1, 2, 3racha

— В последний, чёрт возьми, раз говорю: бомбы для ванн не съедобны. Не важно, что ты бессмертен. Тебя стошнит. Джисон дуется, и Чану приходится напомнить себе, что неважно, насколько мило выглядит младший. Бомбы для ванн все еще не съедобны. — Но они так хорошо выглядят! — спорит Джисон, — они выглядят очень сладкими, так что мне нужно их попробовать! — Нет. — Лаконично ответил Чан, наклоняясь вперёд, чтобы забрать бомбочку из его рук. Возможно, ему стоит начать запирать бомбы для ванн, если Джисон будет продолжать делать это всякий раз, когда он остаётся один. Не смотря на то, что он всё ещё дуется, Джисон позволяет старшему забрать из рук розовую бомбочку для ванны. — Может быть, я просто собирался принять ванну, — говорит он, пока Чан открывает шкафчик, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки. Он ненамного выше Джисона, но эти несколько сантиметров - разница между тем, чтобы едва дотянуться до верхней полки и вообще не дотронуться до неё. — Ты собирался принять ванну? Ты уже принимал душ сегодня утром. Отсутствие ответа от Джисона достаточно для Чана, поэтому старший вампир ухмыляется. — Ладно! — Джисон поднял руки вверх, проходя мимо Чана, чтобы выйти из ванной. — Полагаю, мне больше нельзя веселиться? Это будет продолжаться вечность? Чан убрал бомбочку для ванны, прежде чем повернуться и пойти за Джисоном. Он старается не позволить своему мозгу представить, что они проведут остаток вечности вместе. Они не очень много говорили об этом, но прошло уже шесть месяцев с тех пор, как Чан спас Джисона от блуждания по улицам и всего того, что мальчик собирался ещё сделать в том тёмном переулке. За эти шесть месяцев жизнь Чана значительно поменялась. Он почти жалеет об этом, потому что ненавидит полагаться на людей, но он бы солгал, если бы сказал так. — Какие планы на сегодня? Ну, кроме того, как отравиться, — решил спросить Чан, пока Джисон падает на диван в гостиной. — Пойти в ювелирный магазин, — ответил младший. Он выглядит так, словно вот-вот заснет, так как занимает на диване достаточно места, чтобы не дать Чану сесть. — Зачем? — спросил Чан и Джисон состроил гримасу. — Я сломал свой солнечный амулет, — в ответ на поднятые брови Чана, младший вампир продолжает. — То есть, не сам амулет, я всё ещё могу выйти на солнце, не сгорая, а подвеску. — Ты уверен, что хочешь продолжать носить амулет на шее? — спросил Чан. — Если ожерелье ломается так быстро, может, тебе стоило бы носить его как браслет или кольцо... это может быть что угодно. Мой амулет находится в цепочке, потому что так проще для меня, но у тебя должно быть что-то, что подходит тебе. Джисон посмотрел на него и подвинул свои ноги достаточно для того, чтобы Чан смог сесть. Юноша задумался на несколько мгновений, прежде чем снова заговорить. — А можно серёжку? Чан смотрит на него, пытаясь вспомнить, видел ли он Джисона с проколами раньше. — Да, конечно. Твои ушки уже проколоты? Младший кивает, и вау, теперь Чан действительно чувствует себя ненаблюдательным. Не то чтобы он провёл много времени, уставившись на уши Джисона, это было бы странно, но это то, что он должен был заметить. — Ох, хорошо. Ты хочешь пойти в ювелирный магазин сейчас или позже? — Сейчас! — говорит Джисон не задумываясь ни на секунду, — Я хочу пойти в музыкальный магазин после этого, Ёнкей-хён сказал, что они сегодня рано закрываются, так что нужно идти сейчас. Музыкальный магазин, о котором он говорит, расположен прямо напротив квартиры, где они живут. Музыка была важной частью его жизни с тех пор, как он себя помнит, и даже превращение в вампира не изменит этого. Ёнкей - один из пяти парней, владеющих магазином, который называется Day6, и Джисон провел там так много времени, что все пятеро владельцев, вероятно, видят в нем больше друга, чем клиента. — Ох, да, думаю Джэ мог упомянуть об этом, — согласился Чан, — Ну что ж, пошли? *** Чан знает, что Джисону было одиноко в последнее время. Он