Лучше любого подавителя

— Чжань-гэ, ты совсем не хочешь меня обыграть, — голос Ибо звучит почти обиженно. Парень слегка надувает губы и стучит геймпадом по острой коленке. Сяо Чжань бы рад ответить, но мозги уже давно сплавились от жары и от Ибо с блестящими от азарта глазами. Какие бродилки и файтинги, если все его мысли крутятся вокруг тонких ног и белоснежных бедер, к которым так и тянутся руки, чтобы забраться в эти немыслимо широкие шорты и дотронуться до манящей кожи. — Чжань-гэ? — парень пихает его локтем. Сяо Чжань выныривает из своих мыслей. Он слишком плохо переносит жару. И настолько же плохо переносит Ибо, сражаясь со своими внутренними чертями похлеще, чем в новой игрушке, за которую его кое-кто усадил. Свежий запах цитрусовых лишь дразнит воображение, и без того раскрывающееся, словно ковровая дорожка. Сяо Чжань сглатывает и переводит взгляд на парня, чувствуя, как по шее скользит капля пота. Он точно не создан для жары. Ибо слишком резко отворачивается и уставляется в контроллер в своих руках. Его пальцы нервно скользят по корпусу, а Сяо Чжань молится всем богам, чтобы его желания не были прописаны на лице. Расползающийся по комнате запах феромона можно списать на жару, а остальное... да и остальное тоже. — Давай, если ты и в этот раз не выиграешь, — Ибо притрагивается к шее тыльной стороной ладони и бросает на Сяо Чжаня короткие взгляды, словно справляясь с волнением, — то будешь должен мне желание. Под конец он все-таки задерживает взгляд и невольно облизывается. Сяо Чжань прослеживает движение язычка и разом теряет смысл всех слов. Ибо сводит с ума, вытаскивает все, самые порочные в особенности, желания наружу, оставляя Сяо Чжаню все меньше шансов на сопротивление. Сяо Чжань пытался отгородиться от этих мыслей. Одних рассказов Ибо о масленых взглядах альф хватило, чтобы даже малейшие мысли пресекались на корню. Поначалу пресекались, но теперь Сяо Чжань буквально на стенку лез от наполняющих его жизнь развратных образов, мокрых снов и неуспокоенных фантазий. Он считал себя взрослым, уже прошедшим через такое человеком, но Ибо, как обычно, все взбаламутил. Дело было даже не в том, что парень омега. Просто есть что-то в нем привлекательное, невыносимо будоражащее, что превращает мысли в липкий рис. Сяо Чжань заторможено кивает. Что бы там Ибо ни предлагал, ничем плохим это не должно закончиться… До носа долетает аромат. Феромон. Не тот, что сейчас легким шлейфом наполнял комнату, а густой, насыщенный, забивающий горло, словно самая настоящая вата. Пряный апельсин, грейпфрут, всего пара нот, а мысли и не собираются уходить дальше этого порочного цитрусового круга. Сяо Чжань вдыхает через рот, понимая, что если бы еще мгновение, то совсем неизвестно, чем бы это закончилось. Сяо Чжань медленно поднимает взгляд на парня. Ибо судорожно вдыхает через рот, стискивая в пальцах геймпад до жалобного треска пластика. — Слишком рано, — взволнованно шепчет, продолжая мучить пультик в руках. Поднимает извиняющийся взгляд и уже обращается к Сяо Чжаню, — Прости, я правда не знал. В глазах плещется такое раскаяние, что Сяо Чжань с трудом удерживает себя, чтобы успокаивающе не погладить по плечу. Потому что это будет ни разу не успокаивающе. — Ничего страшного, — его голос больше напоминает утробный рык, чем свое нормальное состояние, — я сейчас схожу за подавителями, а когда они подействуют, отвезу тебя домой. Хорошо? Взгляд Ибо темнеет настолько, что Сяо Чжаню думается, что воздух вокруг него сгорает, не успевая долетать до горла. Фантазии разрастаются как густой и страшный лес, так и норовя утащить в свою чащу. Парень молчит