Мама утка

Лифт в штаб Могучих уток спускался медленно, не оповещая о тревоге, но вводя в тревогу и сомнения окружающих. Всё члены команды включая их надоедливого менеджера были здесь. — Таня, ты меняла код активации и пропуска? — спрашивает Турбокрыл, активируя маску. — Уже раза четыре, и они не повторялись. Но мне очень интересно почему система начала давать сбой вплоть до… — договорить Таня не успевает завидев в открывшемся дверях давнею подругу и действующего врага. — Лукреция! — Привет, — неуверенно мелодичный голос привлёк внимание всех, к стоящей у лифта ДеКой. От той самоуверенной и стройной уточки её отличало только достаточно округлившейся живот и видимое сомнение в своих действиях. — Это не моё, — тут же разносятся два голоса с разницей в несколько секунд, на что Серая Шейка закатывает глаза, а говорившие парни переглядываются. — Очередная подстава Драконуса? — голос Серой Шейки звучит настолько обыденно, словно её и не удивляет происходящее. — Почему мы должны тебе поверить, ведь ты уже несколько раз нас обманывала, -твёрдо поставленный голос капитана заставляет девушку вздрогнуть. — Хорошо, это звучит дико, но хотя бы ты Таня, — произносит Лукреция переводя взгляд на бывшею подругу. — Ты, чуть не убила моих друзей связала меня и да находишься на стороне Драконуса. И разве он не отправил тебя в иное измерение, — будто вспомнив, что то важное тоня приподнимается со своего места и направляется к Кряку один. — Но я же не пыталась убить тебя. — Сомнительный аргумент, — фыркает Шейка, продолжая быть спокойной. — Я знаю, но мне нужна помощь, я потом объясню как я выбралась из иного измерения. Просто люди отказываются помогать нам в каких либо вопросах здоровья, вы знали что они нас призирают? — голос звучит отчасти отчаянно, имея попытки сохранить спокойствие. — Кладесь очевидных фактов, — произносит Таня, задавая последний интересующий вопрос. — Неужели ты думала, что оставшись без сопротивления я примкну к Драконусу? — Ну, попытка была неплоха, — неловка улыбаясь, под удивлённый взгляд команды, Лукреция пожимает плечами. — Так вы, ты мне поможешь? — По хорошему, послать бы тебя к Драконусу, — достаточно серьёзно произносит Таня, заставляя сердце сереневолосой замереть на пару секунд. — Но ребёнок не виноват, что к него такая мать. — Но, — хотела было возразить Серая Шейка но осеклась, задумавшись. Как бы она сама относилась к такой ситуации, не имея других вариантов кроме как обратиться к своим врагам, признать поражение и попросить помощи? В этот момент она словно встала на её место, уже спокойно принимая Танино решение о помощи. Пребывание Лукреции в Пруду не доставляло особых неприятностей. Возможно так влияла именно беременность, а возможно нужда в помощи. Иногда Де Кой рассказывала, что то о ином измерении, пару раз упоминая, что именно отец ребёнка приложил усилие к её вызволенною, но так и не открыла тайну кто именно им являлся. Тайна открылась сама собой, как только птенец появился на свет, у птенца был ярко выраженный соколиный клюв, заставивший Таню удивлённо погасится на бывшею подругу. В случаи с маленьким соколом, передалась и особенность утят, первые несколько часов глаза закрыты, но как только они откроются, ребёнок в течении примерно года, будет считать своей матерью первого кого удивит всячески следуя за ним и безусловно доверяя. Именно по этой причине Таня покидает лазарет, оставляя Лукрецию с ребёнком. Выйдя в комнату отдыха, Вандерфлок тут же натыкается на вопросительные взгляды команды. Пройдя до ближайшего дивана, Таня выдыхает: — Соколюга, — одного слова достаточно, что бы заставит команду переглянутся и переспросить о том, уверенна ли она в сказанном. Кивка достаточно, что бы некоторые присвистнули. — Я тоже была несколько удивлена данному факту, но ребёнок кажется достаточно милым. — Подожди