Глава 1
6 июня 2021 г., 20:10
У каждого есть свой день, и некоторые дни длиннее других. Уинстон Черчилль
Драко заранее знал, что сегодняшний день станет одним из самых паршивых на его памяти и будет сниться ему в кошмарах в течение долгих лет. Точнее, он был в этом стопроцентно уверен, так как уже на протяжении нескольких месяцев не ведал спокойствия ни во сне, ни наяву. Сегодня он снова проснулся от яркой вспышки зелёного цвета. Той, которая вечно вырывала его из объятий Морфея, но на этот раз всё изменилось. Тем, кто выпустил смертоносную искру, был он — Драко Малфой. Забавно, в какие игры может играть сознание с человеком: до этого во снах Волан-де-Морт всё время убивал его. Драко лишь огромным усилием воли держался, чтобы не пасть перед ним на колени и не попросить сделать это в реальности, потому что он уже не мог… Не мог справиться с каждодневными муками, разрушающими его разум, сердце, душу. Мысли о том, что ему предстояло сделать, заставляли внутренности переворачиваться, а затем перемалывали его самого и выплёвывали на метафорическую обочину, заставляя дрожать от своего убожества и ненавидеть всё, что его окружало. Тёмный Лорд вынес ему смертный приговор ещё в тот день, когда принял в ряды Пожирателей Смерти, вот только решил подарить отсрочку от похода на эшафот. Тогда Драко был счастлив — его же не убили! Он был жив! Но если бы он только знал, чем в итоге обернётся вся эта идиотская затея с убийством директора Хогвартса. Если вспоминать тот период его жизни, то он был в отчаянии, так как понимал, что после провала отца в Министерстве Магии самого Драко и его мать определенно казнят в качестве наказания Люциусу. Малфой-младший хорошо помнил тот день, когда Тёмный Лорд заявился в их поместье, но вместо гнева на его уродливом лице была гадкая, мерзопакостная усмешка, та, с которой он убивал Драко в его снах каждую ночь. Тёмный Лорд отвёл Нарциссу в одну из гостиных и запер за собой дверь прямо перед носом Драко, не забыв, конечно же, наложить Силенцио. В тот момент парень был уверен, что вместе с хлопком двери у него остановилось сердце. Остановилось, потому что рядом с таким монстром оказалась его мать, а он ничего не мог поделать. Минуты длились как вечность, и Драко сходил с ума из-за того, что не слышал, о чём они с матерью разговаривали. Он даже не был уверен, что они общались… Ему казалось, что Волан-де-Морт уже давно замахнулся своей палочкой, а теперь лишь сардонически смотрел на труп его матери под своими ногами. Всё будет в порядке. Всё будет в порядке. Эти слова мантрой проносились в его голове, но нихрена не помогали. Ни-хре-на. Если бы в пятнадцать лет можно было стать седым, то Малфой определенно бы предстал перед Тёмным Лордом именно таким, когда тот наконец распахнул дверь. Драко осторожно поднял глаза и увидел заплаканное лицо матери, которая осунулась и, казалось, постарела на несколько лет всего лишь за пару минут. Волан-де-Морт мягко положил свою руку на плечо Драко, и тогда он услышал громкий утробный крик, исходящий от того места, где ещё секунду назад находилась его мать. Волан-де-Морт скривился в отвращении и захлопнул дверь одним лишь взмахом руки. Малфой громко выдохнул. Она жива. А больше ничего не имело значения. — Драко, мальчик мой, — Волан-де-Морт крепче сжал его плечо, — кому-то придётся отвечать за провал Люциуса, — протянул он своим леденящим до костей голосом. — Да, мой Лорд, — чересчур жалко выдавил из себя Драко, не отрывая взгляда от запертой двери. — И этот кто-то — ты, — змееподобный монстр наклонил голову в бок, стараясь лучше разглядеть белое, как полотно, лицо Малфоя-младшего. Сейчас бы Драко скривил губы в усмешке (будто бы он не понял, о ком идёт речь), но тогда всё внутри верещало от ужаса. — Что мне необходимо для этого сделать? — с лёгкой дрожью в голосе поинтересовался Драко. — А вот это мы обсудим только после того, как ты получишь метку. А что если я откажусь? Эти слова так отчаянно бились в его голове, что он сам не понимал — задал этот вопрос или нет. Но страх за себя, за мать, за отца взял над ним верх, и Драко лишь кивнул и покорно протянул руку Тёмному Лорду. Он сделал это, потому что тогда эгоистично спасал себя и всё, что ему было дорого. И он был абсолютно уверен, что делает всё как надо. Уверенность, к сожалению, рассыпалась на глазах с каждым новым днём. С каждой его попыткой придумать, как избавиться от старика. С каждым новым походом в Выручай-комнату, чтобы починить этот донельзя ненавистный Исчезательный шкаф. С каждой новой встречей с Тёмным Лордом, в глазах которого читалась усмешка уже тогда, когда он даровал Драко метку и поручил убить Дамблдора, ака, сука, одного из величайших волшебников магического мира. Ему! Уже шестнадцатилетнему на тот момент парнишке! По прошествии времени он понял, что можно было уже тогда догадаться, что это издевательство чистой воды, но нет… Тогда Малфою так не казалось, потому что ещё никто до этого не измывался над ним; до прихода в их с матерью жизни Тёмного Лорда. Откуда ему было знать — каково это? Он думал лишь о том, что ещё никто не становился в ряды Пожирателей Смерти в столь юном возрасте. Что он первый. Избранный. И вот наступил последний день жизни Драко Малфоя. День того самого похода на эшафот, который был отсрочен настолько, насколько это возможно. Драко перевернулся на кровати и уставился в потолок. Некогда красивое лицо приобрело более резкие черты: скулы стали отчётливо выпирать, губы были сухими и потрескавшимися, а цвет лица больше напоминал тот, который свойственен утопленникам. За ширмой на соседней кровати сопел Блейз Забини — его единственный сосед по комнате. Губы Драко дёрнулись