не знал никого в Корее, и изо всех сил пытался общаться как обычно, но из-за всех этих вампирских штучек, он не мог общаться с людьми так, как раньше. Конечно, теперь он мог выходить в дневное время, спасибо солнечному амулету, который Чан сделал для него, но он знает, что Джисону нелегко. Он так же знает, что Джисон любит музыкальный магазин, и пользуется этим, чтобы помочь мальчику почувствовать себя лучше. — Если ты хочешь отправиться прямиком в музыкальный магазин, то я могу сам починить твой солнечный амулет, — предлагает Чан, когда они останавливаются на перекрёстке, и старший убеждается, что Джисон посмотрел в обе стороны, прежде чем идти. — Я не могу отправиться прямо уж куда угодно, — пошутил Джисон. Затем до него доходит остальная часть предложения, и он переводит взгляд на вампира. — Серьёзно? Мне необязательно идти с тобой? — Нет, я могу это сделать сам. Тем более, я уже давно хочу повидаться с Саной, и, думаю, что она работает сегодня. Можешь идти в музыкальный магазин. Я скоро буду. Джисону не нужно повторять дважды. Поскольку Чан должен взять его солнечный амулет в ювелирный магазин, а Джисон не может ходить без него, Чан должен пойти с ним ко входу в музыкальный магазин, чтобы он не сгорел на солнце. Как только Джисон оказывается внутри, а Чан уходит в соседний магазин, мальчик улыбается. Атмосфера в помещении была такая же, как и всегда. Спокойная, манящая и какая-то домашняя, он не может это объяснить. Он почти сразу же занялся просмотром полок. Ёнкей делал что-то за прилавком, приветствуя его, когда он проходит мимо, и Джисону кажется, что он видит Джэ через отверстие в подсобке, но не уверен. Он ведь очень занят просмотром всех альбомов. С помощью Чана, Джисон довольно быстро приспособился к жизни вампира. Он продолжает открывать для себя новые вещи сверхъестественной жизни, но перестал удивляться этому всего через пару дней в компании Чана. Когда он почти врезается в невысокого парня с двумя собачьими ушами на макушке, он определённо не смотрит на уши дольше, чем это приемлемо в обществе, слишком удивлённый, чтобы заметить то, что чуть не столкнулся с ним. Сам парень кажется тёмным. Когда он понял куда смотрит Джисон, то натянул капюшон, и Хан задался вопросом: он просто застенчив, или капюшон должен прятать уши. — Я думал, что все, кто посещают этот магазин, являются сверхъестественными, — хрипло комментирует незнакомец. Он бросает взгляд в сторону кассы, но Ёнкея там уже нет. Должно быть, он вернулся в подсобку. — Так и есть, — сказал Джисон. Парень (Оборотень? Возможно? По крайней мере, так предполагает Джисон) косится на него ещё несколько секунд, прежде чем сделать предположение. — Ты вампир? — Да! — голос Джисона звучит слишком ярко, как будто он не видит причин, почему это должно иметь значение. Он недавно превратился в вампира, и, вероятно, не знает о прошлом этих двух рас. Многие вампиры не разговаривают с оборотнями с большим энтузиазмом, особенно с теми, кого они только что встретили, так что это значит, что мальчик является вампиром не очень долго. Максимум пару лет. — Давно? — Э-э-э, прошло всего шесть месяцев с тех пор, как меня обратили, — признаётся Джисон. О чёрт. Это было недавно, слишком недавно. — Но я живу с Чанни-хёном, и он знает намного больше обо всём этом, и он мне очень помогает! Он замечательный. — Поскольку Джисон готов предоставить так много информации о себе, меньшее, что он может сделать, это попросить тоже самое взамен. — Ну, я приехал в Сеул после того, как покинул стаю, где жил всю свою жизнь, а сейчас я сплю в подсобке этого магазина, спасибо Ёнкей-хёну, который нашёл меня застрявшим снаружи под дождём прошлой ночью, когда мне некуда было идти. Я пытаюсь найти место, где смог бы остановиться. — У них есть кровать в подсобке? — интересуется Джисон. Обычно, он не очень любит разговаривать с незнакомцами, но оборотень? Единственные сверхъестественные существа, с которыми он разговаривал