и даже не кивает, а просто окидывает тяжелым взглядом с ног до головы. Сяо Чжань поднимается. Счет уже идет на мгновения. — Значит, жди меня. Ибо что-то буркает в ответ и вцепляется в его запястье. Сяо Чжаня обдает волной жара от макушки до пяток. Пальцы цепкие и горячие разом уменьшают его самообладание, оставляя лишь маломальские крохи. — Не уходи, — на грани слышимости шепчет парень и завешивается волосами. Сяо Чжаню кажется, что это просто больная фантазия, подкинутая его возбужденным мозгом. Просто не может в реальности так сложиться. — Это просто из-за гормонов, — он и сам поражается, что завел этот разговор. Тот, кто днями и ночами об этом грезил, так запросто его отговаривает, — куплю таблетки и все пройдет. Голос все такой же хриплый и возбужденный, что в слова верится с большим трудом. — Нет! — парень тянет его, почти роняя на себя, и жарко-жарко дышит на ухо. — Чжань-гэ, помоги мне. Ты будешь лучше любого подавителя. Усилившийся запах кружит голову, близость горячего тела уносит сознание далеко за пределы головы. Сяо Чжань чувствует, как начинает бурлить кровь, стекая в самые низы. Ибо, раскрасневшегося, умоляющего, хочется залюбить до сорванного голоса и сытой улыбки. — Ибо, это просто гормоны, — Сяо Чжань собирает все свои силы и отстраняется, чувствуя, с каким грохотом трескается его самообладание, — я не хочу, чтобы ты потом жалел. Ибо дергает его на себя, заставляя буквально впечататься носом в ароматную ямку ключиц. Он шарит горячими пальчиками по спине, комкает футболку и прижимается ближе. Уже распаленный донельзя, словно самый сладкий и сочный апельсин, который хочется съесть целиком. — Чжань-гэ совсем дурачок, — Ибо касается его мочки огненными губами, — как об этом можно пожалеть? Задушенно стонет, стоит Сяо Чжаню скользнуть языком по услужливо подставленной коже. Его лимит по терпению на сегодня явно исчерпан. Аромат забивает ноздри и выпадает вязкой слюной во рту. Хочется слизать этот запах с нежной кожи, чтобы тот пряной сладостью осел на языке. Ибо мелко дрожит. Возбуждение накатывает крупными волнами, в которых он тонет, а Сяо Чжань помогает, вдавливая его в кресло, явно видящее такое в первый раз. Ибо шумно дышит через нос, путается пальцами в волосах, не давая отстраниться даже на жалкие миллиметры. Он жмется так, словно хочет врасти, стать частью Сяо Чжаня. А тот и совсем не против. Сяо Чжань поднимает его с кресла. Придерживает под бедра и покрывает поцелуями шею. Кресло обязательно такое посмотрит, но не сегодня. Сегодня только простыни, слегка пахнущие порошком. Ибо стискивает пальцы на его плечах и подставляется сильнее, возмущенно стонет, когда Сяо Чжань проходится в опасной близости от губ. — Я настолько плох, что даже не достоин поцелуя от Чжань-гэ? — надув губы, спрашивает Ибо, оказавшись прижатым к прохладной простыне. Достоин-достоин. Сяо Чжань бы сказал, что он всего в этом мире достоин, если бы его мысли не утекали, как мороженое, забытое на солнце. Он впивается в мягкие губы. Сладкие, нежные, что Сяо Чжань почти теряет контроль, терзая желанные уста. Ибо едва слышно стонет в поцелуй и притягивает его ближе. Сяо Чжань дышит через нос, голова идет кругом. И до того плавящее желание словно разогревается сильнее, обжигает внутренности и словно планирует укрыть их обоих неуправляемой огненной волной. Ибо разрывает поцелуй. Он тяжело дышит и скользит поплывшим взглядом. Его глаза темные, словно бездонный океан, затаскивающий в свою беспросветную бездну. Омут полный до болезненного сильного желания, что по телу пробегает дрожь, а член дергается, отдаваясь томной тяжестью в паху. Парень нетерпеливо