в лёгкой усмешке: как бы ему хотелось также мирно спать, а не отсчитывать отведённые часы. Стоп. Он справится. Справится же? Соберись. Либо ты, либо тебя. Но эти мысленные уговоры ничуть не помогали. Убийство Дамблдора Драко откладывал так долго, сколько мог. Несмотря на все ранее предпринятые попытки, он всегда с облегчением выдыхал, когда его покушения не увенчивались успехом. Но больше тянуть было нельзя. Сегодня последний день учёбы. Последний день, когда есть возможность встретиться со стариком лично и погасить свет в его блеклых, полуслепых глазах. Главное помнить, что если струсить, то завтра с утра, если сам Драко всё же останется в живых, можно получить посылку прямиком в Азкабан, внутри которой будет голова матери. А этого допустить нельзя. Босая нога Забини свисала с края кровати, и Малфою вдруг безумно захотелось пощекотать её — последняя детская шалость перед тем, как окончательно ступить на тропу безумия. Друг быстро спрятал ногу под одеяло, когда почувствовал неприятные касания. — Катись в ад, — растягивая слова, сонно пробормотал мулат в подушку. — Я уже на предпоследней остановке, — почёсывая затылок, ответил Драко и оставил Блейза дальше отсыпаться после вчерашней вечеринки, устроенной в честь окончания учебного года. Драко горько усмехнулся, наблюдая за другом, который мгновенно провалился в сон. И слизеринца снова захлестнуло желание также окунуться в забвение и потеряться в ярких красках сновидений, посвящая раннее утро сладким грёзам, от которых не останется и следа после пробуждения. Но он уже забыл, каково это, тем более сейчас это стало непозволительной роскошью. Каждый день после вступления в ряды Пожирателей Смерти отнимал частичку привычной жизни, освобождая время для размышлений, разработок планов и путей отступления, заставляя сомневаться в реальности. Иногда Драко казалось, что ещё немного — и голова взорвётся от постоянных рассуждений на тему «а что, если?..». Вот и сейчас, Малфой сидел на кровати и старался отогнать мысли о том, что будет, если сегодня всё пойдёт не по плану. Блондин встряхнул головой. Ему нужен душ. Нет, ещё лучше — ванна. Такая, в которой можно утопиться, а ванная комната старост как нельзя подходила для такого события. Туда он и отправится. Драко небрежно накинул мантию на плечи, чтобы та скрывала пижаму, которую нельзя было отличить от дорогого костюма. Взял с полки необходимые принадлежности и развернулся в сторону выхода, по пути задев прикроватную тумбочку ногой. Шум. Такой звонкий, что до сих пор отдаётся в ушных перепонках громким эхом. — Драко, — зло прошептал Блейз, приподнимаясь на согнутых руках и ненавидяще сверля друга полуоткрытыми глазами. — Ты до сих пьяный, что ли? Когда такое было, чтобы ты вёл себя как кретин по утрам? — Действительно, — всё ещё витая в своих мыслях, машинально ответил Малфой. — Спи, не обращай внимания. Он устало вздохнул. Приехали. Ещё только утро, а сил уже не было. По пути до ванной старост он не встретил ни единой живой души. Только в одном из коридоров на третьем этаже Кровавый Барон и Почти Безголовый Ник устроили призрачную дуэль. Драко пришлось пройти сквозь них, когда они никак не отреагировали на требования слизеринца «валить и выяснять свои отношения в каком-нибудь другом месте, желательно в чистилище». Жутко холодный ветерок пробежался по его коже, пропуская по всему телу армию неприятно колющих мурашек. Зато он всё ещё чувствует. Драко назвал пароль, потянул ручку на себя и нахмурился. Дверь в ванную была заперта, а это означало только то, что помещение занято. Ну уж нет, он так долго тащился сюда не для того, чтобы кто-то из блядских старост пользовался ванной в одиночку. Алохомора — раз. Ещё одно заклинание открывания дверей — два. Пинок ногой — три. Теперь, наконец-то, можно войти. Ещё при входе Малфой услышал шум воды, бегущей из сотни золотых кранов, усыпанных самоцветами. Неудивительно, что его нахождение в комнате осталось незамеченным — от такого шума можно и оглохнуть. Внутри стоял приятный запах манго. Здесь девчонка. Да и похер. Может, хотя бы удастся развлечься. Ни капли не смущаясь, Драко двинулся в глубь ванной комнаты, по пути отмахиваясь от клубов пара, как от тумана или от дыма сигарет, мешающих чётко видеть. Девушка сидела ко входу спиной и что-то читала. Лицо невозможно было разглядеть. Волосы мокрыми кудряшками падали на спину. Незнакомка приложила правую ладонь к шее и покачала головой из стороны в сторону, отчего кудряшки отлипли от тела и открыли скромный вид на небольшую грудь, примкнутую к стенкам ванны. Разглядеть то, что было ниже, у Драко не вышло из-за пены, которая окутала девушку на манер одеяла. Русалка на окне нервно заёрзала на месте при виде Малфоя. Ему уже становилось чересчур жарко от пара, безжалостно исходящего от струй воды, наполняющих ванну, похожую скорее на бассейн. Девчонка, по всей видимости, решила сварить себя живьём, раз установила такую температуру. Пижама начала прилипать к спине и неприятно стягивать кожу, отчего от неё хотелось избавиться как можно скорее. Но… Кто это? Точно не Ханна Аббот и не Падма Патил. Паркинсон, как и Забини, отсыпается наверху — Драко был в этом уверен. Значит, осталась только одна кандидатура… Как он сразу не понял, когда увидел в руках книгу? И, блять, почему это должна была быть именно она. Именно сегодня. Салазар, за что ты послал мне грязнокровку? Разговаривать с кем-либо, а тем более с ней, у него не было ни малейшего желания. Обидно, конечно, было осознавать, что развлечься ему не удастся, но, с другой стороны, чего он ожидал? Все старосты и так знают золотое правило — хочешь секса, приводи сюда девчонку сам. Идиот. Драко