раньше - это Чан и его друзья. Даже владельцы этого магазина - друзья Чана. Он хотел бы встретить сверхъестественное существо, которое не дружит с Чаном, и это случается с ним впервые. — Нет, но Ёнкей нашёл матрас для меня. — У нас есть диван, на котором ты мог бы спать. — Сказал Джисон, прежде чем понять, о чём говорит. Незнакомец поднимает брови. — Ну, я имею ввиду, ты, очевидно, не знаешь меня, а я не знаю тебя, и, возможно, мне не стоит даже предлагать, но это может быть лучше, чем спать на полу, и это только временно, правда ведь? — Правда, — сказал парень, голос пронизан недоверием, — Ты действительно сделаешь это? — Сделаю что? Джисон искренне не понимает, о чём он спрашивает. — Позволишь мне остаться у тебя дома. Так просто? — Ну, Чан-хён обычно говорит, что у меня нет инстинкта самосохранения, и я думаю, что это одна из тех ситуаций, когда всё, что я делаю, это доказываю его точку зрения, но да, я бы так и сделал. Оборотень медленно кивает. У него не было оснований доверять Джисону, но, возможно, это единственное, чем они похожи. Отсутствием навыка самосохранения. Разве это не прекрасная причина, чтобы доверять друг другу? Чан, вероятно, сказал бы "нет", а это значит, что Джисон сказал бы "да" просто назло ему. Да. Используя эту логику, он решает, что ему стоит доверять оборотню, хотя бы потому, что Чан подумает, что это плохое решение. *** Джисон ждёт, пока Чан вернётся в музыкальный магазин, чтобы забрать свой солнечный амулет и отправиться домой (и, конечно, представить своего нового друга-оборотня старшему вампиру), но вместо этого приходит Сана с его новой серьгой. — Чанни сказал, что он оставил духовку включённой, — говорит она с лёгкой улыбкой, — он попросил меня передать тебе это, пока бежал обратно в квартиру. И сказал, что ты сможешь отправиться домой, как только получишь это. Она протягивает ему солнечный амулет, теперь в виде серьги, а не ожерелья, и Джисон благодарит её, прежде чем надеть серёжку. Незнакомец отступил и наблюдал за этим со стороны. Джисон ещё немного говорит с Саной, спрашивая, как она поживает, и тому подобное, прежде чем девушка извиняется и возвращается в свой магазин. Джисон повернулся к оборотню. — Ты готов идти? Другой кивает, и они уходят. Или, ну, Джисон и Чан живут на другой стороне улицы, так что это не похоже на то, что они отправляются в какое-то великое приключение. Не похоже, что они уже бывали в такой ситуации (хотя это может быть спорным в случае Джисона, учитывая, что он переехал к кому-то, кого встретил в темном переулке в четыре часа утра, проведя вместе менее пяти минут). — Ты давно живёшь здесь? — спросил парень, пока они переходили улицу. — С тех пор, как я встретил Чана, — сказал Джисон. — Это было через неделю после того, как меня обратили. Видно, что оборотень хочет узнать больше, но, возможно, ему неудобно спрашивать, поэтому он просто кивает. Им требуется всего несколько минут, чтобы добраться до квартиры. Джисон предупреждает его о раздражающем высоком пороге, когда они входят, и говорит, чтобы он избегал лифта, так как он часто ломается, но кроме этого, они не разговаривают. У них будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга Они останавливаются прямо перед дверью в квартиру, Джисон оборачивается, чтобы посмотреть на своего спутника. — В общем, э-э, не думаю, что Чан-хён собирается выгнать тебя или что-то в этом роде, но эта ситуация довольна странная, так что не принимай на свой счёт, если он будет подозрительным, — говорит Джисон. Парень слегка улыбнулся в ответ на это. — Я не буду, — заверяет он Джисона. — Честно говоря, я бы больше беспокоился, если бы он не был подозрительным. Джисон улыбается в ответ, прежде чем повернуться, чтобы открыть дверь. — Хэй, хён, мы пришли! — прокричал Джисон, когда они зашли внутрь. Оборотень последовал за ним более осторожно, оглядываясь по сторонам. Джисон скидывает ботинки у входа, жестом приглашая другого парня сделать то