Вместе навсегда? Нет, спасибо.

Лето - отличная пора, чтобы подумать над планами и выбрать университет. Следующий учебный год будет последним для меня в старшей школе, а потому самым важным. Для поступления в ВУЗ на выбранную специальность необходимо набрать профильные дисциплины определенного уровня, часы занятий и баллы на тестах. Что в прошлой, что в этой жизни я собиралась строить свою карьеру в финансах и хотела было ругаться на канонную Беллу за выбранные предметы, но они оказались на удивление универсальными. Чтобы получить нужного мне бакалавра или магистра необходимо иметь математику, английский, два предмета из списка, где у меня были биология и политология и один предмет на выбор, типа рисование, танцы, второй язык, а у меня была физкультура. Как связаны биология и финансы для меня загадка, но кто я такая, чтобы осуждать американскую систему образования*? В школе можно взять бесплатный продвинутый курс по математике или языку и зачесть их автоматом за дисциплину первого курса, но наша дыра, к сожалению, такие предметы не предоставляла, не было желающих ( * - Автор знаком только с канадской системой образования, сделаем варварское предположение, что они одинаковые). Не все мои школьные приятели собирались продолжить обучение. Анжела и Эрик хотели поступать на журфак, Джессика решила взять год на раздумья, а Майк ограничился бухгалтерскими курсами и будет работать в магазине родителей. Когда я только озадачилась поиском информации, Чарли был впечатлен моим энтузиазмом и даже испытывал гордость за дочь. Рене же была уверена, что университет совсем не обязателен для дальнейшей счастливой жизни и можно ограничиться сертификатом, как она сделала в свое время, пройдя курсы для помощника учителя. На всякий случай родители начали откладывать мне на учёбу ещё с рождения и накопилась неплохая сумма, так что я могла выбирать программу по престижу, а не стоимости обучения. Думаю, с помощью денег и вампирского внушения можно было бы поступить даже в Гарвард, Стэнфорд или Принстон, но ведь там ещё придется учиться. Мне, конечно, не восемнадцать лет, но здраво оценивать свои силы тоже надо уметь, поэтому я ограничилась списком крепких университетов-хорошистов. Другой, не менее важный вопрос, что делать с Эдвардом. Он вызвался подтянуть меня по всем предметам на высшие баллы и мы занимались несколько раз в неделю у меня дома. Думаю, для Каллена это стал лишь повод быть рядом и я, честно говоря, не возражала. На мои расспросы о его планах он легкомысленно ответил: - После школы мы собираемся поступать в колледж на Аляске и ты едешь с нами. - На Аляске?! И какие там можно завести знакомства? С лесорубами и рыбаками? На сколько я уяснила, в местных реалиях связи значили очень много. И тут имеется ввиду не брат-сват-дядя сестры, а именно круг общения. Трудовой книжки, как в России, здесь не было и в резюме можно писать, что угодно, хоть работу в НАСА и Пентагоне. Зато считалось обычной практикой предоставлять рекомендации от коллег, профессоров и сослуживцев. Студенческая среда, в этом плане, прекрасный старт в карьере, ведь твой бывший сокурсник всегда может порекомендовать тебя своему начальству. Поэтому меня возмутило такое беспечное отношение Эдварда к выбору моего университета. - Ты ведь знаешь, тебе совершенно не обязательно работать. Я, моя семья, можем полностью тебя обеспечивать, - добавил парень, глядя на мое недовольное лицо. - Это, конечно, прекрасно, но учиться я все равно пойду, и Аляска в мои планы совершенно не входит. Моя бабушка Оня закончила только три класса церковно-приходской школы, воспитала одна четырёх детей-инженеров и всегда говорила, что человек может хоть всю жизнь просидеть дома с детьми, но хорошее образование ему жизненно необходимо, чтобы в случае чего имеет возможность себя обеспечить. Вот и я собиралась следовать её заветам. - У нас все расписано на двадцать лет вперёд, поэтому не проси ради тебя менять планы всей семьи. - Что ты имеешь ввиду? - кажется, мы подошли к вопросу, как они скрывают свою сущность. - Каждые десять лет мы выбираем, чем будем заниматься на новом месте. В этот раз у меня школа и университет. Карлайл - единственный среди нас, кто работает в одном и том же месте. Чтобы люди ничего не замечали, мы переезжаем, не дожидаясь неудобных вопросов. - И каждые десять лет ты ходишь в школу? - Отчего же. Можно менять работы, волонтёрить, путешествовать, главное - найти постоянное занятие. Это единственное неукоснительное правило в нашей семье. - Я думала, запрет на людскую кровь - главное правило вашей семьи, - пошутила я, а парень лишь закатил глаза. - И это тоже. - Я все поняла, но, Эдвард, причем здесь я? - Ты знаешь, я не могу отпустить тебя просто так, - он наклонился ближе и зарылся лицом в мои волосы. Первое время меня пугало и смущало его постоянное желание быть ближе, держаться за руки, прикасаться и нюхать. Постепенно мы установили правила: не пересекать слишком личных границ, никакой тайной слежки, держать себя в руках на людях и не позволять лишнего. Эдвард получал то, чего так жаждал его внутренний хищник, мою близость. Я, в свою очередь, получала помощь в чем угодно двадцать четыре на семь. Все окружающие, и даже Чарли, думали, что мы встречаемся. Отец с подозрением отнесся к идее наших летних занятий дома, но когда мы несколько дней подряд сидели в гостиной у него на глазах и обсуждали пресловутые стадии митоза клеток лука, все сомнения быстро развеялись, либо Чарли принял неизбежное, его дочь выросла