Лабиринт зеркал

Диссоциативное расстройство идентичности — психологическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором личность человека разделяется. С таким психологическим расстройством может сложиться ощущение, что в одном человеке существуют сразу несколько личностей. «Переключение» состояний человека из одной личности в другую нельзя контролировать. У каждой из этих личностей может быть разный пол, возраст, характер, национальность и т. д. После такого «щелчка» ни одна из активных личностей не сможет вспомнить, что происходило с другой личностью.       — Тоору, ты уже принял таблетки? — спросила женщина, а после постучалась в комнату к парню, поторапливая его.       «Ни на что негодные пустышки, которыми меня пичкают с самого детства, — думал брюнет, рассматривая белую баночку с пилюлями. — Все равно ничего не изменится».       — Да, я уже принял лекарства! — отозвался Ойкава, а после запрятал пару таблеток в карман, чтобы незаметно скрыть следы своей лжи. Выйдя из комнаты, волейболист нацепил сумку себе на плечо, томно выдыхая.       — Помнишь, что у тебя сегодня сеанс у психотерапевта? — забота так и слышалась в словах матери, но Тоору только закатил глаза. — Пожалуйста, сынок, тебе надо хоть с кем-то разговаривать.       — Почему я не могу просто обсудить это с тобой?       — Ты и сам это прекрасно знаешь. — Голос женщины стал строже, но связующий не обратил на это никакого внимание. — Не опаздывай в школу. — После этих слов парень развернулся на пятках, тут же начиная спускаться с лестницы.       Ещё с самого детства Ойкава Тоору замечал за собой нечто странное. Некоторые дни просто-напросто выпадали из его памяти, а отношения с его одногодками так и не клеились. Каждый мог шептаться у него за спиной, называя странным, но когда мальчик подходил, чтобы узнать в чем дело, то от него шарахались, как от прокаженного. Тоору пообещал себе, что ни с кем не будет сближаться из-за своего «странного» поведения. Даже после поступления в начальную школу он не стал заводить новые знакомства, ведь парень с самого детства привык быть один. Но даже это не спасло его от насмешек.       — Странный! — воскликнули близнецы в унисон, а после их поддержала еще парочка одноклассников. Ойкава весь сжался из-за неизвестной агрессии в его сторону, моментально отступая.       — Чудила! — крикнул мальчишка, указывая пальцем на брюнета.       — Ненормальный! — пропищала девочка, тут же складывая свои ручки на груди.       — Нет... — шептал Тоору. — Я не странный... — первогодка столкнулся со стеной, а после этого начал сползать вниз. — Я здоровый... — его шёпот стал больше походить на сжатый крик, а на глаза стали наворачиваться слезы. Тоору спрятал лицо в поджатые под себя колени, чтобы никто не увидел его постыдного проигрыша.       — Эй! — крикнул кто-то сбоку, а забитый в угол мальчишка неосознанно дрогнул от такого тембра голоса. — Вы что на него все налетели? — брюнет неуверенно повернулся в сторону дверей, а после увидел парня с колючими волосами, которые торчали в разные стороны.       — Иваизуми, он странный! — крикнула одноклассница, а после в Ойкаву снова начали тыкать пальцем.       — А вам какая вообще до него разница? — спросил Хаджиме и тут же растолкал часть толпы плечом. Он протянул руку «утопающему», а Тоору ухватился своей ладошкой за спасение. — Встаём! — с небольшим выражением сказал парень, а после подтянул тело своего одноклассника вверх. — Все нормально? — Ойкава отвернулся от своего спасителя в сторону, тут же услышав:       — Кто его обидит — будет иметь дело со мной! — Хаджиме героически выступил вперёд, а после указал на себя большим пальцем. Близнецы недовольно фыркнули, уходя обратно на свои места, а за этими двумя последовала и оставшаяся часть класса, но только после этого Ойкава осмелился тихо сказать:       — Спасибо, Ива... — мальчишка замолчал, будто не зная его имени. — ...Иваи... — снова Тоору запнулся, а Хаджиме выдохнул.       — Иваизуми, — сказал одноклассник, а после протянул руку. — Иваизуми Хаджиме.       — Можно звать тебя просто «Ива-чан»? — неуверенный голос брюнета дрожал, а спаситель смог только недовольно кивнуть, чтобы не спровоцировать очередной приступ страха у одноклассника. — Спасибо. — Тоору начал перебирать свои пальцы от неловкости и наконец осмелился пожать ладонь парню напротив. Между ними повисла тишина, пока ранее именований Ива-чан не спросил:       — Хочешь сесть рядом со мной?       — Т-ты разве не боишься, что тебя начнут называть прокажённым или...       — Мне без разницы, что говорят эти остолопы. — Недовольный голос Хаджиме так и не сбавлял громкости. Наверняка он это делал специально, чтобы другие одноклассники могли всё услышать.       — Спасибо, — прошептал себе под нос Ойкава, а после кивнул, подтверждая свою благодарность.       — Эй, Ива-чан! — крикнул капитан волейбольного клуба Аобаджосай, начиная активно махать рукой.       — Дуракава, я тебя жду уже десять минут! — недовольно воскликнул Хаджиме, а после подошёл к другу, давая ему смачный подзатыльник.       — Ива-чан, но мне больно... — плаксиво произнёс Ойкава, поглаживая место удара.       — Хватит ныть, а то мы сейчас на урок опоздаем, — прошипев эти слова, темноволосый подтолкнул парня вперёд.       «Ива-чан такой дурак, — подумал связующий, а после хихикнул себе под нос. — Если я ему об этом скажу, то точно получу еще разок по голове».       — Снова назвал меня дураком у себя в голове? — спросил Иваизуми без эмоций, а Тоору быстро обернулся на друга.       «Он мысли мои уже читать начал?» — возникла совершенно невозможная в голове мысль у связующего.       — Не-е-ет... — слегка загадочно протянул тот, но все равно получил очередной подзатыльник.       Психологическое расстройство волейболиста стало проявлять себя реже после поступления в среднюю школу. Самые частые активности данного расстройства появлялись в начале осени и в конце весны. Из-за этого Тоору всегда переживал, ведь все немаловажные события в школьной жизни проходили именно в такие сезоны года. Доза его таблеток становилась вдвое больше, чтобы «скачка» с личности на личность не случилось в самый неподходящий момент. Ойкава так и не смог никому рассказать об этом. Даже если парень и «переключался», то он мог сказать, что день просто-напросто не задался, поэтому и вёл себя «необычно». В особенности на тренировках и на играх брюнет старался держать свой разум и других личностей под контролем, хоть и знал, что это ему не особо поможет. Таким образом он мог успокоить только себя, чтобы не думать ни о чём другом, кроме как о волейболе.       — Ойкава, что это за пилюли? — спросил Хаджиме, а после поднял одну из них. Капитан быстро выхватил её из рук парня, тут же подбирая и остальные.       «Выкатились, а я даже и не заметил», — подумал тот, коря себя за такую оплошность.       — Дуракава, неужели, ты решил заболеть прямо перед последним тренировочным матчем? — состроив злую мину, Иваизуми начал прожигать взглядом брюнета. — Я понимаю, что на национальные мы не прошли, но ты — капитан и не имеешь права подводить нас!       — Ой-ой-ой, Ива-чан, не кричи ты так! — начал с выражением говорить Тоору, красочно жестикулируя, чтобы его друг не разозлился ещё больше.       — Дерьмокава, если ты...       — Ива-чан, это просто профилактика! — выпалил связующий, а после выстроил на своём лице глупую улыбку. — Ты бы и так самый первый понял, если со мной было что-то не так. — Сложив руки на груди, Ойкава обидчиво отвернулся от Хаджиме.       Тренировка была в самом разгаре, а связующий не давал даже и шанса своим «друзьям» вылезти наружу. Все его мысли занимала удручающая партия с сокомандниками по другую сторону сетки. Тоору не хотел проигрывать даже новому поколению волейбольной команды, которое займет их места в следующем учебном году. Он не был рад, что прощается со школой и волейбольным клубом, но был одновременно горд и видел, что эти парни уже даже готовы одерживать верх на национальных.       Последнее «переключение» было пару дней назад. Хоть эта личность и была меньшим из зол, но Ойкава не хотел, чтобы «щелчок» случился в самый неподходящий для него момент. Он знал даже примерное расписание и временные рамки, когда появляется та или иная личность, дабы заранее быть готовым ко всему.       — Ива-чан! — крикнул капитан, а после сделал пас в сторону Хаджиме. Темноволосый разбежался и прыгнул, тут же атакуя вторую сторону площадки, тем самым открывая счёт.       — Дуракава, я уже устал подстраиваться под твои пасы! — воскликнул ас, а после пронзил взглядом своего друга.       — Прости, Ива-чан, в следующий раз буду целиться ближе к сетке. — Ойкава неловко почесал затылок, глупо улыбнувшись, а после пожал плечами.       — Тц, ладно... — недовольно процедил Иваизуми сквозь плотно сжатые зубы, взяв бутылку с водой со скамьи.       — Ива-чан, а дай мне тоже глоточек, а то я свою дома оставил. — Связующий уже было хотел наброситься на друга, но тот быстро оттолкнул от себя Ойкаву.       — У нас целый кулер воды стоит в раздевалке! — воскликнул ас, а после убрал спасение от жажды подальше. — Иди и хоть обпейся!       — Дурацкий Ива-чан... — пробубнил парень, даже не скрывая своей краткосрочной обиды, а после поплёлся по пустому коридору. Как только он зашёл в комнату, то тут же опомнился. — А что я вообще здесь делаю? — оглядевшись, Ойкава прищурился и увидел знакомую сумку. Быстро достав оттуда очки, парень нацепил их себе на переносице, переводя взгляд к зеркалу.       «Господи, что за отстойный цвет формы, — подумал, скривившись, связующий, а после начал проверять и остальные карманы в сумке. Удостоверение личности он нашёл в кошельке, а из секретного кармана достал подделку. — Сато Харуки снова с вами!» — довольная лыба тут же нарисовалась на его лице, оголяя два ряда белоснежных и ровных зубов.       Схватив рубашку и брюки, парень начал быстро переодеваться, изредка прислушиваясь к доносящимся звукам из коридора, чтобы не попасться кому-то на глаза. Предварительно выглянув из раздевалки, Харуки проверил чистоту пути отступления, а после этого слинял через заднюю дверь в зале.       Вот и одна из личностей Ойкавы проявилась прямо на тренировке. Сато Харуки был шумным и достаточно навязчивым парнем. В особенности он доставлял проблемы девушкам, родителям «главной» личности, а также и самому Тоору на утро. Возраст Харуки шатался где-то от двадцати до двадцати двух лет. Когда эта личность только была обнаружена, то родители были просто в шоке, увидя, как их девятилетний сын пьёт выдержанную настойку. Волейболист догадывался, что Сато точно в один момент сделает себе фальшивые документы, чтобы ни в чем себе не отказывать, но точно не думал, что этот день настанет в его шестнадцатилетние. После грандиозной вечеринки в кармане пиджака Тоору обнаружил записку.       — «Ты классно вчера отжигал! Точнее я... Все твои малолетние друзья были просто в шоке с тебя. Еще я отхватил у какой-то куколки номер телефона, поэтому воспользуйся им, когда захочешь снова трах...» — Быстро смяв записку, Ойкава далее не стал читать её содержимое, а просто избавился от клочка бумаги.       Хоть эта личность и появлялась достаточно редко, но проблем она приносила немало... После каждой попойки на утро Ойкава просыпался в неизвестном месте и каждый раз с новой девушкой.       — Приветик, ты тут новенькая? — спросил Сато очередную девушку, надеясь, что она его не продинамит.       — А ты явно тут старенький, раз всё так хорошо знаешь. — Брюнетка повернулась к парню, а тот воспринял это действие к призыву. Аккуратно положив руку ей на плечо, Харуки начал мурлыкать ей сладкие речи, которые уже были заучены и применены чуть ли не сотню раз.       — Не хочешь продолжить банкет где-то в другом месте? — спросил шёпотом этот обольститель, а после приложился губами к её мочке уха.       — К тебе или ко мне? — спросила неизвестная особа, а после повернулась на проблемную личность, начиная разглядывать черты лица Тоору внимательнее.       — В моём особняке сейчас идёт ремонт, а такая роскошная девушка не должна находиться в таких ужасных условиях. — произнёс Сато с небольшим выражением, а после поднял подбородок дамы.       — У тебя и свой особняк есть? — спросила она с восторгом, тут же распахивая глаза, думая, что словила джекпот.       — А ты что думала?       А что собственно она могла думать о парне, который сидел перед ней в мятой рубашке и школьных брюках? Уж точно не то, что он обладатель воображаемого особняка.