ерзает, потираясь возбуждением о чужое бедро. Он действительно горячий, пышет нагретой кровью, словно в лихорадке. Сяо Чжань поднимает чужую майку, цепляясь взглядом за темные соски. Он дует на них, чувствуя, с какой силой выгибается от этого Ибо. Парень весь, словно оголенный нерв, готовый принимать любые ласки чуть ли не до закатившихся глаз. Его не хочется мучить, но очень хочется исцеловать везде, куда можно дотянуться. Может это что-то животное, в желании обладать, покрыть личными, яркими отметинами, до всхлипов и сладкой мольбы в передернутых пеленой глазах. У Сяо Чжаня даже внутри все скручивается от фантазий, взлетающих перед глазами. Сяо Чжань осторожно целует его в грудь, наслаждаясь тем, как дернулся парень под его губами. Ибо недовольно хнычет и за волосы оттягивает его от себя. — Мне больно, Чжань-гэ, — он смотрит глазами со слезной дымкой, — очень-очень больно. Сяо Чжань участливо хмыкает и гладит мягкую щеку. Поворачивается к тумбочке, выуживая оттуда ленту с презервативами. Ибо следит за блестящей фольгой в его руках и поджимает губы. Воздух кислеет, забивая рот и нос вяжущим лимоном. — Зачем? — тихо спрашивает он. — Ты разве не знаешь, для чего нужны презервативы? — Сяо Чжань стаскивает с парня шорты и белье, насквозь пропитавшееся ароматной смазкой. — Я спрашиваю про тебя. Сяо Чжань откровенно не понимает, что Ибо пытается у него выспросить. Его мысли, путающиеся и всячески сдерживающие растущую в геометрической прогрессии безумную страсть, не могут заняться странными намеками. Он осторожно толкается пальцами в сочащийся смазкой вход, раскрытый и просящий, но при этом все равно жутко узкий. — Не сжимайся, — шипит Сяо Чжань, разводя пальцы в стороны. — Я не могу, — скулит Ибо, но странного взгляда так и не сводит. Лимон продолжает витать в воздухе. Сяо Чжань выругивается. Мышцы словно не хотят поддаваться, обхватывая плотным кольцом. — Ибо, это твой первый? — Сяо Чжаня осеняет. — Какая разница какой? — Ибо как-то злобно фыркает.— Кажется, у такого опытного человека, как ты, с этим проблем быть не должно. М-м-м. Парень скрючивается, чувствуя вновь накативший спазм. Сяо Чжань активнее двигает пальцами и мягко целует его в напрягшийся живот. Он совсем не хочет видеть выражение боли на этом милом личике. Ибо медленно открывает глаза и смотрит сквозь слипшиеся ресницы. — Гэгэ, пожалуйста, — он тянет руки и сжимает их на плечах Сяо Чжаня. Тот коротко кивает в ответ и тянется свободной рукой к презервативу. — Давай я. Ибо дрожащими пальцами раскатывает латекс по члену и с силой закусывает губу. Болезненные спазмы все накатывают, не давая даже спокойно вздохнуть. — Постарайся расслабиться, — тихо говорит Сяо Чжань, гладя разведенные бедра, и медленно толкается. Ибо мечется по кровати, выгибается и часто-часто дышит через рот. В уголках его глаз блестят слезы, а Сяо Чжань даже наполовину не вошел. Стенки тугие, сжимают почти до боли, но так хорошо, что стоны так и просятся наружу. Сяо Чжань с силой сжимает челюсти и внимательно смотрит на Ибо. На его закушенную губу, простынь зажатую в кулаках, зажмуренные глаза. Сяо Чжань нежно гладит алую скулу, спускается ниже, стирая испарину с шеи. Ресницы парня трепещут, и он чуть приоткрывает глаза, глядя только с известной одному ему просьбой. — Привык? — хрипит Сяо Чжань, хмурясь. Ответом служит легкий кивок. Ибо отпускает свою губу и смотрит в упор, темными глазами и сбитым дыханием кипятя внутри возбуждение. Сяо Чжань наклоняется к нему, мигом получая губы на собственных. Ибо целует его остервенело, словно с какой-то болью, передавая горчащий вкус лимона. Ощущения