Отведи меня в свой дом и позволь остаться

— Мы закрываемся, — Дилюк неумолимо пытается выпроводить Кэйю из таверны. — Почему ты все еще здесь? И вправду, в таверне больше никого не осталось — все разошлись по домам. Розария ушла сегодня пораньше, гильдия искателей приключений долго не задерживалась, а надоедливого Венти увел какой-то низкорослый чудик. За окном начинало светать, Кэйя подпирает ладонью голову и вздыхает: — Мне всё равно некуда идти. Рагнвиндр закатил глаза и стянул с плеч черный фартук бармена. На сегодня его работа закончена. Он широко зевнул и вышел из-за стойки, посмотрел на Кэйю. Тот, словно угрюмая унылая лужа, растекся по поверхности стола, одной рукой обнимая пустой высокий стакан с недопитым пивом, а второй — подпирал щеку. — Ты уходить будешь или нет? — Дилюк смотрит на капитана кавалерии сверху вниз и сам не понимает, почему задает такие глупые вопросы человеку, которого на дух не переносит. Кэйя качает головой как-то небрежно, хотя со стороны это больше похоже на предсмертные конвульсии. Он определенно перепил. — Я не могу оставить тебя здесь и закрыть снаружи - это вычтут из моей зарплаты, поэтому поднимай задницу, пока я сам тебя не вышвырнул, — Дилюк берет с вешалки свое пальто, но не надевает его, осторожно складывает и держит в руках. Разумеется, он не ввязался бы в драку даже с пьяным в слюни Кэйей потому, что драки — бессмысленно и глупо, но закрываться им точно пора. — А нальёшь еще, если я встану? — Альберих поворачивается к нему с поднятым стаканом. — Нет, — отрезал Дилюк, глядя на Кэйю безразлично. — Тьфу, — он встал и пошатнулся, поставил стакан на стол и задвинул стул, — зануда. — Да, я — зануда. Выметайся, — Рагнвиндр открывает перед капитаном кавалерии дверь. Кэйя проходит мимо и показывает ему язык. Какой же он все-таки еще ребенок. Дилюк выходит следом, закрывает дверь и роется в кармане в поисках ключей. Кэйя мнется где-то сзади и Рагнвиндр это чувствует, он ощущает взгляд Альбериха на своей спине и, даже не оборачиваясь, он с уверенностью может сказать, что Кэйя не собирается уходить. — Ты специально? — Дилюк говорит это через плечо и вставляет ключ в дверной замок, проворачивает. — Что специально? — Кэйя неподдельно удивился и вылупился на Дилюка одним своим единственным голубым глазом, не скрытым под черной повязкой. — Действуешь мне на нервы, Кэйя. На нер-вы, — Дилюк проговаривает каждое слово по слогам и поворачивается к Альбериху, думая лишь только о том, как бы проскочить мимо него и поскорее вернуться домой. Кэйя пьяненько улыбнулся: — Разве это не моя работа? Дилюк промолчал в ответ на это. Отчасти потому, что это было правдой. Альберих лишился рыцарской кавалерии, а значит он и сам теперь — вовсе не капитан кавалерии, а, в лучшем случае, просто капитан. «Капитан невероятно смешных каламбуров» — обязательно сказал бы Альберих и Дилюк захотел бы ударить его. Но сегодня Кэйя был непривычно молчалив, даже слишком. Всего несколько идиотских шуток за ночь — это рекорд. Что-то определенно случилось. Но есть ли Дилюку до этого хоть какое-то дело? Они стоят посреди пустой улицы Мондштата. Город свободы спит, одни они бодрствуют. Здесь очень тихо, спокойно, приятно. Дилюк закрывает глаза и вдыхает полную грудь свежего утреннего воздуха, прохладного и полного запахов полевых цветов. — Пошли гулять? — Кэйя воодушевленно поднимает брови. — Нет, — отмахивается Дилюк и проходит мимо него. — Ты едва на ногах стоишь. Иди домой. — Я