Ветер с запада

Лицо Ами Рин было красным, а тушь растеклась по лицу. Во время разговора она чувствовала, что ее рассматривают под микроскопом, лишь от этого хотелось плакать. Сейчас же она могла себе позволить вдоволь разрыдаться. В женском туалете общежития всегда было комфортно. А куда еще ходить курить и болтать по душам? Почему-то самыми близкими для Дарокавы всегда были девушки, с которыми она бегала на перекуры, скрываясь от администрации. В классе из девушек курила только Кьека, и то изредка, так как однажды ее уже поймали с поличным. Она тут совсем недолго, но все девушки из класса знают ее секрет. И зачем она им сказала? Дура. Конченная дура. Ами снова всхлипнула, спрятав лицо в коленях. «Они сейчас наверняка сидят и обсуждают меня и мой поступок». «Они считают меня дурой». «Они смеются над тем, как легко заставили меня все вывалить». «Кто «они»? Мина? Нет, она не может. Кьека? Она совсем не такая.» — слово «они» пугало девушку куда больше, чем каждый человек отдельно, каким бы он ни был. Ами Рин всегда с трудом вливалась в коллективы, по неизвестной для нее причине. В средней школе клеймили шлюхой, в Шикецу остерегались и шептались за спиной, а свою репутацию в Юуей она уже похоронила. Дарокава была готова проклясть себя и свою тревожность. Но разве она виновата, что видит все так? Услышав шаги, девушка задержала дыхание, еще больше поджав трясущиеся ноги. — Ами, ты здесь? — Кьека. Дарокава не знала, как реагировать. Это же Кьека. Классная, понимающая. Имеющая все шансы стать ее новой подругой. Промолчать не получится. — Да. Третья кабинка. — ответила шатенка, мысленно дав себе пощечину за явную дрожь в голосе. Ами с хрипом поднялась на ноги и открыла кабинку. Кьека застряла с проходе, прибывая в ужасе от опухшего лица Дарокавы. — Боже, Ами! Можно тебя обнять? — Джиро выглядела так, будто сейчас расплачется сама. «Я что, так жалко выгляжу?» — слезы снова наполнили карие глаза девушки. — Солнышко! — Кьека подлетела к Дарокаве, сгребая ее в охапку. — Прости, прости нас! — затараторила она. — Мы допрашивали тебя, даже не спросив, хочешь ты или нет! Мне так жаль! — сначала Ами снова захотела куда-то спрятаться, но объятия Джиро возымели успокаивающий эффект. Тревожность угасала. — Покурим? — однако, дрожь и хрипотца в голосе никуда не ушли. — Есть что-то с собой? — Ами отстранилась и с надеждой посмотрела на Кьеку. — Тебе трудно отказать. — усмехнувшись, Джиро достала из кармана пачку.

