Поиграй и отдай

***

      Было немного удивительно, что утро настало так поздно. Денис привык, что сон и пребывание в этой деревне рука об руку не шли. Он лежал на старой скрипучей кровати, сосланной доживать век на веранду, смотрел в окно, а окно смотрело на него ясным дневным взглядом. Хотелось пить и умереть. Можно было бы встать, но на плече спала Эля и пускала слюни на его футболку, а корпус тела был крепко зажат ножным захватом прирожденной борцухи. Не ту профессию она выбрала, конечно.       День вчера закончился очень странно и нелепо. Выревевшись и наговорившись так, как с первого курса не говорили, Эля и Денис решили, что на трезвую голову с происходящим не разобраться. Поэтому они честно выпросили у Бабнюры две бутылки какой-то сомнительной водки и ушли на веранду. На веранде до глубокой ночи строились невероятные предположения в духе канала Рен ТВ, а классические представления о языческих верованиях мари натягивались на сложившуюся ситуацию, как сова на глобус. Ближе к концу второй бутылки Денис вслух признал, что хуйня какая-то у них получается, а не анализ пиздеца с профессиональной точки зрения. Эля же рассудительно заметила, что где-то существует Дмитрий Алексеевич, который как научный руководитель должен их направлять в интеллектуальных изысканиях, а как подозрительный хуй, который явно замешан в происходящем, должен получить с локтя в ëбыч. Ребята попытались встать и отправиться на поиски научного руководителя, чтобы получить консультацию и восстановить справедливость, но ноженьки уже не вели, зато «вело» в глазах.        Идея рукоприкладства не отпускала Дениса. Жизнь у него была тяжелая, а гуманизм не резиновый. Поэтому, приняв поражение с идеей выбить истину из Дмитрия Алексеевича (который на эту ночь был мстительно переименован в Димку-ушлëпка), Денис вспомнил, что у него есть еще один претендент на нанесение справедливости. Поэтому, пока одной рукой он держал волосы блюющей в окно Эли, другая набирала глубокомысленное сообщение Максу.        Историю, которую Макс отправил ему в семи сообщениях, Денис не читал принципиально. Потому что в жопу пошла эта мудрая женщина племени со своими народными преданиями. Зато в своё сообщение вложил всю злость, обиду, сексуальное напряжение, присыпал его осколочками своего несчастного нежного разбитого сердечка и, не задумываясь, отправил. Содержания правда теперь совсем не помнил — две бутылки на голодный желудок на двоих, а ему не восемнадцать.       Когда уже Эля держала за пояс блюющего в окно Дениса (тот так и норовил вывалиться на улицу вниз головой), сообщений она никому не писала. Она грустно думала, что если бы ей дали Соню вот прямо сейчас, она бы точно не стала рассуждать о причинах нежданного счастья и последствиях для их длительной дружбы, а нырнула бы в белоснежное межножье и не выныривала бы много лет.       Кому первому пришла в голову эта гениальная идея Денис бы сейчас не сказал. Они чистили зубы в темной бане, подсвечивая друг другу телефоном. Найти выключатель пьяному в темной бане задача для кандидата или природного гения, а они пока были даже не магистрами, да и тяжелая ноша гениальности их тоже минула. Помнил, что дочистили, смыли пену в щели в полу и как-то случайно договорились «устроить терапевтические потрахушки».       Какого терапевтического эффекта они ждали сказать теперь было трудно, но факт оставался фактом: последние смутные воспоминания Дениса были связаны с тем, что гомосексуальные женщина и мужчина очень старательно пытались разобраться что куда прикладывать для пущего эффекта. Эффект был своеобразный. Чисто механически с задачей они справились, но после такой терапии им требовалась новая терапия. Эля возмущалась тем, что Денис в живого человека прямо хуем тыкал, а Денис тем, что на живого человека Эля не походила — живые дышат и шевелятся. А потом на веранду заглянула Бабнюра и с ворчливой доброжелательностью потребовала от распутной молодёжи потише предаваться бесстыдствам.       