же самое. Чан появляется в поле зрения как раз в тот момент, когда они поворачиваются, чтобы пройти дальше внутрь. Все трое останавливаются и смотрят. Чан смотрит между ними, посылая Джисону непонимающий взгляд, прежде чем подозрительно уставиться на оборотня. — Кто это? — спросил Чан. Джисон открывает рот, чтобы ответить, но понимает, что так и не узнал имени парня. Он хотел бы разочароваться в себе из-за своей забывчивости, но нет. Это не первый раз, когда он совершает подобную ошибку. К счастью для него, оборотень, видимо, понял тоже самое, поэтому он отвечает прежде, чем Чан успевает понять, насколько Джисон облажался. — Я Чанбин, — говорит он. А Джисон делает вид, что уже знал это. — Он жил в Day6, — Джисон берёт объяснение на себя. — Но у них есть только хуёвый матрас- — Язык, — перебивает Чан, но Джисон не обращает на него внимания. — А у нас здесь есть целый ёбанный диван, — Чан вздыхает из-за ругательства, зная, что Джисон добавляет их только, чтобы позлить его, — Поэтому я сказал ему, что, возможно, он может остаться здесь на несколько дней, пока пытается найти другое место для проживания...? Джисон не хотел, чтобы это звучало как вопрос, но уже ничего не исправишь. Технически это квартира Чана. Если Чан выгонит Чанбина, то это полностью его право. Джисон не сможет пойти против его желаний. Джисон и Чанбин затаили дыхание, когда Чан посмотрел на оборотня с подозрительным выражением лица. Он, кажется, не очень хочет, чтобы парень оставался здесь. Джисон немного смущен, потому что именно Чан в значительной степени ухватился за возможность позволить Джисону остаться с ним жить всего полгода назад. Он был рад знакомству с Джисоном, но, похоже, не испытывает того же к Чанбину. Хан не понимает в чём разница. — Хорошо, — наконец-то сказал Чан, — Только на пару дней. Он поворачивается и исчезает в комнате, прежде чем эти двое успевают отреагировать. *** Чанбин и Джисон провели следующий час на диване, разговаривая обо всём, что придёт в голову. Многое из этого в конечном итоге сводилось к музыке. По-видимому, они оба довольно большие любители музыки. Джисон рассказывает ему об очень неуместной песне под названием "hip fuck sin", которую Чан запретил ему когда-либо упоминать снова. Они больше не приближаются к каким-либо сверхъестественным темам, пока Чанбин не решает спросить о том, что его интересовало с тех пор, как он увидел старшего вампира. — Как ты познакомился с Чаном? — спросил Чанбин. Прежде чем Джисон успевает ответить, раздается голос. — Он собирался спать в мусорном контейнере. Вместо этого, я предложил ему свой диван. Чанбин поворачивается, чтобы посмотреть в том направлении, и видит Чана, прислонившегося к дверному косяку. Он на мгновение задаётся вопросом, как долго старший стоит там. Не то чтобы он волновался из-за этого, они не обсуждали какие-то щекотливые темы. — Ты когда-нибудь позволишь мне забыть об этом? — спросил Джисон, недовольный тем, как Чан сформулировал это. — Я уже говорил, что не собирался спать там. — Тогда что ты делал в том переулке? — ухмыляется Чан. Он переводит взгляд на Чанбина, и улыбка исчезает. — В общем, я просто пришёл спросить, нет ли у тебя аллергии на какую-то еду? Я планировал заказать малатанг на ужин, если это всех устроит. — Всё в порядке, спасибо, — ответил Чанбин. Чан кивает, поворачивается и снова исчезает, вероятно, возвращаясь в свою комнату. Джисон всё ещё выглядит смущённым тем, как Чан ведёт себя по отношению к Чанбину, но он не спрашивает об этом. Разумеется, вы не должны быть открытыми с каждым незнакомцем. Это просто не то, чего он ожидал от Чана, который встретил его с распростёртыми объятиями и предложил Джисону жить с ним, зная его меньше дня. Это просто не имеет смысла. *** Следующее утро не лучше. Чан продолжает покидать каждую комнату, в которую входит Чанбин, и оборотень, кажется, избегает мест, где, как он знает, будет Чан. Джисон не понимает, зачем они это делают, и это