***

— Харуки, мать твою! — Ойкава услышал чей-то голос, а после получил подзатыльник.       — Ива-чан, что ты делаешь у меня во сне?.. — промямлил парень, а после зарылся под мягкое одеяло.       — Мне плевать, кто там тебе снится! — на этот раз Тоору быстро принял сидячее положение, вскрикнув от неожиданности:       — Ты кто такая?!       — Ты сам меня вчера в клубе подцепил, идиот! — прошипела неизвестная особа, а после швырнула в него вещи. — Собирайся, а то я в университет опоздаю.       — Универси... — начал говорить капитан, но только после до него дошло то, что он тоже опаздывает.— Школа! — брюнет соскочил с кровати, попутно натягивая на себя сначала нижнее бельё, отсутствие которого свидетельствовало о горячей ночке между Сато и этой девицей, а после то, что осталось от школьной одежды. — Где мой пиджак?! — воскликнул тот, обращаясь к девице.       — Мне-то откуда знать? — прошипела та, слегка фыркнув. — Ты был только в этом.       «Боже, как же меня так угораздило… — думал Тоору, пытаясь вспомнить хоть что-то до «переключения». — Я же пропустил всего лишь один приём лекарств. Почему все это вылилось в такое?» — он буквально кричал и смачно жестикулировал у себя в голове, чтобы хоть каким-то образом выпустить пар.       Уже в самой школе Ойкава боялся и думать о том, что же с ним сделает ас. Выхаживая по пустым коридорам, парень почувствовал неожиданную дрожь, которая расплылась у него на лопатках, а затем медленно перешла на поясницу. Брюнет не мог поверить в то, что Харуки просто не только взял и оставил все его вещи прямо в раздевалке спортивного зала, так ещё и уехал с незнакомой девицей к ней домой чуть ли не на окраину города. Как только волейболист повернул в коридор к кабинету, где у него и проходил первый урок, то тут же увидел слегка взъерошенного и нервного Иваизуми.       «Он же не меня ждал всё утро, да?» — задал вопрос самому себе связующий, а после нервно сглотнул ком в горле.       — Ив-ва-чан... — слегка заикнувшись, позвал своего друга прогульщик.       — Дерьмокава, какого хрена ты вчера сбежал с тренировки?! — воскликнул Хаджиме, а после развернулся и схватил его за воротник рубашки. — Ты думал, что если у тебя что-то случилось, так это теперь повод уходить, даже не предупредив меня?       — Н-нет, Ива-чан, просто появилось кое-какое дело, и я... — ас команды не дал договорить Тоору, как потащил его за собой в класс. — Ива-чан, ты мне всю рубашку растянешь! — жалобно пискнул заложник в руках разъярённого зверя.       — Ты оставил всё своё шмотьё на меня, думая, что я понесу его домой?! — воскликнул темноволосый и завёл Тоору в кабинет. — Да, я так и поступил, но ты реально думаешь, что так будет всегда, когда тебе присрется куда-то свалить?!       — Ива-чан, спасибо тебе, — слегка тихо ответил Ойкава, а после взял разглаженный пиджак, окутывающий спинку стула. Натянув его на плечи, ткань рубашки слегка оттянулась, а Хаджиме увидел небольшое покраснение на шее.       — Погоди, что это? — спросил парень, а после провёл пальцем по багровому месту на коже. Связующий сразу же вздрогнул, тут же отлетев на пару шагов назад. — Это засос?! — прошипел доигровщик, а после ударил кулаком о стол. — То есть вместо тренировки ты вчера с девицами развлекался?!       — Нет! — крикнул Тоору громко, а после поправил самого себя, говоря значительно тише:       — Нет, ты и сам это прекрасно знаешь.       — Но откуда у тебя засос?!       — Эт-то... — брюнет задумался над вопросом своего друга, тут же начиная отводить глаза в сторону, чтобы только не пересекаться с Хаджиме взглядами.       «Какую мне отмазку придумать в этот раз?» — мысли так бегали от одного обстоятельства к другому, а мгновения становились все длиннее, от чего у Иваизуми уже кончалось терпение.       Бог будто услышал мольбы молодого гуляки и преподнёс ему все на блюдечке с голубой каёмочкой.       — Йоу! — оба парня повернулись на своего друга и сокомандника — Матсукаву. — Как ваше ничего?       — Привет, — ответил вымученно, но с улыбкой капитан, а после хлопнул по плечу Иваизуми. — Я скоро вернусь, — пробубнивши это, парень вышел из кабинета, направляясь к туалетам.       — У вас снова что-то случилось? — спросил Иссэй, а после указал в сторону дверей, откуда и вышел Тоору. Парню, скорее всего, просто было интересно узнать, что же на этот раз случилось между лучшим дуэтом в команде, нежели он волновался о ком-то из них.       — Да, но нет, — прошипел темноволосый, а после уселся за парту. — В общем, не вникай. — Иваизуми отмахнулся рукой, чтобы показать своему однокласснику, что ничего особенного и не произошло.       — Ясно, — ответил сухо центральный блокирующий. — Но, если честно, то углубляться мне особо и не хотелось. — Парень пожал плечами, а после занял своё место.       «Тогда зачем ты спрашивал, раз тебе параллельно?» — Хаджиме не хотел затевать спор сразу же с самого утра, так ещё и с другим своим сокомандником и приятелем, поэтому решил оставить эти мысли при себе.       А в это время, Тоору уже принимал утреннюю порцию душа. Ополоснув лицо, парень стал куда свежее выглядеть: бледность от недосыпа пропала, а синяки под глазами стали куда меньше. Рассматривая «метку» в зеркало от той ненормальной, связующий также пытался смыть и её, думая, что все придёт в норму.       — Твою мать... — прошипел тот, понимая, что алый след стал куда больше бросаться в глаза. Сделав пару глубоких вдохов и таких же выдохов, связующий уже был полностью спокоен. Облокотившись руками о раковину, Ойкава буркнул себе под нос:       — Лучше бы вчера появился вечно недовольный старикан.       Ойкава называл его Эйнштейном, а самой личности было как-то параллельно на это, ведь этот старикашка оставлял после себя только хорошие оценки за тесты, а также некое недовольство со стороны взрослых. Возраст данной личности шатался в радиусе от шестидесяти до шестидесяти пяти лет. Он был умён и слишком образован для такого легкомысленного и слегка инфантильного выпускника, как Тоору. Хоть эта личность и решала за него все проверочные, но вот характер у неё был просто ужаснейший. Эйнштейн вечно придирался ко всем, кто ему не угодил. Например, к тем же учителям парня этот гений мог придираться чуть ли не каждый урок. Проблем из-за этого не было, но вот отношение учителей к брюнету кардинально менялось. И далеко не в лучшую сторону...       Данная «персона» Ойкавы была замечена в возрасте тринадцати лет, когда парень рассказал всю химическую таблицу элементов и их соединения в целом. Это случилось на уроке математики, поэтому капитану нехило досталось от преподавателя. После этого он, конечно же, отправился в кабинет директора с замечанием о том, что занимался химией на уроке, который очень далёк от данной науки. Если же говорить о появлениях Эйнштейна, то это самый частый гость в разуме связующего. Он мог появляться чуть ли не каждую неделю, а то иногда бывало и дни. Так как Тоору пренебрегал приёмом таблеток, то старикашке пришлось прожить в ритме его расписания два дня подряд.