громко выдохнул и вновь перевёл взгляд на Гермиону. Та потянулась за чем-то смутно напоминающим закладку, и ей пришлось приподняться, тем самым оголяя нижнюю часть спины и открывая вид на ямочки на пояснице. Это зрелище было отвратительным и завораживающим одновременно. Отвратительным по той причине, что это всё ещё была грязнокровка, а занимательным потому, что раньше Драко не удавалось за школьной формой рассмотреть её изгибы. А талия, как оказалось, у неё была чуть ли не осиная. Драко перекосило. Это же Грейнджер. Пора уходить, пока она его не заметила и не устроила скандал. Да и желания смотреть на то, как Грейнджер будет стараться смыть с себя грязь, которая была в её крови, была самой её сутью, не имелось. Тем более, дело это было определённо бесполезным. Драко поправил прилипшие к ногам штанины и краем глаза заметил, что Грейнджер как-то странно дёрнулась в воде. Она наконец-то заметила обеспокоенные движения на витраже, где русалка то и дело перекидывала волосы из стороны в сторону, и перевела взгляд на то место, где стоял Драко. Херово. Драко развернулся на пятках и быстрым шагом двинулся прочь. — Какого?.. — услышал Малфой ошеломлённый крик Грейнджер, которая, судя по звукам, одним резким движением руки оттолкнула книгу от себя и мгновенно повернулась лицом к слизеринцу, опускаясь под воду и притягивая к себе пену, чтобы скрыть наготу. Но Драко было всё равно. Ему был безразличен тот факт, что она видела его и, без сомнения, узнала. Эту шевелюру просто невозможно не признать. Тем более, что она сделает? Расскажет Поттеру с Уизли? Пускай. Напишет на него жалобу? Да пожалуйста, хоть сто. Это нарушение правил потеряется сегодня же, как только Драко доберётся до старика. Поэтому Малфой с безразличным видом двинулся прочь, наслаждаясь невнятными криками грязнокровки и думая о том, что было бы здорово, если бы она поскользнулась, а в этот рот, который не закрывался от возмущения, залилась бы вода.***
Драко сидел в Большом зале и бездумно осматривался. Убогие столы с не менее убогими студентами, лица которых Драко надеялся больше никогда не увидеть в будущем. Но что-то подсказывало ему, что в следующем году всё так и будет. С сегодняшнего дня всё изменится, и то, что он сделает, послужит тому причиной. План был до смешного простой: дождаться, когда старик покинет школу, воспользоваться Исчезательным шкафом и запустить Пожирателей — это вынудит директора вернуться, и тогда они застанут его врасплох. А затем наступит самое сложное. Но Драко знал, что справится. По-другому просто быть не может. Несмотря на все муки совести, он должен это сделать, как минимум, ради матери. Да и умирать он ещё пока что не готов. — Выглядишь помятым, — с усмешкой в голосе произнесла Пэнси, присаживаясь рядом. Драко лениво повернул к ней голову, но ничего не ответил. — Блейз сказал, — девушка взяла тост и потянулась за маслом, — что ты встал сегодня ни свет ни заря. Что-то снова случилось? — она перевела на него обеспокоенный взгляд. — Нет, — пожал плечами Драко. — Просто не спалось. — Потому что ты спал не со мной, — произнесла Пэнси с лёгким укором. Честно, Драко не помнил, когда он хоть раз засыпал не то чтобы с Пэнси, а вообще хоть с одной из своих недо-девушек. Ему не нравилась сама идея того, что кому-то он может показаться уязвимым. А во время сна человек именно таким и представляется, и Драко не был исключением, несмотря даже на тот факт, что под подушкой он всегда держал палочку. Так, на всякий случай. — Не думаю, что твои соседки обрадовались бы. — А их бы никто и не спросил, — безразлично пожала плечами Паркинсон. — Чем сегодня занят? — Мы с тобой договаривались, что нас не волнует кто чем занят, — холодно ответил Драко. — Я… я просто подумала… — замялась девушка, но Малфой уже успел закатить глаза, показывая всем своим видом, что ему, в принципе, всё равно на то, что она хочет сказать. Драко и Пэнси встречались в прошлом году. В этом же они иногда спали, когда им было скучно или когда ни он, ни она не могли найти для своих похождений новую жертву. Им обоим нравилась их договорённость. Они устраивали друг друга в постели, но совсем не устраивали в качестве второй половинки. Поэтому в конце прошлого учебного года они приняли решение остаться друзьями с привилегиями. — Я думал, что тебе всё-таки удалось забраться в штаны к Нотту, — Драко кивнул в сторону входа в Большой зал, указав таким образом на слизеринца, идущего рядом с Забини. — Крепкий орешек попался, — недовольно хмыкнула девушка, при этом всё же поправила волосы, которые были собраны в маленький хвостик на затылке. — Как я выгляжу? — Чересчур прилично, — Драко отпил из стакана. — Отлично, а то оказалось, что Теодору не нравятся легкодоступные девушки. — Ну тогда ты точно в пролёте, — улыбнулся уголком губ он, за что получил локтем в бок. — Ауч! — Ты такой гадёныш, — прорычала Пэнси, но в ту же секунду повернулась к одногруппникам премило улыбаясь. Нотт, Забини и Паркинсон пустились в обсуждение вчерашнего вечера, который Драко не помнил от слова «совсем». Он много пил в надежде, что хотя бы алкоголь поможет отвлечься от мыслей о сегодняшнем дне, но всё было бесполезно. Поэтому он слишком рано взял свои вещи и поднялся наверх, вызвав недоумение друзей. Но никто не задал ему ни единого вопроса. Они уже привыкли за этот год, что с ним что-то не так, и что лучше ничего не спрашивать, потому что ответов не будет. — Драко, ты только и делаешь, что пьёшь воду, — с толикой осуждения произнёс Блейз. — Слушай, мне, вроде как, не нужна вторая мама, — огрызнулся Малфой. — Действительно… — брови мулата подскочили, а губы сжались в тонкую линию. — Тогда передай