— Я все-таки настаиваю на голубом

      Арсению с самого детства мама говорила, что нужно хорошо учиться, ведь еще с самого начала школы мы постепенно начинаем определять свое будущее. Сначала работаем на аттестат, потом в университете на диплом, а дальше просто работаем по жизни и для того, чтобы это было хотя бы более менее престижно и высоко оплачивалось, лет так шестнадцать нужно было в поте лица стараться. Еще со школьной скамьи он усвоил, что если будет постоянно читать много умных книжек и сидеть за учебниками, то времени на личную жизнь останется слишком мало, но хватало одного красноречивого взгляда отца, чтобы уткнуться обратно в конспекты и учить-учить-учить. Безусловно, это было даже интересно, Попов не относился к тем лентяям, которые для галочки ходят на занятия, нет, он наоборот всегда интересовался занятиями, и если преподаватели накидывали им какую-то дополнительную литературу как рекомендации, то на полях карандашом записывал. И не просто записывал, а потом старательно отыскивал в библиотеках и книжных — по собственной воле он покупал бы абсолютно все, но иногда очередной томик достоевского стоил далеко не сто рублей, а у студентов с деньгами проблемы всегда, оттого и приходилось с миловидной улыбкой соваться в библиотеку. Электронную продукцию же он на дух не переносил.       И вроде он следовал советам родителей, старательно учился и активничать вечно пытался. Если говорить проще, то старательно работал на свое будущее, чтобы потом оно стало работать на него, но что-то пошло не так, иначе как объяснить розовую футболку с изящным логотипом FL и целой стопкой каталогов в одной руке, а чемоданом со всякой херней в другой.       Попов каждый раз задается вопросом, каким образом докатился до такой жизни. Всего пару лет назад он сам захаживал чисто ради интереса в косметический магазин и пытался как можно мягче отделаться от надоедливого консультанта подружки, а теперь с белозубой улыбкой и подвешенным языком сам выступает в роли такого консультанта.       История умалчивает, откуда у Арсения такие обширные познания в косметике, раз ему доверили такую важную, — а то, что это было важно, он на все сто процентов был уверен, — миссию. Подработки никогда не помешают бедному студенту, но идти во всякие Макдональдсы и прочие фастфуды, если говорить проще — в общепит идти он не собирался. Мало того, что условия отвратительные, он, между прочим, читал на анонимных сайтах различные отзывы, как сначала тебя заставляют в ужасной духоте собирать несчастные бургеры, а потом этими же руками могут спокойно отправить мыть туалеты.       Арсений со своей брезгливостью никогда в жизни не стал бы подобным заниматься; если в перчатках и маске собирать заказы еще можно, то вот уборщиком быть — увольте, никогда. Гордость заставляла бить себя в грудь, все-таки он не на помойке себя нашел, правда после такого битья приходилось все равно ютиться в крохотном уголке общежития на скрипучей кровати с тарелкой дошика в руках, но это уже мелочи жизни. Вон, итальянцы на протяжении всей жизни свою пасту едят, так что он просто решил на своеобразную итальянскую диету перейти. По крайней мере это звучало лучше, чем, «я всю стипендию потратил на новые джинсы и теперь приходится чтобы не умереть с голода есть это, потому что джинсы я покупал не за три копейки и есть их не собираюсь!»       