***

После появления вечного тусовщика прошло всего пару недель, а из личностей появлялся пока что только Эйнштейн. По крайней мере Тоору так думал... Он не нервничал по этому поводу, ведь сам понимал, что во всем этом виновато весеннее обострение. Связующий продолжал прятать таблетки по карманам рано утром, а после выбрасывал, когда выдавался случай. Трудовые будни становились все сложнее из-за предстоящих экзаменов. Хоть Ойкава и не волновался по этому поводу, но все равно его небольшие надежды сходились к старикашке.       Тренировки также выжимали из него все соки, как и из самой команды в целом. Ссоры, споры и пререкания во время игры между командой были теперь частыми гостями на их тренировках. Даже сегодняшняя игра не смогла обойтись без этого.       — Ойкава, тебе трудно выложиться хоть немного?! — крикнул строго тренер, а парень вновь сделал пас своему другу. Даже согнувшись в три погибели, Тоору продолжал делать пасы доигровщикам. — Капитан не должен филонить, даже если он скоро покинет стены этой школы!       — Этот был уже низковат, может... — Хаджиме повернулся в сторону Ойкавы, видя, как он вымотан не только физически, но и истощён морально. Большие синяки под глазами и трясущиеся ноги от напряжения так и бросались в глаза. — Дуракава, ты как? — спросил слегка строго ас, а после начал подходить к другу.       — Я-я нормально... — промямлил нечётко Тоору, а после начал заваливаться в бок, тут же встречаясь с паркетом.       — Идиот! — прошипел Ива-чан, а после подлетел к связующему. — Эй, придурок! — на взводе произнёс доигровщик, а после начал слегка бить Ойкаву по щекам.       — Что с ним? — спросил Такахиро, тут же подбегая.       — Отнесите его в медицинский кабинет, а потом пусть идёт домой! — крикнул тренер, продолжая следить за интенсивностью работы своей команды.       — Скорее всего переутомился да в обморок грохнулся, — недовольно сказал Иваизуми, а после переместил руку друга к себе на плечо.       — Тебе помочь?— Макки приподнял бровь после своего вопроса, а темноволосый мотнул головой.       — Дотащу, не переживай! — прошипел тот от непривычной тяжести чужого тела, начиная потихоньку продвигаться к выходу. Поначалу путь был лёгок, а тело не казалось таким тяжелым, ведь Иваизуми уже не раз таскал Тоору у себя на спине. Но вот уже преодолев лестницу и парочку длинных коридоров, Хаджиме больше так не думал, когда, выдохшись, открывал дверь. Как только Хаджиме уложил тело парня на кушетку, то тут же сел на рядом стоящий стул.       — Ты намного тяжелее, чем я думал, Свинокава… — пробубнил ас, а после выглянул из кабинета.       «Медсестра наверняка уже давно ушла, поэтому нет смысла кого-то ждать», — подумал Ива-чан, а затем огляделся вокруг.       Везде стояли застекленные шкафы с разными препаратами, склянками и вещами необходимыми для первой помощи. В помещении пахло дезинфицирующими средствами, а также всеми возможными медикаментами. Встав со стула, парень из любопытства заглянул за дверцу одного из буфетов. Иваизуми пробежался глазами по полкам, а после нашёл нашатырный спирт.       «Может, это поможет прийти Тоору в себя?» — рука быстро ухватилась за пробирку, а темноволосый стал от скуки читать этикетку данного препарата.       — Ойкава не любит резких запахов, парень. — Хаджиме резко обернулся на голос друга, выронив склянку с раствором из рук. — Ого, не разбилась! — восторженно сказал парень, а после принял сидячее положение. — Нам повезло, Иваизуми.       — Дерьмокава, больше не смей так пугать меня, а то иначе... — брюнет не дал договорить другу, тут же произнося:       — Интересно, что же ты сделаешь мальчишке Тоору? — связующий сделал вид, будто бы задумался, а после подтянул ноги под себя, укладывая голову к себе на колени. — Точно! — воскликнул неожиданно он, а после добавил, при этом вскидывая указательный палец:       — Ничего ты не сделаешь, ведь ты просто с ума сходишь по нему, да? — резкий прилив краски к лицу аса послужил ответом. — Я так и знала!       Харуна Омаса появлялась чаще всего в ночное время суток. Девушка была не только сногсшибательной соблазнительницей, но также и искусным манипулятором. Она любого могла вывести на чистую воду, просто провоцируя того или иного человека. Родители капитана так и не узнали об этой личности, потому что Омаса была той ещё домоседкой. Девушка не выходила из комнаты вообще, поэтому старшие так и не замечали странного поведения Тоору. Харуна была прекрасной актрисой да и с людьми умела общаться. Эта личность могла зарабатывать уйму денег, просто общаясь в интернете с парнями или же девушками разных возрастов. Вроде «обычная» переписка, а в час у неё выходило больше десяти тысяч йен.       — «Всем людям нужна любовь и похоть, а мне за это ещё могут и платить, поэтому будь добр оставить мне пароль от ноутбука. С любовью и всей страстью Харуна Омаса.» — пробубнил Тоору, читая надпись на стикере.       «Значит эта личность будет зарабатывать деньги, так ещё и приносить пользу другим людям, хоть и не совсем приличными делами... — подумал связующий, когда только обнаружил эту личность. — Надеюсь, что из дома данная особа выходить не будет, а то я уже боюсь за свою гордость».       — Ива-чан такой лапочка, — произнесла Харуна, а после улыбнулась. — Что случилось с Ойкавой? — пальцы ловко подхватили вьющуюся прядь волос, начиная накручивать её.       — Дерьмокава, ты какого хрена разговариваешь о себе в третьем лице?! — прошипел быстро ас, слегка выступая вперёд, тем самым принимая вызов друга.       — Наш Ива-чан казался мне таким милым на фотографиях. — Девушка встала с койки, а после начала огибать пространство палаты. — Я видела много твоих снимков у Ойкавы дома. Знаешь, он так тебя любит, что даже завёл отдельный альбом с воспоминаниями. — Омаса обошла стул, а после направила свой взор на доигровщика.       — Ты какого лешего вообще делаешь? — спросил на этот раз спокойно Хаджиме, но его руки предательски дрожали от раздражения. — Почему ты так странно себя ведёшь, Дерьмокава?       — Ох, наш мальчик Тоору до сих пор скрывает свой секрет даже от любимого? — девица в один шаг оказалась около парня, а после опустила руку на чужое бедро. Слегка проведя рукой вверх, Омаса заметила тяжелый вздох от парня напротив, а после ее улыбка растянулась на лице.       «И правда, Иваизуми, тебя так легко прочесть...» — промелькнула мысль у Харуны, а после та только могла наслаждаться дальнейшим шоу.       — Убери свою руку, Ойкава, — злостно сказал Иваизуми, тут же сжав запястье связующего. — Ты должен прийти в себя, тогда мы уже с тобой и будем разговаривать. — прошипев эти слова, доигровщик уже было хотел уйти, но Харуна перехватила его руку, возвращая на место.       — Уверен, что ты хочешь уйти? — спросила девушка заманчиво, а после положила руку на достоинство парня, сжимая его. — Иваизуми, да ты уже готов к труду и обороне! — произнесла довольно и с небольшим восторгом девушка. Хаджиме быстро возвышает руку вверх, а после резкая пощёчина отдаётся эхом дальше по пустым коридорам. — И-ива-чан, что... — Ойкава начинает осознавать весь ужас ситуации, обращая внимание на то, где лежит его ладонь. Резко отскочив от друга, парень сталкивается со стулом, чуть ли не падая. Оба смотрят друг на друга, но вот только Иваизуми не понимает, что тут вообще произошло.       — Ойкава, какого черта ты вообще творишь?! — воскликнул резко темноволосый, прерывая всю тишину.       — Ива-чан, давай забу...       — Ни хрена я не забуду, идиот! — Тоору всё еще старался сдерживаться как можно дольше, но слезы уже начали подступать к его глазам. — Объясни мне, что только что ты делал? — спросил Хаджиме, предварительно выдохнув, чтобы успокоиться.       — Я не могу тебе рассказать, — произнёс тихо брюнет, а после виновато опустил взгляд вниз. — Ива-чан, мне надо идти… — прохрипел капитан, начиная уже уходить, но Иваизуми перехватил его руку, при этом крепко сжимая. — Ива-чан, отпусти меня, пожа...       — Нет! — резко сказал он, а после развернул парня к себе. Ойкава шмыгнул носом, а после вытер слезы свободной рукой.       — Я не собираюсь с тобой сейчас ни о чем разговаривать, — сказал хриплым голосом волейболист, вырвав руку из лап Хаджиме. Силуэт парня постепенно стал пропадать в темноте коридоров, а затем и вовсе скрылся за поворотом. Обессиленный и до сих пор удивленный Иваизуми опустился на стул, вплетая свои пальцы в колючие волосы.       «Как он узнал о том, что я чувствую? — думал доигровщик, стараясь восстановить своё дыхание и прийти в себя. — Почему он так себя вёл..? — мысли парня сменялись одна за другой, не успевая даже придумать дельное объяснение поведению Тоору. — Ойкава, что же ты скрываешь от меня?»

