Непокорный омега

Собственность — это не вещи, а мысли. Можно иметь вещи и при этом не быть собственником. Сиддхартха Гаутама (Будда)

***

      Это произошло спонтанно. Просто в один момент, готовившийся к финальному матчу с Инаризаки, взволнованный Тобио неожиданно проснулся в своем невинном тринадцатилетнем облике под ласковый выкрик матери, просившей спуститься на завтрак.       Механически движениями он набросил на себя забытую форму Китагавы Даичи темного-синего цвета и решительно потянув ручку двери с намерением вернуться в реальность, обречённо побрел на кухню, где его уже ждали родные лица родителей и старшей сестры.       «Не сон».       С виду все казалось обычным, просто у Мивы вновь отросли волосы, а мать перестала постоянно кашлять из-за мутной болезни, которую она старательно скрывала с отцом. Только в воздухе неосязаемым флером витали разные запахи цветов, фруктов и осенней свежести, что уплотнились с выходом на улицу.       Из-за чего всю дорогу до средней школы, Кагеяма усиленно зажимал нос, не в силах терпеть такое обилие ароматов, исходящих от каждого прохожего, что просто вскружало голову.       И это было первым звонком тревожности.       Вторым оказалась похабная ухмылка сидящего в поезде мужчины, что указав на свою промежность, вызывающе раздвинул ноги, будто бы таким мерзким способом пытался пристать к нему. Учитывая, что вокруг него никого не было, Тобио мог только глубоко вздохнуть, призывая к спокойствию.       Он не был девушкой, мужчина не был похож на педофила и судя по сравнительно уравновешенной реакции остальных — это было вполне нормально проявлять знаки внимания к лицу мужского пола.       Либо в прошлом никто не подозревал о такой вещи, как гомофобия, либо ему не повезло оказаться в том мире, где некоторые гендерные детали несколько отличаются от его родного.       Кагеяма искренне надеялся на первый вариант, даже когда безбожно долго чихал, почуяв сильный запах роз от проходившей мимо девушки, что сверкнув насмешливым блеском в глубине золотых (!) глаз, проговорила что-то о недавнем пробуждении омеги внутри него.       Внутри класса «1-А», дорогу к которому он с трудом нашел благодаря непосильной помощи повстречавшихся на школьном дворе Куними и Киндаичи, обстановка царила более-менее благоприятная, хотя бы из-за того, что исчезло то яростное скопление бесчисленных запахов.       Связующий терпеливо просидел все уроки, не сдвигаясь с места и бросая подозрительные взгляды на каждого приблизившегося хотя бы на один жалкий метр школьника, не испытывая особого желания говорить с кем-либо.       Пальцы рук буквально дрожали от нетерпения дотронуться до шершавой поверхности мяча и успокоиться. Прийти в себя после всего случившегося, чтобы вспомнить пережитые воспоминания с Карасуно, которые попросту не имели право быть некой подделкой.       Он прошел через столько тяжелых трудностей вовсе не для того, чтобы потерять все это в мгновение ока из-за какого-то перемещения в прошлое, в альтернативной вселенной. Надо будет, из-под земли достанет надоедливого Хинату, вынудив присоединиться к не таким уж и павшим победителям.       Утешив себя таким мнимым способом, он куда бодрее побежал в сторону спортивного зала. Что странно — за прошедшие несколько лет Кагеяма полностью забыл местоположение всех кабинетов и лабораторий, однако дорогу в спортзал или спортивной площадки мог найти даже с закрытыми глазами.       Если бы рядом был Цукишима, который не раз мучился с заучиванием англоязычных фраз вместе с ним, то явно бы прокомментировал это как проявление одного из качества помешанного на волейболе придурка.       Глубоко вздохнув от набежавших кадров тяжелой учебы под началом такого язвительного учителя, темноволосый связующий тут же пожалел об этом из-за достигших самой носоглотки колоритного букета различных фероменов.       