же говорю, — Альберих выставляет обе руки вперед, словно это сделает его слова более убедительными, — мне некуда идти. Дилюк остановился, эти слова были ему знакомы. Сердце больно кольнули воспоминания о том дне, когда Крепус привел на винокурню маленького, худощавого, побитого жизнью Кэйю: «Ему больше некуда идти, пускай останется здесь». Рагнвиндр берет Кэйю за запястье и тянет на себя, увлекает вперед, за собой. Они спускаются вниз по лестнице, к главным воротам Мондштата. — Мы гулять? — Кэйя волочит ноги сзади, шатается и кривая, словно несчастная улыбка не спадает с его лица. — Заткнись, — Дилюк отвечает холодно. — Если ты замолчишь, я разрешу тебе остаться у себя на ночь. — Какой добренький у меня ты, — дразнится Кэйя, за что получает ладонью по спине. Это заставило его выгнуться, выпрямить спину и удивленно моргнуть единственным глазом. — Еще одно слово и ты спишь в будке моих злющих собак, — цедит сквозь зубы Рагнвиндр, больно сжимая запястье Альбериха. Он послушно замолчал, опустил глаза в пол, словно ребенок малый. Они молча вышли из города под звуки просыпающейся природы. Когда они прошли половину моста, Дилюк резко выпустил руку Кэйи из своей, одернул ее, словно обжегся. Что он творит? Когда они последний раз держались за руки? В детстве. Тогда, когда все было хорошо. Когда все еще было не так, как сейчас. Кэйя все мнется, словно ему хочется что-то сказать, но он не решается. Они поворачивают направо и знакомая кривая дорога к винокурне простилается перед ними куда-то вперед. — И все-таки мы гуляем, — восторженно сказал Альберих и пошатнулся, почти упал. Дилюк вовремя небрежно, больно ухватил его за шиворот. Если бы не он, Кэйя покатился бы по склону прямо в реку. — Напоминает детство, правда? — сдавленно проговорил Кэйя, пожал плечами, развел в стороны руки и улыбнулся. В этот момент его дальнейшая влажность одежды зависела от Дилюка — и как бы на этот счет Альберих не хотел пошло пошутить, в компетенции Рагнвиндра было отправить Кэйю прямиком вниз, в воду к уткам. — Не напоминает, — огрызнулся Дилюк, вернул Кэйю в равновесие и пошел вперед по тропе. — В детстве всё было намного проще, а ты был не таким противным, — расщедрился он еще на несколько слов прежде чем замолчать. — Не правда, — ноги Кэйи подкосились, но он удержал равновесие. — Детство — не значит простота, и нам с тобой это хорошо известно, Дилюк. Рагнвиндр крепко сжал кулаки и стиснул зубы. Если Кэйя посмеет пошутить — он убьет его. Но Кэйя поднял брови и с заплетающимся от пьяни языком проговорил: — Проще, Дилюк, будет тогда, когда ты сам этого захочешь. — М-да, был бы ты не пьяным, я бы даже удивился, — Рагнвиндр покосился на него через плечо. — Спа...сибо, — Кэйя выглядел гордым своей умной, проницательной речью, словно только что сумел одним только предложением изменить весь мир. — И нИ одной шутки про это? Неужели тебе в голову начали приходить умные мысли? — Да не-ет, просто шутки кончились, — с улыбкой отмахнулся Кэйя и сунул руки в карманы. Такое он делал не часто, и обычно это значило, что он замкнулся в себе. — Умные мысли преследовали его, но он был капитаном рыцарской кавалерии, — невольно улыбнулся Дилюк, сам того и не понимая. Слишком давно он не улыбался. — Уже не капитан кавалерии, а капитан невероятно смешных... — Заткнись. Кэйя теперь уже послушно сомкнул розовые губы. Последний раз он видел эту легкую непринужденную улыбку Дилюка много лет назад. Альберих был готов