Поиграй и отдай

***

      Солнышко уже перевалило за зенит и потихоньку направлялось в сторону запада, но жара все равно стояла возмутительная. Даже кровососущие насекомые, всяческие комары, мошки и прочий гнус, сидели где-то тихо, во влажной травке у реки. Летали только слепни, но этим уебкам жара только в радость: коровки и лошадки потеют, и коварные насекомые летят на запах и тепло разгоряченных тел.        Денис Титов не был лошадкой или коровкой, но, видимо, был достаточно горяч, чтобы стать чьим-то гастрономическим интересом.        Он сидел на низенькой деревянной парте в низенькой деревянной школе, покачивал ножкой и отмахивался от охреневшей мухи-цокотухи стопкой каких-то документов в мультифоре. — Всё, пошла-пошла, гуляй давай, блядина! — Тебе рот с мылом помыть или сразу родителей в школу? — Макс потянулся всем телом и захрустел, как земля в ельничке, когда ступаешь на нее всей стопой. — Заодно и познакомимся, чего тянуть-то. — Не, родителей не надо, — Денис подумал и добавил. — Мыло в рот готов обсудить.        Макс Кольцов сидел за учительским столом, заваленным всякими важными бумажками, копиями важных бумажек и копиями копий важных бумажек, которые зачем-то нужно было отправить в райцентр, в местное отделение управления образованием. За учебный год у среднего учителя накапливается столько никому на самом деле не нужной бумажной работы, что лета иногда хватает не на разобрать это все, а только на охуеть от масштаба бедствия.        Школа была очень пустая и очень тихая. Денис подозревал, что дело не только в летних каникулах. Сомнительно, чтоб тут училось больше 20 человек.        Титов не очень понимал чего он пришел. Но его никто не выгонял, и на этом спасибо. Находиться в доме Бабнюры ему очень не хотелось. Там происходило что-то и внешне некрасивое, и внутренне интуитивно напрягающее.        Два часа назад он проснулся от голосов в доме. Говорящие пытались особо не шуметь, но эмоциональное напряжение то и дело прорывалось заглушенными вскриками. Так в детстве ругались родители, когда думали, что он спал за стеной. А Денис никогда не спал в такие моменты. У него на истерики был настроен внутренний радар и, в случае превышения допустимого уровня эмоционального накала в помещении, радар срабатывал по типу «вставай, Дениска, пора по съебам». Вот Дениска и встал, и съебал за горизонт то ли от греха подальше, то ли к другому, потенциальному греху поближе.        Макс сложил бумажки стопочкой, закрыл окна и, наконец, скомандовал отступление. — Всё, пойдем. Рассказывай, что там у тебя такого случилось, что ты бабок несчастных со скамеек поднял и заставил провожать тебя прямо до моего крепкого мужского плеча?        Денис уже не особо реагировал на то ли подъебки-подначки, то ли агрессивный флирт, потому что понял, что тут ничего личного — Макс такой человек, он умеет или быть хорошим учителем, или сексуальным, но мудаком. Вот и сейчас он был мудаком, но выглядел, вроде бы, правда заинтересованным. — Да уже ничего. Под утро Соня с Элей поругались на почве сексуальной неудовлетворённости. Соня убежала и потерялась. Пару часов назад ее Дмитрий Алексеевич привел назад. Говорит, на полянке лежала, в небо смотрела и бормотала что-то. Эля охуевает, а эта улыбается и молчит, выглядит пиздец счастливой… — Денис замолчал, подумал. Он не был уверен, что хочет произносить это вслух, но почему-то все же сказал. — Боюсь, что она на нервной почве того… Умом немного отъехала. Надо домой возвращаться, пока необратимого чего не случилось. — А всё! — Макс улыбнулся, кажется, вообще всем своим телом, что выглядело ещё более неповторяемо, чем улыбка только глазами от Тайры Бэнкс. — Довольная, говоришь, была? Поплыла вся поди? Увязла птичка. Жалко, но не очень — сама вызвалась.        Денис даже как-то выбесился, что было ему вообще несвойственно. Он остановился, схватил Макса за плечо, развернул к себе лицом и постучал костяшками пальцев по его высокому загорелому лбу. — Хуйню несёшь. Несёшь хуйню-у-у! — Ну, не борзей, заюш. Вот дойдете с Элечкой до отчаяния, броситесь ко мне консультироваться по этому сложному вопросу. А я уже побитый и смертельно обиженный. — Вот ты вроде умный мужик, а как дело касается твоих варварских верований, превращаешся в бабку, которая соль просыпавшуюся через левое плечо бросает! — Вот ты вроде фольклорист, ещё лет пять — кандидат, ещё пять — доктор сомнительной хуйни, а тупой. Если соль через плечо не бросить — это же посрешься с кем-нибудь, и ребенку известно. Давай заходи, не беси! — Макс открыл перед Денисом калитку. — Ты вообще не закрываешь, когда уходишь? — А нахрена?

