i really don't like you, stupid.

— Какую тему выберем? — Без понятия. — Окей, давай по-другому. Что ты последнее читал? — Не помню. Расписание уроков считается? — Очень смешно. Парень с девушкой сидели все в том же классе, решив, что для начала просто выберут тему своего проекта. — Ты художественную литературу вообще когда в последний раз в руки брал? — Какая разница. Сама не можешь выбрать книгу? — Не могу. Это на то и парная работа, что надо делать все вместе. Произведение мы тоже должны выбрать сообща. Неужели не понимаешь? — Слушай, разве ты не видишь, идей у меня нет. Не вижу проблемы выбрать тему самой. Мона понимала, от споров с ним сейчас она получит лишь головную боль и ничего больше. Попытки вспомнить какую-нибудь книгу, сюжет которой еще не полностью выветрился, и которую можно было бы связать с интересной темой доклада, не обвенчались успехом. Голова была полностью пустая. Кажется, это заразно. Больше надо с ним общаться. Конечно. — Как тебе Шекспир? Первое, что пришло в голову. — Неплохо. Давай на нем и остановимся, а я пошел. — Стоять. Мы тему не выбрали. — В другой раз. Я тебя уже наслушался за сегодня. Моим ушам нужен отдых. — Отдых ему нужен, вы посмотрите. А работу я одна делать буду? — Хорошо, если ты так сильно хочешь, мы можем отдельно встретиться ради этой лоховской работы. Ох, уж этот его саркастичный тон. Он точно не собирался приходить в выходные ради какого-то «лоховского» задания. Но… — Как скажешь, милый. Она не хотела играть по его правилам. Секундный ступор парня и закрывающая дверь из класс. Милашка. Он явно не был готов к такому обращению. ** Мегистус написала ему в субботу днем. В воскресное утро ее сообщения все еще не были прочитаны. Понятно, что Скарамуши далеко не являлся тем, кто виснет в мессенджерах часами, но они же договаривались на выходных встретиться (одобренный сарказм тоже считается) и мог хотя бы ради приличия зайти в «полученные». Хотя бы прочитать. Телефон девушки пискнул от уведомления только ближе к вечеру, шел семнадцатый час. Неужели. От других она бы ожидала хоть какого-то объяснения их «пропажи», но увидев на дисплее лишь: «Я помню» и какой-то адрес, ей оставалось только тяжело вздохнуть. Смысла злиться и читать нотации не было. Она привыкла. Было понятно какой это адрес. Его адрес очевидно. Но, не сталкиваясь с такой ситуацией раньше (просто адрес, блять. Непонятный адрес!), разные мысли лезли в голову. Самой актуальной была идея о том, что на этот адрес помимо нее приедут бандиты с приказом ее похищения. Конечно, такой поворот событий никак не вязался бы с образом Скарамуши. Он ручку-то ленился держать, что уж говорить об организации похищения. Но лишние предостережения никогда никому не мешали. ** Девушке на сборы хватило всего каких-то двадцать минут и через час она уже была около названного адреса. (В кармане у нее на всякий случай лежал складной ножик. Мало ли.) Признаться, то что она увидела ее немного удивило. Это был новенький район в центре города. О ценах на жилье здесь Мона предпочла даже не задумываться. Да… Это не темная подворотня, которую она себе представляла. На скамейке около одного из подъездов сидел парень, что-то ища в телефоне. Узнав в нем своего одноклассника, Мегистус вздохнула с облегчением. Здесь с легкостью можно было заблудиться. Скарамуши был одет в домашнюю одежду: черный лонгслив, который был явно на пару размеров больше, и темные клетчатые штаны. Даже дома он выглядел безупречно. Но девушка никогда в этом не признается. — Думал, не найду дорогу, и вышел встречать? — Скорее надеялся. Легкий смешок со стороны старшеклассницы и они зашли в дом. И вау.. Мона не представляла, как выглядит его комната, но то что она видит сейчас, точно можно назвать неожиданным. Многие представляют комнаты «бэдбоев» мрачными, захламленными и с какими-то непонятными плакатами на стенах, но это не подходит не под одно из этих описаний. Его комната большая и светлая. Он не пользуется электричеством из-за широких окон, которые дают много дневного света. (Она почему-то уверена, что он и поздним вечером довольствуется одной лампой на столе.)На полу нет грязных носков и сугроба одежды на спинке стула. Нигде не видно хлама. Лишь на рабочем месте присутствует легкий «творческий беспорядок». — Чего встала? Сама же хотела делать этот проект — Да иду я. — Не хотел пускать к себе, но выходить куда-то сегодня максимально не было желания. Мона поставила бы сотку на то, что он ждал ее на улице больше десяти минут, но решила промолчать. ** Сильно напрягаться они не стали и остановились все на том же Шекспире, а точнее на том, что в его произведениях ярко прослеживаются установки эпохи Возрождения. Это запомнилось еще с уроков литературы в девятом классе. — Поищи что-нибудь интересное об эпохе. Не хочется делать скучный доклад. Никакого ответа, но звук компьютерной клавиатуры дал понять, что он услышал. Внезапно ей в голову пришла безумная мысль о том, что девочки из класса, узнав, где и с кем она находиться, полезли бы на стену от зависти. И правда ведь. Она единственная, кто видел Скарамуши таким… домашним. В своей привычной обстановке он и выглядит спокойнее. Мона знала о привлекательности своего одноклассника, так же как знала химическую формулу воды. Элементарно. Но сейчас что-то другое. Осознание этого «факта» выбило у нее почву из-под ног и, будто, окатило холодной водой. Невольно засмотревшись и попав в некую прострацию, она и не заметила, как Скарамуши повернулся к ней. Кажется, он ухмыльнулся. — Нравится?