Синед. Заметки о майских баталиях.

             Команда покинула Токио в апреле, когда Синед мёрз вообще постоянно, а вернулась в августе, в самый разгар летней жары. Вместе с командой Синеда возвращение на «Мёбиусе» позволило себе и трио бывших агентов команды R, получивших долю призовых Синеда, но всё ещё спорящих, как лучше их потратить или пустить в дело.       Кристин же доставили в Японию сразу после турнира. Врачи, обследовав девушку и сверившись с её медицинскими картами, предоставленными агентами Кейши Фугаки, подтвердили факты пыток и насильственного лишения голоса. С этими аргументами и авторитетом Чемпиона Япония приняла девушку как беженку. Японо-канадские отношения сильно охладели, но Канада, хотя в её хранилищах находилось множество боевых монстров, решила не устраивать Троянскую войну из-за одной беглянки.       В своей речи Синед никоим образом не упомянул амбиции Японии, о которых упоминал Хазутака Кашимото. Переговорив через Минору Ката с высшими чинами, Намикава разрешил выборочно использовать его авторитетное имя. Ему уже приходили копии манифестов и законов, под которыми он подписывал "Да", "Нет", "Не согласен" и даже "О, разумеется!", "Рассказал команде. Поддержали" или же "Неинтересно". Предприимчивый Чемпион мог стать настоящим серым кардиналом, решавшим культурные и политические вопросы своей страны и, ограниченно, мира. Синед уже сказал всё, что хотел, и желал только поменьше встречаться с прессой, у которой после стычки парня с чаризардом вопросов нашлось на пару хороших книг.       Команду встретили в токийском порту с большим энтузиазмом. Люди окружили монстров, выкрикивали поздравления Намикаве, скандировали имена монстров. Головным в группе снова стал гаярдос. Толпа расступалась перед чудовищем и тут же соединялась за его хвостом. «Почти как весной», вспомнил морской дракон. «Живой человеческий океан». Синед забрался на спину монстра, цепляясь за шипы.       — Я рад видеть вас всех, и рад, что наша кампания завершилась успешно. Теперь и Япония получила своего Мирового чемпиона! К сожалению, — сначала Синед кричал, но голос его стихал вместе с умолкающей толпой, желающей услышать парня, — не все из нас в форме, не все из нас готовыответить вниманием на ваше внимание со всем рвением и энергией, каковые вы заслуживаете. Спасибо вам и простите нас.       Просьба парня возымела эффект лишь частично, и толпа отпустила команду к вечеру, а не к следующему утру.       После ночи на твёрдой земле команда разделилась. Большая часть монстров должна была направиться морским путём в Кумамото и дожидаться тренера там. Синед с электродом собирались совершить небольшое путешествие в небольшой посёлок Тоёсато префектуры Сига, чтобы ещё раз поблагодарить мастера, единственного мастера Японии, оказавшегося способным обучить электрода Зэпп Каннону.       «Санбяку-кей, следующий в Осаку, подвергся нападению хорошо подготовленной преступной группы. По словам очевидцев и пострадавших, чёрный двухвинтовой вертолёт обстрелял скоростной поезд во время следования через Майбару. Три человека убиты, одиннадцать доставлены в больницы Нагахама и Хиконе, двое из них в тяжёлом состоянии».       Синед был одним из тех, кого доставили «в тяжёлом состоянии». Парень стоял у раздвижной двери поезда и вёл неспешную беседу с электродом, по старинке, без телепатии, распознавая эмоции и ответы вроде «да», «нет», «да иди ты» по тону щелчков монстра. Для более сложных ответов электрод щёлкал, используя код Морзе. Синед подначивал живую бомбу, не хочет ли чудовище покинуть парня после паломничества, ведь боевой путь команды почти закончен, и электроду быстро может наскучить спокойная жизнь. «Нет, поскольку даже если толпа претендентов, желающих испытать наши силы, не выстроится завтра перед твоей дверью, я не заскучаю. И вообще, не найдётся обстоятельства, способного разорвать нашу связь. Кстати, давай зимой отправимся в Хоккайдо, а? Ты покатаешься на лыжах, поешь сябу. Кристин с собой свозишь, если ей дадут добро путешествовать по Японии. Я покатаюсь с гор, как дрифт-шар, найду какого-нибудь местного ледяного монстра, да хоть бы и самого артикуно, и сожгу ему задницу, если она у него имеется. Ночевать буду на улице, в метель, а утром выпрыгивать из сугроба и пугать всех до истошного визга», подумал монстр. Сигналить этот ответ было долго, и электрод прогудел короткое раздражённое «да иди ты».       