Фальконе? — переспрашивает Дюк, словно не обратил внимание на первоначальный вопрос Малорд, запуская руку в длинную чёлку передавая ей более растрепанный вид. Увидев повторный краткий кивок, усмехается и переводит взгляд в угол комнаты задумываясь. — Подожди, но как? Клегорн бы не позволил ей даже приблизится к колонии, не то что бы… И как он её вытащил оттуда, если был в тюрьме? — Шейка задаёт интересующие всех вопросы, на которые даже Таня не знает ответа, пожимая плечами. — Любовь, способно проходить сквозь преграды, — Грин изрекает очередную мудрость Те Кряк До, не открывая глаза продолжая сидеть в медитации. — Клегорн и не позволял. Если мне не изменяет память, то его приговорили к отбыванию срока во Флоренс, штат Колорадо, а там наш доблестный капитан полиции не имеет никакой власти — как бывший на суде представитель от команды Могучих уток и подозреваемый, произносит Дюк. — Думаю, мне стоит наведаться к старому другу, — уже поднимаясь Оранских окидывает взглядом комнату, задерживая взгляд на некоторых членах. — Возьми с собой Бола, на всякий случай, — произносит Турбокрыл, смыкая руки в замок и облокачивается на них клювом. — Боишься, что стяну, что то? Я же буду в тюрьме, в случаи чего сяду сразу, — смеётся бывший вор, потягиваясь и неспешна идёт к выходу. — Так ты идёшь? Стоило только поторопиться подростка, как он тут же нагоняет старшего товарища у выхода, начиная следовать за ним. — Думаешь, она не сказала, о том, кто отец боясь нашего отказа? — голос Турбокрыла звучит вполне убедительно, и тот лишь ожидает подтверждения в догадке. — Всё возможно. Ребята расходятся по своим делам, Вандерфлок успевает даже задремать в своей комнате, как её будит сигнал вызова на передатчике. Тут же просыпаясь, Таня отвечает за вызов, слыша в динамике тихий шепот: — Тань, принеси, пожалуйста какую не будь книгу. Я уже лежать не могу тут. — Хорошо, — выдыхает учёный утиной команды, мысленно делая по метку, что по приходу в лазарет стоит осмотреть малыша. Выбор произведения для бывшей подруги, не составляет проблем в связи с отсутствием большого выбора, и Таня берёт первую попавшею книгу со стола. Зайдя в лазарет, Вандерфлок тут же натыкается на изучающих взгляд детских глазок, что вызывает непроизвольно улыбку. — А у него твои глаза, — выдаёт блондинка, отчего Лукреция тут же приподнимается на локтях и измучено стоне. — То есть, я тут лежала, чуть ли не четыре часа, а он посмотрел на тебя. Ну конечно, на меня же он ещё успеет, насмотрелся, — раздражённо произносит Лукреция, складывая руки на груди. — Я думала, что он уже открыл глаза, поэтому ты и набрала меня. — Нет мне стало скучно, — принимая сидячие положение Де Кой берет птенца на руки вынуждая посмотреть на себя. Реакция малыша не заставляет себя долго ждать, и он начинает хныкать. — Ну, точно, тебя первой увидел. Кажется, мне пройдется жить у вас как минимум ещё год. — Ребятам это не понравится, — забирая ребёнка для осмотра, Вандерфлок бросает на кровать книгу. Малыш с любопытством рассматривает блондинку и тянется к клюву, но дотягивается лишь до шеи, щекоча её тем самым. — Уже выбрала имя? — Орион, — тихо произносит Лукреция крутая в руках книгу с любовным романом. — Орион. Неплохое имя, — соглашается Таня и в лазарете поднимается тишина, нарушающаяся лишь редкими ауканьями. Вернув ребёнка матери, Вандерфлок отходит к компьютеру, попадая из поля зрения малыша. Первое время из которого Орион активно крутит головкой и скользит взглядом по помещению, начиная хныкать, не обнаружив нужною утку в поле зрения. Птенец пищит вплоть до возвращения Тани, не поддаваясь ни на какие попытки Де Кой успокоить его или отвлечь. Вандерфлок лишь тяжело вздыхает, протягивая руки к улыбающемуся малышу: — Все-таки я до последнего надеялась, что первой он увидеть тебя, а не кого то из