***

Неделя тянулась одна за другой, а Иваизуми терялся в догадках. Он не видел Ойкаву ни в школе, ни на тренировках. Капитан никогда раньше, даже под страхом ужасной температуры, не пропускал волейбол. Сотня звонков и сообщений так и остались проигнорированы парнем. Сколько раз он приходил к нему домой, но мама Тоору вечно говорила, что он просто заперся в своей комнате и отказывался выходить. Применяя свой старый трюк с бросанием камешков в окно, Ива-чан оставался до тех пор, пока до него не доходило, что его друг так и не подойдёт к окну. Хаджиме даже после изнурительных тренировок приходил к дому парня, чтобы хоть что-то выяснить, но исход был тем же.       «До выпуска остаётся всего ничего, а этот балбес даже в школу не может заявиться, — подумал парень, а его разум тут же затуманился и другими мыслями. — Он же не собирается пропустить выпускные экзамены, да?»       — Иваизуми, ты какой-то рассеянный в последнее время, — произнёс сокомандник, тут же постучав по его плечу, а темноволосый обернулся на него.       — Прости, я просто задумался, — прошептал тот, а после предал дальше листы с заданием по математике. — Такахиро, а тебе Ойкава вообще что-то писал? — у доигровщика все ещё оставалась надежда на то, что с Тоору всё хорошо, и он просто-напросто ещё не готов поговорить с ним после случая в медицинском кабинете. Хоть он и был на него поначалу зол из-за непонятного поведения, но все же переживал за друга.       — Где-то с неделю назад он сказал мне, что приболел. — Волейболист нахмурился на слова друга, а тот пожал плечами.       «Почему он отвечает всем, но не мне? — думал Хаджиме каждый раз, когда кто-то с ним делился новостями о его лучшем друге. — Он даже Куними ответил, хоть они почти и не разговаривают».       Зная то, что мать Ойкавы работает чуть ли не до ночи, у парня был шанс неожиданно заявиться к нему домой. На протяжении месяца он все трусил так прийти, но в этот день его терпение окончательно лопнуло. Иваизуми был настолько зол, что даже на том же обычном обеденном перерыве он сорвался на Такахиро, который не сделал ничего плохого. Он устал от этой грёбаной неопределённости, в которую и ввёл его Тоору. Парень думал, что знает капитана как облупленного, но даже тут он дал промах.       Сбежав с тренировки, Иваизуми пробрался через пожарный выход, чтобы его никто не заметил, а после ринулся к Ойкаве. Бег становился всё быстрее с каждым метром. Адреналин, который разыгрался у доигровщика из-за скорой встречи с другом, дал о себе знать сразу же, как только Иваизуми выбежал за школьные ворота. Темноволосый не чувствовал даже усталости. Он мог думать лишь о том, что хочет разобраться в этой ситуации и покончить с враньём, которое Тоору и начал.       Уже около двери дома Хаджиме замедлился. Некая дрожь прошла по его спине, а после уже перешла на лопатки, отдаваясь вниз по каждому позвонку. Парень хоть и пересилил это неприятное чувство, но осадок у него все же остался. Выдохнув, Иваизуми собрался с мыслями, уверенно и громко постучав в дверь.       — Дуракава! — крикнул тот, но ответа так никто и не дал. — Эй, открой дверь! — снова он начал стучать по двери, а после ухватился за ручку, резко дёрнув. «Открыто?» — подумал недоуменно Ива-чан, тут же заходя в прихожую.       — Придурок, я знаю, что ты дома! — крикнул Хаджиме прямо с порога, проходя вглубь чужой обители. Заглянув на кухню, он моментально находит пропавшего друга, а после резко разворачивает его к себе. — Ты какого черта не отзываешься, когда тебя зовут?! — Тоору лишь медленно поднял глаза на своего друга и мило улыбнулся.       «Что это за выражение лица такое? — подумал темноволосый, а после его пробила небольшая дрожь. — Я раньше никогда не видел у него такой улыбки» — От такого Иваизуми лишь нахмурился, слегка отойдя от него.       — Приветик, — сказал тихо связующий, а после повернулся обратно к столешнице. — Что ты тут делаешь? — снова этот беззаботный и приглушённый тон, а Хаджиме неосознанно напрягся от такого нелепого спокойствия.       — Ойкава, что с тобой происходит? — прошипел тихо Ива-чан, а после увидел, чем занимается его друг. — Тебе зачем столько таблеток? — темноволосый аккуратно заглянул за его плечо Тоору, чтобы не помешать ему.       — Мне их врач прописал. — Иваизуми услышал сдержанный смешок, а после увидел, как связующий начал сгребать таблетки к себе в ладонь. Не успел Хаджиме даже и сообразить, как брюнет заглотил все эти таблетки разом. Он быстро ударил Ойкаву по руке, а парочка гранул препарата упали на пол.       — Ты помереть удумал?! — воскликнул тот, а после сжал его лицо одной рукой, разворачивая к себе, чтобы взглянуть в глаза друга.       — А смысл мне жить? — отозвался парень, тут же улыбнувшись.       Канаши Овари — очередная личность Ойкавы, имя которого прекрасно описывает саму сущность личности, а также и её мотивы. Хоть эта личность особо и не выделялась в более юном возрасте парня, но когда же он стал более зрелым, то тогда и начались проблемы. Вечное апатичное состояние парня начало беспокоить родителей, а Овари оставалось лишь наслаждаться таким. Ему доставляло удовольствие наблюдать за страданиями других людей, не имея к ним ни капли сожаления. Канаши не нравилась быстрая и лёгкая смерть от слова «совсем». Мучения и боль доставляли ему в какой-то мере удовольствие, как и переживания близких людей Ойкавы, которые только и могли гадать о том, сможет ли он выкарабкаться в этот раз из лап смерти или же нет. Приблизительный возраст личности так и не был определён.       Сердце сжалось так, будто от него оторвали кусок плоти, пережевали и выплюнули. От слов своего друга детства Хаджиме мог испытывать только страх и неимоверное раздражение.       «Это не может быть Ойкава, — твёрдо подумал парень. — Он бы никогда такое не сказал. Тоору боится всего на свете, а о смерти он так просто и не заикнулся бы. — Мысли доигровщика сменялись одна за другой. — Я обязан узнать, что с ним происходит, но сначала…»       Иваизуми быстро схватил банку на столе, а после прочёл название препарата с трясущимися руками.       — Фентанил... — прошептал тихо темноволосый, тут же откинув в сторону белый контейнер. — Так, Дерьмокава, я не знаю, что происходит, но ты не подохнешь так просто! — с выражением сказал доигровщик, а после наклонил друга над раковиной. Иваизуми прижал сзади своим телом парня так, чтобы он не смог даже и с места двинуться. — Господи, чтобы я ещё хоть раз занимался подобным... — пробурчал тот, а после покрепче обхватил его затылок ладонью, чтобы Овари не смог никуда увернуться. Пальцы Хаджиме одним резким движением раскрыли рот Тоору, а затем начали проникать в зев. — Тебе придётся избавиться от этого дерьма, Ойкава... — буркнул темноволосый, начиная искать основание языка у своего друга во рту. Проталкивая пальцы всё дальше и дальше, он слышал кряхтение и кашель. — Даже и не думай сопротивляться. — предупредил Ива-чан Канаши. Брюнет пытался как-то прикусить руку доигровщика, но натыкался своими зубами только на костяшки пальцев, от чего самому было куда больнее.       «Нашёл!» — подумал с неимоверным облегчением темноволосый, а после надавил на нужное место.       — Давай же... — надавив еще разок на основание языка, Иваизуми увидел ответную реакцию у организма, а рвота Тоору начала очищать желудок от таблеток. Быстро вытащив пальцы, волейболист открыл кран с водой промывая рот и лицо Ойкавы. — Пришёл в себя? — взволнованность так и слышалась в голосе парня, а после он увидел изнеможенный взгляд друга.       — И-Ива-чан?.. — слегка дрожащим голосом спросил капитан, не поверив своим собственным глазам. — Что ты... — веки начали падать, а ноги трястись, будто в лихорадке, и затем брюнет падает на пол, ударяясь затылком о кафель, не в силах более стоять на трясущихся конечностях.       — Твою мать... — прошипел Ива-чан, склоняясь на колени перед телом друга. Начав бить по щекам парня, тот понял, что дело пахнет керосином. Большое количество таблеток так и не вышло, а темноволосый быстро достал телефон из кармана, набирая номер скорой помощи.

