Мой Старый Друг

— Наконец-то! — закричала Дженн. Не успела карета остановиться рядом с домом двенадцать на площади Гриммо, как девочка почувствовала непреодолимое тепло, которое заставило ее тело покрыться мурашками от наслаждения. Нет, оно появилось не из-за пребывания в Лондон, а из-за предвкушения встречи с по-настоящему родными ей людьми. Дженна выглянула в окно, что было закрыто бордовыми занавесками, и ее взору предстали двое юношей, столь повзрослевшие за это время. Они стояли как мраморные куклы, но в их глазах горел тот самый яркий огонек, за которым можно было прочесть счастье от грядущего времяпровождения с подругой. Этим летом их никто и ничто не остановит, давая возможность забыться в радостных моментах. Они ждали этого так долго, застывшие во мраке причуд взрослых. — Ради Мерлина, веди себя прилично. — процедила сквозь зубы Роуз, — Откуда в тебе столько сил? Гаррольд, утруждаюсь предположить, ты закрыл глаза на мой приказ Крюгу о ущемлении её приемах пищи. — Дорогая, тебе не кажется, что будет слишком много вопросов о резком сбросе веса? На днях Бенедита приписала ей одну магловскую болезнь, мне пришлось долго уверять её, что дело во взрослении. — Мне безразлично мнение Дораду. — Это недопустимо, Роуз. Дженнифер должна показать себя в лучшем свете до поступления в Кастелобрушу, не думаю, что на одной фамилии она сможет потянуть за собой всё обучение. — Ты прав, Гаррольд. Карета остановилась, заколдованные дверцы распахнулись, давая пассажирам выйти. Немедля, Дженна выпрыгнула из душного транспорта, попутно поправляя свое черное шелковое платье. — Бораго, мы безумно рады вас видеть! — перед ними встала Вальбурга, даря искреннюю улыбку своим старым друзьям. «Улыбающаяся Блэк — страшнее, чем надменная», — подумала про себя Дженна, мельком наблюдая за взрослыми. Сириус и Регулус стояли прямо перед Дженной, сдерживаясь от наплыва чувств, что завладели всем телом. Уже было глупо сдерживать улыбку, поэтому они с нетерпением ждали момента, когда им позволят остаться наедине, чтобы закрепить встречу крепкими объятьями. Волосы Сириуса заметно отрасли и легкой волной расположились вплоть до уха. Его скулы стали более впалыми, а само лицо приобрело оттенок зрелости, несвойственной для мальчишки одиннадцатилетнего возраста. Дженна заметила, что Регулус стал значительно выше, но не смог обогнать Сириуса на несколько сантиметров, из-за чего почувствовала маленькую победу. Его волосы были темнее обычного и кудри, что, по-видимому, пытались разгладить, то и дело выбивались из его головы, бросаясь на бледное лицо. Дженна подметила для себя, что за это время он стал невероятно красив, вызывая этим в ней мелкую дрожь. — Благодарим вас за столь чудный прием, — начал Гаррольд. Он прошел взглядом по каждому из юношей, но те этого даже не заметили, таращась на свою подругу с нескрываемым счастьем, — И, конечно же, за приглашение на долгожданный ужин. — С нашей стороны было бы неприлично пропустить ваше возвращение в Британию, смею возлагать надежды, в этом году наши семьи станут ближе. — сказал Орион, приглашая внутрь дома гостей. — Несомненно. — ответила Роуз. — Дженнифер, Вы стали еще краше за этот год, предполагаю, это заслуга вашей матери. — Орион многозначительно оглядел девочку вдоль ног, заставляя ту содрогнуться от комплимента и тяжелого взгляда. — Благодарю Вас, Орион, но здесь вовсе нет моей заслуги. Дело в генах Гаррольда, что украшают нашу семью. — Не стоит принижать себя, Роуз, необратимым взглядом видно, что красотой она пошла именно в Вас. «Неправда, у нас нет ничего общего», — подумала Дженн, по-новому изучая матушку в поисках общих черт. — Думаю, детям не терпится наконец провести вместе время, предлагаю не лишать их этой возможности. — сказала Вальбурга, указывая Кикимеру, чтобы тот проводил детей до комнаты на верхнем этаже. Проходя мимо портретов по коридору, Дженна вспоминала, как попала сюда впервые. Тогда она ощущала от этого места тревогу, сейчас же, идя вместе с друзьями, она понимала, что нет места желаннее этого. Как только дверь в комнату Сириуса закрылась, они налетели друг на друга, даря самые теплые объятья в мире. — Наконец-то! — пролепетала Дженна. — Боже мой, я так рад тебя видеть! — прокричал Сириус, сильнее сдавливая тело подруги. — Аккуратнее, меня раздавишь вместе с ней. — Регулус, пытаясь освободиться от хватки брата, скатывался вниз к полу, найдя в этом единственную возможность спастись. — Ну уж нет! Умирать так вместе. — Святой Мерлин, как же я по вам скучала… — еле слышно проговорила Дженн, — К слову о Мерлине, наши похождения этим летом возрождаются? — Так точно! Я обязан поймать эту чертову болтрушайку. — Сириус, когда ты успел понабраться бранных слов? — У меня было на это много времени, моя верная подруга. — Сириус поклонился Дженне, сдерживая легкие смешки. — Не смейся над стилем моего письма, мой самый надежный в этом мире друг, — не выдержав, они засмеялись, вспоминая все написанное за время их разлуки, — Похоже, только