Здесь же был очень хороший вариант: надо таскаться к незнакомым людям и с миловидной улыбкой задалбливать их, а у Арсения одна из кличек в универе была дятел, так что с этой целью он обязательно бы справился. Ну и по мелочи, если его тряпками с порога не гнали, а гнать было за что, он был уж очень настойчивым и любил преподносить товары с юмором, правда такой юмор не всем нравился, но здесь Арсений склонялся к тому, что его юмор только для особых интеллектуалов. Так вот, когда Арсений Попов, он же консультант Фаберлика не был за дверь выставлен, то здесь в атаку шли его знания о косметике и средствах для ухода, а также обаяние и подхалимство, на которое иногда велись совсем юные девицы или наоборот женщины постарше, которые любят ушами. График у них был очень удобный — свободный. К сожалению, нельзя было выбрать какое-нибудь третье июня, а на следующую смену выйти в августе, но все-таки это было намного лучше предыдущего места работы, когда он решился попробовать себя в роли курьера. Долго он там кстати не продержался, хотел сначала сам уйти красиво, но в итоге был уволен, на него тогда пожаловалась заказчица, видите ли ей не понравилось, что курьер совсем бесстыже поедал ее заказ прямо на ее глазах. Здесь Арсений не согласен в корне был, никто не заставлял ее смотреть, да и самому ему немного некомфортно от этого было, ну не выгонял же он ее! В общем и целом, сейчас Арсений нашел себе единственное занятие по душе: тут можно и расслабиться, и с людьми интересными поговорить, и пар выпустить, ну а самое главное — очередную предлагаемую косметику на себе протестировать. Тестировал он, конечно, заранее изученные и проверенные продукты, не хватало еще какую-нибудь бяку себе схватить, знает он такие волшебные крема, после которых руки должны стать как попка младенца, а в итоге просто становятся как попка. Не младенца.       На самом деле, помимо вышеперечисленных преимуществ, было еще одно, которое особенно сильно нравилось Попову, уж больно он любит всякие неожиданности и капельку экстрима. Никогда было не известно, кто может оказаться за дверью, и это непередаваемое ощущение, когда по ее ручке или цвету он пытался определить хозяина, делал свои какие-то прогнозы и с замиранием души и сердца ждал, хотя еще и жопы — пару раз он натыкался на очень негостеприимных мужчин, которые немного агрессивно выгоняли его и пару ласковых напоследок говорили. Арсений ласку конечно любил, но немного не такую. Лучше беленькую и пушистую, с глазами-бусинками. И каждый раз, нажимая на звонок, адреналин появлялся в крови, его экстрасенсорные способности работали через раз, а то и через три, но обычно он старался просто не появляться в уж совсем неприличных домах. Определить такие было легко: если в подъезде на стенах хуи нарисованы и известные матерные стихи Маяковского накарябаны, то лучше попробовать найти более благополучный район, а то всякие тюбики его могли засунуть туда, куда лучше совать не тюбики. Попов не проверял еще это, но один раз неприятнейший молодой человек уже обещал это сделать, а проверить это самое обещание он не рискнул, мало ли и правда засунет, а жопный тюбик потом никому не продашь.       В этот раз он решает начать с первого этажа, возможно, чутье ему подсказывает, что если попытаются выпихнуть из окна, то особо больно не будет, а возможно просто кто-то ленится подниматься по лестнице выше. Нет, ну а кто не будет лениться?! Он почти всю первую половину дня таскался по этажам в универе, а потом и здесь начал по квартирам. Хотя сегодняшняя смена, надо признать, началась вполне успешно: дамочка купила у него пробник замечательной стойкой помады и полноценный крем для нежнейших ручек, благодаря которому эта нежность обязательно сохранится еще на много лет вперед. Раньше Арсений уверенно ляпал возраст, мол, если вы купите этот крем, то с ним обязательно будете выглядеть на тридцать, а когда девушке оказывалось двадцать восемь, то тут уже не спасали красивые глазки и улыбка, приходилось скомкано извиняться и делать ноги, а потом в свой личный черный список заносить очередной адрес. Здесь у него тоже своя фишечка была: Арсений два раза никогда не появлялся. Звучит загадочно, на деле же ему не хотелось встречаться повторно со своими покупателями, потому что всякое может случиться, аллергию и высыпания никто не отменял, а винить будут не производителей, а бедного неповинного консультанта.       