Долгожданное и столь необходимое

- Вэй Ин... - А? Прошло уже много времени с того дня, как Лань Ванцзи пришёл на гору Луан Цзан. Клану Лань нечего было бояться, они могли защитить не только себя, но и любых приглашённых адептов. Молодой глава клана с уверенностью поддержал инициативу брата, согласившись уговорить дядю. Ради младшего Лань Хуань готов пойти на что угодно. На вход в Облачные Глубины было наложено новое заклинание, объявлена политика закрытых дверей в тот же момент, когда оставшиеся адепты клана Вэнь и Старейшина Илин переступили белоснежный порог. Лань Чжань до сих пор помнил эту отчаянную улыбку, сменившую неверящее выражение на столь родном и любимом уставшем и обескровленном лице после того, как он озвучил своё предложение. И хрустальные капельки в уголках улыбающихся глаз. Вэй Ину было трудно в такое поверить, конечно, потребовалось время. Но когда Лань Чжань со всей присущей ему уверенностью в голосе заявил, что на самом деле готов сделать его адептом клана Лань, вместе со всеми оставшимися людьми из клана Вэнь, не исключая ни одного старика или ребёнка, не говоря уже о Вэнь Цин, Вэнь Нине и А-Юане, которые успели стать родными людьми для Усяня, тот не выдержал свою браваду, очаровательно заулыбавшись и расплакавшись. Хангуан Цзюнь поспешил его успокоить, аккуратно приблизившись и протянув руку, легко коснувшись влажной от слёз щеки, после чего сразу же был утянут в крепкие объятия и чуть не упал в обморок от сдерживаемого счастья, слушая отчаянные "Спасибо" у себя над ухом, ощущая горячее дыхание. Уже в Гусу он признался ему в своих чувствах, из-за чего словил очередную порцию нежности и ответных возгласов. Переступая порог Облачных Глубин, оба были на пике своего счастья. Белые одежды клана Лань на этом неугомонном юноше навевали лишь светлые воспоминания о временах их обучения, и Лань Ванцзи почти разревелся, глядя на него, но вовремя сдержал свои чувства, позволив лишь немного влажной улыбке коснуться своих глаз. Вэнь Цин с маленьким ребёнком на руках в бело-голубых одеждах также выглядели очаровательно. Вэй Ин же совершенно не стеснялся проявлять свои чувства, радостно улыбаясь, когда пытался отобрать у Вэнь Цин маленького А-Юаня, чему та не могла долго сопротивляться, потому что мальчуган и сам был не против. Со спокойной душой оставив малыша на двух самых надёжных, по её мнению людей, девушка побежала в отведённые комнаты, чтобы помочь брату с адаптацией. Наверняка Призрачный Генерал столкнулся со своеобразными трудностями в этой прославленной добродетельной обители. Но ничего, её братик хороший, он справится, а после этого она спокойно оставит его, ведь женщинам положено проводить свои дни в другой части Облачных Глубин. Девушка и представить себе не могла, как отблагодарить Лань Сиченя. А Вэй Ин никак не мог успокоить своё радостное сердце после такого огромного количества времени, проведённого в напряжении и страхе. Вынужденное "предательство" клана Цзян выбило почву у него из-под ног, Лань Чжань же вернул гораздо больше. В тот день он вопреки себе не мог ничего сказать, еле сдерживая рвущееся наружу счастье, смотрел поочерёдно на Лань Ванцзи и А-Юаня. Ему нечего было говорить. Если не можешь выразить свои чувства - лучше молчи. Молчание может сказать гораздо больше, оно не ограничено подобающими словами. Вот и он молчал, глядя прямо в эти обжигающие океаны с золотыми проблесками. Прошло много времени с того дня, примерно год. Сидя в цзинши напротив Лань Ванцзи, он услышал такое уже привычное обращение к себе из его уст. - Вэй Ин... - А? Что такое? - Я хотел кое-что тебе предложить. Усянь привык к этому серьёзному тону, но такие слова настораживали. Что же случилось? Пауза затянулась, и он не выдержал. - Ну, что же? Молю тебя, Лань Чжань, не томи... - Я.. Я хотел спросить, не хочешь ли ты отметить по правилам своё двадцатилетие? - А? Лань Чжань, что ты имеешь в виду? - округлившиеся в удивлении глаза были так восхитительны, что нежность заполнила всё существо Лань Чжаня. - Гуань. Твоё восемнадцатилетие мы пропустили, тогда ты уже не принадлежал клану Цзян и некому было надеть на тебя головной убор и шпильки. Скоро тебе двадцать лет. Я предложил эту честь брату, он не против. Но только если ты готов позволить нам... Вэй Ина задушили его чувства. Этот невыносимый человек... Неужели он действительно считает, что тут возможно отказаться? Конечно же, он готов позволить, он и не надеялся, что ему кто-то может такое предложить. Но когда это оказался настолько близкий человек... Слёзы счастья тут же полились из глаз, он определённо слишком много плачет. Тёплые объятия и успокаивающий жест, поглаживание по плечам. Это всё, что он дальше мог чувствовать. - Я готов, Лань Чжань, конечно я готов. Для меня это огромная честь и великое счастье. Если Лань