нас. — Не готова становиться матерью? — смеётся Лукреция, наблюдая за спокойным ребёнком на руках ученой утки. — Даже в планах не было, ближайший год, три, все время? — уже начиная сомневаться в своём временном диапазоне, проговаривает Таня. — У детей свои планы, я вон тоже не собиралась, а теперь есть Орион, и его папаша садящий за решеткой, — все это Де Кой произносит с такой теплотой, что Таня даже не верит услышанному. Слишком часто она слышала в её голосе нотки сарказма, уверенности и расчетливого равнодушия к окружающим, которые ей не мешали кружит головы парням. — Всё ровно команда будет не рада, такому исходу. Моя производительность и польза в команде упадёт, и я стану обузой. Это не считая, что я несколько месяцев точно не выйду на лёд, — начиная размышлять в слух о своём будущем Вандерфлок медленно покачивается, позволяя малышу заснуть в руках и лишь тогда опускает его в кроватку. — Думаю, мне стоит сообщить об этом Турбокрылу. — Не говори, что ты собираешься бросить меня одну с ним? — недоумевает Лукреция указывая на спящего ребёнка. — Да, это твой ребёнок и то, что он считает меня мамой легкое недоразумение, которое в течении года, а может и быстрее исправится. — уже от выхода произносит Таня, и скрывается за дверью ведущей в коридор. В пустом коридоре Таня замирает, все навалилось слишком неожиданно и она боится. Боится привязаться к маленькому соколу, боится признаться команде в столь глупо недоразумении. Первом делом следовало поговорить с командиром, или хотя бы с Грином, что бы разобраться в своём страхе и понять, что он глупость. Раздумья правильно го решения, не занимают много времени и Таня направляется к комнате капитана. * * * До нужного штата в Колорадо, пара селезней добирается быстро с помощью аэровинга. И несмотря на все попытки подростка увязится за Дюком, остаётся гулять по городу и охранять самолёт, пока бывший вор пользуясь их репутацией проходит в тюрьму и выбивает недолгую встречу со старым другом. — Значит все-таки послушала меня, — хмыкает Фальконе, только войдя в комнату для свидания, разделяющею говоривших пуленепробиваемым стеклом. — Оперативно сработало дружище. — Можешь прекращать, бросать бисер перед свиньями. У тебя сын, но сейчас не об этом, — складывает руки на груди серый селезень, наблюдая за самодовольный улыбкой Соколюги. — Сын, это хорошо. Позволь, угадаю, как я вытащил её из иного измерения? Дюк кивает, давая возможность рассказать все без принуждения. — Я расскажу тебе, немного грустную историю любви, если тебе она покажется когда либо таковой. Ещё на Утхоке, я встретил красавицу Де Кой, но вечно оставался в тени одного селезня. Лишь в подручных Драконуса, я смог растопить этот лёд расчёта, имя такой же лёд внутри и ненависть к окружающим. А затем, меня снова лишили счастья, по вашей вине, — голос сокола становится грубее. — Мне приходилось ждать. Ждать малейшего шанса, что бы узнать о всем происходящем. И в отличии от вас, меня не остановил Драконус. Выкрав передатчик, я позволил себе рискнуть и отправиться за ней в иное измерение, окончательно покорив её сердце, став спасителем. Скрывать её от Драконуса было просто, да и вы не заметили. Но на моем пути встал ты, и теперь я здесь. — Что ты сделал с передатчиком? — задаёт нужный вопрос Оранских, наблюдая за спокойным собеседником. — Спрятал в самом надёжном месте и если ты будешь хорошим мальчиком, то так уж и быть позволю вам спасти своего друга, — нахально улыбается сокол, на что Дюк скрипит сердцем, боясь представить что может потребовать бывший коллега. — Я не собираюсь вытаскивать тебя из-за решетки или же… — Во первых передай Луки, что я хочу что бы сына звали Орион, но никак не Тайлер. И во вторых, что самое главное, как только вы сможете вернуться на Утхок, ТЫ делаешь все возможное, что бы я, Луки и мой сын вернулись, с