***

       — А вот всё-таки прикольно как работает языческое первобытно-магическое мышление. — Денис с пыхтением перебирал бог его знает какую по счету коробку. — Не, ну правда, как? Я вот знаю, что в каких-то ебенях пытаюсь насобирать материал на ВКР. Что мои подруги передышали кислородом и, с непривычки, стали пиздец какими. Или у них синхронизировались циклы и сейчас они пробираются через коллективный ПМС. Что мой научрук гениальный конечно мужик, но тунеядец и, вероятно, тихий алкоголик. Это моя объективная реальность, так она работает. — Вероятно, заюш. Похож он на гениального алкоголика, типаж подходящий. — А где ты видел? — Ну, видел и видел.       Они уже час перебирали чердачный хлам в поисках, на секундочку, настоящих видеокассет и видика. Денис испытывал приятное ностальгическое волнение — такого раритета он с раннего детства не видел. И, что особенно круто, смотреть они собирались запись настоящего невестиного плача. Запись сделал сам Макс, в каком-то дветыщи мохнатом году, в диалектической экспедиции, через которую обязательно проходят все первокурсники-лингвисты. — На самом деле все просто. Богам скучно быть извечными космическими принципами, поэтому они играют. Земля — их песочница. Здесь это интуитивно понимает и крещёный, и дремучий атеист. А вы пришлые глупые котятки. Вам всяко изнамекались, что хотят с вами поиграть, пытаются правила рассказать, а вы тупите. А когда боги пытаются с людьми поиграть, а те тупят и по незнанке нарушают правила игры, то случаются обидные и нелепые смерти. Иначе в чем прикол, да? — Хера себе у вас божества. — Денис уже очень задолбался копаться в пыльном старье. — Не найдем, да? — Ну какие уж есть. Да блин! — Макс вытянулся торжественным сусликом, как на табуретке у ёлки, когда рассказывают стишок, и от души проорал, — Домовой-домовой, поиграй и отдай!        Из горы коробок выпал какой-то куль из черных мусорных пакетов и скотча. Макс разулыбался. Денис нахмурился: — Да чего, блядь?! Серьезно?!

***

       Денис сидел раскрасневшийся, перевозбужденный, глаза лихорадочно, болезненно даже как-то блестели. Макс смотрел на него и чувствовал себя еврейским Яхве, который намутил что-то прикольное в один из дней творения, а теперь смотрит сверху и видит, что это хорошо. — Скажи, а? Хороша была невестушка. Сейчас девки оплакивать прежнюю жизнь нормально не могут. Что-то радуются, лыбятся, максимум о чем переживают, что в корсете блядском и торта нормально не поесть. А эта… — Ебать инфернальная! — Да, как и должно невесте. Поплакать под белым саваном фаты о человеке, которым была, и которым уже не быть. Кто пожалеет, если не сама себя, да? — Да, поэтому и выбрал тему. Красиво. — Красиво. Ну что, как в этот раз расплачиваться за образование будешь, студентик?        Вообще Макс прекрасно видел, что трахнуть сейчас Титова — это как нехуй делать. У того был стрессовый день, а потом ещё и катарсис от просмотра эксклюзивного видео по теме его исследования. Вот сейчас взять за коленки и развести в разные стороны — очень просто получится. И очень скучно. — Давай, раздевайся, знакомиться будем. Денис нахмурился и посмотрел на Кольцова очень недоверчиво. — Серьезно? — Серьезно, давай. Денис подумал. Совсем чуть-чуть подумал, просто совсем немного, чтобы не выпрыгивать так сразу из трусишек по первому зову какого-то деревенского мужика. Вся эта история с проституцией во имя науки была чем-то вроде его ожившей грязной фантазии, а Макс Кольцов был чем-то из раздела его фантазий чистых и светлых, про красивого мужика с кудрями, который как возьмёт, как заберёт себе, ух! Тут и сказочке конец и мед с пивом по усам. — Очень красиво, умница! А теперь бери блокнотик, ручку и записывай охуенную историю про Хозяина, которую тебе надо будет где-нибудь опубликовать, чтобы люди узнали, какое у одного из божеств мари потрясающее чувство юмора!