Сичень не против, я буду невыносимо счастлив... - Он согласен, можешь не сомневаться, - произнёс это уверенно, так же, как и тогда на горе Луан Цзан, и счастье затопило Вэй Усяня с новой силой. А поглаживания по плечам не прекращались. И вот наступил тот самый день, тридцать первое октября. С самого утра оба были взволнованы, чего не скажешь о Сичене. В своём обычном добром расположении духа, с приятной улыбкой на лице тот стоял в окружении других адептов, среди которых Вэй Ин не мог не замечать знакомых лиц. Его друзья уже освоились тут: Вэнь Цин стала помогать клану с медициной, Вэнь Нин тренировал свои навыки в стрельбе из лука вместе с маленьким А-Юанем, а все остальные помогали клану всем, чем могли, соблюдая при этом все предписанные правила. Кто же знал, что всё так получится. К слову, удовлетворённые мирным поведением бывших повстанцев великие кланы заклинателей оставили их в покое, прекратив свои попытки нарушить мирное уединение Облачных Глубин. Защитный барьер теперь мог быть ослаблен, Ляньфань Цзюнь - названный брат Лань Сиченя - обещал лично позаботиться обо всех внешних раздражителях. Кстати говоря, о названных братьях. Цзян Чэн отказался как-либо выражать свою позицию по этому поводу, целиком и полностью сосредоточившись на развитии собственного, не так давно возрождённого из пепла клана, игнорируя все слухи, связанные с Вэй Усянем. С того дня, как тот покинул орден, они пошли разными дорогами, которые уже не пересекутся. Однако Цзян Яньли не могла быть такой, как брат. Девушка с большим трудом, но сумела уговорить мужа отпустить её с ребёнком на встречу с любимым братиком, которого она так и не перестала таковым считать. И теперь, глядя на Лань Сычжуя, который играл с младшим Цзинь Лином в какую-то игру, он вновь чувствовал, что может не сдержать слёз. И этот сентиментальный зефир когда-то наводил ужас на весь мир заклинателей? Он бы и сам сейчас в это не поверил. Рядом стояли самые любимые люди в его жизни. Справа, легко и невесомо касаясь руки в ощутимой поддержке, находился Лань Чжань, отказавшийся и на минуту от него отходить. Слева стояла Цзян Яньли, обнимая любимого братика, глядя вместе с ним на смеющихся детей. Счастью в этот день не было предела. И вот наступил именно тот момент. Вэй Ин на ватных ногах двигался к Лань Сиченю, рядом с которым ожидаемо стоял Лань Цижэнь. И пусть бывший учитель согласился принять его в свой родной орден, принял то, что Старейшина Илин имел лишь добрые намерения, всё же взгляд его оставался столь же строгим, из-за чего Вэй Ин не мог не переживать, сотрясаясь от нервов при каждом шаге. Но успокаивающее прикосновение ни на секунду не покидало правой руки, когда Лань Чжань шёл с ним совсем рядом, это было едва ощутимо и незаметно окружающим, но он не мог не чувствовать. Оно обжигало и дарило тепло. А дальше было как в тумане. Он взглянул в нежно улыбающиеся карие глаза, изящные руки коснулись волос, которые всего минут тридцать назад были заботливо расчёсаны нефритовым гребнем и также трепетно собраны в пучок такими же изящными руками младшего Нефрита. Вэй Усянь ощутил непривычную тяжесть, после чего, лучезарно улыбаясь, обернулся на смотрящих. Правилами ордена Гусу Лань были запрещены громкие возгласы, поэтому все старались сдерживать себя, ограничиваясь лишь тёплыми взглядами в сторону именинника. Лань Цижэнь едва заметно фыркнул, но сохранил отстранённо-холодное выражение на своём лице, понимая, что новый ученик соблюдает все правила и он не может ни к чему придраться. Действительно, упорный человек. В глубине души, однако, Лань Цижэнь был рад. Наконец-то с лица его любимого младшего племянника исчезла эта печаль, которая ни на миг раньше не покидала его с момента смерти матери. А если подобное зависит от этого мелкого негодника, Цижэнь готов и потерпеть. Ярко-оранжевые листья опадали на их головы. Счастливые глаза обоих были устремлены друг на друга. Лань Ванцзи был безгранично счастлив, наконец-то этот непоседа обретёт ощутимую устойчивость и почву под ногами, а он никому на свете не позволит больше эту почву выбить. Эти слёзы впредь будут лишь счастливыми и никогда не будут вызваны несчастьем. Он не допустит. Красивое украшение приятно давило на макушку, серебристый блеск переливался в лучах тёплого осеннего солнца, форма была похожей на ту, что носил сам Ванцзи во время их обучения. Это не могло не радовать, согревало и окрыляло душу. Это было крайне приятно. Последние лучи уходящего солнца скользнули по стенам цзинши. Изящные длинные пальцы коснулись волос, аккуратно вынули шпильку. Отныне только лишь этим рукам позволено снимать и надевать его новообретённый головной убор. Красная лента неизменно качалась под ним, лишиться её не смог ни один, этот кусочек ткани был дорог обоим. И сознание утонуло в тёплом поцелуе.