Время напомнить

      Кровоподтёк ярко-алого цвета — гадкое напоминание о прошлой ночи — она скрывает роскошным колье. Альсина поджимает губы, вспоминая нить жемчуга, которую этот неотёсанный мужлан порвал вчера, и инстинктивно кладёт руку на грудь, задумчиво поигрывает кроваво-красными рубинами, обрамлёнными серебром.       Тёмно-красное вино медленно стекает по стенкам бокала, и леди позволяет себе заглядеться. На какое-то мгновение она вспоминает то, о чём вчера поклялась забыть навсегда. Одна секунда, но в ней — целая вечность.       В глубокую тишину, нарушаемую лишь дыханием женщины, неожиданно и резко вторгается старомодный звонок телефона. Стряхнув наваждение воспоминаний, она отвечает. Пора.

***

      За какие-то полчаса свинцовые тучи полностью заполняют собой небо, и в углах зала сгущается мрак. Появление Альсины сопровождается ударом грома, и Энджи радостно визжит, начиная наворачивать круги вокруг леди. Игнорируя куклу, женщина опускается в своё кресло.       В зале, кроме Донны и Энджи, больше никого не наблюдается, и Альсина быстро берётся за мундштук. Но не успевает женщина поднести огонёк к сигарете, как она уже загорается, подожжённая пламенем серебряной зажигалки в мозолистой руке. — Не благодари, — хрипло усмехается незаметно появившийся Гейзенберг и с грохотом падает в кресло напротив. Резкий запах табачного дыма, щедро испускаемого сигарой инженера, доходит до неё, и она морщит нос, готовая высказаться, но в этот момент в зале появляется Матерь Миранда, а за ней и Моро. Собрание начинается.

***

      Слова Матери сливаются в монотонный гул, и леди уже не понимает, о чём речь и что, собственно, послужило причиной собрания.       Мельком оглядев всех лордов, она задерживается на Гейзенберге, но когда мужчина прямо смотрит на неё в ответ, тут же отводит глаза, изображая максимальную заинтересованность в словах Миранды. Однако успевает заметить, как губы его кривятся в довольной ухмылке.       Альсина чувствует на себе его взгляд, но упорно смотрит в сторону. Нарочно, что ли, Матерь Миранда посадила его прямо напротив?       С каждой секундой становится всё тяжелее. Она наконец вникает в планы Миранды, включающие в себя какого-то чудо-ребёнка, как сразу окрестил его Моро, способного воскресить её дочь, но цепкий, изучающий взгляд мужчины напротив не даёт сконцентрироваться.       Эта глупая игра надоедает Альсине, и она, вздохнув, глядит на Гейзенберга. Мир вокруг пропадает куда-то в небытие, остаётся только он один — этот взгляд напротив. — Аккуратнее! — Посрать! Нить жемчуга градом обрушивается на паркет, но Гейзенберг этого не замечает, всецело поглощённый шеей леди. Каждый миллиметр нежной бледной кожи он исследует губами, не упуская ни единой детали, жадно прижимая её к себе. В этот момент все чувства его обострены до предела, словно он принял наркотик, и нехотя мужчина признаёт: её близость дурманит не хуже любой наркоты. — Довольно!       Альсина резко поворачивает голову в сторону кричащей Матери. Энджи плаксиво хныкает, Моро примирительным тоном что-то бормочет, и она понимает, что Матерь кричала на них. Неужели она так увлеклась, что не слышала их спора?       Леди сжимает подлокотники кресла, ненавидя себя за слабость, простительную шестнадцатилетней девице, но никак не ей. Гейзенберг замечает это и кашляет в кулак, пытаясь скрыть довольный смех, чем ещё больше злит женщину.       Когда Матерь Миранда объявляет собрание оконченным, Альсина первой вскакивает с кресла и удаляется.

***

      Небрежно бросив перчатки на столик, она берёт бокал и медленно проворачивает его по кругу, в задумчивости склонив голову набок и наблюдая за алой жидкостью, столь ей необходимой. Намеренно неторопливо поднеся фужер к губам, делает глоток. Она уже знает, что не одна. — Браво, миледи! — доносится сзади, но Альсина не спешит оборачиваться. — Сегодня тебе мастерски удаётся делать вид, будто меня не существует! Я восхищён, правда.       Мужчина подходит ближе и она чувствует такой знакомый и родной запах машинного масла и сигар. Его огрубевшие, мозолистые ладони ложатся ей на плечи, осторожно лаская вертикальными движениями, как бы спрашивая разрешения, и, не встретив сопротивления, двигаются дальше. — Но… — шепчет он, едва не касаясь её уха губами. — Пришло время напомнить о себе. Рубиновое колье летит на пол.