Тогда и загрохотали выстрелы. Пули крупного калибра прошивали вагоны насквозь, и благо поезд ехал полупустой, иначе жертв было бы в разы больше. Синед упал на пол, закрыл голову; электрод точно определил направление стрельбы и выставил световой экран. Люди подняли панику, уже слышались вопли раненых, а монстр оставался спокоен, наблюдая за летящим боком вертолётом, параллельно поезду. Включилась система экстренного торможения, когда оказался повреждён электродвигатель: стрелок щедро прокашивал очередями состав, не концентрируя огонь на одной точке, и доставалось всем и всему. Загорелась изоляция между вагонами, когда туда угодило несколько зажигательных пуль.       Электрод снял на секунду защиту и через разбитое окно атаковал вертолёт ударом молнии. Летающую машину тряхнуло, но она осталась в воздухе, почти невредима. «Хорошо изолирован, гшш. Синед говорил, сейчас многая техника хорошо защищена от электроразрядов, может летать в грозу, плавать в грозу, стрелять в грозу». Электрод не успел выстрелить снова, в этот раз гиперлучом – стрелок ответил акцентированной очередью. Разрывные пули отбросили и на некоторое время вывели монстра из строя. Центральное ядро не было задето, но осколки повредили синтетические мышцы монстра, он не рисковал двигаться и анализировал полученный ущерб.       Поезд остановился. Прекратилась стрельба. Синед рискнул подняться, силой приоткрыл дверь с противной от вертолёта стороны, пролез в образовавшийся проём и покатился с насыпи. Его остановило только защитное ограждение с колючей проволокой, обыкновенно лишающее самоубийц возможности броситься под состав, идущий на скорости более двухсот километров в час. Цепляясь за решётку, парень поднялся и приготовился к бою. Мысли его походили на мысли электрода: стоило собраться с силами и уничтожить вертолёт гиперлучом.       Из-под моста показались два больших мощных джипа производства "Митсубиси". Сидящие на пассажирских сиденьях бандиты высунулись из окон и открыли огонь, заставив Синеда снова упасть на землю. Кажется, они не старались убить парня, а только заставить его залечь. «Как в очень, очень плохом фильме», подумал Намикава. Он пожалел, что не тренировался вместе с электродом на обратном пути. Световой экран мог бы защитить его от пуль и позволить перейти в контратаку. «Вот если бы ещё...»       Вертолёт боком вылетел из-за поезда. Дверь для десанта открылась, в проёме показался стрелок с трубой на плече, напоминающей простой одноразовый русский гранатомёт. Круглый снаряд, выпущенный стрелком из странного оружия, ударил Синеда в плечо и отправил его в кромешную тьму.              * * *              Пустота. Плотная, осязаемая. Её можно было схватить рукой, хотя Синед не ощущал боли и даже собственного тела. Он мог перевернуться на месте, сделать взмах руками, чтобы "подняться ввысь", но на деле ничего не менялось. Пустота захватила его, и ничто не могло выбраться из неё.       — Это смерть? Ни Рая, ни Ада? – парень говорил и слышал сам себя, но тут не было эха и хоть какого-то отзвука. Пустота поглощала звук. — Я надеялся, что смогу переродиться в кого-нибудь интересного. Даже обычный гастли – уже хорошо… Может, я должен провести тут какое-то время, пока от меня не останется ничего, даже воспоминаний, и тогда я стану призраком?       «Если ты останешься тут надолго, от тебя действительно останется немногое. Но ты не умер. Это место хуже смерти».       — А что же тогда? В мифологии некоторых народов преисподняя выглядит именно так. Неужели они правы? — Синед даже не удосужился спросить, что за голос он слышит и с кем говорит. Необходимость узнать собеседника не возникла в голове парня, мысли начинали путаться, хаотично появляться и пропадать.       «Чаризард описывал это место множество раз. Место, где ты не существуешь. Место, в котором ты забываешь себя. Место, превращающее тебя в куклу. Продолжать?»       — Ловушка? Но я человек!       «Амоако поймал тебя. Амоако переиграл тебя. Амоако легко разгадал секреты твоего тела. У Амоако всегда были те, кто мог продолжить его дело или продать его крупным игрокам».       — Значит, у меня мало времени. Я хочу выбраться! — Синед задёргался, забил руками, но пустота и не думала его отпускать. Он попробовал собрать энергию и применить удар молнии, но синтетическая рука молчала.       «Одной силой ты не выберешься отсюда. Монстр, попавший в ловушку, освобождается не только физической мощью, но и духовной. Силой воли. Стойкостью мысли. Твои мысли уже спутаны и разъединены. Ты не смо...»       