мне вон ту тарелку с панкейками, они последние, — Блейз указал ладонью на тарелку перед лицом Драко. — Ты только и делаешь, что ешь, — блондин хмурым взглядом проводил тарелку, которую поставил перед Блейзом. Забини ухмыльнулся: — Мне, вроде как, не нужна вторая мама. Драко улыбнулся уголком губ, и атмосфера перестала быть напряжённой. — Слушай, — вновь обратился к нему Блейз, — а чего это Грейнджер так пялится на тебя? — А? — не расслышал Драко. — Говорю, что наша любимая грязнокровка сверлит тебя взглядом. С чего бы это? Драко перевёл взгляд на Грейнджер. И действительно, та быстро повернула голову в другую сторону, скривившись в лице, которое стало розового цвета от того, что её поймали. — Не знаю, — соврал Драко, хотя прекрасно понимал причину её заинтересованности. Не сказав больше ни слова, Драко двинулся в сторону выхода. Лестница, поворот, лестница, поворот. Ноги сами несли его в сторону Выручай-комнаты. Необходимо было проверить, что со шкафом всё в порядке. Что всё работает как надо. — Малфой! — окликнул его противный голос Грейнджер. Драко шёл не останавливаясь. Тогда он услышал шум приближающихся шагов. Девка бежала к нему. — Малфой! Стой, я кому говорю! — Я тебе не пёс, — выплюнул Драко, не сбавляя хода. — Таким приказным тоном можешь обращаться к Поттеру или Уизли. — Что это было? — проигнорировав его слова, потребовала ответа девушка, когда всё-таки нагнала его. В это время недалеко от старост упали доспехи, из которых вылез довольный Пивз. — Что? — Драко резко остановился и обернулся на шум. — Это местное убожество развлекается. Удивлён, что за шесть лет обучения в Хогвартсе ты с ним ни разу не встречалась. Думал, что убогих тянет друг к другу. — Очень смешно, — девушка злобно стрельнула в Малфоя глазками и сложила руки на груди, которая тяжело вздымалась из-за недавней пробежки. — Не прикидывайся. Какого чёрта ты забыл сегодня с утра в ванной старост? — Забыл свою честь и достоинство, когда увидел тебя голой, — безразлично пожал плечами Драко. На щеках Гермионы вновь проступил румянец. — Ты… — Гермиона глубоко дышала, отчего её ноздри широко раздувались. — Ты… — Вы только посмотрите, оказывается, лучшая ученица школы не способна собирать слова в предложения. — Я запирала дверь! — словно очнувшись от скованности, произнесла девушка, гордо вскидывая подбородок. Выглядела она при этом так, будто одержала победу в конкурсе или дала верный ответ на занятии. — Видимо, заклинания не срабо… — Не может такого быть! Я всё проверяла! — упрямилась она, не дав Малфою договорить. — Слушай, Грейнджер. Мне абсолютно плевать, что ты там проверяла и где. Я уже забыл обо всём этом, как о дурном сне. И тебе советую, — Драко надоело стоять как дураку посреди коридора. Разговор с Грейнджер топтался на месте и ничего, кроме раздражения, не приносил. — Я буду жаловаться, — решила пригрозить она ему. — Это грубое нарушение школьных правил! Ты староста, и как никто другой должен знать об этом! — Вперёд, мне всё равно, если ты всё ещё не заметила. О, смотри… Профессор Дамблдор идёт. Судьба благоволит тебе, грязнокровка, — последнее слово Драко прошептал, чтобы только она услышала. Для этого слизеринец наклонился так низко к ней, что его обожгло собственное дыхание. Гермиону же словно парализовало. Она стояла в напряжённой позе, не зная, куда себя деть и как быть. Драко, на самом деле, было не лучше. Вот она — его цель, идёт прямо в его сторону. Сердце ускорило ритм, а дыхание стало прерывистым. Шаткое психическое состояние Малфоя дало ещё одну трещину. Старик казался так близко и так далеко одновременно. Можно было бы пофантазировать, что сейчас одним взмахом палочки он убьёт его, кинув непростительное в спину, а затем избавится и от грязнокровки. Так, просто потому, что она ему не нравится, ну и ещё потому, что она бы являлась свидетельницей преступления. Но Драко не был дураком, он прекрасно понимал, что не справится сам даже исподтишка. Поэтому ему и нужна была подмога. — У вас всё в порядке? — добродушно поинтересовался старик вместо приветствия. — Мисс Грейнджер? Мистер Малфой? Драко косо посмотрел на подружку Поттера в ожидании, что та исполнит свою угрозу, но она молчала. Как вдруг… — Да, профессор. Просто обсуждали обязанности старост. — В такой дивный день? — старик повернул голову в сторону окна, рядом с которым валялись доспехи. — О! Надеюсь, это не вы дурачились в коридоре? — Нет, сэр, — ответил Драко, не осмеливаясь поднять глаза на директора. — Пивз, как всегда, в своей манере, — уточнила Грейнджер. — Забавный он всё-таки, — пожал плечами старик и взмахом палочки восстановил доспехи. Драко внимательно наблюдал за тем, как каждая часть амуниции становилась на своё место. — Я, пожалуй, пойду дальше. Малфой неосознанно перевёл взгляд на профессора. — Сегодня последний день, — тут Альбус внимательно посмотрел на Драко из-под очков-половинок. — Так что не тратьте его впустую. Старик двинулся дальше по коридору, а по позвоночнику Драко прошёлся лёгкий холодок. Он знает. Он, блять, всё знает. Нет. Не может быть. Откуда? Это просто паранойя. Паника захлестнула его с головой. Игнорируя Грейнджер, Драко бросился вперёд. Бросился к тому, кому он стал доверять больше всех в этом чёртовом замке. К Миртл. К Плаксе, мать её, Миртл.***