Распутная молодежь похихикала, предусмотрительно сходила за водой на доброе утро (набирали в кастрюлю, чтобы хватило наверняка) и в обнимочку заснула.        Сейчас Денис лежал, смотрел на потолок и искренне надеялся, что Эля проснувшись не будет его убивать, за то что он не отговорил её от этой увлекательной затеи. И пить хотелось ужасно.       Денис потянулся за кастрюлей, стоявшей на полу. Эля недовольно замычала и сжала капкан ног ещё агрессивнее. Она, видимо, принимала Дениса за одеялко для обнимания, а одеялки так обычно не борзеют.       Водичка была такая приятная, хоть и теплая. Брезгливый Титов подзабыл о своей брезгливости: выловил неосторожного шмеля за крылышки и, определив его как условно живого, положил просыхать на спинку кровати, а водичку стал пить, блаженно причмокивая. Эля, которую не разбудило копошение, на звуки воды открыла глаза и посмотрела жадно: — Дай! Денис что-то неразборчиво пробулькал в кастрюлю. — Дай, а то умру!        Дверь на веранду открылась: — Ого, весьма неожиданно. Эля натянула одеяло на оголившийся зад и оголила зад Дениса. Почему Денис был в футболке, Эля в рубашке, но оба без трусов, сказать было трудно. Видимо секс сексом, а полностью раздеваться друг перед другом им было стремно даже под водкой.       Дмитрий Алексеевич рассматривал их с большим интересом. Ребята неистово смущались. Однако Эля не была бы Элей, если бы не сообразила первой, что перед ними стоит не только научрук, но и крыса: — Дмитрий Алексеевич, — Эля говорила сипло и немного срываясь в фальцет — приложиться к воде она так и не успела. — Хотелось бы, чтобы Вы объяснились. Что вчера произошло?       Дмитрий Алексеевич удовлетворенно кивнул: — Именно, молодые люди. Я здесь чтобы разъяснить ситуацию, пока все живы… Ну, условно живы. — Что с Соней? — Эля побледнела моментально и так страшно, что её темные глаза теперь и вовсе выглядели черными провалами в пустоту. — Не говорите только… — Ой, нет, Сонечка совершенно жива. А вы… Одевайтесь, пожалуйста. Жду через 10 минут на кухне. — Дмитрий Алексеевич тактично вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Эля со стоном упала обратно на подушку: — Денис… Денис молча передал ей кастрюлю с водой и погладил по голове. Эля попила, прокашлялась, посмотрела на него задумчиво: — А вот то что вчера было… Давай будто не было? — О, Господи, да. Спасибо, что это не пришлось говорить мне. И так есть с чего ладонью лоб пробить. — Он покрутил в руках телефон. — Я вчера Максу простыню накатал. Боюсь, что как хуй знает кто ныл, извинялся, что он меня ударил и просил выебать как суку… — Да, — у Эли болела голова, тянуло внизу живота. Она не могла в милосердие. — Ты прости, но это именно то, что на тебя похоже.        Денис вдохнул, выдохнул и открыл сообщения. От Макса было два непрочитанных входящих. Раньше, в местах где был нормальный интернет, смс ему отправляли только из заботливого МЧС. Денис открыл переписку. К его удивлению, после отправленной Максом и так и не прочитанной истории, никакой встречной метровой простыни не наблюдалось.       Сообщение было, но ëмким и четким. Денис, которому казалось ночью да и минуту назад, что он накатал минимум поэму, отправил Максу в 2:09 ночи короткое смс следующего содержания: «я приду и набью тебе ебало». В 7:20 Макс ответил двумя сообщениями: " Ой, хочу-хочу ❤» «Дениска приходи».       Денис охуел, отложил телефон и надел трусы. Нужно было жить этот новый странный день.