The Dark Lord

Вэй Ин смотрел в потолок пещеры и не мог понять свои ощущения. Пустота внутри клубилась и давила на солнечное сплетение. Мысли его, впервые за это долгое время, были чисты. Странность была в том, что ему одновременно хотелось кричать о несправедливости, убивая на право и налево виновных, но и в то же время он абсолютно не хотел ничего, лишь лежать в этом «умиротворëнном», замершем состоянии в надежде, что не рассыплется на куски от сильного отчаяния. “Думал о том, что ничто не сможет выбить его из колеи и уверенного настроя?” — Но лишь одно упоминание о былой жизни, одна ужасная трагедия и он снова на коленях, под тяжестью бетонной плиты из своего бессилия и ущербности. Невозможности исправить ситуацию. Над ним нависло чужое лицо одновременно похожее на него самого и нет. Трогая его лоб лицо обеспокоенно нахмурилось. Вэй Ин бы посмеялся с того, что называет человека лишь «лицом», но губы не размыкались, не складывались в улыбке или насмешке, сил абсолютно на это не было, как и желания что-то говорить или двигаться, лишь смотреть равнодушно-пустым взглядом, словно в никуда. Каждый раз, когда Вэй Ин хотел заговорить, он давал себе немного времени, а потом ещё и ещë. Слова так не находились, и он решил, что у него есть право. Право дать себе маленькую передышку. Право скорбеть по умершему другу, в полной мере испытать это ощущение утраты, которое словно маленькое ложечкой выковыривает все его внутренности, стягивает острыми шипами сердце и лёгкие, не позволяя ни дышать, ни чувствовать ничего, кроме всепоглощающей душевной боли. Вэй Ин пытался прислушиваться к голосам Вэй Усяня и Вэнь Нина, но всё было тщетно, это не помогало отвлечься, не помогало забыть ни на секунду. Вэй Ин прикрыл глаза, полноценно окунаясь в это тягучее и болезненное чувство, позволяя поглотить ему себя, срастись с ним, впитать его, даже не замечая, что боль вместе с тем уходит. Голоса, которые должны атаковать слабое тело, чтобы завладеть им, становятся всё тише и тише, пока вовсе не затихают. Тьма, словно махровое одеяло, укрывала, впитывалась и давила, но больше это не вызывало ни боли, ни малейшего дискомфорта, лишь какое-то «умиротворение». Он снова обещает себе, что еще немного времени, и он откроет глаза, встанет, заговорит, попытается двигаться дальше. Ещë немного времени… а потом ещё, ещё и ещё…

***

Картинки перед глазами сменялись одна за другой. Вот он видит сестру, её улыбающееся лицо, а через мгновенье её губы окрашены кровью, и она шепчет, что ненавидит его. Тьма стискивает в своих ледяных оковах, и он снова видит Лань Чжаня, умоляющего его вернуться, он ранен, но светлая Ци течёт сквозь него и Вэй Ин видит свою бледную руку, которая отталкивает заклинателя, приказывая убираться прочь, и оставить его навсегда. Тьма сменяется холодным прикосновением к лицу, оно приятно. Он снова видит размытое лицо своего двойника. Он чем-то обеспокоен, что-то шепчет ему, но Вэй Ин не понимает ни слова, а потом слышит до боли чëткое и такое знакомое: — Я тебя ненавижу. Губы Вэй Усяня искажаются в зловещей улыбке и снова темнота. Когда Вэй Ин окончательно приходит в себя, его окружает лишь одна мгла. Давление тёмной энергии исчезло так же, как и вера в то, что это всё было лишь сном разбилось о жестокую реальность в которой он отчасти не желал быть. Лань Чжань мертв — это его реальность. Глаза привыкают к этой мгле, после ярких нежелательных картин и он понимает, что находится в пещере. Он чувствует твердую поверхность под своим затёкшим от долгого лежания телом, вся его одежда насквозь пропитана потом, ему жутко хочется пить, но Старейшина старается не шевелиться, когда узнает еле слышное сопение рядом. Его двойник хмурится во сне и что-то тихо бормочет, Вэй Ин снова не может разобрать, это напоминает о сне, но это кажется более реальным, чем все остальное. Вэй Ин старается зацепиться за этот звук, даже перевернуться, но слабость в теле сильнее него, и он снова погружается в небытие. Когда тëмный заклинатель приходит в себя в следующий раз, он слышит тихие споры и обречённые согласия, но не обращает на это никакого внимания. Его это не интересует. Ничего в этой жизни.