сводит его с ума. Он пытался спросить Чана об этом прошлой ночью, но старший успел закрыться в своей спальне, прежде чем Джисон успел что-либо сказать. Сейчас Чанбин сидит в своём телефоне на кухне, а Чана нигде не видно. Это, вероятно, лучший момент, который у него будет. Джисон подходит к Чанбину и ждёт, пока старший посмотрит на него, прежде чем спросить. Его голос, на удивление, спокоен, когда он говорит: — Почему Чан-хён ненавидит тебя? Это не то, что он хотел спросить. Понимание заливает Чанбина, и он откладывает телефон. Ему требуется несколько минут, чтобы ответить на этот вопрос. — Он не... — говорит Чанбин, перед тем, как встряхнуться головой и начать снова. — Вампиры... не такие недружелюбные, как ты думаешь. Скорее, они просто затворники? Мы с ними почти не контактируем. Из-за этого ситуация между вампирами и оборотнями довольна напряжённая. Джисон моргнул. — Окей, но почему Чан ненавидит тебя? — он пробует снова. — Какое отношение между оборотнями и вампирами имеет к вам двоим? Не похоже, что вы знаете друг друга. Нельзя ненавидеть того, кого не знаешь. Чанбин слегка улыбнулся. — Джисон, ты когда-нибудь слышал о расизме? Или о гомофобии? Это запутало Джисона ещё больше. — Но Чан-хён не расист, или гомофоб, — прокомментировал он, — Нет никаких причин ненавидеть тебя за то, что ты оборотень. Он не из тех людей, которые относятся к другим по-другому из-за того, кем они являются. Чанбин снова взял свой телефон и разблокировал его, отводя взгляд от Джисона. — Да, но это не имеет значения. В любом случае, я останусь здесь всего на несколько дней. Я не обязан ему нравиться. — Мне поговорить с ним? Джисон хмурит брови, явно расстроенный всей этой ситуацией. Чанбин снова отрывается от телефона. — Не стоит. Я серьёзно. Я не обязан нравиться ему, всё в порядке. Джисон хмурится пуще прежнего. — Но Чан хён любит и принимает всех. Я не понимаю почему с тобой всё по-другому. — Если ты действительно хочешь, я мог бы спросить его об этом позже, просто чтобы знать наверняка, — Джисон встречается взглядом с Чанбином. Он слегка кивает. — Хорошо, я поговорю с ним. *** Обещание есть обещание. Несмотря на то, что Чанбин испытал то же самое с другими вампирами, он решает поговорить об этом с Чаном, хотя бы ради Джисона. Молодой вампир явно не знает о проблемах, которые существуют в сверхъестественном мире. Позже в этот день, Чанбин находит Чана сидящего на балконе, пока садится солнце. Он осторожно толкает дверь и выходит наружу. Чан, должно быть, почувствовал его присутствие, но не отводит взгляд от вида. Некоторое время они молчат, пока Чанбин не нарушает тишину. — Как ты? Чан бросает взгляд, достаточно долгий, чтобы разглядеть лицо Чанбина, прежде чем снова повернуться и посмотреть на улицу. — Не спрашивай, если тебя не интересует ответ, — его голос не грубый, несмотря на то, что подразумевают его слова. Чан, честно говоря, звучит более усталым, чем когда-либо. Чанбин не позволил ответу отпугнуть его, вместо этого решив подойти ближе. Он долго смотрит на Чана, прежде чем медленно наклониться, чтобы сесть рядом с ним, повернув голову в то же направление, что и старший. — Ты можешь не верить, но мне не всё равно. Я привык думать, что вампиры всегда закрывают глаза на людей, нуждающихся в помощи, потому что проблемы других только временные, а вампиры застряли здесь на всю оставшуюся вечность. В мире есть более серьёзные проблемы, понимаешь? — Чан знает это, поэтому Чанбин не ждёт ответа. — Но это было до того, как я должным образом повзаимодействовал с вампирами. И я начинаю понимать, что, возможно, у меня больше предрассудков, чем я думал. Чан наконец-то оторвал свои глаза от вида снаружи и посмотрел на Чанбина. — Значит, мы двое, — бормочет он. Затем Чан прочищает горло и продолжает. — Я слышал ваш разговор с Джисоном. И ты прав, по крайней мере, в моём случае. Я отшельник. Я стараюсь избегать оборотней, но не потому что плохо думаю о вас или что-то