Город не принял

В Петерберг из Столицы граф Александр Сверславович Метелин привез молодую жену, Катерину Степановну, (в девичестве – Вятскую), из породы столичных графинь и графьев. И еще привез человечка, Петра Грибакина (как в кассашестве – умолчим, о кассашестве – умолчим), а Грибакин – тоже был весь какой-то такой, в двух словах и не скажешь, породы… Для закрытого города Петерберга, с его неприступным кольцом казарм, граф Метелин нашел цепную собаку. Для промозглого города Петерберга, с его строгой и стылой роскошью – граф Метелин завел по вкусу отделку в гостиную. Молодую графиню, с большими глазами – серыми, нежными, и руками прозрачными – легкими, нежными. Грибакин про нежность знает одно – что она всегда берется от страха, как от снега – ручей, как плоды винограда от лозы, как ягненок от матери, как горячая кровь от удара ножом. Так чего ты боишься, женщина? Новый город примет тебя за свою. Люди – как и в Столице, приладишься. Муж – такого бояться тебе не к лицу, не твоя порода. Меня бойся, женщина, думает он, я единственный здесь опасен. Но его – она не боится, нет. В петербержском кольце казарм Грибакин живет свободнее, чем в Столице. Петербергу хватает своих забот, и порода Грибакина здесь в глаза не бросается. В благодарность стоило бы привыкнуть, самому приладиться – к каменным улицам, стылым гостиным, к своре из городской охраны и веселой травле портовых боев. Граф свободу ему подарил, сам не зная. Граф же платит, в конце концов. Но за деньги не купишь преданность, и ложится Грибакин, цепная собака, не к его, а к ее ногам. У нее руки – нежные. Ее кружево чище его бинтов. Ей бы с городом слиться, только город ее не берет. У хорошей собаки – один хозяин. Он убил бы ради нее, за ее плечом бы стоял, от опасностей охраняя. А что должен служить, как заплачено, графу – то ведь это не значит предать ее. А любить ее – это тоже не значит предать ее? Женщины – хрупкие, нежные, нежная кожа, репутация нежная. От любви случаются дети, в конце концов. И если случатся, она говорит, тогда стылый город промозглых гостиных рухнет всеми камнями ей на голову. Если. И если почувствует город, она говорит, в нежданном первенце постороннего, то не станет раздумывать – спустит сторожевых псов. Если. Правда – об этом она молчит, но ведь он не вчера с плато, разобрался – сын от графини все же родится графом, если графиня вовремя ляжет с графом в постель. Сделает как пристало – и тогда стылый город закроет глаза. Если будет, на что – на кого – закрывать. Ты не бойся их, женщина. Петерберг – песий город, но он потерял чутье. Ты вообще никого не бойся. Но она все равно смотрит с нежностью – и с такой щемящей тоской. Любви ей на долю не выпало, мол, хоть память о том, как могло быть, останется. А вы знаете, Петя, мы могли бы не встретиться с вами вообще. У хорошей собаки – один хозяин. И он сам с ней становится нежным, самому от себя страшно становится, если нежность – от страха, то чего же боится он? Что ему этот город. Что ему эти стены, собаки-охранники, конуры казарм. Он же сладит со всем, с чем захочет, он всей жизнью это доказывал, да и жить столько раз начинал сначала… Граф завел не цепную собаку, граф цепного волка завел. Если будет ребенок, думает он, хорошо бы в неё, сероглазый. Если все-таки будет ребенок, лучше бы, чтобы дочь.