Кажется при потоотделении запахи других людей только усиливаются. По крайней мере, если брать во внимание его личное наблюдение за тренировавшимися спортсменами внутри просторного спортивного зала Китагава Даичи.       Было немного неловко возвращаться в то место, в котором он натворил столько непоправимых ошибок, поэтому вел он себя значительно тише, переодевшись в спортивную униформу одним из первых, чтобы не находиться с другими игроками наедине.       Не столько из-за старых ран, сколько из-за их вони.       Возникало иррациональное ощущение того, что каждый из них буквально купается в цитрусах, шоколаде и прочих не менее странных вещах, в чем, конечно же, не было смысла. Но, тогда откуда все эти проклятые миазмы? — Тобио-чан, почему ты не поздоровался со своим любимым сэмпаем? — неожиданно накинулся на него со спины Ойкава, которого Кагеяма старался избегать больше всех, пока он делал растяжку на ноги, из-за чего оказался прижат чужим телом к полу. — Я вас не видел, — и уже тише добавил. — И вы не мой любимый сэмпай.       Очевидно, услышав последнее, капитан сильнее навалился на него, пригрозив переломать ему хребет своим тяжелым весом, прежде чем жарко выдохнуть на ухо мрачным раздраженным тоном: — Тогда кто? Неужто Ива-чан?       Тобио под ним попытался дернуться в сторону, чтобы избежать докучливого допроса, однако максимум, которого сумел добиться — отозвавшиеся истомой боли ноги и снисходительный смешок персонального мучителя.       «С этим миром точно что-то не так. Раньше Ойкава-сан никогда не досаждал мне своими надоедливыми приставаниями», — раздраженно подумал он, не оставляя попыток сбежать от чужой хватки на потеху публике.       Спасение пришло оттуда, откуда никто не ждал. — Прекрати издеваться над нашими кохаями, Дуракава, — метко бросив по голове вздрогнувшего друга красно-зеленый мяч, Иваизуми обеспокоенно нахмурился из-за мрачно прищурившихся вишневых глаз. — Я серьезно, Ойкава. Ему неприятно. — О чем ты говоришь, Ива-чан, я просто помогаю Тобио-чану с растяжкой, — в подтверждении своих слов нехотя отстранился от чужой спины, подключив руки, дабы помочь младшему подростку занять устойчивое положение.       Будущий связующий Карасуно почувствовал, как начинает медленно закипать, из-за чего воспользовавшись моментом, ловко извернулся от раздражающей хватки, и отбежав на безопасное расстояние, подчеркнуто громко объявил: — Я закончил с разминкой!       Тоору скривил уголок губ в неразличимой гримасе, явно недовольный исчезновением трогательно трепещущего в его объятиях маленького тела омеги, и пожав плечами, приступил к тренировке с другими членами команды.       Словно бы не произошло ничего особенного.       Кагеяма некоторое время мучал себя размышлениями о том, всегда ли его вредный сэмпай был таким, прежде чем привычным свойством приступить к практике с силовыми подачами.       Он прикладывал все усилия, чтобы не перенапрягать себя, так как помнил об изменениях, коснувшихся его тела, но даже для тринадцатилетнего неотесанного мальчишки он был слишком… слаб.       Дыхание сбилось уже на пятнадцатой минуте, хотя прежде он был едва ли не на уровне Ушиваки, запястья стали пронзать болью после незначительного пятого удара, постепенно наливаясь уродливыми синяками, а внутреннее раздражение росло в геометрических прогрессиях, вынуждая трудиться только сильнее.       Пока его в конце концов не остановил разгневанный окрик бледного Тоору: — Я ведь сказал прекратить тебе, Тобио! Обязательно выводить меня из себя?       Похоже, он был слишком погружен в тренировку, раз не заметил такого внимания. Куними стоял неподалеку, буравя его осуждающим взором, в то время как Киндаичи и Иваизуми отделались простой угрюмостью, но всех троих объединяло одно — они явно одобряли действия своего капитана.       Последнее взбесило его еще сильнее.       