поклясться, что никогда ее больше не увидит. Но сегодня, кажется, какой-то особенный день. Они подошли к винокурне, когда небо посветлело и птицы проснулись. Здесь в воздухе витал приятный, ягодно-сладкий аромат. — Ну и почему ты остановился? Сказал же, не выделывайся, или будешь спать в будке с... Кэйя перебил его: — Я просто так давно здесь не был, — он опустил голову. — Не думал, что когда-нибудь смогу вернуться домой. Дилюк раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но запнулся, не найдя нужных слов. Домой? Альберих точно перепил. Или спятил. Что-то из двух. Наконец они сдвинулись с места: первым Кэйя, нерешительно пошел вперед, а за ним двинулся Дилюк, все еще прокручивая в голове слова Альбериха. Сегодня его словно подменили. А может, и их двоих разом. — Да у тебя тут целая свалка всяческого хламья, — восхищенно заключил Кэйя, заходя в особняк. — Это не моё, — вздохнул Дилюк, — отцовское. Не могу выбросить, а девать некуда. — Продай кому-нибудь! — разумеется, у Кэйи как всегда был с собой багаж придурошных идей, которыми он жаждал поделиться, словно отрывая кусок от сердца. — Покажи хотя бы одного идиота, который купит это всё. — Ну есть же один идиот у которого это все есть, значит и найдется такой же идиот, который захочет это себе, — засмеялся Кэйя, рассматривая все подряд. — Эй, ты не на экскурсии, пошли уже. — Это та ваза что я тебе подарил?! — Кэйя вновь перебил Дилюка, воскликнув на весь пустой особняк, подбегая к огромной синей вазе, стоящей на одной из тумб. — Я думал ты выкинул ее в тот же день, — Альберих провел ладонью по ней и та пошатнулась. Дилюк вовремя подоспел, спасая от падения, в этот раз, уже вазу. — Хватит разрушать все вокруг, — злобно прошипел Рагнвиндр, не выпуская из рук габаритную синюю узористую вазу, — и отдай сюда вазу. — Значит, она дорога тебе, — улыбнулся Кэйя, держа ее ладонями с другой стороны. Он улыбнулся не едко, не ехидно, он улыбнулся так, словно был счастлив. Дилюк молча опустил взгляд в пол и отобрал у Кэйи вазу, поставил ее на место и молча пошел вверх по ступенькам. — Твоя комната на сегодня будет там, — мужчина указал пальцем на дверь слева, а сам остановился перед дверью в свою. — Спасибо-спасибо-спасибо, — Альберих хлопнул в ладоши и, казалось бы, вот-вот обнимет Дилюка, но просто благодарно улыбнулся. — Ночи, — Дилюк кивнул ему и скрылся за своей дверью. Ему многое предстояло обдумать. Появление в его жизни Кэйи как-то неожиданно было совсем не кстати. Но он словно что-то поменял, в сердце Рагнвиндра что-то перемкнуло, щелкнуло. Дилюк бросил на стул пальто и начал расстегивать рубашку, пуговица за пуговицей он спускался ниже, оголил плечи, стянув ее вниз. Дверь в комнату Дилюка громко распахнулась и ударилась о стену. В проходе стоял Кэйя. — Что ты... — он даже неуспел возмутиться или разозлиться, так и стоял со спущенной до пояса рубашкой и оголенным торсом. Альберих закрыл ногой дверь и по-хозяйски плюхнулся в кровать Дилюка: — Хочу спать с тобой, там кровать твёрдая — Не аргумент, — Дилюк нахмурил брови так, словно он вот-вот взорвётся от злости. Альберих возлежит на его кровати, словно француженка, словно какой-то эталон непостиживой красоты. — Ну Дилю-ю-юк, — заканючил Кэйя. Рагнвиндр непприступно фыркнул: — Выметайся. — Мне одиноко, — проскулил Кэйя и перевернулся на спину, раскинул в обе стороны руки и поводил ими по мягкому покрывалу. — А твоя кровать и вправду мягче. — Хорошо, я слишком устал, чтобы