Октава

Пасмурно и хмуро, накрапывает дождь, но совсем чуть-чуть, он почти не чувствуется. Прохладно. Недостаточно для того чтоб надеть куртку, но толстовка на нём, та что он обычно надевает зимой. Рядом, совсем тихо, Киришима напевает какую-то песню. У него красивый голос. Они идут с магазина, не спеша переходя дорогу. Мама Эйджиро отправила их в магазин за сметаной и лаврушкой для супа. Кацуки напросился к нему на ночёвку. Да, именно Кацуки, никто его не заставлял. Дело в том что они выпускники, они окончили школу и им пора поступать, переезжать в другие города, искать место для проживания и училище. У них большой город, хорошие колледжи и университеты, вот только мать Киришимы так не считает, она решила отправить сына учиться в другой город, а самой уехать на родину. Бакуго не хочет его отпускать. Он уже давно признал что без Киришимы ему не по себе. Что с Эйджиро ему намного спокойнее, намного лучше, теплее. Поэтому сейчас он идёт ночевать к нему домой. Поэтому он пошёл с Шимой в магазин, он ценил каждую минуту рядом с ним. Какой-то бомж пристал к трём парням, они отошли на достаточное расстояние чтобы не слышать о чём они говорят. Не сильный ветерок колыхал листочки на деревьях, траву, только расцвёвшие цветы, волосы.  — Последние денёчки… Не говори. Нет. Не говори это. Кацуки не хочет отпускать его. Ему слишком приелся этот красный цвет. Этот надоедливый, постоянно волнующийся о нём пацан. В голову ударил ветер, по ушам, в глаза, он обветрит губы так что они потом будут болеть. Вот сейчас ему холодно. Он спрятал руки в карман толстовки и съежился натягивая капюшон. А внутри всё тянет, стягивает в тугой узел, болит голова. У Киришимы же постоянная нервозность, тревога, паника и неприятные ощущения в животе. Он часто оборачивается, будто ожидая, что что-то случится. Он не справится. Он не хотел уезжать от Бакуго. Именно от него. Не из города, не от друзей или матери, а именно от Кацуки. Он привязался к этому ворчливому, злому, постоянно негодующему, но такому родному блондину. В новом городе новые знакомства, люди, проблемы. Ему было страшно. Реально страшно. Тревожно. Хотелось сделать крепость из одеял и подушек, залезть туда и не вылазить. Его держал с наружи Кацуки и их бакусквад, поддерживая и говоря что у него всё будет хорошо и всё получится. Ему это не нужно, все так говорят, но чаще всего всё идёт не по лучшему месту. Плохое предчувствие. Он просто хочет остаться здесь, в этом сером, холодном городке. Здесь всё родное, всё знакомое, а там? Там нет ничего. И не надо говорить что все появится, что всё будет хорошо, Эйджиро не любит перемены. Стабильность. Она более приятна, спокойна. Кацуки фыркнул. Он видит что с Эйджиро что-то не так, он знает что ему снятся кошмары, что парень постоянно чем-то встревожен, замечает слишком учищённое дыхание. А что ему сказать? Он не понимает. Какие слова подобрать или что-то сделать, обнять? Потому что эта атмосфера распространилась, её как-будто почувствовали все вокруг. И эти слова, Шима как-будто бы выдавил их из себя. Он как-будто выпустил наружу то что держал в себе. Пение прекратилось, а Кацуки просто взял его за руку. Им обоим плохо, но сейчас лучше просто наслаждаться. Наслаждаться этим моментом. Запоминать друг друга и просто забыть обо всём. Щавельный суп был с кислинкой, но вкусный. Кацуки не сильно дернул прядку волос.  — М-м-м? — голова Шимы лежала на его плече.  — Спишь? — Бакуго гладит его по волосам, сейчас они не торчали во все стороны а просто волнами расположились на подушке. Эйджиро повернулся к нему лицом и сузил глаза.  — Издеваешься? — нёга медленно разливалась по всему телу, за волосы снова потянули, — Ай! Ладно, ладно! — Кацуки отвёл его голову назад и уткнулся носом в шею, у Киришимы покраснели кончики ушей. Он облизнул острый кадык и носом повёл к «джеку», вдыхая такой родной запах. Куснул мягкую, бледную кожу, поцеловал и прильнул к ней, немного прикусывая. Эйджиро удовлетворительно промычал, давая Бакуго разрешение на продолжение. Он продолжал целовать и водить носом по нежной коже. Зализав как кот кровоподтёк, блондин чмокнул красноволосого в губы. Киришима иронично посмотрел на него.  — Ты точно издеваешься, — скорее утвердительно. Киришима получил щелбан в лоб. — Ну хватит.  — Спи, — Кацуки сгрёб его в охапку и накрыл одеялом. Лунный свет ложился на простыни. Кацуки сегодня было тепло а Киришиме не снились кошмары.