***

Ами Рин стала еще больше бесить Кацуки. Наверное из-за того, что заставила его поступить так, как он никогда до этого не делал. Он не знал, почему прижал ее к себе, почему ответил на поцелуй. Ничего не понимал и бесился. Из-за этой тупицы он даже не смог сосредоточиться на уроках. Эмоции колебались от желания как следует помыть рот с мылом до приятного тепла внутри. Ладно бы это того стоило, хоть Бакуго и не уверен. Но это же Дарокава! Грязная, мерзкая предательница. Шлюха. Но почему-то тем утром она казалась ему чуть более привлекательной, чем обычно. И из-за нее он отвлекся на какую-то странную и новую хуйню. Бесит! Эта идиотка чуть не застала его врасплох на перемене. Кацуки дико бесили все разговоры о любви и девках, что часто заводили Пикачу и Соевая Морда. Если бы эти два додика узнали, ему было бы нечего сказать. Стоит только надеяться, что эта курица никому ничего не разболтает. Хотя, какого хуя? Надеяться он еще должен. — Где Дарокава? — спросил парень, грубо дернув Мину за плечо. Розовая тупица как всегда фальшиво напевала какую-то попсу для малолеток. Ничего нового. — А? Кацуки! — шарахнулась девушка. — Мне так стыдно! Мы ее обидели! — Ашидо посмотрела на блондина жалостливыми глазами. Господи, у этой овцы что не день, то праздник. — Мне насрать. Я спросил, где она. — упрямо сказал Бакуго. Ашидо начала странно лыбиться, что еще больше действовало на нервы. — Да где она, мать твою? — психанул блондин, скорчив страшную рожу. — В туалете. С Кьекой. — раскололась Черноглазка, все еще держа гримасу умалишенной. Кацуки резко развернулся, направляясь к женскому туалету. Вернее, можно было просто идти за запах курева. Эта дура очень предсказуема. Как же он раньше не допер? Наверное, эта тупица спросит, зачем Бакуго ее целовал. На этот вопрос ответа у него не было. «Скажу, что она шлюха» — до смешного типичный Кацуки. Именно так выглядит блондин, когда не знает, что делать. Бакуго всегда был уверен, что четко знает, что ему нужно. Но это тупое чучело Дарокава как всегда все испортила. Поэтому ненависть перебивала то, что он почувствовал тогда утром. Что именно? Как вы уже поняли, Кацуки сам не знал, что. Из-за двери женского туалета доносились два голоса — Ушастой, и слишком скрипучий голос тупицы Дарокавы. Мерзкий запах сигарет чуть не заставил блондина закашляться. Ничего не было слышно. Бакуго машинально прислонился к двери. «Блять, что я делаю?» — блондин надеялся, что никто его не увидит. —… он просто как-то привлек меня в тот момент… — говорила Ами Рин. Сучка! Она распиздела! О смысле сказанного Кацуки будет думать потом, а еще лучше не думать вообще. Мало что там эта курица пиздит. — Дарокава. — Бакуго произнес это так, чтобы не было слышно в комнатах, но точно услышала шатенка. На Ушастую похуй. В какой-то мере, Кацуки даже ее уважал. Но это так, по секрету. В туалете будто остановилась жизнь. Абсолютная тишина. Через несколько минут блондин услышал: «Да нормально» от Ами Рин, а также старушечьи хрипы при попытке, видимо, встать. Звук воды из крана. Кацуки отошел от двери, чтобы она не подумала, что он мог что-то слышать. И вот, Дарокава собственной персоной. Лицо девушки все еще было опухшим, и вся косметика смылась. Как всегда ныла по какой-то хуйне. — Ну и ебало, — как-то на автомате сказал Бакуго. Шатенка ощутимо смутилась, но нахмурилась. — Это все, что ты хотел сказать? — сузив глаза, холодно спросила девушка. — Нет. — блондин отогнал непонятное чувство стыда за сказанное, которое его тоже не обрадовало. «С таким ебалом ходит она, а стыдно мне? С хуя ли?!» «Нет, нихуя мне не стыдно» — Надо поговорить. Пойдем. — он зачем-то протянул ей руку, но тут же отдернул. — Ко мне или к тебе? — спросила Ами Рин, не осознав двусмысленность фразы. Девушка тут же стушевалась. Кацуки с трудом не прокомментировал эти слова, почему-то сдержав себя. — К тебе ближе. — ответил Бакуго. Проходя то самое место утреннего поцелуя, блондин ускорил шаг, что не укрылось от Дарокавы. — Чего это ты побежал так? — ухмыльнулась девушка. — От себя