А говорил, что тебе не нужно моё сердце...

*** "... а говорил, что тебе не нужно мое сердце..." "... я не могу остановиться... она ДОЛЖНА достать его для меня..." "... лжец... какой же ты лжец, Какузу..." Придурок... Хидан точно фыркнул, если бы не земля и каменное крошево, заполняющие все доступное пространство. Ни открыть глаза. Ни вздохнуть. Хотя зачем, его легкие явно находились теперь отдельно от всего остального и кислород качать в мясной конструктор, коим он сейчас являлся, совершенно точно не собирались. Пусть забирает и катится! Небось лишился одного, жадный старый упырь и потянуло на срочное восстановление своей великолепной коллекционной, мать его усраться какой важной, пятерки! Что ж, а вот ему коротать вечность предстояло не так радужно. Парень прекрасно чувствовал каждую часть своего разодранного на куски тела, жуткую боль, хоть и притупленную после удовлетворившего его со всех сторон ритуала. Больше напрягала темнота. Тишина. Одиночество. Давление почвы с всеобъемлющих 360 градусов. Колючие каменные осколки, холод и влажность глубоких пластов земли, черви, что уже более активно присматривались к новой необычной вкуснятине... Как скоро он начнет разлагаться без принесения жертв?.. Раньше ли его Бог от него отвернется или же участь быть сожранным заживо собирается встать в очереди на бессмертную плоть первой?.. Хидан сделал глотательное движение, больше чтобы успокоиться, нежели действительно глотая в отсутствующее горло. Его еще не хоронили заживо. Вернее, было дело, но он находился в полной базовой комплектации и прекрасно способен выкопаться самостоятельно. Он никогда не любил замкнутых пространств. И темноту. Свободная натура требовала простора, света, вынуждала быть громким, говорить что угодно, лишь бы не остаться в тишине... Тьма, заточение и тишина... Его супер уничтожительное комбо. Что ж, все в сборе. Можно начинать сходить с ума окончательно - ведь у него впереди чертова уйма времени!! Врал ли тот мальчишка из Конохи или же блефовал, по сути было не так важно. Даже если в этот "священный, провонявший оленями лес" кто-то и выбирался на пикничок, то уж точно не за тем, чтобы заниматься раскопками - вдруг наткнутся на бессмертного придурка, что не может собраться и вылезти на свет своими ручками! Да даже если его бы кто и откопал, этот винегрет из кусков тела был сейчас абсолютно непригоден для дальнейшего адекватного функционирования. Ни один человек не смог бы его собрать в изначальное целое. А тот, кто мог бы... Явно не хотел и не собирался. Чертов безбожник! Хидан почувствовал, как с огрызка шеи соскользнула черная нить чужой чакры и заструилась по другим частям тела, как ловкий буравчик, петляя сквозь землю. Прикосновения были прохладными и какими-то влажно-шершавыми, как кошачий язык. Если б он мог, то точно поежился. По крайней мере кожа, разбросанная повсюду, покрылась мурашками от чужих касаний. Забавно, что, разорванный по частям и заваленный несколькими кубометрами земли сверху, он волнуется о такой ерунде. Мысли о дурацких, почему-то смущающих касаниях перебивались раздражением. Эта сучья техника явно пыталась отыскать его сердце. Слабак. Какой же ты слабак, Какузу... Столько пафоса и самомнения, когда заявлял о непригодности для него сердца такого "бесполезного, слабого и глупого фанатика" как Мацураси... Теперь он выглядел жалко, точно выброшенный на улицу из богатого дома породистый пес, который ищет на крайняк хотя бы относительно съедобный мусор. Жрец все же тихо хмыкнул, чувствуя, как Джионгу жадно оплетает с трудом найденный орган. Странно, что его не раздавило при обвале, а может оно уже восстановилось. Во всяком случае, ощущения хоть и временной смерти не было. Щупальца, едва не чавкая от голода, потащили все чаще сокращающийся кусок мяса своему хозяину. Гребаный Какузу! Видать там все совсем у него плохо, раз пришлось "такой хлам" к себе присоседить. Сердце этому хмырю так просто отдавать не хотелось, но как будто его спрашивали. Будь это бой, Хидан бы скорее сам его в клочья порвал, чем добровольно отдал сварливому финансисту. Сейчас же оставалось только внутренне негодовать и разочарованно валяться в прежнем положении. Просто прекрасно, блин. Теперь он наверняка сдохнет по-настоящему. Хидан постоянно "терял" части тела. Обычно это