Малфой ворвался в туалет на первом этаже даже не удосужившись оглядеться по сторонам, чтобы удостовериться, что он не привлёк внимание ненужных зевак. Его нервы были напряжены до предела, и такая вещь, как осторожность, просто вылетела из затуманенной паникой головы. — Гоменум ревелио, — всё же прошептал он и, когда обнаружил, что в туалете нет людей, прокричал: — Миртл! Ми-и-иртл! Истеричный зов отражался эхом в пустом помещении, заставляя Драко чувствовать себя крошечным, жалким, ничтожным. Малфой продолжал звать Плаксу, но она его не слышала, и от этого становилось мучительно горько на душе. Ему нужно выговориться. Ему нужно выпустить пар. Ему нужно… Драко пнул стенку одной из кабинок ногой, и ему стало чуточку легче. Глупый маггловский способ применения силы к ни в чём не повинным вещам действительно помогал отвлечься. Тогда Драко и пустился во все тяжкие, пиная, стуча кулаками по деревянным поверхностям. Он разносил туалет Плаксы Миртл по той причине, что её здесь не было тогда, когда она была нужна. Потому что тупая боль отвлекала от дурных мыслей, что старик обо всём знает. Потому что это было одно из мест, где он мог показывать свои слабости. А слабостей накопилось предостаточно. Обессилев, Драко скатился спиной по стене последней из уцелевших кабинок и уставился невидящим взглядом в окно. Руки саднило, зато голова была спокойна. Тревога ненадолго покинула его разум, но тут же вернулась, когда дверь в туалет распахнулась. — Мерлин! Что здесь произошло? — раздался голос грязнокровки над разрухой в помещении. — Малфой? — осторожно позвала девушка и, не услышав ответа, стала аккуратно перебираться через щепки и обломки. Салазар, помоги. Драко молча думал о том, что он определённо что-то сделал не так, возможно, встал не с той ноги, раз сегодня Грейнджер преследует его всюду, куда бы он не пошёл. — Малфой, я знаю, что ты здесь! — голос становился всё ближе, но Драко также упрямо продолжал молчать. — Непохоже на то, чтобы это всё сделала Миртл… — Чего тебе надо, Грейнджер? — устало протянул Драко и услышал, как девушка застыла на месте. — Просто заметила, что с тобой что-то не так, и пошла следом. — Решила подработать нянькой? Странно, я вроде не Поттер и не Уизли. Мне сопли вытирать не надо. Драко поднялся с пола, отряхнул брюки и вышел на свет. Грейнджер стояла крепко держа палочку в руках и пристально вглядывалась в него. Её поза была явно напряженной. — У тебя кровь, — проигнорировала она его слова. — И что? — Драко сам удивился тому, как спокойно звучит его голос. — Тебе нужно к мадам Помфри… — Обойдусь без твоих советов, грязнокровка, — Драко вновь выплюнул последнее слово с превеликим удовольствием. Ресницы Грейнджер слегка задрожали, она сжала губы в тонкую линию и громко выдохнула. — Грязнокровка?! — раздался писклявый голос Миртл недалеко от Драко. Он побледнел. — Вот, значит, как?! — Миртл появилась из туалета и со злостью посмотрела на слизеринца. — Миртл… — только и смог выдавить из себя Драко. На душе тут же стало паршиво. Удовольствие от оскорбления в ту же секунду улетучилось, уступив место отчаянию. Драко никогда не употреблял это слово при Плаксе, прекрасно зная, как сильно оно может задеть её, единственного человека (ну, почти), которому он, по каким-то странным причинам, доверял. — Это не то… — начал оправдываться он, хоть и прекрасно понимал, что это не поможет. — Драко Малфой, — с обидой в голосе начала Плакса, — я безумно расстроена и огорчена тем, что ты, оказывается, ничуть не лучше остальных. А я-то думала, что между нами… Ах! Неважно! И ты только посмотри, что ты сделал с моим туалетом! — привидение окинуло рукой помещение. Драко устало прикрыл глаза. Грейнджер же молча наблюдала за их выяснением отношений. — Я доверяла тебе. Ценила тебя! Видела тебя в самые худшие моменты твоей жизни, чтобы вот так узнать о том, как ты действительно относишься к магглорождённым? — не унималось привидение. Драко перевёл взгляд на Грейнджер, глаза которой распахнулись в удивлении. Она не должна была этого слышать. Никогда не должна была узнать о том, что его, чистокровного волшебника, может хоть что-то связывать с подобными ей. Миртл была его секретом. — Отвечай! — потребовала ответа Миртл, подплыв к Драко и остановившись напротив. — Миртл, я… — Драко не знал, что ответить. Ситуация была абсурдная. Он действительно не мог подобрать слова. Его воспитывали в ненависти к грязнокровкам, и он не мог отказаться от своих взглядов на них. Даже сейчас, когда его странная дружба с когтевранским привидением дала трещину. У них с Миртл никогда не заходил об этом разговор. Драко игнорировал тот факт, что она была из семьи магглов, его это правда заботило в последнюю очередь. Больше всего его волновало то, что когда она была ему нужна — она была рядом, помогала, успокаивала, утешала, когда нервы давали очередной сбой. Он ей никогда не врал. Как и не мог соврать сейчас. — Я действительно считаю магглорождённых ничтожествами, — наконец-то выдал он, но смотрел на Гермиону, давая понять, что именно думал о ней. — Но к тебе это не относится, ты — другая, — Драко перевёл взгляд на Миртл. — Другая? И почему это я «другая»? Потому что мёртвая? — взвыла Миртл и, не дождавшись ответа, нырнула в туалет, разбрызгивая воду в разные стороны. Драко проследил за тем, как Плакса исчезла, и у него сжались кулаки. Это всё Грейнджер. Грёбанная Грейнджер, которая вечно суёт свой поганый нос туда, куда не следует. Чёртова гриффиндорская сука. — Ты… — гневно начал говорить Драко, когда заметил, что Гермиона осторожно пробирается к выходу, распознав, видимо, ярость на лице блондина. Драко нагнал её у двери и вытянул руку, захлопывая дверь перед самым носом. Гермиона вновь с шумом выдохнула и медленно повернулась к Драко, в глазах которого отчётливо плескались черти. — Дрянь. Это всё из-за тебя… — прорычал сквозь зубы Драко и потянулся свободной рукой к палочке. — Я… Мне жаль, правда, — Гермиона вжалась в дверь, а в её потемневших глазах отражалось не столько сожаление, сколько сочувствие и жалость. Эти эмоции