в этом роде, или потому, что предпочитаю одиночество. Я действительно люблю людей. Я просто... боюсь, наверное. Боюсь сблизиться с кем-то, кто не вампир. — Почему? — спросил Чанбин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. Но он не уверен, что ему это удаётся. Чан медленно вздыхает, обдумывая, как сформулировать свой ответ, чтобы как можно точнее отразить свои мысли. Чанбин ждёт. — Это просто... всё это связанно со смертью. С вампирами, я знаю, что старость не разлучит нас. С оборотнями или даже с людьми у меня этого нет. Я боюсь сближаться с людьми, ведь они смертны, так что, если я начну заботиться о них, мне будет больно, когда потеряю их. Они умрут, или мы можем отдалиться друг от друга. Не думаю, что имеет значение, как я их потеряю. Это произойдет в любом случае, и это меня пугает. — Проще говоря, ты боишься жить полной жизнью, потому что... вещи случаются? — говорит Чанбин, незаметная улыбка играет на его губах. — Ты боишься сближаться с людьми, потому что в конечном итоге привяжешься к ним? Чан нахмурился. — Нет. Меня беспокоит, то что они умрут, а я всё ещё буду здесь. Это уже случалось раньше, и пока у меня есть смертные друзья, это будет случаться снова и снова. Я не знаю, сколько ещё людей должны умереть, прежде чем я полностью зачерствею. Чанбин не знает, что сказать, чтобы утешить старшего, но он хотя бы попытается. Он не может избавить Чана от боли, но если ему повезет, он сможет уменьшить её. — Ты говоришь, что счастье быть с кем-то не стоит боли потери, — заявляет Чанбин, глядя на Чана, ожидая реакции. Не дождавшись её, он продолжает. — Но, может быть… я не пытаюсь говорить так, будто знаю о тебе больше, чем на самом деле, но, возможно, ты не позволяешь себе быть счастливым. Может быть, тебе кажется, что это того не стоит, поэтому ты не позволяешь себе в полной мере испытать близость с кем-то. Боль может того стоить. Хоть я и не бессмертен, но провел всю свою жизнь среди людей. Некоторые из них стоят болезненного конца. Чанбину требуется всего секунда молчания, чтобы начать думать, что он, возможно, зашел слишком далеко в своих советах и случайно обидел Чана вместо того, чтобы помочь ему. — У Джисона нет никаких предрассудков, — медленно произносит Чан. — Я буду винить себя, если случайно навяжу ему собственные предубеждения, потому что он не такой. Он не отвергает потенциальные знакомства из-за того, к какому виду они относятся. Ты знаешь, что он подружился с пикси, которую вчера нашел в лесу за нашей квартирой? Вот так просто? Чанбин не знает почему Чан говорит ему это, но он кивнул, чтобы показать что он слушает. — У Джисона нет никаких предрассудков. Я не хочу втягивать его в это. Я не могу. — Есть разница между тем, чтобы навязать собственные предрассудки и тем, чтобы рассказать о них, — говорит Чанбин, надеясь, что Чан не сочтёт его вмешательство грубым, — Ты можешь рассказать ему о конфликтах между вампирами и оборотнями, не говоря, что какая-то раса лучше, но ты не можешь притворяться, что между нашими расами ничего не происходит. Он заслуживает того, чтобы знать о мире, в котором живет. Чан ничего не сказал, но кивнул. Чанбин не может придумать, что еще добавить, поэтому встает и возвращается в квартиру. *** Чан уже был на кухне, когда Чанбин проснулся на следующее утро. Он выглядит уставшим, но кивает Чанбину, когда оборотень проходит мимо него, чтобы добраться до шкафов. Чанбин отвечает на этот жест, чувствуя себя странно комфортно рядом с ним, несмотря на то, что их первый нормальный разговор состоялся только вчера вечером. Когда Джисон просыпается, они молча сидят друг напротив друга. На самом деле это мелочь, но Джисон всё равно останавливается в дверном проеме и смотрит на них. — Вы теперь друзья? — спросил он. Его голос сонный, но вид двух парней, сидящих так близко друг к другу, и ни один из них не пытается убежать - это зрелище, которое будит его гораздо быстрее, чем любое количество кофеина. Чан