Маска

      Ей шесть. Мама орёт, а отец опять оправдывается, и явно ему больно. Девочка перелистывает огромный талмуд и пытается спрятаться за книгу от крика. Она ненавидит шум. Секунда тишины, и слышны хруст, крики и возня. Она с папой бежит к двери, чтобы узнать, что случилось. Её мать в ярости бьёт прислугу по голове, а девушка в ужасе пытается отползти. Папа просто стоит и не знает, что делать.       Ей десять. Она впервые получила первое место на школьной олимпиаде по математике. Мама не перестаёт хвалить её и покупает вкусненькое. Но Кан видит, что её чувства неискренние.       Двенадцать. Она увидела пьяного отца. Это всё из-за чувств. Если бы отец не испытывал ничего, то не стал бы пить и не стал бы тем самым ухудшать своё здоровье.       Четырнадцать. Когда Соль впервые попросила мать не идти в школу, то была награждена оплеухой с упрёком в лени, чтобы не придумывала. И зачем только вообще сказала?       Пятнадцать. Окончательно убедилась в том, что проявлять свои настоящие чувства нельзя нигде. Пыталась сказать одному мальчику, что он ей нравится, но он лишь рассмеялся. Хорошо, хоть дело не получило огласки.       Восемнадцать. Лежит теперь у ванной с пеной, попивая вино. Отношения с родителями окончательно испортились. Ей всё равно. Она наконец научилась не проявлять чувства. Даже больше. Она теперь их почти не испытывает. Ей просто всё равно. Ведь моделям поведения можно легко соответствовать, и всё, что называют необычным — лишь один из вариантов развития событий. Нет ничего такого, что не вошло бы в криминальный или гражданский кодекс. Или в книгу по психиатрии.       — Кан Соль, тебе мама звонит, — Соль А постучала в дверь ладонью.       — Не обязательно ломиться в дверь. Просто оставь телефон там, где он лежал.       Ей пора было вылезать из тёплой ванны. Вдохнув последний раз запах яблок, девушка протянула руку за полотенцем и обмоталась им, но нога предательски поскользнулась, и она упала на холодный пол, разодрав колено.       — Чёрт, — прошипела она, посмотрев на место удара, прикидывая, оценивая последствия.       — С тобой всё хорошо? — На этот раз, Соль А настойчиво забарабанила кулаками по двери, собравшись выломать её.       — Всё хорошо, — она старалась говорить ровно, хоть рана и саднила, а капельки тёмно–красной крови струились по белой, фарфорового цвета, лодыжке. Они не текли ровно, а даже переплелись, образуя красные дорожки. И тихо скатывались на белый кафельный пол, оставляя следы. Она заворожено смотрела на кровь и чувствовала, как ей становится поразительно легко. Улыбнулась и подумала, что помимо алкоголя и бомбочек для ванны, кровь тоже расслабляет. Чуть нажала на рану, чтобы выдавить ещё крови. Закрыла глаза.       Надо будет завтра купить механическую бритву. Кажется, она нашла ещё один способ пережить стресс.       Кровь уже не хотела течь, и вздохнув, Соль поднялась, взяла со шкафчика лейкопластырь с нарисованным мишкой и стала одеваться.