вывели Драко на новый уровень злости. Никто не смеет на него смотреть так. Никто. В особенности вшивая подружка Золотого мальчика. — Что мне твои извинения? — Драко перешёл на крик, от которого девушка поморщилась и отвернулась. Драко недовольно скривился. При помощи палочки, впивающейся ей в щеку, повернул её лицо обратно к себе. Он не знал, что делает. Не знал, что будет делать. Но отступать сейчас было бы глупо. По крайней мере, ему так казалось. — Малфой, убери палочку! Что ты делаешь? Я не думала, что так всё будет, — старалась оправдаться девушка. Он перевёл взгляд ниже — палочка всё ещё была у неё в руках, но она не предприняла ни единой попытки воспользоваться ею. Тогда взгляд стал подниматься выше от руки, к высоко поднимающейся от волнения груди, к ключицам, торчащим из-под рубашки, к губам, чуть приоткрывшимся от рваного дыхания. На нижней губе, справа, была небольшая ранка. Видимо, она кусала губы, когда корпела над очередным заданием. Запах манго, к удивлению, довольно стойкий, ударил в нос, и Драко позволил себе глубоко вздохнуть. Созерцание объекта своей неприязни заняло от силы несколько секунд, но время словно остановилось. — Малфой, — привлекла внимание Гермиона. — Ты должен отпустить меня или… — Кто тебя просил? Её голос вырвал его из оцепенения, но он не различил ни единого слова. Драко внезапно вспомнил о том, что зол. Ему было необходимо покричать, выплеснуть гнев, который зарождался в нём уже на протяжении долгого времени. Ему даже не были нужны ответы. Что случилось, то случилось. Но Гермиона не видела его отчаяния, не понимала его причин, поэтому каждый вопрос воспринимала буквально. — Тебя долго не было и… я подумала, вдруг что-то случилось, потому что в последний раз тебя в туалете ранили и… — Пошла ты нахер! — заорал Драко, ударяя около её лица сжатым кулаком. — Твоя забота полная и никому не нужная херня! Как и ты сама! — Отойди от меня, — с дрожью в голосе, но уже более уверенно, потребовала Гермиона, но Драко с великим мастерством игнорировал её. Он вдруг с ужасом осознал, что хотел бы ударить не кусок дерева, а её. И это было неправильно. Даже в таком шатком ментальном состоянии он понимал, что это ненормально. Малфой сжимал и разжимал кулак перед лицом Гермионы, глядя на него как на нечто инородное. Нужно вновь направить свою агрессию в слова. Только так он сможет отвлечься от уже нового желания схватить шею Грейнджер и сжать её крепко-крепко, до тёмно-фиолетовых следов на светлой коже. — Ты всё портишь! Вечно лезешь туда, куда не нужно. Да никогда в жизни мне не понадобится твоя помощь. Ты кем себя возомнила? Всё дурное в этой школе только из-за тебя! Как бы было здорово, если бы ты сдохла! Гермиона зарядила Драко пощечину. Звонкую. Неожиданную. Отрезвляющую. — Это я всё порчу? — взорвалась девушка, внезапно осмелев. — Это ты не можешь следить за своим гнилым языком, а виновата я? — Гермиона ткнула пальцем в грудь Драко, отчего тот опешил и сделал шаг назад. — Удобно, наверное, когда можно обвинять всех вокруг в своих промахах, кроме себя самого? Ты просто жалок, Малфой, — Гермиона сорвалась на крик. — И никогда, слышишь, не смей больше обвинять меня в чем-либо! Вырасти, наконец, и научись понимать, когда облажался ты, а когда другие! Гермиона толкнула его обеими руками в грудь и быстро выбежала из туалета, оставив Драко одного посреди разрухи. Снова один. Всегда один. Может, это и к лучшему.***
Всё остальное время Драко просидел перед Исчезательным шкафом, то расхаживая по Выручай-комнате вперёд-назад, то раскачиваясь из стороны в сторону, как психически больной. Он больше никого не хотел видеть. Только не сегодня, когда он уже дважды был на грани срыва. Если бы случилось хоть ещё одно происшествие, то он бы точно совершил какую-нибудь глупость. Малфой проигрывал план в голове снова и снова. Дамблдор покидает замок, он вызывает Пожирателей Смерти. Благодаря порошку мгновенной тьмы они проходят незамеченными, выпускают Метку в небо и поджидают старика. А дальше — взмах палочки, два страшных слова и всё, дело сделано — они с матерью спасены. Но чем больше Драко представлял себе всё это, тем больше план казался ему неисполнимым. Сюрреалистичным. Спустя несколько мучительных часов он почувствовал тепло в кармане брюк — зачарованная монета дала о себе знать. Мадам Розмерта, находящаяся под Империусом, доложила Драко, что Дамблдор отправился выпить в «Кабанью голову». Вот и всё. Момент настал.***
Двери шкафа открывались мучительно долго. Из появившейся щели повалили скопы чёрного дыма, а за ним они — Пожиратели, те, кто поможет ему осуществить план. Но как только показалась первая фигура, Драко понял, что всё уже пошло не так. — Сивый? — слизеринец с недоумением и неприязнью смотрел на крупного, поджарого мужчину с усами. — Чего так долго, мальчишка? — прохрипел оборотень. — В секретари к Дамблдору не записывался, поэтому не знал, когда он решит размять кости, — огрызнулся Драко. К Фенриру он не испытывал приязни, да и вообще, ни к кому из прибывших тоже. — Только дай мне повод, — начал он угрожающе, на что Драко лишь презрительно сощурил глаза и поднял ладонь в останавливающем жесте. — Я проверю, всё ли чисто снаружи, — развернувшись на каблуках, Малфой двинулся к двери. Стук подошв словно отбивал удары его собственного сердца. Краем уха он слышал, как Сивый возмущался, что такое дело доверили никчёмному мальчишке. Внутри вновь заклокотала злость. Этот никчёмный мальчишка впустил вас в Хогвартс, в одно из самых безопасных мест на земле. По крайней мере, до этого момента. — …ставлю пять галлеонов на то, что он не сможет убить его… — …тогда это сделаю я… Они словно подстрекали