***

Белые коридоры, халаты и вечно бегающие люди, которые также, как и Иваизуми, были взволнованы за своих близких, буквально окутали все свободное пространство, не давая даже вдохнуть кислорода парню. Иваизуми покупал уже третью чашку кофе, чтобы глаза не сомкнулись от усталости. Когда же мимо проходил кто-то из врачей, то Хаджиме надеялся, что это лечащий врач связующего, но быстро разочаровывался. На часах уже было чуть за час ночи, но темноволосый не сдавался и хотел досидеть до самого конца. Тоору сейчас просто напросто должны были промыть желудок, но что-то уж слишком долго затягивалась данная процедура. Мама Ойкавы также находилась в больнице и сидела рядом с доигровщиком, но оба они молчали, не зная с чего начать диалог.       — Хаджиме, — парень даже дрогнул от хрипоты в голосе женщины. — Тебе надо идти домой.       — Я-я... — парень слегка заикнулся от её неожиданных слов. — Я хочу увидеть Тоору, как только к нему разрешат заходить, — пробурчал Хаджиме слегка грубо. — Я посижу с вами, если вы не против. — После своих слов он услышал тяжёлый вздох, а периферическим зрением уловил кивание головой. — Спасибо большое, тётушка.       Нарастающее напряжение от тишины только усугубляло ситуацию. Оба понимали, что лучшим решением будет только ждать момента, когда Тоору очнётся, и с ним уже можно будет нормально поговорить. Время тянулось невыносимо долго, а Иваизуми чуть ли на потолок не лез из-за переживаний о друге. Мать больного же в свою очередь старалась держать непоколебимое лицо, чтобы не поддаваться ситуации, ведь она взрослая и мудрая женщина, которая в данный момент должна присматривать за Хаджиме.       Ещё спустя примерно час тётушку пустили в палату к родственнику. Парень понимал всю ситуацию и даже не рвался вперёд паровоза, чтобы не усугубить своё нахождение в коридорах больницы. Ива-чан остался один на один со своими мыслями и переживаниями, пряча голову в ладонях, будто это ему могло помочь.       «Суицид для такого трусишки — просто нелепость... — подумал парень, а после пропустил свои колючие волосы сквозь пальцы рук. — Ойкава бы точно на такое не пошёл».       Ива-чан хоть и мыслил правильно, но только не знал всей правды. Даже лучший друг Тоору не знал о том, что же тревожит парня всю его осознанную жизнь. Связующий скрывал это даже от самого близкого человека на свете. Хоть он и хотел уже было рассказать обо всем Хаджиме, но смелости ему так и не хватило. Капитан Аобаджосай вечно гадал, как же его друг детства отреагирует на его странное расстройство. Единственное, что Тоору хотел меньше всего, так это потерять Иваизуми. Хранить в секрете свои личности — было наилучшим способом, чтобы удержать своего друга, поэтому Ойкава так и поступал на протяжении большей части своей жизни.       Только около трёх часов ночи, женщина вышла из палаты, а после села около доигровщика на корточки. Аккуратно проведя рукой по колену Иваизуми, она позвала его:       — Хаджиме, — парень вновь восстал из полусонного состояния, слушая знакомый голос. — Скоро к Тоору можно будет зайти, но я не уверена, что... — тётушка не успела продолжить, как темноволосый прервал её:       — Я дождусь. — Уж слишком сильно хотелось ему увидеть лгунишку, который даже и слова не мог сказать о своём состоянии.       — Только, пожалуйста, будь с ним помягче, хорошо? — просьба женщины так и отпечаталась в голове у Ива-чана. Хоть темноволосый частенько и мог дать нагоняй Ойкаве, но он ни разу не причинял ему боль. Он, наоборот, вечно старался огородить капитана от всех, чтобы никто не смог причинить ему вреда. Снова параноидальные мысли захватили разум посетителя, после ухода тетушки. Иваизуми мог только ждать конца всего ужаса, что они все пережили за этот день.       — Иваизуми, — позвал врач, а парень поднял голову. — Вас зовут. — После бормотания мужчины, парень резко встал, тут же направляясь в палату. Хаджиме чувствовал тяжёлый взгляд уставшего мужчины, который уже явно не спал вторые сутки напролёт.       «Не был бы Дерьмокава на грани жизни и смерти, то я бы отбил (в прямом смысле слова) у него любое желание помирать», — подумал Иваизуми, заходя в белую палату.       — Привет, Ива-чан! — с хрипцой и небольшим наигранным восторгом сказал Ойкава, а после начал кашлять. Хаджиме взял бутылку со стола и швырнул её парню. — Слишком грубо обращаешься с больными, Ива-чан… — пробубнил обиженно брюнет, тут же отпивая пару глотков воды.       — Дуракава, я ждал тут всё время не для того, чтобы ты придурка из себя строил, — прошипел друг Тоору, а после сжал руки в кулаки. — Объясни мне, что за чёрт с тобой происходит? — парень не сбавлял обороты, продолжая говорить с ним строгим голосом. Темноволосый увидел, как связующий напрягся после его слов, но сдаваться не собирался. — Ты помнишь, что с тобой случилось прошлым вечером? — ас сделал шаг в сторону Ойкавы, но тот даже никак не отреагировал на это, продолжая смотреть на бутылку с водой. — Ойкава, если...       — Я не помню, что было прошлым вечером, но могу догадаться. — буркнул быстро капитан, перебивая парня на полуслове. — Почему я оказался в больнице? — Иваизуми уже было хотел врезать Тоору подзатыльник, как и делал обычно, но смог сдержаться и вместо этого сказал:       — Ты пытался покончить с собой. — Голос волейболиста даже не дрогнул, а после Хаджиме увидел небольшую улыбку на лице у Тоору. — Ты какого чёрта лыбу давишь? — прошипел тот и схватил за подбородок Ойкаву, поворачивая его лицо к себе. Сжав его челюсть, парень не давал связующему повернуться в сторону, потому что хотел видеть все его выражения лица. — Ты — грёбаный суицидник, так и ещё, как оказывается, тебе это приносит кайф?! — доигровщик уже не скрывал своей злости, продолжая кричать на брюнета. — И давно ты этим увлекаешься, а?!       — Лет с четырнадцати точно, — произнёс спокойно капитан, пожимая плечами. Лицо игрока не выражало даже и капли эмоций. — Эта личность очень своеобразна в плане смерти. Один раз я оказался в больнице из-за того, что собственноручно затягивал петлю у себя на шее. — Для Тоору это было чем-то обыденным, как в это же время Ива-чана будто парализовало с ног до головы. За четыре года Ойкаву знал уже чуть ли не каждый врач этой больницы по частым приходам из-за травм в спорте, а также попыток суицида.       — Что за... — снова связующий не даёт договорить своему другу, как выдаёт:       — Помнишь, когда мне стало плохо на тренировке? — вопрос был скорее риторическим, потому что Иваизуми все помнит. Он запоминает даже самую незначительную деталь, связанную с его лучшим другом. Он был единственным человеком, который знает об Ойкаве больше любого другого. Даже родители парня не знают настолько хорошо своего сына, как сам Хаджиме. — Тогда ты скорее всего встретился с Омасой. Она домогалась до тебя, верно? — снова эта беззаботность, а у темноволосого больше нет и капли сил кричать на связующего. Хватка на лице Тоору ослабла, а после доигровщик и вовсе опустил руку.       — Ойкава, я тебя не понимаю, — пробубнил ас, отступая назад и падая на мягкую обивку стула. — Я-я правда ни хрена не понимаю, что ты несёшь. Кто все эти люди, твою мать..?       Волейболиста загнали в угол. Он мог ощущать только смятение, страх и ужасное волнение. Все эти чувства вскружили голову темноволосому, который запрятал лицо в своих ладонях. Именно сейчас Иваизуми и почувствовал себя ребёнком, который может трястись от любого шороха. Парень ненавидел это чувство, ведь он всегда хотел казаться сильным, особенно в глазах своего друга. Хаджиме никогда не позволял своим чувствам вырываться наружу, потому что он не хотел быть слабее кого-либо. Он всегда хотел защищать Тоору, как и делал это в детстве. Темноволосый никогда не плакал рядом с Ойкавой просто потому, что хотел показать ему, что он способен выдержать всё на свете.       Мягкое касание по колючим волосам, а все проблемы будто исчезли. Подняв голову, доигровщик столкнулся взглядом со своим другом. Капитан слегка поглаживал его по голове, приговаривая:       — Ива-чан, ты такой трусишка. — Можно было подумать, что брюнет насмехается над ним, но нет. Он пытался сделать все возможное, чтобы вывести Хаджиме из этого состояния. Даже абсолютная глупость, сказанная Тоору, будет неким успокоительным для Хаджиме.— Только не расплачься прямо тут, Ива-чан, а то молоденькие медсестры даже и не взглянут на тебя.       — Тоору, объясни мне все с самого начала, прошу, — произнёс ас уже хриплым голосом. — Ойкава, я правда...       — Тш-ш-ш, Ива-чан, я тебе все расскажу. — Рука связующего перешла на щеку темноволосого, вытирая слезинку. — Я же говорил тебе, чтобы ты не плакал, Ива-чан. — Убаюкивающий голос успокаивал Хаджиме, и даже дурацкое «Ива-чан» из уст капитана были для него спасением все эти годы. — Тебе надо просто отдохнуть, а то небось намучился со мной, — прошептал Тоору.       — Но я… — Иваизуми даже и слова не мог выговорить, ибо боялся того, что он просто возьмёт и ударится в слёзы от этой ужасной безысходности, что окружила его.       — Прости меня, Ива-чан, — шептал связующий, продолжая собирать слезинки с левой щеки. — Ведёшь себя хуже ребёнка.       — Придурок, да я тебя... — волейболист отпрянул от ладони друга, уже пройдясь краем кофты по щекам.       — Не надо тереть лицо так сильно, а то потом будешь похож на не пойми кого. — Снова этот спокойный голос, а темноволосый уже готов сделать для своего друга всё, что угодно.       — К-когда ты мне расскажешь всю правду? — пробубнил вопрос ас, отворачиваясь от Ойкавы, чтобы тот не увидел у него стоящие в глазах слёзы.       — Мне сказали, что меня выпишут через два дня. — Хаджиме увидел, как капитан качнул плечами. — Ты же встретишь меня, Ива-чан? — доигровщик недовольно что-то прошипел себе под нос, но кивнул на слова друга. — Я так и знал, что Ива-чан никогда меня не бросит. — После этого Иваизуми увидел краем глаза лучезарную улыбку парня, а от этого ему стало куда спокойнее.