вами на Утхок. Так что все остаётся, только на своей совести, и если ты не сдержишь слово, то потеряешь свою честь, ты же так трясёшься за неё! — Фальконе заливается смехом, наблюдая за тем как брови серого селезня сводятся к переносите пока тот взвешивает решение. — Я согласен. — На что только не пойдешь ради семьи, не как ли? Ради того, что бы вытащить незатейливого родственника. — задаёт вопрос Соколюга и не дождавшись ответа продолжает. — Мой меч, он же сейчас у тебя. Я знаю, что ты не сдал его полиции. Тайник ты прекрасно умеешь открывать, странно что ты не проверил это место. Меч, без устройства отдашь Луки, она знает, что делать. И кому то стоит войти туда, что бы найти нужного вам человека. — Не верится, что ты впервые задумался о будущем. И мы некогда не были семьёй и не будем. Разговор окончен, — Дюк нажимает на кнопку вызывая конвойного. — Не говори гоп, вдруг у тебя будет, чудная дочка? Ты же не знаешь, что будет завтра. — Поверь, даже если у меня будет дочь, она некогда не будет с твоим сыном, и я об этом позабочусь. Выйдя из здания Оранских вздыхает, пройдется объяснятся с капитанам и Турбокрыл конечно же согласится. Разве любой не согласился бы на, что угодно для спасения лучшего друга? А может и не простого друга? Да несмотря и на эту просьбу со стороны Сокола и ситуацию с иным измерением. Дюк бы всё ровно вернулся за ним. Разговор с капитаном проходит легко, и Таня улыбается, осознавая насколько у них хороший предводитель. Осталось самое малое сообщить все команде, чем он и решили заняться прямо сейчас. Сборы всех не заняли много времени, также как и короткий рассказ Вандерфлок, вызвавший у Шейки ряд сомнений, а не было ли это подставой со стороны Лукреция Де Кой. — Вы, скучали по нам, — сходу заявляет Дюк, когда видит всю свою команду в сборе. — Вы быстро. Узнал что хотел? — уточняет Турбокрыл, пока его брат размещается рядом. — Да, и мне нужно знать твоё решение прежде чем воспользоваться его предложением, — занимая единственное свободное место с блондинкой произносит Оранских, интуитивно забрасывая руку на грядушку диванчика, касаясь кончиками пальцев Таниного плеча. Таня вздрагивает, начиная неловко краснеть, но сигнал вызова тут же отвлекает её от всего. Просьба подождать и уже на несколько минут Вандерфлок удаляется. Вернулась в комнату Таня уже с птенцом на руках, который, что то активно лепетал и пытался дотянуться до лица блондинки. Он увиденной картины, Бол присивтстывает: — Мы пропустили, что то интересное? — Достаточно интересное, теперь данный малыш считает меня мамой, — как можно спокойнее соговрит Таня, занимая свое место, продолжая покачивать малыша. — Возможно, это пройдёт быстрее, чем ожидалось. Так что ты хотел рассказать о поездке? — отвлекаясь на бывшего вора, спрашивает Таня. Оранских словно находится в лёгкой прострации, рассматривая маленького сокола, который с таким же интересом смотрит в ответ. Выйдя из состояния ступора Дюк продолжает: — Он поставил условие. Если мы находим способ вернутся на Утхок, то забираем его, Лукреция и Ориона, — указывая на ребёнка на руках Тани, произносит Дюк. — имя тоже его условие. Мы заберём их, с собой. Взамен, мы получаем возможность найти Утюра в ином измерении. — Не самая большая цена, самое главное что бы Утюр был жив и здоров. По возвращению, я смогу отдать ему бразды правления и стать солдатом, — Произносит Турбокрыл, осматривая друзей, по лицам видно, что некого не удивляет и не смущает данное условие. — Мы принимаем это условие. — Я постараюсь, потом на основе устройства, для перехода в иное измерение построить портал на Утхок. К счастью мы знаем его каординвты, — улыбается Таня, придерживая заснувшего малыша. — Это было бы отлично, тем более мы знаем, что Драконус повержен, — соглашается капитан, а Дюк в свою очередь возвращает руку на