его. Специально говорили громко, чтобы он слышал. Чтобы вновь ощущал, насколько ничтожен. — Это давно мог сделать Снейп, — прозвучал недовольный голос Амикуса. — Тогда мы бы пропустили всё веселье, — влезла в разговор его сестра, Алекто. Снова Снейп. Точнее, всегда он. Любимчик Тёмного Лорда до такой степени, что аж противно. Но сегодня всё изменится. Малфоев снова начнут уважать, и всё благодаря Драко. — Кхм-кхм, — Драко прочистил горло. — Я пойду первым. Если там кто-то есть, то тогда вам следует держаться ближе ко мне, чтобы не потеряться в темноте. — Мелкий, а командовать горазд… — прокомментировал никто иной, как Фенрир. Драко шумно втянул воздух, но ничего не сказал. Малфой взял заранее поставленную перед входом Руку Славы, которая освещала путь только тому, кто её держит. Осторожно открыв дверь, он выглянул в пустой, как ему показалось на первый взгляд, коридор. Если честно, то он ожидал всего, что угодно. Он изгрыз изнутри все губы, представляя, как за дверьми Выручай-комнаты стоит Дамблдор. Или что его встречает отряд из мракоборцев. Может, его вновь поджидала Грейнджер… Но нет, ничего. Никого. Драко прикрыл глаза и сделал шаг вперёд. Затем ещё несколько, и вот — движение за углом, отражение тени от факела. Попались. Драко подбросил тёмный мешочек, и весь коридор погрузился в непроглядную тьму. Рука Славы, почувствовав в себе необходимость, тут же загорелась и озарила Драко путь. И хотел бы он сказать, что всё было как в тумане, но нет же — он видел всё чётко и отчётливо вокруг себя, только вот не узнавал ни людей, ни места вокруг. Ноги сами несли его. И только Мерлин знал, куда именно. Малфой очнулся лишь тогда, когда он с Пожирателями наткнулся на усиленную охрану внутри школы. Всё-таки старик знал, раз перестраховался. И в этот момент Драко проклял всё, потому что порошок закончился, а это означало одно — битву. Кто-то из Пожирателей оттолкнул его вбок, а дальше он словно оказался внутри фейерверка. Вокруг что-то взрывалось, разноцветные скопы искр летали из стороны в сторону, а Драко, как завороженный, следил за происходящим. Нет. Всё должно было быть не так. Паника начала съедать его изнутри. Он не понимал, что происходило. Драко раньше никогда не видел сражения. Не являлся его частью. И ему было страшно. Страшно, как и любому другому, кто мог оказаться в такой ситуации впервые. Чья-то сильная рука подхватила его за плечо и протащила через бойню. Амикус. — Чего расселся? А ну, быстро к башне! Где твоя палочка? — орал Пожиратель. Драко посмотрел вниз. Действительно, он стоял, как дурак, без оружия. С дурацкой, уже никому не нужной, Рукой Славы. — Такой же жалкий, как отец, — выплюнул ему в лицо Кэрроу. — Не более жалкий, чем ты, — ответил Драко, но собеседник уже не мог его слышать, так как был вовлечён в бой. Драко крепко сжал палочку, а желваки заходили из стороны в сторону. Сначала Фенрир. Теперь Амикус. Кто дальше? Кто ещё упрекнёт его в том, что он слабый? Он надеялся, что больше не услышит таких слов в свой адрес. Пора всё изменить. Давно пора. Малфой отбросил Руку Славы и побежал по коридору. Поворот. Один. Второй. Третий. Лестница. Лестница. Лестница. По пути он встретился с Алекто, но та с кровожадной улыбкой ринулась в бой, увидев одного из мракоборцев. Драко не стал её дожидаться. Слишком долго ждал. Слишком много потерял — отца, уважение, спокойствие, волю. И дальше так продолжаться не может. И хотел бы Драко дать себе передышку, успокоить дыхание, замедлить биение сердца, внимательно вслушаться в разговор за дверью Астрономической башни перед тем, как ворваться туда, но нет. Он не стал. Дверь в башню распахнулась, и Драко, ещё даже ничего не успевший разглядеть, выкрикнул: — Экспеллиармус! — палочка старого волшебника улетела за стену башни. Получилось! — Добрый вечер, Драко. Что привело тебя сюда в этот дивный вечер? Дивный. Снова это слово. Я напал на него, а день всё ещё дивный. Он чокнутый. Драко проигнорировал приветствие, огляделся и обнаружил близ Дамблдора две метлы. — Кто ещё здесь? — наставив палочку на волшебника, он потребовал ответа. На какую-то долю секунды Малфою захотелось, чтобы здесь кто-то был. Кто-то, кто смог бы остановить его. Но это была лишь секундная слабость. — Я часто спорю сам с собой. Очень занимательное дело, хочу сказать, и думаю, что вы меня прекрасно понимаете. Драко скривился. Понимал, и ещё как. За этот год он стал заложником своих мыслей, свидетелем словесных баталий своих сомнений, судьёй своим решениям. — Вы действуете в одиночку? — продолжил директор. — Нет, — быстро ответил Драко. — Этой ночью в школу пришли Пожиратели Смерти. — Но как? — спросил Дамблдор. — Исчезательный шкаф в Выручай-комнате. Я его починил, а вы даже не заметили! — Изобретательно, но где же они сейчас? — Столкнулись кое с кем из вашей стражи. Я пошёл вперёд, так как у меня тут… дело. — Так займитесь им, мой мальчик, — снисходительно произнёс Дамблдор. Старый дурак. Повисла пауза. Мерлин! Может, сознаться? Броситься в колени, просить прощения и защиты. Попросить укрыть их с матерью там, где никто не найдёт. Дамблдор может и не такое. Палочка в руках дрожала. Нет, нельзя отступать. Ты уже так далеко зашёл. Тебя не простят. Мать умрёт, как только Волан-де-Морт узнает, что ты струсил. Нельзя этого допустить. Дамблдор улыбнулся. Какого хрена он улыбается? — Вы же не убийца, Драко, — прервал тишину директор, вытягивая Малфоя за шкирку из глубины своих мыслей. — Откуда вам это знать? Я много чего совершил! — Драко вцепился покрепче в палочку, словно боялся, что Дамблдор, прижатый к стене своей старостью и немощностью, подойдёт и отберёт у него оружие. — Почему же? Вы