***

Вэй Усянь вымотан эмоционально и физически. Заклинателю никогда не приходилось за кем-то ухаживать и теперь он стал еще больше уважать целителей, которые берут на себя этот непосильный труд. Вэй Ин всё так же не приходил в себя, Усянь иногда передавал ему свои духовные силы, когда заклинатель слишком сильно метался в бреду и это вроде помогало, дыхание выравнивалось, но лицо всё так же было искажено мукой. От этого Вэй Усянь чувствовал щемящее чувство внутри — это неприятно. — Ещё немного такой активности на мой истощенный организм, и я слягу рядом с Вэй Ином, — устало жаловался юноша. Благо, у него был Вэнь Нин, который оказывал непосильную помощь. Иногда они спорили, но почти всегда побеждал Вэй Усянь, он был очень убедителен, когда ему что-то было нужно. Именно поэтому они сейчас пытались привести в порядок мертвеца, чтобы отправить его на рынок. Даже если у них и была чистая вода, еды всё еще не было. — Вы должны отдохнуть, — вздохнул Вэнь, пытаясь завязать тесёмки своей самодельной шляпы. Вэй Усянь кивнул головой в знак согласия, меняя мокрую тряпку на лбу заклинателя. — Конечно, — всё же тихо ответил, — как только он придет в себя. Вэй Усянь передал мешочек денег, что у него были мертвецу, это были последние, о дальнейшем существовании задумываться не хотелось. Точно не сейчас. Он смотрел на своего двойника и сердце обливалось кровью от того, как страдал мужчина, а в том, что тот страдал не было никаких сомнений в бреду он звал то Лань Чжаня, то сестру, горькие слезы стекали по его щекам. Наверняка мужчина надеялся на то, что Лань Чжань будет жить долго и счастливо. Где бы он ни был… «Потому что я бы надеялся». Ведь он ушёл, оставил его там, не приближался и Лань Чжаню не позволял, если судить по не многочисленным рассказам Вэнь Нина. Как его семья могла так жестоко поступить с ним, у Усяня не укладывалось в голове до сих пор, хотя он знал, что клан Лань Чжаня до жути консервативен и ненавидит нарушение правил. Но как бы ни старался, не мог их понять. Вэй Усянь поджал губы, когда мужчина снова начал метаться, он выпустил немного энергии, чувствуя всё большую слабость в теле. Ведь это единственное чем он мог помочь ему сейчас. Когда мужчина успокоился, юноша привалился спиной к стене холодной пещеры и размышлял о шепоте Вэй Ина, который не давал ему покоя долгое время. — Лучше бы я никогда не встречал тебя. — Никогда не пытался сблизиться. — Тогда ты бы жил. — Это все моя вина. — Моя — часто шептал сквозь бред Вэй Ин. «Может и ему не стоило просить Лань Чжаня о помощи? Пострадает ли он от своих действий?» — Вэй Усянь всё больше беспокоился об этом в свете последних событий, но взглянув на мужчину, который лежал словно труп, он понял, что другого выбора не было. Вэй Усянь слушал тихие всхлипы и понимал, что тот оплакивал последнего единственного человека, который был ему дорог, которого Старейшина никогда больше не увидит. Ком подкатил к горлу, он жалел лишь об одном, что горю мужчины он ничем не мог помочь. Ведь мертвых не вернуть.