прежнее место. Разговоры заходят о том, что они могли бы сделать и обсуждении планов на бедующее. Малыша словно никак не волнуют редкие громкие высказывания или посторонние шумы, и он продолжает спать. Организм Тани, также погружается в сон, непроизвольно заставляя глаза закрыться, не оставляя Вандерфлок другого варианта как облокотиться о рядом сидящего парня. Дюк легко улыбается, умиляясь данной картине. Рассуждения, занимают ещё немного времени, пока все не решаются разойтись. Дюк так и остаётся сидеть, что бы не по тревожить мирно спящих на его плече уток, давая Тани лишнею возможность отдохнуть. Переводя взгляд на сидящего напротив Бола, он замечает как тот задорно улыбаясь, рисует в воздухе пару сердечек и выбегает из комнаты. «Какой же он все-таки ребёнок» проносится в голове серого селезня, вернувшего свое внимание к светлой макушку не своём плече. Таня непроизвольно вызывала улыбку и раньше, своей неуверенностью, неловкость и любовью к работе. За этой со стороны сложной и помешанной на науке утке пряталась достаточно мягкая и ранимая девушка. Дюк уже замечал, проходные любовные романы, которые иногда появлялись в списке её покупок, или то как краснеют её щеки, при малейшем взаимодействии не по уставу. Многие фанаты делали ставки на, то что рано или поздно в команде межгалактических уток появятся пары и ставили на него и Серую Шейку, но кряк, как сильно они ошибались. Дюк некогда не был обделен женским вниманием, в осознанно возрасте и не смотря на все недостатки привлекали внимание своей харизмой и чрезмерной уверенностью. Кого-то просто привлекали деньги, которые всегда были в кругу братства. Всё измен лось стоило уткам ступить на землю, девушкам в команде было все ровно, ну как все ровно? Шейка была словно помешан на идее засадить его под стражу и полна недоверия, пока Таня в свою очередь игнорировала все на свете увлечённо разрабатывая, что-то для их более комфортной жизни. Снова переведя взгляд на спящую девушку, бывший вор, подумал что готов просидеть так ещё дольше, а если заменить маленького сокола на его ребёнка, то счастья было бы больше нужного. Он подумал о своих детях? Это как минимум показалось странным, ведь за все тридцать лет холостяцкой жизни он не задумывался не только о детях, а даже о женитьбе. Но все бывает впервые. Также как неуверенная в себе блондинка, когда то впервые берет его за шкирку и насильно заставляет ремонтировать разбитый эвакуатор. Как в какой-то день он, чуть дольше задерживается в дверях лаборатории или гаража, а после вовсе приносит кофе… От размышлений об осознании влюблённости, Дюка отвлекает ауканье и тихий чих малыша, в руках не проснувшейся Тани. Орион с заветным любопытством смотрит на серого селезня и зевает. Дюк по наивному протягивает руку к малышу легонько проводя по щеке, как бы он относился к малышу будь он его? Орион хмурится и не задумываясь кусает трогающею его лицо руку, отчего Оранских дёргается шипя. — Вредное создание, — тряся покусанной рукой, шипит Дюк наблюдая за улыбающийся малышом, рассматривающим Таню. — Милый ребёнок, — сонно протягивает Вандерфлок, нехотя приподнимаясь с мужского плеча. — Извини, долго просидел, наверное, все уже разошлись, — голос звучит неуверенно, сама блондинка краснеет, стараясь не смотреть на бывшего вора. — Нечего страшного, могла бы поспать еще, если бы меня не покусали, и я не дёрнулся, — отмахивается Дюк, понимая, что момент умиротворения потерян. — Это кто покусал нашего вора? — обращается к Ориону Таня, а тот лишь по детски мило улыбается и тянет к ней ручки. — Из тебя вышла бы неплохая мама, — наблюдая за учёной уткой, выдаёт Оранских, наблюдая за тем как брови девушки с сомнением приподнимается. — Я в этом не уверенна, слишком сильно увлечён работой, не смогу дать достаточно любви, да и не нужно оно мне как то, — точно