Синед представил мьюту. Представил чаризарда. От одной мысли, в мгновение ока эти двое могли взорваться яростью, ненавистью, злобой. Желанием убивать. Ненависть. Самое сильное чувство, противоположность любви. Да, оно подойдёт.       — Я хочу убить их всех. Отправить в Ад вслед за Амоако. Закончить череду страданий и опытов над разумными существами. Я хотел бы сохранить человечность, но если для освобождения понадобится убивать, я буду убивать. Я буду уничтожать. Я использую всё, чем наделили меня жаждущие могущества учёные, чтобы их эксперименты закончились навсегда. Я использую свою левую руку как меч и как щит, потому что могу это сделать!       Пустота отступила. В бесконечной темноте появилась алая трещина. Одна, другая, третья. Красное зарево, закат всех оттенков алого, как будто сошедший с портрета, нарисованного Кристин, вытеснял темноту.       «Это приказ?»       — Ч-что?       «Использовать как меч и как щит. Это приказ? Дай… Бакухацу?»       — Да. Да. Подойдёт. Дай Бакухацу.       «Слушаюсь, мастер. Не забывайте».       Жёлто-серая экспериментальная ловушка моргнула дважды, отмеряя секунды до полного заточения пленника. Моргнула и в третий раз, но не защёлкнула замки навеки, а раскрылась, выпуская Намикаву Шиноду. Парень смог освободиться и упал на траву. Болл не отключился, дожидаясь следующего броска или запуска из пневматической пушки, он упорно продолжал затягивать жертву вовнутрь. Тело парня мерцало, как тело монстра перед эволюцией, готовилось вновь превратиться в чистую энергию, и тогда ловушка поглотит его вновь и не отпустит. У него не хватит сил и стойкости разума вырваться из него дважды.       «Вы – человек. Вам и правда не место здесь».       Раздался треск рвущейся плоти. Синтетическая ткань электрода отделялась от органического тела. Рвались межклеточные связи, и до последнего лоскутка, до последней клетки, изначальная рука волторба и все изменённые части тела Синеда отделились и были утащены в ловушку навеки. Жёлто-серый болл Амоако захлопнул замки и покатился к ногам бандитов, когда наземная группа пилами и болторезами разрезала решётку.       А выше по склону катался Синед, кричал, и плакал, и грыз сухую землю, и где-то в глубине души был готов расстаться и со второй рукой, лишь бы сейчас унять боль, неугасимым пожаром сжирающую его разорванное, сломанное тело.       Он не знал, почему бандиты оставили его там и не забрали с собой. Быть может, не хотели возиться (Джованни дал отмашку не трогать бесполезного теперь Намикаву, ведь у них есть и рука, и все наработки Амоако, и учёные команды R могли воссоздать и плоть электрода, и химическую обработку, стабилизирующую тело подопытного).       Мьюту сказал, что слышал его мысленный крик за много миль отсюда, и прибыл, как только смог. Остановил кровотечение замешательством (Синед мог истечь кровью за считанные минуты), гипнозом погрузил в сон, но не смог броситься на поиски, в погоню за преступниками, пока не прибыли врачи, а ждать ему пришлось довольно долго по меркам Японии.              * * *              — Вот она. Да, давайте скорее, у нас всё готово для исследования. Да, конечно, в защитную камеру. Нужно убедиться в её стабильности и тогда начинать резать. Отлично. Отлично. Открывайте. Святой аркеус, она прекрасна. Замеры. Замеры идут?       «Ба. Ку. Ха. Цу, мастер», отщёлкала рука электрода и взорвалась. Её взрыв не сдержал ни специальный металлический контейнер, в котором проверяли её стабильность, ни бронестекло, ни стены лаборатории. От неё не осталось и следа, даже малейшего кусочка плоти, тогда как несколько синтетических волокон осталось после смерти волторба. Она забрала жизни пятидесяти трёх человек, так или иначе связанных с командой R, и уничтожила целый квартал на окраине Ниигаты.       Так закончился последний эксперимент Японии после Пятого Международного Турнира.              * * *              Если вы когда-нибудь окажетесь проездом в Кумамото, постарайтесь в полуденный час заглянуть в ресторан Ямамотойя, что находится аккурат между замком Кумамото и рекой Ширакава, или же в небольшой лапшичной Ма-тян, недалеко от депо железнодорожной грузовой компани.. Вы обязательно заметите пару, сидящую за самым "северным" столиком, как они сами его называют. Девушка с уродливыми шрамами на бритой голове и однорукий парень с зашитой левой глазницей. Понаблюдайте за их взаимодействием. Парочка старается держаться ближе друг к другу, словно мир давит на них со всех сторон. Он рассказывает ей разные истории, иногда срываясь с английского на японский, и радуется, когда удаётся угадать её ответ, вопрос или просьбу на языке жестов. Она молчит и почти не улыбается, но выглядит довольной, если ему оказывается нужна помощь второй руки. Иногда их сопровождает огромный тигропёс арканайн, или двуногая лиса махокси, или покрытая шрамами и ожогами круглая живая бомба, белая сверху и алая снизу. Электрод. Он слишком толст, чтобы пролезать в двери кафе, поэтому остаётся снаружи, и если вы видите его напротив, знайте – Намикава Шинода обедает тут.       