Кагеяма порывисто выдернул свое запястье от в тот же миг сжавших пустой воздух стройных пальцев Ойкавы, и отрывисто выдохнув горячий воздух, посмотрел на него испепеляющим взглядом: — Это моя тренировка, мое тело и мой волейбол. И уж точно не вам решать, что мне делать, Ойкава-сан. Пожалуйста, оставьте меня в покое и позвольте продолжить начатое. — Такими темпами ты сломаешь свои запястья, Тобио-чан, — с кривой улыбкой заметил главный связующий. — Откуда вы знаете? — небрежно поведя плечом, независимо фыркнул он. — Я не такой хрупкий, как вы все думаете. — Ты — омега и когда я говорю отдохни, ты отдыхаешь, — однако, не дождавшись соответствующей реакции, Ойкава нахмурившись, бархатным повелительным тоном настойчиво повторил. — Сядь на скамейку, Тобио. — Не хочу.       На данный момент, единственное, что более менее помогает ему придти в себя и не сойти с ума — это волейбол. И Кагеяма определенно не собирается давать кому-либо шанс забрать это у него.       В особенности, кому-то вроде Ойкавы.       Несколько стоящих поблизости школьников удивленно зашептались, явно не ожидая настолько категоричного ответа, чего подросток упорно не мог понять. В средней школе Кагеяма не раз перенапрягал себя и никому не было до этого и малейшего дела.       Но, сейчас…       Что происходит в этой неправильной Китагава Даичи?       Разве Куними когда-либо приглашал его на обед с ворчанием делясь содержимым в своем бэнто, пока Киндаичи весело рассказывал недавно просмотренное аниме на TV-Tokyo? Разве Иваизуми-сан растрепывал его волосы, рьяно защищая от любой издевки старших сэмпаев? И разве Ойкава, вечно язвивший, ненавидящий его всеми фибрами души, Ойкава беспокоился за него хотя бы раз в своей жизни? — Тобио, — сделав опасный шаг вперед, вторгнулся в его личное пространство кошмар детских лет. — Не перечь мне.       Кагеяма почувствовал прорезавшиеся во рту клыки, когда выдавил из себя отчего-то дрожащее, но все такое же упрямое: — Нет.       И Тоору не выдержал.       Резко поддался вперед с явно недобрыми намерениями, из-за чего готовившийся к непоправимому удару Тобио широко распахнул посветлевшие от страха синие глаза, и нацелившись на его шею, с низким рычанием прижался холодным кончиком носа прямо к зудящему участку кожи между ключицами и шеей младшего связующего.       В конце концов он укусил его.       Чертов Ойкава вцепился в его шею, словно дикий хищник, нашедший свою добычу, несмотря на то, что не переваривал Кагеяму на дух.       «Этот мир все сильнее сводит меня с ума», — пронеслось в неокрепшем сознании связующего напоследок, перед тем как зрение захватили черные пятна и уведшая за собой весь спектр чувств одна сплошная боль.

***

— Тобио, к тебе пришел твой друг, — с многозначной ухмылкой оповестила лежащего в постели брата Мива, видя, как тот вздрогнув всем телом, еще сильнее укутался в одеяло, рассеяно дотрагиваясь до метки на своей шее. — Должна признать у тебя есть вкус в красивых альфах.       Тот день был нечетким, хотя впечатлений оставил массу.       И когда Кагеяма изучил всю подробнейшую информацию о так называемых альфах, омегах, да всем остальном, то остался мягко говоря в не самом приятном расположении духа.       Но, что выводило его из равновесия больше всего, так это то, что он теперь оказался навечно повязан с Ойкавой! — Тобио-чан, — робко позвал его вышеназванный субъект, осторожно садясь на край кровати. — Я принес твое любимое карри со свининой… И ты долго будешь дуться? Сам ведь напортачил. Специально вывел на свет мою альфью сторону, чтобы я сорвался. — Придурок, да кому ты нужен! — вырвавшись из плена теплого пледа возмутился омега, поздно поняв, в какую ловушку угодил, когда Ойкава с счастливым скулежом повалил его обратно на кровать. — Знаю, знаю, Тобио-чан. Великий Ойкава-сан любит тебя также сильно, как ты!