оправдываясь, начинает Таня. — Думаешь, Лукреция была готова к этому? — Больше чем, я, по крайней мере. Думаю, стоит отнести его матери, — в голосе промелькивают нотки грусти и Таня поднимается, заставляя Дюка напрячься, и усомниться в правильности своих слов. — Я все ровно буду считать тебя отличной матерью и надеюсь, в скором времени убедится в этом, — переводя взгляд на глаза Тани, которая всячески избегая взгляда краснеет. — Не думаю, что это хорошая идея. Лучше обратись к Шейке, — быстро выдаёт Вандерфлок последнюю фразу, удаялясь. Стоит двери захлопнутся, как Дюк шумно выдыхает, откинув голову на грядушку рассматривая потолок. — Ну вот и что дальше? — оставляет вопрос без ответа Дюк, пытаясь понять, насколько сильно он ошибся с подходом к девушке. Здесь нужно было нежнее и осторожнее, а не так ушатом воды на голову. * * * — Оу, вы уже вернулись? — потягивается Лукреция, откладывая любовный роман в сторону. — Он даже не капризничал? — Было бы странно, если бы Орин проявлял капризность. Он же воспринимает мамой меня имея излишний кредит доверия. Парни вернулись, они были у Соколюги, — договорив Таня отдаёт малыша родной матери, сразу поворачивая его к себе лицом, во избежание лишнего детского возмущения. — И как он? — Об этом они нечего не сказали, но теперь мы знаем о том ином измерении. Ну и если мы найдем возможность вернуться на Утхок заберем вас с собой… — А он, вы же не оставите его одного здесь, — прерывая блондинку, Лукреция крепче прижимает к себе Ориона целуя того в макушку. — Бросим его тут вместе с Филом и провинившееся членами команды, — смеётся Таня, но тут же отмахивается рукой. — А теперь серьёзно, конечно же мы его заберём с собой. Так что тебе не о чем беспокоится, — подводит итог Таня, слоняясь по помещению активно что то ища в ящиках. — Кстати, ты все ещё одна? — продолжая прижимать к себе Ориона, произносит ДеКой. — Я некогда не стремилась к этому, так что меня не сильно огорчает отсутствие отношений. В сопротивлении отношения изрядно бы мешали, — доставая что то маленькое Таня улыбается и помещает в омникус, дабы не потерять. — Эх, ты слишком сильно стараешься заполучить любовь тех, кто этого не достоин, — с наигранной печалью произносит Лукреция, знавшая Вандерфлок ещё до вторжения бластозавров. — Они моя семья. — Променявшая тебя на науку! А ты загорелась идеей фикс, вместо Обретения собственного счастья, стремишься доказать что ты хоть чего то стоишь. В тебе же развивается куча комплексов. Готова поспорить, что ты даже платье не наденешь, если оно будет короче щиколотку и рукавом не три четверти, — фыркает Лукреция, мысленно решившая слегка расшатать бывшею подругу. — Дело вовсе не в этом… — Ну, да сейчас ты скажешь, что вам незачем так одеваться и вообще это все не имеет смысла. Ах да ещё такой наряд ужасно неудобен… — Лукреция! Мы закрыли тему моей личной жизни и комфорта одиночества. Я не ты помешанная на удачном браке со школьной скамьи, — срывается Таня, и шумно выдыхает, видя как малыш в руках серенево-волосой пугается и начинает хныкать. — Ну же, спокойно, все хорошо, — тихо произносит Таня, присаживаясь рядышком, пока Орион тянет к ней руки. — Тактильный ребёнок. — Неудивительно, — произносит Лукреция, позволяя Вандерфлок снова взять малыша на руки укачивать. Оставшееся время в мед блоке повелось в тишине, и уложив малыша Таня покинула комнату. Ночь настала незаметно, хотя в их штаб квартире было сложно различать день с ночью и когда они заканчивались. Вот Таня наконец то может спокойно отправляется спать. Но сон не идёт, ни через пол часа, ни через час, в голове все ещё прокручивается разговор с бывшей подругой. Неужели ей действительно так важно признание семьи? Ведь не известно, что стало с ними во время войны, да и сестрёнку любили всегда просто так. Именно это и тало когда то первой