Тёплые ветра

      — Паймон очень страшно! — чуть ли не сбивая каждого прохожего с ног, вопила маленькая феечка. С застывшими на глазах слезинками, она словно в бреду всматривалась в каждого человека, пытаясь отыскать свою пропажу. Взлетая то вверх, то вниз, Паймон размахивала руками и ногами, совсем не отдавая отчёт в собственных действиях. Девочка даже не заметила, как оказалась на площади Мондштадта, усеянного людьми. Такого скопления народа в одном месте раньше не удавалось наблюдать — все жители, как будто бы назло, решили вылезть из домов, а искатели приключений вернуться в город.       По щекам уже скатывались горячие слёзы. Безостановочно летая по одном и тому же маршруту вокруг фонтана, девочка была готова вопить от безнадёги. На душе, что редкость для неё, бушевали грозы, словно что-то плохое может произойти. Или это лишь плоды воображения? За всё время их путешествия, Люмин впервые оставила подругу одну, даже не поведав о том, куда та направляется. Это неистово пугало, заставляя громко всхлипывать от подступающих слёз.       — Как я… Куда она… — взахлёб проговаривала феечка, ощущая как тело пробивает дрожь. Без того громкий голос басом отдавался по улице, из-за чего мимо проходящие жители города свободы с испугом смотрели на неё. Но не останавливались, чтобы узнать всё ли в порядке. Определённо, ничего в порядке не было.       Синий плащ натянулся, заставляя маленькую путешественницу прекратить полёт. Она с воплем остановилась и резво начала выбираться из крепкой хватки.       — Паймон, что стряслось? — юноша, в одной руке державший деревянную лиру, украшенную цветами сесилии, а в другой придерживавший тёмно-синий плащ девочки, с беспокойством смотрел на фею.       — Ах! Бродяжка! — на лице появилась мимолётная кривая улыбка, но слёзы не переставали течь по покрасневшим щёкам. Высвободив плащик, она глазами полными надежды посмотрела на барда.       — Что случилось? — склоняя голову набок, спросил Венти. — Ты так громко пищала! Мне пришлось закончить своё выступление. Сколько я мог ещё моры заработать! Теперь точно не смогу расплатиться с Дилюком.       С долей напускной обиды произнёс юноша, скрестив руки на груди.       — Тебя только это волнует! Переживёшь и денёк без вина, жалкий алкаш! — нахмурив брови, прорычала Паймон. А голос правда был похож на рык… загнанного в угол зверя.       — Ты мне так и не ответила, что тебя так встревожило? И где твоя подруга? — Венти пропустил мимо ушей оскорбления, которые даже не задевали его. Наверное.       — Люмин пропала! — выпалила феечка, подлетев ближе к юноше. — Она исчезла сегодня утром!       — И ты только вечером озаботилась этим? — усмехнулся бард, прикрыв глаза.       — Да! Она сказала, что уйдёт на часик или два, дала мне мешочек моры и сразу же исчезла! Но прошло… прошло уже много времени и её нет! — она всё время осматривалась по сторонам, пытаясь разглядеть знакомую макушку.       Куда могла пойти девушка без своего компаньона и даже не предупредив того о причине своего путешествия? Самый логичный вариант — она пошла выполнять задание гильдии искателей приключений.       — Ты спрашивала у Катерины какое задание взяла Люмин? — на лице Паймон выразилось замешательство, а взгляд опустился на землю. — Как понимаю — нет.       — Паймон просто очень нервничала и не могла думать! — в своё оправдание выпалила феечка и, быстро развернувшись в воздухе, направилась по наставлению барда в гильдию. А Венти не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней. Всё-равно зрители разошлись.       Ветер ласковым посредником донёс весь разговор до ушей барда.       -… Нет, она сегодня не брала заданий, — Катерина задумчиво всматривалась в листок пергамента с поручениями, пытаясь отыскать знакомое имя, но поиски оказались безуспешны.       На лице феечки отразились все эмоции: от испуга до трепещущего гнева. Но всё же, по большей части, девочка была напугана из-за отсутствия компаньона, который куда бы ни шёл, брал её с собой. Насколько должно быть опасным задание, что Люмин решила не брать с собой подругу? Или она пошла выполнять далеко не задания?       — Может она не покидала Монд вообще? — с надеждой косясь на искательницу приключений, Паймон сжала ладони в кулачки. В ответ женщина лишь покачала головой.       — Я не могу быть уверена, но, кажется, что видела, как она выходила.       Из груди феи вырвался хриплый крик. Венти впервые приходилось наблюдать такое состояние девочки, он мог отчётливо представить то, что сейчас происходило в её голове.       — А что если на неё напали лавачурлы, много лавачурлов, или. Маги Бездны? Ох, бедная моя Люмин, что с ней сейчас происходит! — навзрыд произносила Паймон, вытирая слёзы ладошками.– Венти, пожалуйста, найди её!       