не убежишь. — уже спокойно добавила она, также адресовав это себе. — Иди нахуй. — буркнул Бакуго. Как хорошо, что он как всегда идет впереди, ему не хотелось, чтобы эта тупица увидела, как горят его щеки. Сука. Снова застала врасплох. — Заходи. — Ами быстро обогнала парня, на что он отвернулся. Как тупо. Слава Богу, эту ситуацию Дарокава оставила без комментариев, и Кацуки был за это даже благодарен. Естественно, комната Ами Рин была по-детски сопливой, с дурацким нагромождением дорогой бесполезной хуеты. Комната мечты для малолетки. Около кровати было белое кресло в виде облачка, на которое Бакуго и приземлился, развалившись как король, чтобы эта дура не подумала, что он ссыкует. Ни капли. Рин хмыкнула, не уделив этому внимание. После поцелуя Кацуки никогда и ничем ее не удивит. Она его как облупленного знает. — Что ты хотел? — упав на кровать, спросила девушка. Она даже не смотрела на него. Бакуго это выбесило. Пиздит всем по углам, а тут типо не при делах. Конечно, мы всегда либо плачем, либо делаем вид, как у нас все распиздато и как нам похуй. — Ты можешь сесть нормально? — Кацуки зачем-то пытался не повышать голос. — Заставь меня. — Всё, он сделал всё, что мог. Слишком долго ее терпел и оставался сдержанным. Бакуго подорвался к Ами Рин, больно дернул ее за руку, вынудив подняться. Заставил. А эта курица лишь улыбалась ему. Дарокава просто издевалась! — Короче, — хрипло начал Кацуки, нахмурив брови, — не надо никому пиздеть о том, что было утром. Это все. — парень снова потянулся в карман за электронкой. Пиздец, она еще и курить его вынуждает. Рядом с ней он все время нервничает. — Почему это? — Бакуго еще сильнее захотел ее прибить. Зря он надеялся, что она не будет задавать вопросов. Это было пиздец как опрометчиво. — Захочу и всем расскажу. — она решилась на манипуляцию, просто из интереса. Она ведь уже всем рассказала. — Не расскажешь. — Кацуки подошел к кровати и наклонился к девушке, чтобы их лица были на одном уровне. — Ты ведь сама меня засосала. — да, считая Ами шлюхой, блондин искренне надеялся, что ее это хоть немного волнует. — По слухам я вообще черная дыра. Всех засасываю. — она не могла перестать иронизировать, что неимоверно бесило. Но с Дарокавой нужна другая тактика. Сейчас она совсем его не боялась. — То есть ты даже не опровергаешь? — зачем-то слез с темы Бакуго. — Зачем? Это что-то поменяет? — кажется, для Ами Рин это было больной темой. В душе Кацуки ликовал, что смог ее достать. — Ты смеешься над стадом, а сам веришь школьным байкам. — она отвела глаза, так как смутилась, что блондин слишком близко. Снова. Если это произойдет снова, то у Дарокавы взорвется голова. В то же время Ами была рада, что они говорят об этом. Где-то внутри теплилась надежда, что все встанет на свои места. Такой вот стокгольмский синдром. — Я. Не. Стадо. — теперь и девушка попала в точку. Бакуго никогда не признавал своих ошибок, но мысли о том, что эта дура права, никуда не уходили. Он ведь действительно послушал каких-то идиотов. И слушал их на протяжении всего этого времени. Зачем-то все время искал подтверждения тому, какая Ами Рин шлюха, тупица и дешёвка. Тут уже дальше думать не следует. Кацуки казалось, что тот бред, что придет ему в голову, окончательно собьёт его с пути будущего героя номер один. — Как всегда, ответил на то, что счел нужным. — Ами хмыкнула, мол, как же ты предсказуем, что в очередной раз задело хрупкую гордость блондина. — Можешь идти, я никому ничего не скажу. — соврала Ами Рин. Но, с другой стороны, она ведь уже всем сказала. Так что доля правды в её словах имеется. Бакуго не знал, как реагировать. Дарокава начала как-то преображаться в его глазах, от этого было крайне непривычно, скорее некомфортно. Она вновь казалась ему той девочкой, которая очень ему нравилась а не какой-то левой шалавой. Она вновь казалась ему знакомой. Кацуки чувствовал, что это неправильно и гнал глупые мысли из головы, но выходило не очень. — Пока. — с трудом произнес блондин, обернувшись на выходе из комнаты. Ему нужно отвлечься.