We should leave our lovers

Тэхен просыпается в объятиях своего парня. В их небольшой комнате жарко, сквозь закрытые жалюзи пробивается солнечный свет, а грудь парня жжет страшная тайна. - Хосок, - шепчет он на ухо брюнету и убирает прядь с его лба, - пора просыпаться. В ответ слышит недовольный бурк, а легкая простынь стягивается с оголенного загорелого торса. - Я пойду на кухню, - Ким потягивается, растянутая белая футболка спадает с оголенного плеча, открывая старые засосы. Не его парня. Тэхен чувствует себя одиноко. Это чувство разрастается в пищеводе вместе с ледяной водой, которой он не может остудить свой пыл. Хосок не приходит на кухню ни через десять, ни через двадцать минут, поэтому парень завтракает в одиночестве сладкими хлопьями с холодным молоком, неторопливо моет посуду и идет в их спальню. Тело на кровати теперь полностью открыто для ласк теплого воздуха из открытого настежь окна, а матрас прогибается под тяжестью еще одного с краю. Тэ опускает голову, устало моргая, и думает о мужчине. Не о том, что сейчас похрапывает сзади. И снова чувство вины захлестывает его, с силой давит на затылок, отчего светлые кудряшки опускаются еще ниже. Ему одиноко. Но как только телефон коротко вибрирует на прикроватной тумбе, Ким воодушевляется. Он быстро читает сообщение и улыбается. Улыбка больно давит на щеки, но прекратить поток радости выше его сил. Шкаф тихо открывается, первые вещи наспех натянуты на тело, а перед выходом Тэ бросает взгляд в зеркало: большая кремовая футболка растянута на плечах, но заправлена в белые шорты выше колена. На улице двадцать градусов, начало лета действительно радует людей теплом, которого так не хватало. Не хватало отдыха, времени расслабиться и плыть по течению прохладной реки, что утягивает вместе с плохими мысли еще и испарину. В бежевых шлепках парень выходит из квартиры, не оставив записки. Когда он так пропадает - никто его не ищет. Никому не интересно, где он. И с кем. Но ему самому очень важно с кем он. Так, что к горлу подступает судорога от возбуждения, а встреча кажется подарком на день рождения. - Тэхен, - со сбившимся дыханием шепчет ему на ухо парень, обвивая стройное тело горячими ладонями. - Чонгук, - длинные пальцы хватаются за широкие плечи как за спасательный круг, ведь в этом ледяном океане он совсем один. - Прошу, поцелуй меня, - и сам тянется к сухим губам, делясь спасительной влагой. Чон отвечает на поцелуй мягко, они никуда не спешат, пока сидят на расстеленной кровати его квартиры-студии. Сильные руки размеренно блуждают по телу, обводят лопатки, считают позвонки и ребра, что вызывает тихий стон. Он ловит его и продолжает пальцами массировать бедра, игриво забираясь под задравшиеся шорты. Чайник прекращает шуршать и щелкает, напоминая о себе. Светлые шторы колышет поток воздуха с ароматом сирени под окном, а Ким не может оторваться от чужих губ, ладонью перебирает отросшие волосы на затылке цвета молочного шоколада и снова забывается. В такие минуты ему очень хочется потеряться, забыться, чтобы в мире остались только они одни, чтобы сидеть вне времени и пространстве и дарить друг другу любовь и заботу. Чонгук прерывается, шумно дышит, пытаясь восстановить дыхание, и заглядывает в карамельные глаза напротив. Чужой взгляд немного поплыл, но не от возбуждения, а от желания навсегда утонуть в нежности. Парень проводит ладонью по растрепанным волосам, что в лучах отливают светло-рыжим, подушечками пальцев нежно очерчивает овал лица, касается раскрасневшихся губ и спускается к ключицам. - Я обещал сделать тебе какао с зефирками, - и мягко чмокает родинку на кончике носа. - Хотя, кажется, ты упиваешься моей сладостью. Тэхен хмыкает, ведь это правда. Он проводит холодной ладонью по крепкой голой груди напротив и задерживается на свежем засосе. В миг внутри пустеет. Он вспоминает. Вспоминает, что они не одни в этом мире, что у каждого из них есть свой возлюбленный. Кто они друг другу? Люди, которые слишком поздно нашли друг друга? Люди, которые чувствуют притяжение к друг другу такой силы, что выворачивает легкие? Люди, которые хранят одну общую тайну. Чон чувствует, где замирает чужая рука, поэтому перехватывает ее и целует запястье. - Душа моя, - шепчет он, щекотя кожу, и вдыхая сладковато-лимонный аромат кожи, - пойдем за стол. Его взгляд встречают глаза, наполненные осознанием и болью, но знающие, на что шли. Ким берет себя в руки, у них ведь это не в первый раз, и кивает, позволяя утянуть себя за бежевую столешницу. Напиток ему готовят в полной тишине, только щебетание птиц из окна доносится до них глухо, но нет никакой неловкости. Нет желания заполнять эту приятную паузу пустыми разговорами. В эти мгновения они чувствуют друг друга, ощущают чужую душу так ярко, что в груди происходит заполнение. Слияние. Чонгук ставит кружку на стол, а сам подходит сзади и сгребает в своих подкаченных руках размякшее тело. Покрывает поцелуями мягкие волосы со свежим ароматом, ведет дорожку к шее, стягивает футболку с медового плеча и на трапеции оставляет едва розовый засос. Тэхен тихо выдыхает, откидываясь назад и