и стала интересоваться парнями. Правда же заключалась в том, что мы даже ни разу не целовались. Да, Эдвард перестал пугать меня, обманывать и теперь считался не только со своими желаниями, но и моими тоже. Только этого не достаточно, чтобы расслабиться. Доверие - для собак и детей, у меня же в окружении находился столетний манипулятор. Эдвард был симпатичным парнем, черт побери, даже красавчиком с шикарной шевелюрой. На любой случай у него находилась интересная история, он много знал и много умел, был в сотне интересных мест и даже любил пошутить. Не смотря на свой почтенный возраст, он сохранил легкость и бесшабашность юности, когда просто сорваться в путь или гулять до рассвета, а утром идти на работу. Он будто застыл во времени и я вместе с ним чувствовала себя моложе, вспоминала юность и свои семнадцать лет. И в тоже время я боялась расслабиться, поверить, допустить мысль, что наши отношения могут быть более открытыми и искренними. Урок от Джаспера был хорошей прививкой от любовной болезни. Вампиры не считают обычных людей чем-то ценным, всего лишь зверушки, как сказала Роуз, и большое спасибо ей за это. Поэтому я держала дистанцию и рамки договора - я помогаю тебе, ты не лезешь ко мне. Но вот первое испытание и, кажется, мы вернулись к тому, с чего начали. - Я хочу учиться, строить карьеру и жить там, где я сама решу. Если ты будешь ставить мне ультиматум, по типу Аляски, мы ни до чего не договоримся. - Я сам не решаю, куда и когда семья переезжает и они не будут идти у тебя на поводу! - А напомни мне, почему я вообще должна учитывать твое мнение, как мне строить свою жизнь?! - вспылила я. - А не напомнить ли тебе, что я могу перестать быть добрым и действовать по плохому? - глаза Эдварда хищно сощурились и он весь подобрался. - Например, Чарли. Знаешь, быть шерифом очень опасно в наши дни… - Даже не смей, - медленно проговорила я, закипая от злости. - Если ты ещё хоть раз позволишь себе такие намеки, можешь забыть о наших тихих вечерах вместе и моем добром отношении. Может быть я и буду с тобой, но стану проклинать каждый божий день и ненавидеть тебя! - А я уже тебя ненавижу! Я всю свою долгую размеренную жизнь гордился своим самоконтролем! Там, где другие срывались, я гордо шел вперед и ни мыслью, ни делом не подвел Карлайла. Мой ясный ум - моя гордость, две степени в медицине, достижения в музыке, литературе и бизнесе. И все это ничто! Он вскочил с дивана и нервно прошёлся по комнате. - Все это ничто! - повторил Каллен. - Я веду себя как последний дурак, теряю голову от одного лишь твоего запаха, ведусь на него и ненавижу это! Я ненавижу тебя, я ненавижу себя и свою слабость… - последние слова прозвучали настолько обреченно, что мой боевой запал сразу погас. - Как-то я проговорился про рабский ошейник. Я, затаив дыхание, согласно кивнула головой, но Эдвард лишь горько ухмыльнулся. - Наша вечная жажда и есть этот ошейник. Она постоянна, неизменна, днём и ночью, шепчет поддаться, плюнуть на все и отведать человеческой крови, ведь это так сладко! Но я знаю лучшее чувство - это Превосходство. Я сильнее, выстоял, победил. Даже когда я охотился на людей, всегда сохранял хладнокровие. Эдвард победно улыбнулся, когда увидел, как я переменилась в лице от его слов. - Да, на моей совести не один десяток жизней и каждого, каждого я убивал по расчёту. Я мизантроп, гурман, эстет, я слышу их мысли, знаю их тайные желания и мне не нужен весь этот доступный ширпотреб и хлам. Эдвард подлетел и в порыве схватил меня за плечи. Я дернулась отшатнуться, но стальные пальцы держали будто в тисках. - А ты - словно вызов всем моим способностям. Тебя невозможно прочитать, твой запах и кровь срывают контроль, твое поведение бесит меня, и это все сводит с ума. После таких вот приступов остаётся лишь страх, что это была случайность и дальше я сорвусь, обязательно сорвусь... У меня возникло непреодолимое желание поддержать Эдварда в эту минуту. - Я думаю… я думаю, ты сильнее, чем ты сам считаешь. Возможно, он вновь играет на моих чувствах, возможно, это все холодный расчет и вампирское влияние, но я всегда действовала по собственной совести и сейчас она подсказывала, что парень нуждается в помощи. - Я знаю, что это не просто. Ты привык рассчитывать только на себя и свои желания и тут появился кто-то, с кем надо считаться, кто-то, от кого ты теперь зависишь, - можно сказать я описывала свою жизнь попаданки. - Пойди мне навстречу. Давай, вместе придумывать решение и вместе нести за него ответственность. Сейчас Эдвард совершенно не напоминал того психа, что открылся мне пару месяцев назад, он лишь продолжал внимательно слушать мои слова. - Я не хочу кричать "пошел вон", не хочу воевать с тобой, но и свои интересы я не брошу и буду учитывать. Что скажешь? Мир? Каллен наконец отпустил меня, чтобы тут же прижать к себе и крепко обнять, уткнув меня куда-то в районе своей широкой груди. - Хорошо, давай попробуем, компромиссы и никаких ультиматумов. Мне ещё нужно будет посоветоваться с отцом. Он отстранился, нежно провел прохладными пальцами по предплечьям и стал задирать рукава футболки. - Что ты делаешь?! - Я держал тебя слишком сильно, остались следы, - ответил Эдвард, указывая на пятна на моих плечах, четко повторяющие его пальцы. - Теперь у тебя на руках расцветают созвездия моих синяков, - он любовно коснулся пострадавших мест. - Это было бы ужасно, если бы не было так красиво. - Ой, лучше заткнись, - отмахнулась я. Его маниакальная сторона никогда не даст мне расслабиться.