Нажимает на звонок, причем несколько раз, потому что определенно слышит шаги за дверью, но этот упрямец видимо не хочет пускать его в свою обитель, но Арсений не был бы Арсением, если просто сложил руки и пошел дальше. Его главная цель — доебать заставить открыть дверь и впарить хоть немного продукции, а рекламировать через дверь он не может. Нет, вообще может, но предпочитает обычно хотя бы на порог квартиры зайти, а уже потом работать языком. Да-да, у него давно выработан свой собственный алгоритм действий. Попов от души начинает стучать кулаком по металлической поверхности, тихо шипит от этого, но преданно стоит и ждет. Снова раздаются шаги, слышится даже чей-то мат, а потом дверь довольно резко открывается, заставляет Арсения дернуться, только потом на свет показывается хозяин этой квартиры.       И Арсений залипает. С ним давно такого не было, обычно он потенциальных клиентов воспринимал как каких-то иноземных существ и не пытался оценить внешность, разве что пробегался глазами-сканерами, дабы понимать, куда лучше осторожненько надавить. Перед ним стоит недовольный и взлохмаченный парень с темными кудряшками и заспанными глазами, а еще огромным желанием убивать и родинкой на носу. Чтобы разглядеть ее приходится даже чуть на носочки встать. Паренек похож на какого-то птенца, который только недавно спал под крылом матери, а потом совершенно случайно выпал из гнезда и потерялся во времени и пространстве. Правда, обычно птенцы ведут себя более потеряно и доброжелательно, а этот незнакомец с важным видом стоит, весь такой из себя дерзкий. Понимает похоже, что квартира его, и в любой момент можно захлопнуть дверь прямо перед арсовым носом. Но несколько секунд проходит, дверь никто не захлопывает, а Попов продолжает просто пялиться. Мысленно проклинает свои ораторские способности и пытается себя взять в руки, опускает взгляд на свои каталоги с чемоданом, наконец-то вспоминает, зачем вообще сюда пришел.       — Добрый день! Я из компании Орифлейм и меня зовут Арсений, на сегодня я полностью ваш предводитель в мир красоты и ухода за собой. Молодой человек, — дыхание переводит, собирается продолжить свою пламенную речь, но оказывается нагло перебит.       — Ори.че? Ой бля, эти ваши кремчики-хуемчики? Иди-ка ты отсюда, а, — Антон доброжелательностью никогда не отличался и сейчас круглыми глазами на него смотрит, а сам до сих пор находится одной ногой в теплой постели и каком-то странном сне. Две реальности мешаются в голове и когда он оглядывает этого паренька в глаза примечает футболку форменную, и понимает, что ему все-таки не показалось, и это правда сейчас пришел какой-то Арсений из Орифлейм.       — А вот зря вы между прочим так говорите, уважаемый. Посмотрите на себя вот. Да-да, не удивляйтесь, на меня смотреть не надо, я уже давно пользуюсь всеми этими средствами, сейчас мы о вас говорим, — Арсений начинает активно жестикулировать и для удобства пихает стопку с журналами ничего непонимающему пареньку, зато теперь получает отличную гарантию, что дверь тот точно не захлопнет, иначе Попов с этими журналами ему мозг точно склюет.       Антон же ведет себя как самый настоящий заторможенный тупик, брови чуть хмурит, потом поднимает и удивленно смотрит, явно не ожидает подобной прыти, хотя все консультанты такие, что с них взять. Еще и стопку макулатуры какой-то всучивают, от неожиданности он чуть не роняет половину, но героически удерживает и натыкается на благодарный взгляд. Вот он — героизм двадцать первого века.       — А че обо мне говорить? Нормально все, меня вот устраивает! — в долгу не остается и вступается сам за себя же, правда решает все-таки умолчать о том, что он не отказался бы от ушей поменьше, но скорее всего Орифлейм таким не занимается. Очень маленькая вероятность, что у них есть специально крем для лопоухих парней. А если есть, то Антон все равно не воспользовался бы, небось стоить будет как месячный запас сигарет. А если выбирать между расслабленным покурить и нормальными ушами, он остановится на первом, потому что прожил же уже как-то с ними, значит и дальше проживет.       — Как это все устраивает?! — вот совсем ненатурально начинает возмущаться, потому что если откровенным быть, то Попову незнакомец очень даже симпатичным показался, а если его причесать и гнездо с головы убрать, а еще желательно умыть и переодеть, то вообще красавчик будет. Но если бы он каждый раз говорил правду, то его выручка за день приравнивалась к десяти рублям. И то тем, которые он нашел на улице. — Вы посмотрите, ну никуда не годится же! Сколько вам вот лет, м? А если продолжите так злоупотреблять мимикой и хмуриться, то вот здесь, — с этими словами он бесстыже протягивает руку к незнакомцу и по области около бровей проводит. — Обязательно останутся морщины. И будете выглядеть на все девятнадцать! Антон молча же охуевает со всего происходящего и даже не дёргается, когда его так нагло ощупывают, после этого сам проводит по своим морщинам и снова хмурится — замкнутый круг какой-то получается, в ходе которого он только тяжело вздыхает и смотрит уж слишком неприветливо на консультанта. — Арсений, мне двадцать.       Попов как обычно проебывается, забывает о своем зарекании касательно возраста и только улыбается, глупо хихикать начинает, а сам только удивляется, ну потому что этому коту домашнему уж точно двадцать не дашь, хорошо, гад, сохранился. Спросить бы чем он пользуется, но судя по первому впечатлению можно сделать вывод, что мыло с водой уже станут роскошью для него. Хотя кожа чистая, ни единого прыщика нет, небось еще мягкая, он не успел оценить бархатность.       — Наш омолаживающий крем от морщин вернет вам ваши восемнадцать. Подождите, секунду, — открывает свой чемодан и рыться в нем начинает, ногу чуть приподнимает и пытается за счет коленки стол себе сделать.       Антон смотрит на эти мучения со скепсисом, явно мыслительные процессы сейчас в голове тяжелые происходят, но когда этот чудик в розовой футболке шатается и чуть задницей о плитку не бьется, он все-таки машет рукой и чуть вглубь квартиры проходит, с обреченным вздохом дверь шире открывает. Головой кивает и выжидающе смотрит, этот чудик еще и тупить начал, прямо как сам Шастун.       — Да ты это, зайди что ли, а то сейчас свою чудо-шкатулку уронишь и просыпешь все нахрен, — он чуть мнется и говорит неуверенно, самому кажется свой собственный поступок каким-то дурдомом, ну потому что какой нормальный человек будет пускать этих консультантов к себе домой, особенно когда этот самый консультант прервал твой сон и заставил стоять и выслушивать всю эту чушь. Нормальный точно никакой, а вот Антон запросто.       У Арсения брови мгновенно вверх взлетают, он явно такого не ожидает, но его наглая натура не теряется и после такого приглашения сразу заходит в квартиру, даже дверь любезно закрывает за собой. Бегло осматривает коридор, но потом хлопает себя мысленно по лбу и возвращается к своему чемоданчику волшебному, начинает доставать кучу различной косметики и флакончиков, но так как держать все это дело в руках неудобно, он постепенно начинает все товары спихивать любезному незнакомцу. Под конец этой немой сцены Арсений находит нужные ему два крема и торжественно ликует, в ладоши как ребенок хлопает, снова забывается, но потом быстро натягивает на лицо былой профессионализм и внимательно смотрит на него, специально как можно ближе к чужому лицу подносит крема, хотя судя по выражению, этот кудряш не собирается вчитываться в буквы. Он вообще так рассеянно выглядит, что можно начать сомневаться, умеет ли он вообще читать.       — У нас есть замечательный крем от морщин с разными вкусами. Вот этот ровненький с японской сакурой, между прочим по цвету он тоже слегка розоватый, лепестки были туда добавлены! Да-да, у нас все только натуральное, — с гордостью в голосе произносит. — А еще есть голубой, это мятная свежесть морского бриза. Сомневаюсь, конечно, что туда прям морской бриз добавляли, но он и по цвету белый, — сам начинает пробник открывать и к носу своему сначала подносит, только после этого тыкает в чужой.       И тыкает так неаккуратно, что совсем маленькая часть крема попадает прямо на чужой нос, заставляет его обладателя чуть поморщится и сурово посмотреть. Он даже лицом кривится и арсову руку подальше от себя отпихивает, но стирать с себя пока крем не торопиться. А это, между прочим, уже большой успех! Арсений бы на месте этого парня уже давно себя выгнал, железная, все-таки, выдержка.       — Арсений, блять.       Антон только вздыхает и всю гору журналов и косметики на пол укладывает, игнорирует чужой открывшийся от удивления рот и хмурый взгляд, ну потому что он все-таки не вешалка, чтобы стоять здесь и держать всю эту херню, тем более теперь еще и с грязным носом. По-хорошему, пора бы уже давно этого Арсения выставить за дверь и еще немного для собственного успокоения души поворчать, но почему-то он не делает этого. Стоит, как дурак, даже внимательно слушать эту чушь про крем начинает. У паренька его синющие глазища практически горят, похоже, правда нравится этой лабудой заниматься, ну а кто Антон такой, чтобы рушить чужую радость своей агрессией?       — Я так понимаю, ты отсюда не уйдешь ведь, да? — без надежды спрашивает, и когда кивок со стороны видит, то обреченно вздыхает. — И что ты от меня хочешь?       — Как это, что?! Молодой человек, я хочу сделать вас еще моложе, вы обязаны попробовать наш товар. Я бы вам голубенький посоветовал, — улыбается широко и совсем невинно глазами хлопает, а сам настойчиво пробник протягивает.       — Пошли уже, кремодрочер.       Антон в очередной раз проклинает себя за свою тупость, а ведь он только недавно проснулся. В его комнате срач и не заправленная кровать, а еще он не водит незнакомых мальчиков к себе в спальню, поэтому останавливается в якобы гостиной. Гостиной ее назвать тоже сложно, хотя по всем канонам есть столик и диван, на который он как раз плюхается. Делает он это конечно зря, потому что диван уже старый и не раз приходилось включать в себе мастера и с пружинами пытаться что-то сделать, вот и в этот раз он не рассчитывает и чувствует в опасной близи своей задницы несчастную пружину — благо не гость ее почувствовал, а то совсем ситуация была пиздец. Старается не подать виду и чуть отодвигается дальше, натягивает улыбку, хотя тихий мат не сдерживает. Антон видит растерянность консультанта и глаза закатывает. Вот вроде казался сначала таким смелым и неугомонным, а теперь как школьница какая-то мнется здесь, такими темпами сольется лицом по цвету со своей футболкой. Хлопает по дивану рядом с собой.       — Ну давай уже, пизди дальше про свои чудо средства что хотел, — небрежно бросает, словно ему вот совсем неинтересно, и он только от скуки продолжает этот цирк, ничего такого.       У Попова глаза загораются, он весь оживает как-то и слишком ярко улыбаться начинает, явно не ожидает такого поворота. Он готов свою собственную почку поставить на то, что в чужих зеленых глазах мелькает интерес, да и сам этот паренек улыбается почти незаметно. А улыбается красиво, ямочки даже миленькие на щеках есть, в которые уж очень хочется тыкнуть пальцем       — Всего лишь утром или днем нужно наносить на чистое лицо немного крема, на всю область, но в глаза и рот конечно не надо. Тонким слоем, чтобы не получалось как маска, но и не совсем каплю, лицо должно немного блестеть и быть жирным, чтобы было чему впитываться. Не исключено, что может пойти неправильная реакцию и кожу начнет наоборот сушить, чтобы такого избежать нужно попробовать один разок, и когда будут результаты, то или продолжать использование, или выбрать более подходящий для вас продукт. Я все-таки настаиваю на голубом, розовый пахнет слишком резко, — Арсений со скоростью света начинает вываливать информацию на бедного покупателя, у которого кажись глаза начинают на лоб лезть.       — Давай говорить короче. Эту хуйню надо мне на лицо намазать? — Антон и правда половину его речи мимо ушей пропускает и просто откровенно пялится, потому что Арсений оказывается каким-то симпатичным пареньком, особенно когда с таким энтузиазмом что-то рассказывает. Похоже, тот сам за собой не замечает, но губы постоянно облизывает и активно жестикулировать начинает.       Арсений только вздыхает, почему-то ничего другого он и не ожидает, но в итоге головой кивает и удобно устраивается напротив него на диване. Открывает пробник и немного крема берет, а потом тянется к хозяину квартиры. Антон же дергается, отшатывается от него и смотрит как-то загнанно, но когда натыкается на непонимающий взгляд, снова себя придурком называет.       — А это обязательно?       — Обязательно ли мне трогать ваше лицо, чтобы попробовать тестер? — с легком усмешкой спрашивает Арсений.       — Ну… да? — Антон сам начинает от своего же идиотизма тихо смеяться и ладонями себя по коленям бьет, головой машет и дает себе несколько секунд прийти в себя. — Ладно, давай. И можно на ты, кстати, — Шастун считает, что слишком странно фамильярничать с тем человеком, которому настойчиво пихаешь грабли в лицо, да и они с Арсением примерно одного возраста, поэтому от обращения на «вы» даже немного непривычно.       — Не дергайся ты так, я осторожно.       И Антон ему слабо верит, но когда первое прикосновение чувствует, то понимает — Арсений не наебал. Тот не тычет в него пальцем, а правда с аккуратностью несколько кремовых точек на лицо хаотично наносит, а потом мягкими подушечками пальцев растирать его начинает. Сосредоточенно губы в полоску сжимает и взгляд такой серьезный, что Антон не сдерживается и тихо хихикает от этой умилительной картины. Он пока не знает зачем, но прикрывает глаза, потому что чуть ли не плавиться от этих мягких пальцев начинает, перестает как-либо дергаться и просто смиренно сидит. Кажется, его тычут в нос, и он слышит тихий приятный смех, а когда открывает глаза, то натыкается на голубые.       Теперь очередь Попова отскакивать от него как от огня, смех резко затихает, а приятные поглаживания по лицу тоже прекращаются. И Антон соврет, если скажет, что не хочет вернуть все обратно.       Между ними возникает тишина странная, нарушить которую решает конечно же Антон.       — Меня, кстати, Антоном звать, — с улыбкой идиотской протягивает руку.       Но Арсений и сейчас какой-то каменный, реагирует заторможено и нервно теребит край своей футболки, на рукопожатие даже не отвечает, ссылается на то, что у него руки грязные. Шастун решает тактично умолчать о том, что вообще-то этой грязью ему сейчас лицо малевали.       Он видит, что Арсений взглядом свои журналы ищет и придумывает план побега, поэтому Шастун сам его за руку хватает.       — Я хочу голубой. Ну, крем твой голубой.       — Без проблем, с вас триста рублей за мини-версию, большую пока не советую приобретать, мало ли что, — Арсений старается в сторону смотреть, но контролировать себя сложно, и он поднимает все-таки взгляд на Антона, а потом несмело снова тянется рукой и начинает поглаживать кожу над бровью.       — Крем не размазался, — нервно оправдывает свои действия, но когда не видит никакого протеста в зеленых глазах, то сам вопросительно смотреть начинает. — Антон?       — Я хочу подождать, пока крем подействует. С тобой.