Регулус владеет этим умением. — А вот и не правда, его письма звучат так, будто он пишет их министру магии, а не тебе. — Ты их читал…? — раздраженно спросил Регулус. — Конечно, как я мог пройти мимо? «Мне очень нравится твое имя — Дженнифер», — начал пародировать брата Сириус. Накинувшись, Регулус пытался закрыть его рот своей ладонью, но тот с визгом убежал в другой конец комнаты, — «И я бы солгал, что не скучаю!» — Вот урод… — Регулус повалил Сириуса на бархатный ковер, беспощадно щекоча. Это длилось недолго, и вскоре они поменялись положением, из-за чего теперь Регулус стал жертвой Сириуса. — А ну-ка, хватит! — Дженна попыталась втиснуться между ними, чтобы прекратить спор, — Я вам не мама! — А было бы неплохо… Регулус, атакуем! — Дженна не подумала, что лежит между ними, как самая легкодоступная мишень, из-за чего на нее обрушились с щекоткой с двух сторон. — П-прекратите, — возражала Дженна, безудержно смеясь, — Пожалуйста… Я сейчас умру. — «Умирать так вместе!» — процитировал брата Регулус, нападая на него, пока Дженна выхватывала руки. Завязалась целая война, они набрасывались друг на друга по очереди, выискивая легкую цель. Смеясь, каждый из них вновь ощутил беззаботность, что пытались сохранить в себе все то время, проведенные друг без друга. Словно одаривая счастьем, они веселились вместе как в первый раз, окутываясь радостными эмоциями. Больше не будет того одиночества и печали, что они испытывали вдали друг от друга. — Вот он, мой дом. — промолвила Дженна, бездыханно заваливаясь на кровать Сириуса. — Врагу не пожелаю здесь жить, а тебе особенно. — Дурень, она имела в виду нас. — объяснил Регулус брату, вызывая смех у подруги. — Вы, ребята, являетесь моим самым настоящим домом и не важно, где именно мы находимся. Готова поспорить, будь мы в каком-нибудь чистилище, я бы ощущала себя там так же комфортно, как и сейчас. — Я тоже это ощущаю… — прошептал Сириус, располагаясь рядом с Дженной. — Странное явление… когда ты приезжаешь вместе с родителями, даже мамань становится мягче. А отец вовсе пропадает из виду. — Это все от того, Регулус, что они нашли в родителях Дженны опору, а нас попросту перестают замечать. Мы для них являемся ключом к дружбе и удачного союза семьи. — Союза семьи? — непонимающе спросила Дженн. — Я сам не понимаю, что это значит, но слышал, как мамань говорила об этом с отцом. В любом случае, оно ведь к лучшему, верно? Ну… То есть они перестают ругаться на нас, а то и вовсе исчезают… Лучше пусть они нас не замечают, чем будут винить в каждой оплошности. — Вам сильно доставалось за это время? — Мне нет… — ответил Регулус, — А вот Сириусу… — он посмотрел на ноги брата, тем самым вызывая интерес у подруги, — Покажи ей. Сириус вмиг побледнел. Сев на кровать, он дрожащими руками подвернул край своих штанов до коленей, оголяя голень. Взору Дженны показалось множество ровных порезов, складывалось ощущение, будто их выводили под линейку. Какие-то были уже зажившими и давали о себе знать белыми шрамами, а какие-то были получены недавно, о чем свидетельствовала засохшая кровь на ране. — У меня такие же! — Дженна отдернула рукава своего платья, показывая шрамы друзьям, — Только у тебя они ровные. — А у тебя будто резали вилкой. — Сириус посмеялся, стараясь разрядить обстановку. — Вот мы и нашли разницу между нашими семьями! — подхватила смех Дженна. — Вот идиоты… — произнес Регулус, морщась от неприятной для него картины. — Мы не идиоты, братец, просто нужно стараться не обращать внимание на эти незначительные вещи и находить что-нибудь веселое. — Я не о вас, Сириус… Я о родителях. Это слишком жестоко по отношению к детям. Да, может ты иногда перегибаешь палку, но все можно решить куда более невинными методами. — Я не перегибаю! Не моя вина, что мамань не принимает меня таким, какой я есть. — Тебя мамань так? — спросила Дженна. — Да, а тебя? — Отец. Матушка предпочитает наказывать меня руками. — Это очень жутко, Дженна… — Согласен с Регулусом. Отец нас не трогает, он вообще не занимается нашим воспитанием, больше старается обеспечить нам светскую жизнь. — Когда-нибудь Ханк все же укусит вашу мать за мизинец. — Это будет эпично! — Сириус раскинул руки на кровати, представляя озлобленное лицо маманьки. — Все-таки хорошо, что мы снова вместе. Это все наконец прекратится. Пусть они занимаются друг другом, а вас не трогают. Да и к тому же без тебя, Дженна, мы бы застряли в этой комнате на все лето. — Как мило, Регулус! Как ты там писал: «Дни без тебя проходят нудно» — вновь пародировал брата Сириус. — Прекрати… — «С трепетом жду твое возвращение!» — А ну, иди сюда, неугомонный! — Дженна повалилась на Сириуса, начиная в этот раз войну первой. Они стали домом друг для друга, сами того не заметив. У них не было чувства лучше, чем важность в глазах близких им по духу людей. Они понимали ту ценность дружбы, что создали, и их сердца готовы были выпрыгнуть от восторга воссоединения. Они сами создали этот дом, готовыми окунуться в него с головой.