Предыдущие Чемпионы после победы в Турнире отправлялись в грандиозное турне по миру, сражались в показательных поединках с многими амбициозными молодыми тренерами, зарабатывали новый авторитет, забирали щедро подносимые призовые, заполучали новых покемонов в свои коллекции и наращивали боевую мощь. Намикава Шинода совершенно отличается от них. На пути тренера он достиг достаточных успехов, и не считает нужным доказывать звание и могущество Чемпиона. Он знает, что в любой момент может бросить клич – и шестёрка монстров, неодолимая, как сама Смерть, отзовётся, выйдет на поле боя и докажет, что именно они достойны зваться лучшими в мире.       Если вы рискнёте подсесть за столик Намикавы (а это довольно сложно сделать, ведь и без вас его часто осаждают фанаты и туристы) и не станете задавать вопросы про "высокотехнологичный протез" и инцидент в поезде до Осаки, то вполне можете расположить парня к себе и выслушать немало дорожных историй, тренерских идей и подробностей бытия Чемпиона после Турнира. Синед расскажет, что гаярдос покинул команду, чтобы пожить свободной жизнью, но он не забудет учение парня и будет готов вернуться, если это потребуется. Что они расстались с "мюцу" на дружеской ноте, и монстр-кот, если его помощь не понадобится Синеду более, станет стражем, подобным рейквазе: зелёный дракон защищает Землю от угроз внешних, а мутант, потомок мью, будет следить за человечеством и защищать его от угроз внутренних.       Эксплауд вернулся в Японию в декабре, потрясая кубком Чемпиона, и при встрече с Намикавой, продемонстрировал замечательный гиперголос: его новые лёгкие работают прекрасно. Он живёт с Синедом, объедает его на три двойных порции риса в день и серьёзно подумывает над шуточным предложением парня собрать собственную команду.       Сам Синед выкупил весь дом, в пристройке которого раньше ютился, и переселился туда вместе с Кристин. Несмотря на внешние размеры, внутри это довольно скромное и, главное, функциональное жилище, вмещающее всех монстров, оставшихся с двумя сильнейшими тренерами.       Гардевуар нашла в себе силы бороться, продолжать жить. Во второй день октября она принесла Синеду его собственный трактат, один из первых, по которому учился парень, занятно называющийся «Введение в покемоноведение», раскрыла цветастый форзац и указала на одного из нарисованных там монстров, притаившегося в углу ежа с розовыми цветами на ушах.       — Шеймин, благодарственный покемон, считающийся травяным типом. Совсем не боевое чудовище, но я всё равно рассказывал вам о нём, — механически проговорил парень. Ведьма знаками попросила продолжать. — Поодиночке шеймины слабы, но в колонии, в семье, их целительные силы вырастают многократно, может даже, приближаются к силе североамериканской легенды зирнис, антипода ивилтала. По крайней мере, слухи так говорят: сам я не знаю ни одного человека, встречавшего зирнис или семью шейминов. Они хорошо прячутся от людей. Ты хочешь найти их?       Найто уверенно кивнула. Синед почесал шею, подняв глаза и что-то продумывая.       — Вообще, мало в мире сил, способных обернуть вспять влияние времени, хаоса, призрачных проклятий. Смерти. Если бы существа, чьи восстановительные способности остаются за пределами моего понимания, попали в руки людей, человечество избавилось бы от болезней, старения, умирания. Ну, избранная его часть, — Синед помолчал. — Семья шейминов. Хорошая идея. Хочешь, чтобы я отправился на поиски с тобой? — ведьма покачала головой. — Отправишься в путь с галлейдом? — кивок.       — Чего же ты хочешь от меня? Подтверждения надежды, что твоя идея может сработать? Благословения?       Ведьма кивнула и крепко зажмурилась. Синед взял её за руку:       — Когда Кристин показала мне мой портрет, она улыбалась, она жила. Её судьба не была решена, но нашлось что-то, что вдохнуло в неё жизнь. Последняя работа. Презентация последней работы. Надежда на наш успех. Я так хочу увидеть вновь твою улыбку, саанайто! Я так хочу верить, что есть сила, способная обернуть вспять проклятие генгара, и она здесь, в Японии, в тех уголках её, куда человеку будет закрыт путь ещё многие сотни лет.       