были конечности, реже голова. Живот вспарывали не один раз, пробивали грудную клетку, рвали легкие, а уж кости во всех местах так хрустели, что уши закладывало. Но сердце он еще не терял. Оно всегда мерно колыхалось в центре бушующего кровавого урагана страстей по имени "Хидан" и, как регенеративный светочь, отращивало почти с нуля все остальное. Сможет ли оно само сотвориться буквально из ничего, когда старое, взволнованно стучащее в фантомных зубах чужой чакры, окажется в другой груди?.. Или это будет конец?.. Жрец ждал. Это не было страхом в привычном понимании, скорее любопытством. Он любил проверять грани допустимого. Будь то отношения, битва или же граница собственных возможностей. Может ли бессмертный умереть из-за похищенного сердца? Забавно, что череп ему пробивали ни раз и даже ни два. Без мозга он существовал прекрасно, что ему не уставал напоминать вредный напарник. Но это... Это было другое. Все части тела напряглись в ожидании. Мацураси чувствовал, что уже не кровоточит - сосуды зарубцевались, началась регенерация. Только вот все без толку - не обнаружив поблизости родственную ткань, части так и останутся частями. Он не мог как морская звезда отрастить из мизерного фрагмента целого нового себя. А только лежать и мучиться затекшей левой пяткой, валяющейся где-то в паре метров от никак не прекращающей думать, дурацкой башки. Черт, конечно. Какузу ведь так мечтал от него избавиться. Хоть сам убить и не смог - теперь у него есть прекрасная возможность стать свободным волком-одиночкой, как всегда и мечтал. Какузу не придет. А больше он и представить не мог, что кому-то известно о его существовании. И не наплевать. Хотя о чем это он, этому холодному расчетливому упырю совершенно точно плевать. Выгодой ведь тут и не пахло. *ту-дум...* *ту-дум...* *ту...дум...* Кажется сжались даже пальцы на ногах. Связь с сердцем становилась все слабее, Хидан его уже почти не чувствовал. Большое расстояние, плюс его явно уже пихали в другое тело. Джионгу активно присоединяла чужой орган к своей кровеносной системе. Что ж, жрец всегда думал, что уйдет красиво. Во время боя, с ног до головы выкупанный в крови врагов. Удовлетворенный и счастливый, с чужим вырванным и еще трепещущим сердцем в руках. Видно не судьба... Кажется его ждала такая жалкая и глупая смерть. Миокард сократился в последний раз и сознание потухло. "... Какузу... скотина... все же убил..." "... прости... " *** *ту... дум...* *ту-дум* *ТУ-ДУМ! ТУ-ДУМ! ТУ-ДУМ!* Какузу ненавидел животных. Нет, как еда они его полностью устраивали. Но как и люди - в живом состоянии от них никогда не было толку. До этого момента... Зеленые глаза нетерпеливо распахнулись, смотря на мир немного по-другому. Джионгу, уже укрепившись на теле носителя, радостно копошилась все новыми и новыми щупальцами наружу, как верный пес, бесконечно радуясь возвращению хозяина. Какузу собирался хмыкнуть, но его новая конфигурация почему-то не позволила подобного проявления эмоций. Как и многого другого. Например встать на две ноги. Собственно, в силу присутствия... Еще двух. Черт... этого дерьма просто не могло случиться... Из информации, собранной чакрой он прекрасно видел безысходность своего положения. На километры кругом не было ни одного человека. Анимиру конечно знал, что территория страны огня огромная, но не до такой же степени, чтобы был настолько голяк с заселенностью! Что ж, судя по тому, "что" нашла для него техника, настолько... Голова была непривычно тяжелой, цвета воспринимались совсем не так ярко и разнообразно. Конечно, ведь все его палочки и колбочки разметало по лесу этим странным уничтожающим дзюцу того хвостатого. А чего он ждал? Жив и хорошо... Грех жаловаться, верно?.. Джионгу так же с готовностью подкинула информацию о напарнике. О, Какузу разумеется думал, что этот бессмертный идиот просто кинет его. Любой противник был не опасен для Хидана. Парень все равно бы загасил кого угодно и потопал дальше - нести свою дурацкую, явно выдуманную им же самим религию. Что ж... Ладно. В некоторых случаях потопать он все же не мог. Со временем, откровенная слабость его тела стала известна и напарнику. Хоть Анимиру и не желал хоть что-то о нем узнавать, жрец САМ навязывал все новые и новые факты о себе. Обычно бесполезные, но вот этот, любопытный, финансист