заколдовали Кэти Бэлл и чуть не отравили Рональда Уизли. Извини, Драко, но на мой взгляд, эти действия слишком неубедительны. Вот оно. Снова тычут в то, как я слаб. — Он верит мне! — слова директора больно кольнули по его самолюбию. Уже в который раз ему говорят, что он ни на что не годен, в который раз указывают на его немощность. Драко поднял рукав пиджака и выставил на обозрение Чёрную Метку. — Он выбрал меня! Глаза Дамблдора округлились, но старик тут же взял себя в руки. В это время внизу раздался оглушительный вопль, и Малфой, белый, как полотно, оглянулся на звук. — А кто-то там неплохо дерётся, — прокомментировал директор. — Думаю, вам придётся выполнить вашу миссию в одиночку. Драко стоял молча и не двигаясь. От слов директора по затылку пробежал холодок. В одиночку. Никто не поможет. — Но, если вы всё-таки желаете подождать, то ответьте мне на вопрос. Вы бы не справились в одиночку, вам нужен был кто-то, кто передаст Кэти заколдованное ожерелье… Кто-то… А-а-а, — вдруг осознав очевидное, протянул Дамблдор. — Розмерта. И как давно на ней лежит Империус? Драко сглотнул. Во рту было сухо, как в пустыне. — Дошло наконец? — слишком самодовольно. — Но как вы с ней общались? — не унимался Дамблдор. — Я думал, что все способы общения в Хогвартсе у нас под контролем. — Зачарованные монеты, — только и смог выдавить Драко. Говорить совсем не хотелось. Ничего не хотелось. Ни-че-го! — Это не тот ли секретный способ, которым пользовались члены «Отряда Дамблдора»? — Да, идею я взял у них. И мысль насчёт яда тоже позаимствовал у грязнокровки Грейнджер. Она говорила, что Филч не умеет распознавать яды. — Будьте любезны, не используйте при мне это бранное слово. — Я пришёл убить вас, а вы переживаете из-за слова «грязнокровка»? — брови Драко удивленно поползли вверх. — Да, переживаю, — просто ответил директор. Драко уставился в пол. Бред. Это просто бред. И беседа их бред. Вся жизнь — один сплошной бред. — Драко, — вновь обратился к нему директор, — я уже встречал юношу, который сделал все неправильные выборы. Позволь мне помочь. Драко… Ты же не убийца. — Я зашёл слишком далеко, — медленно ответил Драко, прекрасно понимая, что в этот момент отрезает все пути к отступлению. — Как вы не понимаете? — голос дрогнул. — Он убьёт меня. Убьёт всю мою семью. И сейчас, — на глаза стали наворачиваться слёзы, — после того, как я столько раз слышал, что погибну, стараясь прикончить вас, что я жалкий, что мой отец жалкий… Я должен доказать им обратное. — Вы никому ничего не должны, — вновь постарался достучаться до него директор. Но было поздно. Драко принял решение. Дверь в башню распахнулась, и на пороге появились Пожиратели Смерти. А за ними — Снейп. Любимчик Волан-де-Морта. На лице зельевара читалось смятение. — Северус, — шёпотом обратился к нему Дамблдор. — Пожалуйста… Нет, он не украдёт у Драко возможность вернуть Малфоям былое величие. Этому не бывать. — Авада Кедавра! — закричал Драко, и зелёный луч рассёк расстояние между ними. Старика подбросило в воздух, а потом его тело перевалилось спиной через ограждение башни и исчезло. Вокруг поднялся жуткий гул. Пожиратели Смерти ликовали, что-то говорили Драко, но тот не слышал ни единого слова. Его схватили за руку, потащили к выходу, а потом заставили бежать. Кто-то отбивался от нападающих, кто-то падал так же, как Дамблдор, тряпичной куклой на пол. Драко защищали со всех сторон. Но он понимал, что попади в него кто-либо заклятьем, он даже не почувствует. Что-то внутри него умерло вместе с директором. Они бежали. Долго бежали по территории Хогвартса. Драко практически ничего не помнил. За его пределами они трансгрессировали. Внутренности в очередной раз скрутило, и его стошнило. Снейп схватил его за воротник пиджака и потащил в сторону тёмного здания. Он не знал, куда они попали. Не знал, что там с матерью. Но знал, что он справился, и что уже ничего не будет так, как прежде. Найдя свободную комнату, Драко запер дверь, и волна сожаления накрыла его с головой. Он рыдал, рвал и метал, всё, что видел на своём пути. Ему пришлось убить одного, чтобы спасти троих — себя, мать, отца. Но эта мысль не приносила спокойствия, он понимал, что в то мгновение, когда было произнесено непростительное заклятье, погибли все четверо. Дамблдор, сам Драко, ставший убийцей, Нарцисса, которая не простит себя за то, что сын был вовлечён во всё это, и отец, который, несмотря на все свои пороки, не желал сыну такой участи. Захлебываясь слезами, Драко скатился вниз по стене и зарылся руками в волосы. Он не знал, сколько просидел в таком скрюченном состоянии. Минуты, часы — он не замечал ничего. В итоге усталость, физическая и моральная, взяла своё, и Малфой не заметил, как заснул. Проснувшись утром, Драко открыл глаза и увидел потолок своей кровати в Хогвартсе. Какого?.. Он резко сел на кровати, отодвинул шторку и увидел мирно сопящего Блейза, чьи ноги торчали из-под одеяла. Что это значит? Малфой вскочил с кровати, ступая на холодный пол босиком. Обожгло так же, как и утром. Ноги слегка подкосились, и он задел бедром прикроватную тумбу, создавая громкий шум. — Драко, — зло прошептал Блейз, приподнимаясь на согнутых руках и ненавидяще сверля друга полуоткрытыми глазами. — Ты до сих пьяный, что ли? Когда такое было, чтобы ты вёл себя как кретин по утрам? — Действительно, — машинально ответил Малфой, борясь с жёстким чувством дежавю. — Спи, не обращай внимания, — он схватил палочку и выбежал в коридор, задыхаясь. Кажется, частичка его души откололась и попала в ад. Другого объяснения нет.
Примечания:
Честно? Волнуюсь. Для меня глава очень темная и тяжелая. Такого еще не писала, но все бывает в первый раз)
