~Любить, будучи проклятым~

      Маленький темный ангел скользнул в ненавистные шатры. Она не должна была видеть этого уродства, но разве теперь я могу что-то изменить? Я наблюдал из-за кулис. Она цепляется за темноту, скрывающую меня и, кажется, видит, что ощущалось абсолютно невозможным. У проклятья есть свои привилегии, как и у проклятых шатров: меня скрывала пелена темени, но она все еще всматривалась. Жмурится, взирая на очередной дикий, животный номер. Сальные туши скачут по сцене, корчат уродливые, весьма пугающие для нее гримасы… Мерзкие, грязные животные. Все зрители здесь готовы побороться с ними за это звание. Но не она. Помню, как опешил от осознания и таким неправильным оно мне показалось. Она не чувствовала отвращения или же наоборот туманного восторга… Мысли остальных затихли, словно каждый из них наконец одумался, и я будто перестал слышать. Слышу только ее. Ее мысли. В ней нет отвращения. А… жалость? Я готов был со всем скопленным ехидством рассмеяться ей в лицо. Напускная, жалкая пародия на жалость. Она пыталась казаться невинной, чистой… Так я думал. Не может быть иначе. Здесь никто не может быть таковым. И она… не исключение. Слухи, увлекаемые ветром, давно дошли и до меня. До третьей части проклятья. Вильям, наивный мальчик погиб и смог освободиться. На кой черт сдалась ему эта свобода? Ведь просто хотел поддаться земному искушению, иметь с ней связь. Поддался слабости, про которую я давно забыл… Я не поведусь на какую-то девчонку. Она не стоит веков мучения.       ‘Закрывает ладошками глаза, я вновь усмехаюсь. Я внушаю себе, как несколько веков назад, что-то несуществующее. Это принесло столько бед. Пора остановиться, но…’ Я не верил, что она другая. Как бы ни жмурилась, ни жалела их… она должна была быть такой, как все. Я, казалось, не мог ошибиться в суждениях. Все мои доводы были вновь разрушены, как чертов карточный домик.       -Никто не заслуживает страдать. Вы — монстр, если заставляете их вытворять… такое. Но даже после этой фразы я все еще был скептически настроен. Меня не учили века. Я был слеп и глуп, даже сквозь сотни лет. -О, и почему же вы их жалеете? Они все это заслужили. -Никто такого не заслуживает. Не уродством. Они просто люди, невзирая на внешние пороки. Это… это… неправильно! Фундамент моей веры в собственную мораль издал первый треск. Жалость, испытанная ею было вовсе не к внешним порокам, а к существованию.       Пытается найти хоть каплю света в беспросветной, гнетущей тьме? Она… правда считает, что они не заслужили?.. Я опешил. Молчание затянулось, а я всеми силами гнал прочь даже мысли о ее непохожести на остальных. Я снова наступал на былые грабли, но не чувствовал этого… Продолжая собственную, персональную пытку. Я боялся… Боялся терять веру в свои суждения. Но тогда я не признавал этого. Маленький демон в ангельском теле. Она приходит вновь на следующий день. Вновь вылавливает мой силуэт во тьме. Я все еще не понимаю мотивов Вильяма. И в отместку… Я сломаю ее. Нужно только подождать. Чуть-чуть. Я позвал ее на ужин. Безусловно, знал свои мотивы, а она даже не догадывалась… Наивна до безумия. А в мыслях крутилось лишь мелкое сомнение. Она не поддавалась моей воле, не велась. Наивно строит овечку. Только вот волк, переодетый в овцу — все еще им и является. Я считываю ее, а она не знает. Уныло выбирала что-то, что вызывало отвращение даже у меня. Я не ожидал того выбора, что она сделала. Фундамент под ногами снова мерзко затрещал. И я вновь… отбрасываю мысли. *** В конечно итоге я уткнулся в то, чего до жути боялся. С каждым днем я все больше убеждался: она не такая, как кажется. Не свойственна нынешним реалиям, этому городу… Другая. И в этом обманчивом свете я вижу голодного демона, которого я намерен насытить. А потом… ночь в больнице. Она извивалась подо мной, из ее уст вылетали приторно-сладкие стоны, она просила большего, жаждя всей ласки, что у меня есть. Она просила меня. А я не чувствовал рассудка. Терялся, что не нравилось демону и отдавал ей все, что мог: каждый поцелуй, прикосновение, неумелую заботу о ее комфорте. Она сорвалась, поддалась мне… Поддалась… поддалась… поддалась Осознание набатом гудело в голове, сводила с ума последнии остатки разума. Она видела мое истинное лицо… Видела все. В ней не было отвращения. В мыслях, почти скрываясь за пеленой желания… лишь еще одно. Видеть. Видеть меня… настоящего? Без маски, даже без морока. И от фундамента почти ничего не осталось. Я терялся в ней без остатка… *** Моя милая, маленькая тьма… Тьма невинного ангела. Я тонул в пороках людей и лишь она была моим спасением. Вытаскивала меня, помогала, сама того не понимая. И сейчас… она со мной. Моя милая тьма, я так сожалею… Силой заставил ее остаться и провести вечность здесь… со мной. Ты ведь можешь… можешь остаться со мной по собственной воле? Мой милый ангел, я не могу просить прощения, любви. Я хочу отдавать… впервые отдавать. Больше, чем могу. Отдавать все. Ты надломила мое сознание, выращивающие крепость вокруг себя веками. И лишь ты, моя маленькая тьма, разрушила все. И я не жалею. Ведь я… научился любить. Любить, будучи проклятым.