужчина, — вы должны быть готовы отвечать на его вопросы, но не говорите ничего лишнего, Чан. Бояться вам его не стоит, так как убить он никого не сможет, даже в таком состоянии. Единственное, чего опасается вся наша больница: суицида Ёнбока, если тот сбежит.       — А разве ваша больница не оснащена современной системой охраны? — поинтересовался Чан - молодой студент, недавно окончивший ординатуру. Для получения долгожданной профессии ему нужна была практика: 1 год работы в психиатрической больнице.       — Не смешите меня. У нас максимум решётки на окнах, — старик махнул рукой в сторону окна, поворачиваясь корпусом к Феликсу. Тот лежал неподвижно и смотрел красными глазами прямо на врача.        — В его глазах нет пустоты или глупости в отличие от других пациентов, — чуть слышно произнёс практикант, боясь нарушить тишину в палате.       — Да, не могу не согласиться… Мне пора на осмотр больных, теперь это ваш пациент. Если вы будете соблюдать все правила, то всё будет отлично. Желаю удачи, — мужчина похлопал Чана по плечу и стремительно направился к двери. Его движения и походка были ясны: этот пожилой врач не любил Ёнбока, как пациента, и хотел кому-то сплавить.       — Спасибо, — улыбнувшись коварной улыбкой, произнёс Чан.       В палате висела удручающая тишина и прерывало её учащённое дыхание Феликса.       — Хреново выглядишь, — констатирует практикант. — Обкололи, да?       — Где он?!       — Муженёк-то? — начал Чан, — умер твой Хёнджин. Ты же это знаешь.       -…       — Я не знаю степень твоего сумасшествия, да и плевать как-то. Меня послала твоя мать. Знаешь зачем? — расплываясь в ужасно маниакальной улыбке, проговорил Чан. Он медленно подошёл к кровати Феликса, проводя кончиками пальцев по тугим бинтам на его руках. — Больно? Хотя зачем я спрашиваю.       — ГДЕ ОН?! — раздался истошный крик. Этот вопль боли и отчаянья полностью пропитан страданием. Феликс кричал гортанно, срывая голос и остатки нервов.       — Ты меня уже бесишь. Заткнись! Твоя мамашка заплатила за смерть. Когда услышал её монолог о твоих страданиях, то сразу грустно стало, что она раньше ко мне не обратилась.       — Она не могла заплатить за смерть своего сына.       — О, ты умеешь мыслить и говорить что-то иное, как интересно. Прими это как факт, дружок. Здесь тебя никто не собирается лечить, так какой смысл жить тогда? М?       Сердце Феликса отдавало бешеный ритм, разум кричал о помощи, но сердце желало смерти. После слов этого человека парень посмотрел в потолок и подумал, впервые за долгое время, о матери. Таблетки, которые пихали в него врачи всё это время, и уколы затуманивали разум. Как только их эффект проходил Феликс вновь чувствовал не щадящую боль в своём сердце. Он помнил всё: как его бросила семья, как отвернулись друзья и как умер муж. Последнее больнее всего отзывалось в его еле-еле живом сердце. Парень прекрасно понимал, что без Хвана — у жизни смысла нет. Но…убить себя ему не позволяли. — Я готов умереть.       — Рад за тебя, — холодно ответил Чан, набирая в шприц какую-то мутную жидкость. — Твоё последнее слово.       — Где Хёнджин?       — Забавно, что твой мозг поражён, скорее всего, на половину и тебя ещё можно спасти, — практикант поднёс иглу к голубовато-синей вене Феликса. — Мог бы жить, но ты мертвец со дня смерти мужа. Считай, что я твой ангел-спаситель, дружок.       Игла вошла легко под кожу, лекарство ядом проникло в кровь. Как раньше боль не чувствовалась. Феликсу было приятно: где-то на подсознательном уровне он понимал, к чему это приведёт (полного осознания не было из-за психотропных веществ).       — Твоя психическая личность устала спрашивать, где Хёнджин, — вынимая шприц, тихо проговорил Чан. — Только что ты получил билет в один конец, там ты его и встретишь. Не благодари.       — Я так долго ждал этого…спасибо       Феликс всё это время держал запястье Чана, с благодарностью глядя в его глаза. С каждой минутой его хватка слабла…60 ударов в минуту…40…20… «С годовщиной, любимый. Тебе нравится мой сюрприз?»