Щенячьи глазки Паймон строить, конечно, умела. Но и без них, Архонт был готов начать поиски, пускай они и не должны были затянуться. Если не повелитель ветров, гуляющих по Тейвату, то кто сможет отыскать человека, чьи всхлипы эхом проносились в голове? ***       Ветер в этих местах неспокойных, несет за собой печали прошедших лет. Место, в котором остановилось время, в котором царит разруха. Казалось бы, покинутое Архонтом. Но раз ветер, несущий за собой мелодию гробовой тишины, взъерошивает волосы так нежно, словно ласковое прикосновение, оставляет след на покрасневшей щеке, то значит, здесь продолжается жизнь. Иная, не та, которую привыкли проживать жители Тейвата.       Это место все обходят стороной, разве что группы хиличурлов любят ставить здесь свои небольшие лагеря. Узнали, что здесь их никто не тронет? Почему же столь мрачное место притягивает к себе? Как магнит манит, окутывает атмосферой тоски, заставляя погружаться в бесконечные думы, ворошить давно забытые мысли и те, которые пытаешься закрыть под семью замка́ми, дабы не сделать себе больно.       Замки́ открыты.       Свесив ноги на краю обрыва, некогда неприступного дворца, а теперь, убежища великого дракона Двалина, Люмин смотрела вдаль. Небо как обычно здесь зашторено серыми тучами, а музыка ветра ласкает слух. Тишина. Та тишина, мечты о которой в последние несколько дней лелеяла девушка. Шум и суета в Мондштадте, а после и в Ли Юэ, окончательно сбили с ног, морально опустошали.       Смог ли кто-либо заметить изменения в ней?       В путешественнице, готовой помочь каждому: от поиска яблок, до спасения целого города от зловредных Фатуи. Это выматывает. Чертовски сильно выматывает. Из-за бесконечных заданий, которыми засыпают жители Тейвата, приходится забывать о себе. О своей миссии, собственно, из-за которой это длинное путешествие началось.       Сможет ли она когда-нибудь найти брата? Поставить собственные интересы выше чужих, с гордо поднятой головой обойти семерых Архонтов, узнать необходимую для поисков информацию, крепко сжать Итера в объятьях и направиться… домой?       А что собственно Люмин называла домом — ей самой неизвестно.       «Дом — там где мы вместе» — из раза в раз повторялись когда-то сказанные Итером слова.       Вместе.       С каждым прожитым днём, надежда на красивое «вместе» таяла на глазах, а силуэт брата затуманивался дымкой. Сколько должна она пережить приключений, что бы наконец обрести покой рядом со своей семьёй?       — Тебе тоже нравится это место? — послышался за спиной Люмин знакомый звонкий голос. По телу пробежала лёгкая дрожь, а руки хаотично вытирали сырые от слёз щёки. — Не против, если я присяду рядом?       Пожав плечами и повернув голову вдаль, Люмин пыталась успокоить хаотично мчавшиеся в голове мысли. Не сейчас. Не стоит ему, да и в целом кому-либо, видеть такое подавленное состояние девушки. Так говорил разум.       А сердце?       А сердце вопило. Молилось, чтобы хоть кто-нибудь смог развеять этот туман, окутывающий путешественницу с каждым днём всё сильнее и сильнее.       — Здесь так спокойно, — произнёс бард, сидевший слева от Люмин. Он не заметил её слёз? Или сделал вид, что не заметил? Как бы то ни было, она почувствовала облегчение от того факта, что на её слабости не указали. — Знаешь, это моё любимое место. Я люблю сюда приходить не только из-за моего давнего друга, но и из-за того, что только здесь я могу услышать настоящего себя.       Девушка бросила мимолётный взгляд на юношу, сидевшего неподалёку. На его лице играла слабая улыбка, которая заставила сердце неприятно сжаться. Он смотрел перед собой, на закатывающееся солнце, которое можно было с трудом разглядеть через непросветное серое небо, закрытое тучами.       — Когда твоя жизнь фактически бесконечна, ты начинаешь забывать истинного себя. В чём суть существования? К какой конкретной точке я должен прийти, чтобы в конце концов сказать самому себе — это всё?..       — Почему ты мне это говоришь? — прервала монолог барда Люмин, почувствовав, как на глазах застывают новые слезинки. Возможно, было грубо и неприлично прерывать, но его слова делали девушке слишком больно.       — А, странный вопрос, — удивлённо вздохнул бард, словно девушка сказала только что несусветную глупость. — Потому что ты мой друг, а друзья рассказывают друг другу, что творится у них на душе. Верно?       Путешественнице стоило огромных усилий повернуть голову и взглянуть на Венти. Не хотелось казаться слабой. Не хотелось насаждать ему своими проблемами.       Хотя кого она обманывает.       Хотелось, очень хотелось. Простое желание выговориться, рассказать всё, что творится в сердце, пускай ей не подскажут как действовать дальше, не дадут совета.       Люмин просто желала быть услышанной.       Эти вечные ураганы мыслей мешали сосредотачиваться на чём-либо, но перешагивая через собственные раны, она продолжала двигаться вперёд, влекомая сладкими мечтами о встречи с Итером.       — Верно, — наконец преодолев себя, она с застывшими кристалликами, сверкавшими на прорывающихся сквозь тучи лучах солнца, смогла взглянуть на юношу, что мягко улыбался, смотря на неё.       — Слёзы тебе не к лицу, — задорным тоном произнёс бард, перед тем как лёгкий ветер сдул вновь скатывающиеся слезинки. — Что тебя беспокоит, Люмин?       Это был рычаг, нажав на который вернуть всё на круги своя невозможно. Это был призыв к действию, вот он, сидит рядом, ждёт, пока девушка сможет вылить накопившееся за месяцы пребывания в Тейвате. И она всё рассказывает.       О надоедливых людях, которые просят выполнения банальных поручений, как она с каждым днём теряет надежду увидеть своего брата, обнять его и сказать о том, как сильно по нему скучала. Как ей осточертели стычки с Фатуи, которые, казалось, по всюду. О том, что с каждой прожитой минутой надежда на встречу с Итером меркнет в тумане вороха жизни. И как перестаёт ощущать собственное «я», ведь слишком часто заглушает свои желания, пытаясь помочь всем и вся. Мягкая натура, в которой находится огромное количество силы. Подобной не сыщешь среди Тейватских искателей приключений.       — Я… Я просто устала, Венти, — на выдохе произнесла Люмин, склонив голову. — Это невыносимо.       Шум ветра пронизывал окутавшую этих двоих тишину. Казалось, что всё вокруг замерло, теперь окончательно. Но в то же время, Люмин более отчетливо слышала стук собственного сердца, которое готово было с новой силой вырваться наружу, лишь бы не испытывать эту угнетающую боль, медленно сходящую на нет.       На плечи опустилось что-то мягкое, Люмин не смогла сдержать удивлённый выдох. Подушечками пальцев прикоснувшись к мягкой ткани плаща Венти, девушка сжала его. На ощупь мягкий. Как ветер в этих суровых местах.       — Как тебе удаётся направлять потоки ветра? Воздействовать на них, придавать им определённую форму? — этот вопрос вырвался из уст путешественницы спонтанно. Она сама собственно и не поняла, что спросила. Бард удивлённо приподнял бровь.       — Наверное, ты забыла, что ветер — моя стихия, если бы я не умел этого делать, то в чём смысл называть меня Анемо Архонтом? — он слабо улыбнулся одним уголком губ.       Люмин энергично замотала головой из стороны в сторону.       — Нет, ты не понял моего вопроса, — признаться самой себе, она до конца сама не осознавала, что спрашивает. Со стороны послышалось задумчивое мычание.       — А, — через какое-то время Венти с довольной улыбкой на лице встрепенулся. — Кажется, я понял, что ты спрашиваешь. Но знаешь, это довольно трудно объяснить. По сути, я сам — ветер, тебе трудно размышлять о нас как об одном целом. Пускай анемо стихией ты овладела, все равно тебе удаётся контролировать лишь часть ветряных потоков. Когда управляешь стихией, ты используешь её для конкретной цели, а дальше потоки исполняют твою волю. Грубо говоря, ты — катализатор. Со мной дела обстоят несколько иначе, воля всех ветров и моя воля — схожие понятия. Но ветра меняют своё направление также из-за конкретной цели. Вот ты замечаешь, что ветра вокруг тебя становятся теплее?       Внимательно вслушиваясь в речь барда, девушка с трудом осознала, что к ней обращаются. Венти смотрел мягким, но в то же время испытывающим взглядом. А в ответ лишь слабый кивок.       — Знаешь, в какой-то степени люди — такие же как ветер. Свободные. Изначально. Пока какая-либо сила не начнёт их проверять на прочность. Но, знаешь, всё-таки между вами и ветром есть различия. У потоков нет конкретной точки, нет логичного конца, они по сути бессмертны. Чего нельзя сказать о людях. Сколько бы я не вмешивался в направление ветра, в итоге, это не окажет особого влияния на него. Но когда вмешиваются в жизнь людей, их и без того короткий отрезок времени сокращается.       Венти сделал глубокий вдох и задумчиво потёр подбородок, смотря Люмин в глаза.       — Так ли это плохо? Случайные встречи, случайные приключения — неотъемлемая часть любого жизненного пути. Без этих промежуточных, этапов человек никогда бы не был там, где он сейчас находится или где планирует оказаться. Ветра подталкивают к встрече нужных людей, в нашем мире не бывает случайностей, Люмин. И когда в следующий раз тебе будет грустно, просто помни, что ветра движутся хаотично, пока что-то или кто-то не повлияет на их движение.       Прикрыв глаза, Венти оставил невесомый поцелуй на лбу девушки, придерживая ту за плечи, которые всё ещё были покрыты его плащом. От места соприкосновения небольших губ барда и нежной кожи девушки пробежался электрический ток по всему телу, заставляя покрыться мурашками, причём далеко не от холода.       — Ты просто устала, Люмин. Тебе стоит отдохнуть, — Венти ласково начал опускать золотовласую макушку на своё плечо. — Поспи, и пусть ветра принесут тебе сладкие сновидения.