смотрит на Чанбина с лёгкой усмешкой. — Нет, — ответил он. Чанбин улавливает шуточные нотки в его голосе. — Теперь мы враги. И сейчас мы пытаемся спланировать, когда у нас будет битва не на жизнь, а на смерть. Как насчёт воскресенья? Тебе это подходит, Бинни? Это прозвище новое, но Чанбин не возражает. Он делает вид, что обдумывает вопрос. — Хм, да. Думаю, я смогу. Он улыбнулся Чану в ответ. Может быть, остаться с этими двумя вампирами на несколько дней было не такой плохой идеей. *** Чанбин правда ищет другое место, где можно остаться, он пытается. Это тяжело. Он больше никого не знает в городе, а его старая стая находится на другом конце страны. Всё здесь ему незнакомо. Неудивительно, что он не нашел куда пойти, даже после недели проживания с Чаном и Джисоном. Кстати, об этих вампирах. Чем дольше Чанбин остается в их квартире, тем больше он чувствует себя с ними как дома, и видимо, они тоже наслаждаются его компанией. Ему действительно нравится жить с ними. Чанбин мог бы даже сказать, что то, как Джисон и Чан спорят друг с другом, веселит его. — Джисон, ради всего святого, пожалуйста. Хватит. — Чан буквально умоляет его, но Джисон только фыркает и скрещивает руки на груди. — Я не виноват, что у тебя нет чувства стиля, — упрямо говорит он. Чан выглядит так, будто вот-вот заплачет. — Хорошо, тогда, пожалуйста, исчезни с моих глаз, пока не перестанешь носить такое дерьмо. Джисон усмехается и опускает руки. — Ты сказал дерьмо, — подмечает он. Чан, будучи зрелым и ответственным взрослым, только показывает язык младшему. Затем Джисон поворачивается и исчезает в своей комнате, хихикая. Чанбин наблюдает за всем этим с дивана. Если кто-то установит камеру в этой квартире, то контент, который она снимет, вероятно, сможет привести к банкротству Netflix. — Ты действительно только что отправил его в его же комнату? — спрашивает Чанбин, пытаясь сдержать смех. Чан вздыхает и садится рядом с ним. — Нет, — возражает он, — он ушёл добровольно. — Конечно. Спустя час Чанбин следует за Чаном, они оба приближаются к закрытой двери в спальню Джисона. Он ожидает, что всё, что произойдет дальше, будет так же комично, как и Чан, кричащий на Джисона из-за того, что он носит странную одежду. Жизнь с этими идиотами - лучшее, что случилось с ним за последнее время. Чан постучал в дверь. — Джисон? — позвал он. — Могу я войти, или ты всё ещё в странных носках? Ему не нужно ждать ответа. — Ты можешь войти. Я больше не буду их носить, обещаю. И, кстати, прости, что бесил тебя. Чан осторожно открывает дверь, и Чанбин заглядывает за его плечо, чтобы увидеть Джисона, сидящего на кровати, одеяло прикрывало нижнюю часть тела. У Чанбина плохое предчувствие. Лицо Джисона слишком спокойное. Чан, видимо, думает также. — Джисон... — начинает он, — что под одеялом? Джисон ухмыляется и сбрасывает с себя одеяло, открывая вид на два неоново-желтых носка с чем-то зеленым, напечатанным на них. Чанбин не стоит достаточно близко, чтобы увидеть, что это такое, но он точно знает, что там. Чан уже достаточно наорал на эти носки сегодня. — Наебал! — кричит Джисон, вскакивая, — Swag никогда не умрёт, безмозглые идиоты! Чан вздохнул. Чанбин смеётся. Может быть, искать другое место для проживания бесполезно. У него здесь есть два идеальных соседа. Если, конечно, они не против. — Я не хочу уезжать от вас, — говорит Чанбин, едва обдумывая свои слова, прежде чем произнести их вслух. Джисон перестает прыгать на кровати, а Чан поворачивается к нему с круглыми глазами. — Ты хочешь остаться с нами? — спросил Чан. Чанбин не может понять, против он этой идеи или нет, но он улыбается, и это всё, что нужно Чанбину. — Да, пока вы не против. — Чан хён! Нам нужна ещё одна кровать! — говорит Джисон, взбудораженно подпрыгивая на кровати. Его носки с сорняками уже забыты. Чан кивает ему, прежде чем снова повернуться к Чанбину. — Он прав. В квартире всего две спальни, так что нам нужно решить, как мы их обставим.