прикрывает глаза. Ему приятно. И обидно. Но он предпочитает наслаждаться сейчас, не забивать себе голову ненужными мыслями, пока он рядом с этим человеком. Размышления будут вгрызаться остервенелыми клыками в его сердце ближе к ночи, когда он будет не с ним. Вот только эту ночь они проводят вместе. Тэхен тихо скулит, когда его медленно растягивают красивые пальцы, а звук хлюпающей смазки разрезает тишину вокруг. Его тело дрожит от малейшего прикосновения, на простынях он открыт и душой, пока над ним склоняется Чонгук и покрывает поцелуями веки и грудь. - Пожалуйста, - на грани слышимости шепчет парень, пока глаза зажмурены от накала ощущений. Его просьбу слышат и выполняют. Не дразнят, не прыскают колкостями или грязными фразами. У них не такие отношения. - Душа моя, - Чон выдыхает в самое ухо с тихим рыком, когда наваливается на тело под собой и медленно его заполняет. У Тэхена мурашки от подобного обращения, чувствует жар чужой кожи и члена внутри. Хочется большего. Большего, чем подобные встречи в тайне от своих возлюбленных. Хочется быть этим самым возлюбленным. Просыпаться каждое утро в объятиях друг друга, спросонья целовать плотно сомкнутые веки, вместе готовить завтрак, ходить по музеям, держась за руку и не боясь. Его длинные ресницы дрожат, в уголках глаз скапливаются едкие слезы, пока нижнюю губу прикусывают чужие зубы. - Тебе больно? - Чон проводит ладонью по щеке, призывая открыть глаза и посмотреть на него. И Тэ подчиняется. Винит себя, что в подобный момент задумался о больном. Конечно, ему больно. - Прошу, продолжай, - и целует, отчаянно хватаясь за напрягшуюся спину и впиваясь короткими ногтями. Хочет, чтобы они стали единым целым. Чтобы его частички кожи срослись с чужими, кровь напиталась им, сердце было бы одно на двоих. - Мх... Глубже... И Чонгук выполняет его просьбу, толкаясь на пределе возможностей, но с нежностью в каждой фрикции. Он наслаждается таким темпом не меньше, и снова целует, пропуская через себя чужие стоны. Он не может забыться. Ни сейчас, ни после. Он всегда помнит, что его парень сидит и ждет его звонка или сообщения, что с удовольствием поддержит каждую его идею, что накормит и пожалеет. Как жаль, что они встретились так поздно. - Мы должны оставить наших возлюбленных и быть друг с другом, - за окном белые ночи, а Тэхен говорит на грани слышимости охрипшим голосом. Отчаянно. Переворачивается на левый бок и обвивает чужую шею рукой. Чонгук устало смыкает веки, но тоже поворачивается, заглядывая в чужие глаза. - Мы должны оставить нашу любовь, мы должны бежать друг за другом, - Ким задыхается. От аромата мандаринов и розмарина от взмокшей коже любимого человека. От осознания, что в эту квартиру приходит не только он, чтобы подобным образом проводить время. Что в душе напротив имеет место еще один человек. - Мы можем делиться нашими секретами, пока мы не проглотим друг друга... Чонгук сглатывает. Он готов весь мир положить к ногам Тэхена, что сделает для него тоже. Тот уже это делает. Безмолвно переступает через себя и свои принципы, чтобы чувствовать себя любимым. Счастливым. Нужным. - Мы должны оставить наших возлюбленных, мы должны оставить наших возлюбленных, - уже прижимаясь своим лбом к чужому повторяет, словно в бреду, Тэ, сглатывая давящий на горло ком боли. Чон внимательно следит за каждым движением из-под опущенных ресниц. - Но ты никогда не покинешь своего возлюбленного... Сколько обиды в последних словах. Она давит на обоих, словно первый раз слышат эту правду. Но оба знают это. Знают, что Ким так и будет просыпаться рядом с мужчиной, что не интересуется его жизнью, будет в одиночестве бродить по кухне без желания поесть, выйдет на улицу в наушниках и пойдет к картинам Клода Моне. В одиночестве. Никто его не спасет. Знают, что Чонгук будет утром просыпаться под поцелуи пухлых губ Чимина, съест приготовленный им завтрак, предложит съездить в парк покормить уток или запустить воздушный змей, сводит его в ресторан, а вечером будет трахать до потери пульса. Они знают, но все равно слова мелко крошат их душу. - Мы должны покинуть своих возлюбленных, - истошно шепчет Тэхен на ухо, - мы должны их покинуть и быть друг с другом... Чужие пальцы обвивают его тонкую талию, успокаивая, а нос зарывается в кудрявые волосы. - Ты мне так нужен, я никогда больше не найду такого... Чонгук чувствует себя последней тварью. Совесть ему не позволяет бросить одного из своих возлюбленных. Но также не позволяет выбрать кого-то одного. Он застрял на перепутье, пусть и Тэхен зарывается пальцами в его волосы, пока они прячутся под их одеялом, принося столько нежности и любви в его жизнь, ему непозволительно идти к кому-то навстречу. Ведь он отдалится от кого-то другого. - Мне нужен ты, как никто другой. Чон целует чужой лоб и жмуриться. - Нет, я никогда не найду другого, - все же продолжает тихо Тэхен, пока сердце сжимается. -Мы должны быть друг с другом, но ты никогда не покинешь своего возлюбленного, - по щеке бежит первая слеза, а парень просто не хочет ее останавливать, - Нет, ты никогда не оставишь своего возлюбленного... - Прости...