причины мысли о том, что она не достаточно хороша, и толкнула к попытка завоевать любовь. Сон продолжал не идти, и прыснув от бессилья, Таня приняла, возможно не самое лучшее решение выйти на кухню и заварить хотя бы чай. Пруд будоражил своим спокойствием и тишиной, что звук закипающей воды, казался ужасно громким а скрип ящика с печеньем противным до безобразия. Чай с перечной мятой, теплом разливался по горлу, и поставив чашку на столешницу Таня прикрыла глаза, пытаясь представить свою жизнь без занятости наукой. Нет, все кто есть в их команде закончены турудоголики и фанатики своего дела. Иначе бы не попали в сопротивление и не освободили мир от Драконуса, в этом их главная задача. Хотя в глубине сознания, промелькнула мысль о тепле общения и отношений, отчего в реальности Таня фыркнула: — Конечно, мечтать не вредно. — Мечтать о чем? Голос от двери раздаётся слишком неожиданно и блондинка, чуть ли не опрокидывает на себя горячий чай, но к счастью продлевает пару капель я рядом. — Извини, не хотел напугать, — появляется в поле зрения бывший вор, виновато улыбаясь. — Нечего страшного, просто мне стоило бы уже спать, а не сидеть здесь, — произносит Таня, наблюдая за тем как Оранских также наводит себе чай, садясь напротив. — Так, что ты говорила о мечтах? — Не так важно. Скорее я просто размышляла о важности любимого занятия и фанатизме, — слегка привирает Таня, чувствуя, что выходит немного неумело. — Наличие любимого занятие очень важно, — мягко улыбается Дюк. — Вот я люблю читать о приключениях и валять дурака с Болом. Он такой наивный и не испорченный грубость жизни. — А как же воровство, разве это не твоё любимое занятие? — Всего лишь способ получить свободу и независимость, в вперемешку с попытками выжить в мире, где каждый сам за себя и некому нет дела да глупого подростка. Свободы я получил, как известно по моим преступлением в разы больше чем планировалось. Перепробовал все возможные грехи начиная с карманных краж и заканчивая беспамятным пьянством, насытился я всем этим вдоволь. Так что теперь я хочу лишь Тихого, возможно преувеличиваю, семейного счастья с домашним уютом и взаимной любовью, — подмигнул бывший преступник единственным целым глазом, на что блондинка замерла, от неожиданности откровения. Для неё было странно слышать это от бывшего приступ Ника, чем прошлое было покрыто тайной для всех. — А чего хочешь ты? — Честно? Я не знаю, точнее, знаю, но не уверенна, — начинает заикаться Таня от волнения, но постепенно успокаивает я, когда мужская рука накрывает её руку сверху. — Всю свою жизнь я пыталась добиться невероятных успехов и признания в науке и даже работала на правительство, но это не принесло счастья, и любви со стороны кое каких важных людей. Так, что теперь я не знаю о чем мечтать. — О мечтах не нужно думать специально, нужно поймать момент когда, мечта сама придёт к себе в руки, как хорошенькая добыча в плохой сезон, — поглаживая лежащую на столе руку улыбается Оранских. — Так, что пойдём по комнатам и спать? Завтра трудный день, со спасением бывшего капитана. — Думаю ты прав, — с неохотой вытягивает свою руку Таня, на которой ещё некоторое время остаётся тепло чужой руки. — А знаешь, я не представляю нас под руководством кого то кроме Крыла, он стал отличным капитаном, — забрасывая чашки в пустую раковину Дюк направляется следом. — Я если честно тоже, — улыбается Таня, и зевает направляясь в противоположную от парня сторону. — Спокойной ночи, Дюк. — Приятных снов, — не скрывая улыбку отвечает Оранских и забрасывает руки за голову, удаляется. Таня успевает выспаться и это уже радость, на фоне последних бессонных ночей. Единственное, что не может объяснить Вандерфлок, неожиданно взявшееся тревогу за переход к иному измерению. Пред общим сбором Таня забегает в медблок, где малыш все ещё сладко