спорить, — Дилюк небрежно вернул на свои плечи черную рубашку, не застегивая ее, и направился к выходу: — Тогда я буду спать там, где должен был ты. — Не-не-не, подожди, — Кэйя подпрыгнул и ухватил Дилюка за рукав, потащил на себя и завалил в кровать рядом с собой. — Ты тоже спишь тут, договорились? — Нет. — Да-а, — уточнил Кэйя и привстал, сел на кровать, завел руки за голову и развязал повязку. Она упала вниз, на его колени. Теперь Кэйя смотрел исподлобья на Дилюка обоими голубыми глазами, смотрел с надеждой и какой-то нежностью. — Пожалуйста. Синие длинные волосы непослушными прядями опадали на широкие плечи Альбериха. Дилюк хотел возразить, встать, уйти и даже громко хлопнуть дверью, но не смог отказать себе в том, чтобы насладиться взглядом на Кэйю. Когда он успел так похорошеть? Или, он всегда таким был? — Поможешь с корсетом? — тихо просит Альберих. — В нем, знаешь ли, не особо удобно спать. Рагнвиндр вздыхает. Делать нечего — придется помогать. Он ловко развязывает его сзади, и кладет руки на выразительную талию Кэйи тогда, когда корсет давно им больше не мешает. Кэйя молчит, не язвит и не шутит, лишь сидит спиной к Дилюку и держит свои волосы собранными и приподнятыми в руке так, чтобы они не мешали Рагнвиндру. — Ладно, — Дилюк нехотя отрывает ладони от узкой талии Кэйи, опускает руки и ложиться в кровать. — Если ты — всё, я хочу спать. — Если честно, осталось еще кое-что, что мне нужно сделать перед сном, — признался Кэйя и в мгновение навис над Дилюком. Они встретились взглядами. Кэйя наклоняется и осторожно сминает их губы в утреннем первом поцелуе. Дилюк не сопротивляется, на удивление, опьяненный отнюдь не алкоголем, а кое-чем покрепче — обаянием Кэйи. Когда Альберих наконец отстраняется, на его лице можно разглядеть бледный розовый румянец. — От тебя перегаром несет, — шепотом недовольно говорит Рагнвиндр, но не спешит убирать руки с талии Кэйи чтобы вытереть губы. — А от тебя... — капитан кавалерии задумался и поцеловал Дилюка еще раз. — А от тебя пахнет новой жизнью...и виноградом. — Нужно ведь тебе все испортить, — смеется Рагнвиндр и спускает руки ниже, к заднице Кэйи. — В этом весь я, — пожимает плечами Альберих и обнимает ладонями холодные щеки Дилюка, хочет расцеловать его всего и делает это. — Я так скучал, — он укрывает легкими поцелуями шею Рагнвиндра, останавливается, утыкается носом в ключицы мужчины и тихо всхлипывает. — Разве капитаны кавалерии плачут? — поднимает брови Дилюк и кладет ладонь на голову Кэйи, гладит его успокаивающе, обнимает второй рукой. — Нет, — качает головой Альберих и вытирает слезы руками. Они замолкают на мгновение, целуются еще раз, и еще. — Ты правда больше не злишься на меня? — в голубых глазах Кэйи все еще читается недоверие, словно он совсем не достоин того, что получил сегодня. — Думаю, что да. — И я тебе нравлюсь? Дилюк согласно кивнул. — И даже мои шутки? — Не говори ерунды, — Дилюк нахмурился, однако губы его дрогнули в легкой улыбке. Кэйя, сидя сверху и сексуально выгибая спину, расстегивает свою белоснежную рубашку, стягивает ее с себя, а Дилюк перебирает в руках длинные синие-синие, волосы Альбериха. Этот день — начало новой жизни для двух несчастных людей, которых всю жизнь связывала одна боль, одна неподъемная ноша которую они, наконец, решили разделить между собой. Эта новая страница их жизни дарует не одну улыбку и не одну бессонную ночь тем, кто наконец раскрыл свои истинные чувства перед самими собой.