узнал совершенно самостоятельно. Этот человеческий конструктор, как бы ни был силен и живуч, просто не мог собраться самостоятельно. В целое изделие. Да, он мог приладить ногу и подождать, пока она прирастет. Мог засунуть кишки обратно в брюхо и опять же, подождать. Даже мозги сгрести с дороги и закинуть в, на удивление, не пустую черепную коробку... Когда же разборка была чуть ли не полной, до мелких фракций, Мацураси начинал ворковать и умоляюще смотреть на единственного спасителя его бедственного положения. Какузу закатывал глаза к небу, мысленно матеря это чудо перед лицом всех известных богов и его обожаемого Джашина... Но все равно каждый раз обреченно шел пришивать доставучую голову к всему остальному. Ведь даже с отрубленной башкой, парень не затыкался. Поначалу им было даже предпринято несколько попыток зашить этот шумный надоедливый рот. Но этот невыносимый хрен умудрялся доставать и без слов. Он стучал по любой бренчащей поверхности, мычал, мурчал, кидал в спину любой хлам, что находил по дороге... Какузу ломал ему ноги, чтобы хоть несколько часов пройтись в тишине. Но в голове все равно звучал звонкий голос напарника. Мелкий гаденыш умудрялся залезать под кожу все глубже и глубже.. Каждый раз удивляя, насколько далеко смог добраться... Финансист тряхнул новой головой, недовольно отмечая наличие рогов. Да, он находился в довольно бедственном положении. Но Хидан... Судя по гулко бьющемуся в груди ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ сердцу, тот был мертв. Сердце животного не могло нормально концентрировать и гонять чакру по телу. Джионгу в отчаянии металась вокруг самого крупного и жизнеспособного, на ее взгляд, оленя, не зная как к нему подступиться. Другого тела поблизости не наблюдалось. А сил, чтобы связать вместе разрозненные части, нашедшиеся под землей, не было абсолютно. Да еще и ждать, пока оно нормально срастется. К тому же... Убивать его почему-то не хотелось. Но вот сердце. Брать не хотелось тоже. Каким-то шестым чувством, дзюцу ощущало наличие не самых приятных последствий для своего хозяина. Но делать было нечего - олень не мог самостоятельно вместить человеческое сознание. А вот с молодым, пышущим чакрой сердцем... шансы на успех позитивно ползли вверх. "Черт..." Какузу медленно, шатаясь от непривычного нового центра тяжести, смещенного теперь совсем не так, упер в землю передние ноги и попытался в прыжке встать на задние. Копыта предательски заскользили по влажной от росы траве, разъезжаясь в разные стороны. Упрямо сжав зубы, нукенин сильнее перенес вес вперед, едва не целуя носом землю и все же удержался в вертикальном положении. Он прожил почти сто гребаных лет, неужели не сможет управиться с глупым, простым как десять рё, травоядным тельцем?! Времени разбираться во всех аэродинамических возможностях нового себя, не было никакого. Мужчина не знал, насколько быстро Хидан сможет отрастить новое сердце буквально с нуля. Чертово дзюцу! Да лучше бы он сам исчез, чем... Черт!!! Стадо вокруг едва заметно волновалось, посреди ночи ощутив смутную угрозу. Самки прикрывали собой детенышей, молодые самцы напряженно втягивали воздух, бродя по поляне в поисках опасности. Аура хищника стойко витала в воздухе, заставляя бежать. Но уловить, откуда исходит настолько тонкое изменение чакры, животные не могли. Какузу плохо представлял себе общение парнокопытных. Игру взглядов, жесты, запахи... возможно они издают какие-то особые звуки?.. Он попытался активировать голосовые связки. Раздался полузадушенный низкий хрип. Остальные тут же оживились, обступая товарища, видимо решив, что тот ранен. Начало неплохое - он смог привлечь внимание. Глупые животные чувствовали на уровне инстинктов некую опасность, но все равно больше доверяли запахам и звукам. Глаза у них не особо надежные, что Какузу уже успел выяснить. Цвета воспринимались бледными и смазанными, хотя возможно это было из-за темноты. Вдали от людской цивилизации ночи не казались такими уж темными - природа дышала каким-то своим светом и свежестью, но оленьи глаза все равно видели более ограниченно. Его прежнее кошачье зрение, что позволяло без проблем ориентироваться в любой темноте, коварно помахало ручкой. Почти век он модернизировал свое тело... доводил все возможные функции до идеала... чтобы что?.. Все просрать за секунду и гарцевать по лесу чертовым оленем?! "...