деление

Мария, хочешь такого? Пусти, Мария! Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка! Мария! Звереют улиц выгоны. На шее ссадиной пальцы давки. Открой!

в отношениях 2+1 нет места ревности, а в по-идиотски семейной идиллии волкова и разумовского нет места шурику, поэтому он как брошенный щенок воет под дверью и заходится снова и снова злыми ревностными рыданиями, так тупо и громко, что соседям (если бы они у них были) пора бы уже вызывать ментов. шура жалкий и не может остановиться, и потом, когда олег обнимет его за плечи, ему будет жутко за себя стыдно, но в отношениях 2+1 его от пиздецки темных глаз отделяет плюс и несоизмеримая разница в двух присутствующих влюбленностях. шуре не нравятся вырисовывающиеся в голове круги эйлера-венна, потому что по ним при любом раскладе выходит, что он останется где-то сбоку, и его математическое одиночество болюче сосет под ложечкой под звуки чужих мокрых поцелуев. три на два, конечно, не делится, но разумовский олега делит с лёгкостью и на лету схватывая рокировку, а у шурика ещё со школы с делением проблемы. у шурика в принципе с отношениями проблемы, потому что от одержимости чужими почти черными глазами веет реально манией, а от второсортной олеговой нежности подкашиваются коленки. шурик делить не любит и не умеет делиться. разумовский-волков, волков-разумовский, любовь, вшитая в прошивку, как грунт для холста где-то у олега в голове, а шурик никогда этой мазней своими чувствами по чужим мозгам не увлекался, но в эти темные глаза он въебывается с такой силой, разбивая коленки о хлорированную воду, что готов рисовать свои с олегом отношения хоть на фоне армии и войны, хоть на фоне их ("одной на двоих" - довольно думает) грязной работы, хоть на фоне его ахуеть какой великой любви до самого гроба. границы как-то сами расстанавливаются с самого начала, да и шурик не настолько слепой, чтобы не увидеть, где в этом ебучем 2+1 сторге, а где - мания, и хоть курс греческой философии шурик так и не закончил, интуиция ему подбрасывает, что мания это что-то нехорошее. волков и разумовский друг у друга на длинных поводках, и позволяют друг другу они неприлично много только потому, что они никуда друг от друга не денутся, и шурику жжет глаза и горло этой их слепой полупреданностью. будь у шурика для олега поводок, он бы его и на метр не отпустил - улыбается своим мыслям. будь у шурика в принципе хоть какая-то здесь власть, он вытащил бы себя из этого дошкольного уравнения, потому что его гордость засовывает пистолет себе в рот и стреляет каждый раз, стоит ему вспомнить, что его любят, но есть кто-то, кого любят сильнее. с гордостью у шурика вообще все стало плохо, когда он перебрался в их квартиру, потому что стабильно раз в неделю она в истерике кидается на пол и расцарапывает себе ладони о деревянную дверь, сжимает зубы и через раз плачет про себя, а через раз - воет в голос, любезно заглушая себе все посторонние звуки. царапается, кусает ребро ладони, плачет, засыпает на полу, а потом ещё раз, головой на чужих коленях. глупой и упрямой ревности в олеговом увлечении хватает на троих, но разумовский спокойно мирится с его присутствием в доме, да и против него в олеговых руках тоже особо ничего не имеет. когда олега нет дома, они с его увлечением молча пьют чай, молча курят на балконе, увлечение, сходящее по олеговым карим глазам с ума, без самого олега ведет себя спокойно и даже берется почитать какие-то сережины книжки. сережа усмехается и думает, что когда увлечение к олегу немного подостынет, с ним можно будет интересно попиздеть, но олег возвращается, и с ним возвращаются сцены с увлечением, содрогающимся от рыданий на полу, и вечера в квартире, поделенной для трёх человек на два корпуса. с математикой у сережи все прекрасно, но такое деление не особо вкатывает даже ему. в отношениях 2+1 нет места ревности, а в по-идиотски семейной идиллии волкова и разумовского нет места шурику. тряпкой здесь зовут, конечно, не его, но от теплых рук на своих щеках он растекается так же, и так же собирает себя с пола, все же вьебавшись со всей дури в жёсткую гладь двух пар темных и синих глаз. таблички об уровне воды при наводнениях на углах зданий ничему его не учат. нырять, не разбивая о воду голову, он, конечно же, не умеет.