накатывают, размывают границы. Сяо Чжань входит до упора, замирая в горячей тесноте. — Потерпи, — он вытирает соленые дорожки с чужих щек, — совсем немного осталось. Ибо кивает, но вопреки этому слезы из его глаз начинают течь сильнее. — Так сильно больно? — Сяо Чжань обеспокоенно на него смотрит и укладывает ладонь на животе. — Снова спазм? Парень мотает головой, но плакать не перестает, прижимаясь щекой к ладони, словно ища поддержку. — Что такое, Бо-ди? — спрашивает Сяо Чжань, чувствуя, как щемит сердце. Ибо что-то очень тихо бурчит и утыкается носом в ладонь, сжимая его предплечье в руках. — Что такое, Бо-ди? — Сяо Чжань повторяет вопрос и сжимает его щеки в ладонях, заставляя посмотреть на себя. — Я боюсь, что ты пожалеешь, — Ибо всхлипывает. Сяо Чжань широко распахивает глаза. Он, и пожалеет? Он? Человек, который только и мечтал подмять под себя младшенького и укатать до изнеможения. Не только это, конечно, но если говорить в частности… — Да как тебе это вообще в голову могло прийти? — тихо шепчет, убирая прилипшие ко лбу пряди. Парень отводит взгляд и поджимает губы. — Глупенький, — шепчет Сяо Чжань и покрывает его личико легкими поцелуями. Ибо болезненно стонет и дергает бедрами, сильно сжимаясь на его члене. — Тише-тише, — Сяо Чжань гладит покрытое испариной плечо и начинает медленно двигаться, — расслабься. Парень и правда чуть обмякает, позволяя с меньшим сопротивлением толкаться в него. Сяо Чжань дышит сквозь зубы, пуская все силы на то, чтобы не забыться и не начать вбиваться, поддавшись зову природы. Ибо сладко стонет, чувствуя, как внутри от движений распадаются спазмы, и совершенно бесцеремонно занимает сознание Сяо Чжаня, заставляя его прикладывать еще больше душевных сил. Смазки становится все больше. Она мутными каплями остается на бедрах, новой порцией вытекая после каждого толчка, и расползается влажным пятном по простыне, как озеро, что потопило все здравые мысли. Ибо подается на встречу, не сжимаясь так сильно. — Быстрее, гэгэ, — сбивчиво шепчет, раскрываясь окончательно. Перед глазами плывет. В ушах стоят только эти тихие просьбы и стоны, будоражащие все естество. Толчки становятся резче, а стоны Ибо постепенно превращаются в скулеж. Сяо Чжань глубоко вдыхает воздух, огненный, словно нагретый в печке, и наполненный запахом пряного апельсина, и совершенно теряется. Ибо, открытый, подается навстречу и закатывает глаза в сладкой боли. Вызывает совершенно животные чувства, вытаскивает наружу почти животный рык. Сяо Чжань приникает к шее, слизывая испарину с тонкой кожи, довольно урчит, чувствуя уже знакомый вкус на языке. Парень выгибается, прижимается ближе, позволяет чужим ладоням и языку скользить, где заблагорассудится. Его тело в агонии, стремительно подступающем оргазме. И Сяо Чжань это чувствует. Каждой клеточкой кожи, к которой так доверчиво притирается Ибо, стараясь разделить набегающие чувства. Ибо находит его губы, прижимается к ним, топя в поцелуе свой громкий вскрик. Постепенно расслабляется, сжав Сяо Чжаня до звездочек перед глазами. Тот выходит и быстро доводит себя рукой, заполняя презерватив под возвращающим ясность взглядом. Сяо Чжань ставит на тумбочку стакан с водой. По телу еще гуляет возбуждение, не отпускающее из-за витающего в воздухе запаха. — Ты будешь пользоваться этим, — Ибо трясет перед ним лентой из фольги, — только со мной, а не с тем, для кого это покупал. Сяо Чжань усмехается. — Я покупал их с мыслями, что использую на тебя все, что тут есть, — он наклоняется ближе. Ибо возмущенно булькает в стакан, полыхая ушами на всю комнату. — Тогда придется использовать, — бурчит едва слышно.