***

Эти два дня для доигровщика тянулись невыносимо долго. Он чуть ли не каждый час проверял дату в надежде, что уже настал день выписки. Иваизуми до сих пор не верилось в то, что Ойкава ему все выдаст. Кстати говоря, но капитан тоже не мог поверить в то, что спустя столько лет он всё-таки расскажет своему лучшему другу про своё диссоциативное расстройство идентичности. Связующий старался задержаться в больнице, как можно дольше, чтобы не встречаться с темноволосым. Он все ещё боялся реакции Ива-чана, поэтому даже сдал полный курс анализов.       «Твою мать, почему все анализы в полном порядке?! — думал злостно брюнет. — Боже, как же мне быть...»       Мысль о скорой встречи с Хаджиме не доставляла ему особого удовольствия, но, насколько все знают, время остановить или же повернуть вспять невозможно. Ойкава даже запретил ходить своему другу в больницу до его окончательной выписки, а после услышал строгий голос по телефону, который сказал:       «Дуракава, ты думаешь, что мне есть до тебя дело? — после своих слов волейболист развернулся прочь от больницы и ушел с пакетом свежих апельсинов, что были куплены специально для больного. — Не зазнавайся, ведь у меня своих дел полным-полно».       Каждый из них не просто нервничал, а был уже на грани срыва перед встречей. Никто даже и не думал о том, к чему же приведёт их разговор. Темноволосый даже пытался что-то нарыть в интернете о странном поведении Тоору, но ему попадались сайты лишь с паранормальными истории о том, что в человека вселялись души умерших людей. Хоть это и звучало бредово, но вот Хаджиме готов был уже поверить во всё после выходок Ойкавы.

***

Перебирая пальцы от волнения, Тоору уже начал подходить к двери из своей палаты.       «Он меня ждёт за дверью? — думал Тоору, тут же зажавшись. — Может, он будет около стойки регистрации или же на выходе из больницы..? — снова ненужные мысли и волнение начали посещать голову парня. — Ладно, была не...» — Как только связующий открыл дверь, то перед собой он увидел Иваизуми.       — Твою мать, Дуракава, какого ты так пугаешь! — ругнулся парень, схватившись за сердце. — Ты там так долго собирался, что я решил уже пойти к тебе в палату, придурок. — Темноволосый быстро протянул упаковку таблеток своему другу, а после сказал:       — Твоя мама меня попросила купить их для тебя. — Ойкава быстро перехватил пачку препарата, которые более-менее, но избавлял его от «переключений» с личности на личность.       — Т-ты прочёл для чего они? — спросил заикаясь брюнет. Доигровщик смог только отрицательно качнуть головой, а после сказал:       — Нет, я просто отдал рецепт в кассу. — Хаджиме пожал плечами, тут же повернув голову в сторону выхода. — Ойкава, нам пора выдвигаться. — На этот раз мягкий тон сменился строгим голосом, от которого Тоору непроизвольно дрогнул. — Ты боишься? — вопрос волейболиста был слегка странным, но если рассматривать эту ситуацию, то брюнет бы закричал:       «Да, мне чертовски страшно!»       — Ива-чан, а мы сможем зайти за молочным хлебом? — спросил связующий аккуратно, чтобы хоть как-то оттянуть свой «звёздный» час.       — Я уже его купил, так что пойдём домой. — Иваизуми подхватил его запястье, начиная тащить за собой.       — Ива-чан, сумка тяжелая! — недовольно пожаловался капитан волейбольной команды. — Давай помедленнее!       На протяжении всего пути никто из них так и не осмелился сказать и слова. У Ойкавы в голове были миллионы планов побега, которые он продумывал всю дорогу. Но вот у доигровщика были совершенно другие размышления.       «Если он откажется всё рассказывать, то мне придётся его заставить. — Иваизуми сам иногда удивлялся, какие мысли посещали его голову. — А если он соврёт мне, то как я это пойму?!» — подумал он, тут же хрумясь.       — Дуракава, если я узнаю, что ты мне соврал, то ты ещё не скоро сможешь играть в волейбол, — произнёс строго парень, а рука на запястье связующего сжалась.       — Ива-чан, мне больно! — прошипел быстро капитан команды, а после захотел уже было вырвать руку из «цепей», как Хаджиме потянул Ойкаву на себя.       — Прости, но мне уже осточертели твои секреты. — Иваизуми был строг и свиреп. Сейчас он точно не был готов отступать после всего, что он пережил вместе с Тоору.       — Я-я понял, отпусти... — промямлил дрожащим голосом волейболист. Как только он был снова на свободе, то рука предательски ныла, будто напоминала парню о том, что ложью он ничего никогда не решит.       «Этот разговор будет долгим... — промелькнула мысль в голове у брюнета.       Весь оставшийся путь парни снова провели в глубочайшей тишине, а как только входная дверь распахнулась перед парнем, то Ойкава уже сказал для себя привычную фразу, но в этот раз она не звучала так восторженно, как раньше:       — Чувствуй себя как дома, Ива-чан. — Хаджиме всегда фыркал на его слова, но, услышав в этот раз слегка опечаленный тон, решил ответить ему:       — Дуракава, я и так рядом с тобой чувствую себя как дома. — После слов доигровщика оба парня дрогнули, будто понимая, что данная фраза прозвучала куда интимнее, чем хотелось бы Иваизуми. — Это не то... — уже начал говорить темноволосый, как Тоору перебил его:       — Давай не будем делать этот момент еще более несуразным!       — Прости, просто я, мать твою, переживаю за тебя, вот и ляпнул глупость. — Хаджиме говорил строго и отстранённо, будто сам не хотел этого признавать.       — Я знаю и вижу, что ты чувствуешь, но мне из-за этого легче не станет. — Как только доигровщик захотел уже было что-то сказать, то его друг продолжил говорить:       — Давай лучше поговорим в гостиной. — Ойкава прошёл дальше в дом, понимая, что его матери не будет дома ещё кое-какое время. Этих часов хватит, чтобы поговорить с Иваизуми и рассказать ему всё, что пришлось пережить парню.       — Ты же знаешь, что я хочу слышать только правду? — спросил темноволосый, тут же усевшись на диван, а связующий последовал его примеру.       — Знаю, поэтому я не стану врать. — Тоору был серьёзен в своих словах и дал сам себе обет, что данная ложь не может более продолжаться. — Я тебе обещаю. — Он протянул мизинец, давая клятву, как они делали это в детстве. Ас команды поначалу смутился с такого жеста, но все равно протянул палец в ответ, тем самым принимая его клятву. — С самого детства у меня были трудности, когда я сходился с людьми...       Брюнет решил начать издалека, чтобы полностью пояснить всю проблему Иваизуми. Он хотел, чтобы лучший друг понял и не покидал его после сегодняшней исповеди. Ойкаве нужно было преподнести ему всё дословно, просто и так, чтобы после этого разговора парень не убежал со страху от него, крича ему о том, что он конченный психопат. Капитан прекрасно видел волнение и некий страх в глазах Хаджиме, но от этого у него на лице появлялась лишь нервная улыбка в виде защитной реакции. Когда Тоору подошёл к самой интересной части, в которой велось повествование о своих личностях, то ас навострил уши, чтобы знать всех его «друзей». Иваизуми старался запомнить каждую деталь, чтобы уж точно в будущем помочь своему другу в случае чего. Темноволосый даже запоминал периоды и частоту «скачков» с личности на личность, чтобы быть готовым и к этому. Хаджиме не осмелился перебивать Ойкаву своими вопросами, потому что боялся спугнуть его мысль и сбить с толку каким-то, возможно, странным и неуместным замечанием. Также капитан поведал своему соокоманднику про последние «переключения», чтобы он смог понять даже по поведению Тоору, кто на этот раз управляет им.       — Вроде бы на этом всё, Ива-чан... — задумчиво произнёс брюнет. — Если у тебя есть вопросы, то... — Ойкава даже не успел договорить, как почувствовал, что его руку сжали с необычайной силой.       — Сколько же лет ты уже мучаешься с этим? — вопрос был скорее риторическим, ведь Иваизуми уже знал ответ. — Почему ты не мог мне рассказать об этом раньше? — связующий аккуратно положил свободную руку на ладонь к Хаджиме, начиная слегка поглаживать её.       — Я боялся того, что Ива-чан меня бросит, — произнёс Тоору, понимая, что на душе стало легко. Его больше не тяготило чувство лжи, которое съедало все эти годы.       — Дерьмокава, ты ведёшь себя куда хуже своих личностей, — прошипел быстро Хаджиме. — Как видишь, я тебя до сих пор не кинул. — Снова этот строгий тон, а после Ойкава даже слегка дрогнул, чувствуя, как его сердце пропустило удар. — Кстати, — на этот раз Иваизуми слегка отпрянул от Тоору, положив руки к себе на бёдра. Чувство некой неловкости из-за телесного контакта тут же дало о себе знать, поэтому доигровщик решил выйти из столь смущающей ситуации, как только умел. — Это ты был на итоговом тесте второго триместра или... — Хаджиме не договорил, давая продолжить другу.       — Это был тот старикан — Эйнштейн, — признался отстранённо брюнет, тут же румянясь от своего случайного жульничества.       — А я-то думал, как же ты, Дуракава, написал его лучше меня хоть и готовился кое-как. — Эту фразу доигровщик произнёс уже в слегка насмешливой форме, а от этого у Ойкавы на лице могла появиться только небольшая улыбка.       «Всё-таки этот дурак точно меня не бросит, — подумал брюнет, от чего его уголки губ ещё больше поползли вверх. — Теперь мне нет нужды лгать».       — Ты снова назвал меня дураком у себя в голове? — прошипел Хаджиме, а после нахмуренно взглянул на парня рядом.       — Не-е-ет... — также привычно притянул связующий, а уже после получил заслуженное наказание. — Ива-чан, ты и правда дурак! — плаксиво сказал парень, начиная потирать место удара.