спит. — Как вы? — шепчет Таня, подходя к Лукреция, которая отвечает также тихо. — Хорошо, он просыпался пару раз, но к счастью быстро засыпал. — Мне не будет. Возможно долго, я забегу к вам как все закончим, — шепчет Таня, ещё раз взглянув на малыша, удаляясь. Оставляя в за спиной лишь тихое «удачи». Войдя в комнату с Кряком-1 она сталкивается с нервным капитаном, и не менее нервным Болом, который ходил из стороны в сторону. Максимально спокойным казался лишь Оранских, явно на чем то настаивая. — Туда, пойду я и я не собираюсь это обсуждать. В случае чего, это будет моя ошибка из-за доверия предателью, но мы не потеряем некого из вас… — Дюк. Я капитан и я должен знать, что вы в безопасности, я не могу рисковать вами, — снова начинает Турбокрыл, когда замечает подходящую блондинку.- Ну, хоть ты ему скажи, что он не должен туда идти. — Я? Не знаю. Каму то придется это сделать, ведь сам Утюр может не найти портал, — принимая из рук молчаливого вора устройство Таня, несколько минут крутит его в руках. — Его хватит часов на десять, не больше, поэтому пройдется действовать оперативно. — Я иду туда. — Дюк! — В споре нет истины, даже если он преследует благие цели. Жертва во имя свободы должна быть искренней. Думаю наш друг, понимает, что может не вернуться, — монотонный голос Грина заставляет всех повернуться на него и пожалуй согласиться. На подключение устройства уходит около двух часов, но все срабатывает и портал к иному измерению открывается. Дюк до последнего избегает каких то слов, смотря в глубь синего тумана и пустоты неизвестности за ней. Отвлечься оттуда помогает лишь, опустившая ладонь на плече Таня. Обойдя бывшего вора, Таня крепит к нему микрофон. — Что бы не случилось, я думаю, что ты достойна счастья, — голос вора звучит настолько обыденно, что Вандерфлок вздрагивает. В голове происходит яркая ассоциация с первым днем войны, когда она жутко волновалась из-за пустоты, а у порога попрощалась семья. Также и сейчас обыденность и спокойствие серого селезня заставили напрячься. — Не вздумай прощаться. Ты вернешься к нам и мы все вместе вернёмся на Утхок. Вспомни о своей мечте, — все ещё держа руку на предплечий произносит Таня, Боря внутри желание обнять и не отпускать из-за страха. — Поможешь её осуществить, если я вернусь, — Таня кивает сразу же, давая лишне мотивация другу, все-таки давая себе разрешения на короткие объятия. Мужские руки накрывают спину прижимая крепче. Переход в иное измерение проходит с перебоем и быстрой потерей связи, время так же убывает не доя никаких результатов. Когда к концу начинает подходить восьмой час, и вся команда начинает плавно в подать в панику. Именно в этот момент Таня вспоминает крепкие руки на спине и шепот «Я запомнил, вернёмся на Утхок будешь моей», тогда она хотела бы взмутиться, но сейчас согласна на все. Прикрыв глаза Таня концентрируется на тишине, которую резко разрывает звук удара и странный полу вскрик. Открыв глаза Таня видит перед собой закрывшейся портал, и вух валяющихся на полу уток с единственным различием, одному из них было весело, пока второй был в ужасе. — Утюр, — тут же подлетает к удивлённому селезню Крыл, не зная что делать, но не скрывающих слез от радости. — Вы справились. Я знал, что ты будешь отличным капитаном и найдёшь способ. Протягивая руку широко улыбающемуся вору, Таня и сама не скрывает улыбки. Дюк в свою очередь выпрямляется быстро, притягивая блондинку к себе, целуя в лоб. Таня смущает я, не отталкиваясь, как же она испугалась за их. — Ты обещала мою мечту, — шепчет Оранских заставляя, Вандерфлок и вовсе покрыться румянцем. — Я помню, — также шепчет Таня, зная что теперь все будет хорошо. И Орион подрастёт и отпустит её, и на Утхок они смогут вернуться все вместе полным составом, как и покинули Утхок. Жизнь налаживается и принятие любви также.