На глубине.

      Матч закончился проигрышем Карасуно. Команда была окончательно сломлена, ведь разрыв был весьма большим, даже несмотря на то, что команда приложила все силы. Сердца болели, капли пота стекали по щекам, пальцы тряслись, а души распадались мелкими осколками.       Сугавара смотрит на трясущиеся руки, красные от удара мяча ладони и кусает губы. Он не смог помочь.       Поклон, награждение победителя и пустота внутри. Состояние было отвратительным. Но впереди их ждала прощальная вечеринка, куда приглашены все команды, принимавшие участие.       Парни сидят в комнате, после принятия освежающего душа, каждый погружён в свои мысли, что съедают все внутренности.       — Это крайний матч. И мы сумеем сделать лучше. — Говорит Коуши. — Но мы возьмем следующий. Будем тренироваться, совершенствоваться. Не время думать о том, что мы не сделали. Вы приложили достаточно усилий.       Суга держится, нацепляет свою прекрасную улыбку, что всегда согревает, дает энергию и поднимает с колен.       — Суга-сан прав, — подает голос Ямагучи. — Мы сделаем это. Это не конец.       Перед походом на празднование Сугавара поговорил с каждым. Он-опора, всегда поддержит, поймет, даст нужный совет. Маленькая электростанция, снабжающая верой, силой и надеждой всю команду. Раздает советы направо и налево, всегда поймет и никогда не будет осуждать.       Только вот, даже у электростанции бывают поломки. И время приходит, механизм рушится.       Сугавара стоит перед зеркалом, поправляя пепельного цвета волосы, заправляет передний край белой, свободной футболки в темные джинсы и глубоко вздыхает. Длинные пальцы до сих пор дрожат, помнят последний пас, принесший еще одно очко и совсем не помнит последнего касания, потому что не успел. Никто не успел.       — Коуши, мы выходим, — стук в дверь и знакомый голос капитана Дайчи.       Время взять себя в руки. Он-опора, ему нельзя давать слабину. Если сломать фундамент, дом не устроит, он обрушится с невыносимым грохотом, а построить заново будет очень сложно. Для этого нужно будет приложить множество усилий, а сил ни у кого нет.       Парни входят в двухэтажный дом, специально снятый для прощального вечера, оглядываются по сторонам и приветствуют команды. Вечер начинается. Каждый разошелся в разные стороны, примыкая к знакомым и обсуждая интересные темы. Все, кроме Сугавары.       Он больше не мог вырабатывать энергию, освещать их яркой улыбкой. Он просто сломался. Те, кто чаще всех улыбаются, страдают еще больше. Ты теряешься, вязнешь в темной пучине, откуда даже белого света не видно. Это отвратительно.       В горле стоит ком, Коуши начинает думать о том, что его сейчас стошнит. Он давно не ел, только следил за тем, поели ли остальные. Все это так глупо.       Пепельноволосый решает уйти на балкон на втором этаже, ибо критически не хватало воздуха, голова начинала кружиться, а внутренности собирались покинуть организм.       Оказавшись снаружи, Коуши облокотился о перегородку руками, вдыхая прохладный воздух. Так лучше, намного. Но крутящиеся в голове мысли и дрожащие пальцы не давали покоя. Все могло быть иначе, правда же? Если бы ОН успел.       — Ого, кто тут у нас? — Тендо Сатори возникает за спиной, словно демон, очень тихо, но после тебе очень страшно.       Нет, не вовремя, сейчас Сугавара на грани, а Тендо тот, кто может искусно щелкнуть ножницами и перерезать заветную ниточку.       — Не сейчас. — Коуши вздрагивает и стискивает зубы. Он думает, что здесь он боится, трусит, как серая мышка.       — Запасной связующий… — Играется Тендо, крутясь вокруг пепельноволосого. — Значится, не такой уж ценный, значимый? Так бездарно упустить решающий мяч… Что с тобой, Суга-сан?       — Оставь меня, хватит, — Просит Коуши, быстро смахивая пелену с глаз, сжимая пальцами перила. Он ломается, лампочка, освещающая всем путь вот-вот погаснет.       — Мистер-бодрячок уже не такой бодрый и веселый.       — Эй, Тендо, Сугавара-сан ясно выразился. Какие-то проблемы? — Голос знаком, очень ясно, это ведь Ойкава, без сомнений.       Тендо умолкает, больше ни слова не произносит и уходит. Сугавара все еще прячет лицо, потому что слезы не контролируемы. Он опустошен, батарейка села и сил бороться больше нет. Как он поможет всем, если не может помочь себе?       — Тут прохладно. — Констатирует факт Тоору и становится рядом с Коуши, накидывая тому на плечи свою олимпийку. Сероволосый тут же выпрямляется, а олимпийка была готова упасть, когда Ойкава подхватил ее и вновь уложил на плечи связующего Карасуно.       — Не стоило. — Суга смотрит сквозь пелену на капитана команды Аобаджосай, тот отмахивается.       — Слушай, Коуши, ты не гений, впрочем, как и я, но это не делает тебя менее ценным. — Тоору говорит мягко, без сарказма и попытки задеть.       Они часто общались с Сугаварой. Наверное, Коуши один из тех немногих, кто знал настоящего короля Ойкаву Тоору. Хоть многие и считают его настоящим чсвешным придурком, он не такой, по крайней мере для тех близких людей.       — Я знаю. — На одном дыхании говорит Суга и сжимает губы в одну линию. — Я лишь пытаюсь помочь всем. Парни сломлены, и я пытаюсь поддержать их…       Ойкава усмехается.       — А кто поддерживает тебя?       — Я…не знаю. — Суга отворачивается, смотря куда-то вдаль, сжимает руки в кулаки, когда в очередной раз те начинают трястись. Тоору не любит лишней близости, но именно здесь он считал, что это необходимо. Парень мягко обнимает его за плечи одной рукой и накрывает дрожащие руки свободной ладонью.       — В таком случае, Ойкава Тоору возьмет на себя эту ответственность.       — Ты не должен. — Коуши оборачивается, смотрит в глаза собеседника. Но внутренняя боль и опустошение лишь сильнее давят, что слезы вновь наравятся выйти. — Прости. Я просто… Я не справляюсь. Я не должен жаловаться, но я устал. Я люблю свою команду, но я не вечен, Тоору.       Плечи Сугавары трясутся, руки сжимают пальцы Ойкавы, а дыхание сбивается из-за нахлынувшей истерики.       — Нет того, с чем нельзя было бы справиться, Суга-сан. И если ты не можешь один, то я помогу тебе. Ладно? Не время копать себя, требовать того, чего ты не можешь сделать сейчас. Быть усердным не бесполезно, но много требовать тоже не стоит. Научись слушать себя. — Тоору нежно гладит напряженные плечи Суги, тот верно слушает, не перебивая. Лишь понимает, что Ойкава прав. — И меня слушай. Коуши издает смешок, такой тихий, но он словно оживает.       — Прекрати смотреть мне в душу, Тоору-сан, — Сугавара тяжело выдыхает, переплетает их пальцы, соединяя руки в замок. — Смотри на меня.       Ойкава скалится, заглядывая в чужие глаза.       — Я всегда смотрю на тебя, Суга-сан. Даже, если ты не смотришь в ответ.