Их надежда оправдалась. Спустя год и один день, ведьма и рыцарь вернулись к дому Намикавы. Синед открыл дверь и замер. Парню показалось, что сам Будда одарил его милостью. Восторг и чувство собственной незначительности перемешались в его голове. Конечно, так не может быть! Не может быть, чтобы он оказался достоин вновь смотреть на парящую над землёй улыбающуюся гардевуар. «Найто, я...» — «Да ладно, глупый, тебе не за что извиняться», рассмеялась она. «Однако этих ежей было чертовски сложно искать!» Он сдался под влиянием серебряного ветра её мыслей, вновь поселившегося в его голове, и заключил блуждающую ведьму в объятия. Парочка галлейд и гардевуар тоже навсегда прописались в доме Синеда.       О поригоне и ивилтале нет никакой информации. Можно судить, что они остаются в распоряжении Синеда, но даровать свободу легенде-разрушителю Чемпион не решается, а кибермонстр по-прежнему не может жить вне покеболла или киберпространства. Известно только, что Синед поддерживает связь с Цубавуки Дайго, но содержимое их бесед также скрыто от окружающих.       Для трио бывших агентов команды R не найдётся места в рассказе Синеда. Никто и не догадывается, что они как-то замешаны в делах Турнира. Однако, если вы когда-либо видели представление бродячей труппы «Темозо», у вас есть представление, чем занимаются современные Миямото Мусаши и Сасаки Коджиро.       Если спросить Намикаву, считает ли он свою тренерскую кампанию успешной сейчас, через два года после Турнира, парень задумается на несколько минут. Не стоит торопить его и сообщать статистику, прекрасно известную ему самому: спрос на покеболы во всём мире упал на 77%; спрос на профессиональные ультраболлы наоборот, возрос на 14%. Детская смертность в возрасте от 11 до 15 лет увеличилась вдвое из-за неосторожных контактов с опасными чудовищами; смертность в возрасте от 16 до 21 года наоборот, значительно упала, поскольку теперь рядом со многими подростками, молодыми юношами и девушками, находился монстр-компаньон, свободный товарищ, с которым они нашли общий язык. На этом фоне резко разделилось прежнее повальное желание детей собирать десятки покемонов и участвовать во всех турнирах подряд. Большинство теперь находило лишь одного двух чудовищ-компаньонов. Желание собирать команду минимум из шести стало профессиональным, идейным. Разумеется, оставались и толпа уже готовых тренеров, не собирающихся отказываться от личных армий монстров, и те, кто продолжал собирать монстров в покеболы, не всегда при этом становясь профессиональным тренером, но число ребят, идущих по стопам Синеда, неуклонно растёт, и их успехи могут говорить только о том, что подход Чемпиона сулит большие перспективы.       Закрывались или переформатировались гимы, видоизменялись или прекращали существовать некоторые национальные лиги. Большое число поединков покемонов ушло в подполье, со своими призовыми и признанием в определённых кругах. Подняли головы преступники и воры покемонов и столкнулись с предсказуемой, в принципе, проблемой: попытка украсть по-настоящему сильного, но свободного монстра, может закончиться торжественными похоронами в дождь под заунывный вой оркестра.       Припомнив эти и многие другие изменения, Синед заметит: «Всегда есть что-то, что могло бы пойти лучше. Я сделал достаточно, чтобы изменить мир. Найто и мюцу довольны мной. Да, пожалуй, я тоже могу удовлетвориться таким исходом».       И только одну вещь Намикава Шинода не расскажет никому, не покажет перед Кристин, перед электродом или гардевуар. Парень ненавидит сломанное тело своё, из которого вырвали здоровенный кусок, почти четверть его физической формы. Рука, ключица, лопатка, два ребра, некоторые мышцы шеи. Один глаз и одно ухо. Парень ненавидит боль и ненавидит то, что осталось без поддержки эволюционировавшей руки электрода. Он считает себя слабым и разбитым, и, не смотря на последнее уверение мьюту, не считает себя человеком.       Он помнит, как мерцало его тело, рвались межклеточные связи между плотью натуральной и искусственной, и даже, отделяясь от чужеродных искусственных тканей волторба, настоящее, данное от рождения тело, не прошло проверку и не ответило правильно на вопрос, принадлежит оно человеку или чудовищу.