ладно... ладно... надо успокоиться..." Он уже давно не мальчик, чтобы закатывать истерику по любому поводу. Какузу всегда считал, что конечна только смерть. Все остальное, при желании разумеется, можно поправить. Да, он мог бы сейчас просто пойти куда глаза глядят и найти нормальное тело... Но почему-то, укоризненно стучащее в груди, нагло ПОХИЩЕННОЕ сердце, не давало это сделать так просто. Оно не было таким, как его прежние. Оно не источало какие-то способности, стихийные силы или особые возможности для дзюцу. Но оно билось с дикой силой и хотело жить. Оно буквально полыхало жизненной энергией, мощно гоняя ее по всему телу, что собственно и позволило Джионгу паразитировать даже на такой слабенькой тушке. Его сердце дышало страстью и молодостью. Какузу едва помнил себя молодым. Но даже в те времена он не чувствовал себя настолько живым, как сейчас, в оленьей пятнистой шкуре и с горячим, таким ненавистным сердцем напарника в груди. Он не мог объяснить это даже себе, но моральное благородство все равно теплилось где-то глубоко внутри. Анимиру принципиально не забирал сердце у близких людей. Только у законченных козлов, что были его врагами. Возможно поэтому, со временем и сам стал не очень хорошим. Ты то из чего состоишь. А состоял он из частей злобного, жадного и бессовестного зверья. Нет, Хидан не был ему прямо "близким", но присутствовал всегда настолько неподалеку, что нукенин решил считать его нейтрально "не далеким". К тому же это определение характеризовало и умственные способности жреца, поэтому, скрипя зубами, оно было принято и стабильно утверждено для язычника в его жизни. Да уж, времени особо думать и взвешивать свои возможности было никакого. С одной стороны, тащиться выкапывать своего неудачливого донора не хотелось жутко. Да и в его распоряжении было сейчас всего четыре копыта. Он оглядел стадо вокруг, насчитывая около двадцати особей... Сможет ли он заставить их попотеть совместно над этим мероприятием?.. Ведь с другой стороны - самостоятельно он вряд ли сможет вернуть свою былую мощь и способности. Да и разжиться более человеческой тушкой было бы чудесно в самые короткие сроки. Да, Хидан никогда не казался особо эффективным и проку от него было маловато, но другие варианты не спешили появляться в его жизни. Какузу горестно вздохнул, задирая голову к небу. С периферии пришла мысль, что нужно потом заняться охотой на оленей в этом поганом Коноховском лесу. За них у браконьеров явно дают неплохие деньги... Эта мысль приятно согрела и помогла более уверенно встать на все четыре ноги. Он сделал шаг. Еще один. И еще. Неплохо. Ноги были мускулистыми и явно прекрасно подходили для продолжительного бега. Что странно, ведь хищников Джионгу не обнаружила поблизости. Разумеется, они больше предпочли бы волка или медведя. Но, к сожалению, приходилось работать с чем приходилось. Анимиру представил как выглядит со стороны и глухо заурчал от сдерживаемого смеха. Судя по всему, эти млекопитающие не могли смеяться в силу физиологии. О, он ступал не изящно и легко, как благородный тонконогий олень, а топорно и криво, как корова на первом в ее жизни льду. Хидан бы точно громко, сочно и красноречиво заценил его шикарный походон. Внутри теплилась надежда, что жрец еще сможет заценить. Скоро. "Совсем скоро сможет. Обязательно сможет." Спотыкаясь и цепляясь рогами за низкие ветки, Какузу несколько раз проковылял туда-обратно по поляне, привыкая к новому весу и объемам. Непривычно было вытянуться в горизонталь, вместо прежнего высокого роста. Земля стала гораздо ближе, что также немного нервировало. Весил он, судя по давлению гравитации и глубине следов, килограммов под 200. Хорошо, значит сила при нем - самец был тут самым крупным из стада. Какузу даже шаловливо попытался сконцентрировать чакру в копытах и чуть не заорал от восторга, когда их окутало слабое свечение. Его будущее, где их больше не будет, становилось все ближе и светлее. С чакрой то всяко легче. Анимиру глухо заурчал и направился к месту, куда его тянула память Джионгу. Следом потянулось его стадо - техника не ошиблась, выбранная ими особь действительно являлась вожаком. "... жди меня... не смей исчезнуть в одиночестве... слышишь, идиот?.." ***