***

— Ива-чан, ты дурак! — воскликнул недовольно брюнет, тут же вставая в стойку: руки он сложил на груди, а нос был горделиво поднят, что придавало парню уверенности и серьёзности.       — Ойкава, что на этот раз? — спросил строго Иваизуми, а потом тяжело выдохнул.       — Ты сам ещё не понял?! — снова Тоору повысил голос, но в этот раз Хаджиме услышал хрипящие нотки. — Т-ты обещал мне, что пойдёшь со мной на волейбольный матч, а сам даже на звонки не отвечал!       — У меня были неотложные дела, изви... — мальчишка не успевает даже и договорить, как взглянул на своего друга и увидел слёзы, которые стояли у него в глазах. — Ты плачешь?! — спросил недоуменно темноволосый, а после подошёл ближе к своему другу. — Ойкава, ты...       — Я не плачу! — пропищал Тоору в ответ, моментально вытирая скатывающиеся капли ладонью. Иваизуми схватился рукой за голову от такой нелепой ситуации, сжимая волосы в кулаке. Видя его слёзы, он прекрасно понимал, что не может начать его отчитывать за эмоции, но от этого легче ему не стало. Пальцы вплелись в слегка вьющиеся волосы, а после прошлись по всему периметру макушки.       — Не плачь, а то ты и так страшный, — пробубнил он, а после отвернулся. — Схожу на игру с тобой в другой раз, так что не разводи тут сопли.       — Я-я расстроился не из-за того, ч-что пропустил игру, а потому, что ты не отвечал мне на звонки. Подумал, что стал тебе не нужен. — После того, как Тоору смог договорить всю свою фразу, он заплакал уже с новой силой, заставляя Хаджиме даже дрогнуть. Набросившись на своего друга, он быстро обнял его за плечи и протараторил:       — Обещай, что никогда меня не оставишь! — крик Ойкавы был слышан чуть ли не всей улице, а затем парень тихонько шмыгнул носом. — Ива-ча-а-ан...       — Ладно! — воскликнул в ответ мальчик. — Н-не оставлю, только прекращай сопли лить мне на футболку! — Иваизуми уже было отцепил от себя брюнета, как тот с новой силой прижался к нему.       «Откуда в нем столько силы?! — подумал недоуменно Хаджиме, неосознанно сдаваясь под натиском друга».       — О-обещай, что в будущем мы останемся лучшими друзьями! — на этот раз парень не стал повышать голос на своего друга, а лишь обнял его одной рукой и сказал:       — Обещаю, Дуракава.       «С чего это вдруг мне приснился такой сон... — сонный Иваизуми поднялся с кровати, тут же оглядев детскую фотографию со своим другом, которая стояла на тумбочке. — Он совсем не изменился».       Прошла почти неделя с выписки Тоору из больницы из-за «несчастного» случая. На улице уже давным давно была весна, но в душах школьников были только трепет и волнение из-за предстоящих экзаменов. Хоть это и не было чем-то необычным для них, но всё равно все дети переживали из-за этого. В особенности и Хаджиме, который уже проспал первый и одновременно последний подготовительный урок в школе по японскому языку. Он не хотел куда-то спешить, ведь знал, что у него есть ещё достаточно времени, чтобы наверстать упущенное. Недели же ему должно хватить, да? Хоть его семья уже и не особо следила за ним, в связи с его возрастом, но все равно не потакала частым пренебрежением учебы со стороны их сына. Мать и отец уже давным-давно смирились с тем, что их сын не станет таким же государственным служащим, как и они, ведь его сердце уже принадлежало Калифорнийскому коллежу, на который он положил глаз. Иваизуми не боялся перемен и не боялся того, что у него не сразу всё получится, ведь он знал, что всего сразу же достигнуть невозможно.       — Извините за опоздание, — вяло промямлил брюнет, заходя в класс.       «Значит не я один опаздываю сегодня, — подумал Хаджиме, тут же хмурясь. — Чего это у него такой болезненный вид?»       — Мда, вы прям два сапога пара... — буркнула молоденькая практикантка, а после продолжила вести занятие.       — Привет, Ива-чан, — прошептал Тоору, тут же вымученно улыбаясь своему другу.       — Ты принял свои таблетки? — шикнул Иваизуми на связующего, а тот отрицательно мотнул головой.       — Не успел. — Пожав плечами, он сел на своё место, а после темноволосый передал ему бутылёк таблеток.       — Выпей.       — Ива-чан, с каких это... — было начал Ойкава, но вот девушке совсем не понравились посторонние разговоры, раз она ударила указкой по столу, дабы привлечь внимание.       — Тишина, — сказала строго практикантка. — Я бы на месте опоздавших вообще помалкивала бы.       «Ну и стерва». — На удивление, так подумали не только Тоору и Хаджиме, но также и другие их одноклассники, которые как раз таки пришли вовремя.       Для всех третьегодок эти уроки тянулись вечность, ведь для них эти экзамены в прямом смысле были «пропуском» во взрослую жизнь и будущую карьеру. Единственное, что могло радовать волейболистов так это то, что тренировки для них были уже закончены, поэтому следующая их игра будет уже только за пределами школы или же в следующем учебном году. Оставалось только направить в нужное русло будущих третьегодок и второгодок, которые также, как и выпускники, пока что думали только об экзаменах. Капитан волейбольной команды решил, что всё скажет им в день после экзаменов, а заодно и попрощается с ними. Ойкава был уверен, что в будущем они все ещё будут пересекаться не один раз со своими бывшими сокомандниками, но всё равно надо было все сделать по традиции.       — Дуракава, не спи! — брюнет получает смачный подзатыльник, а после оборачивается на доигровщика. — Я тебя звал три раза, а ты всё в облаках витаешь, — прошипел недовольно парень.       — Прости, Ива-чан, я задумался о том, кого порекомендовать на роль капитана нашему тренеру. — Пожимая плечами, Тоору встал с места и подхватил сумку. — Зачем ты меня звал?       — Когда в последний раз появлялся Эйнштейн? — брюнет тут же задумался, отчитывая дни на пальцах, когда проснулся во множестве бумаг с готовой диссертацией на одну из тем по психологии.       — Дня три или четыре назад, а что такое?       — Твой «дружок» должен появиться со дня на день, поэтому мне надо будет с ним кое-что перетереть. — Ойкава не понял слов приятеля, поэтому в ответ приподнял бровь в немом вопросе, при этом недоверчиво щурясь. Иваизуми тут же схватился за голову, начиная недовольно мычать себе под нос что-то нечленораздельное. — Я не подготовился к математике, а этот старикашка может мне очень даже пригодиться. — Темноволосый быстро двинулся с места, заодно прихватив с собой и Тоору, чтобы тот не отставал.       Все курсы по подготовке были проведены в один день, поэтому ученики из-за этого смогли пойти домой только ближе к вечеру. Школьники даже рассортировались по группам, которые будут готовиться вместе, сразу же договариваясь о встречах на будущей неделе.       — Ой, Ива-чан, а мы будем готовиться вместе с Макки и Маттсуном, как в тот раз? — спросил Ойкава, а после заглянул в лицо друга, слегка нагоняя его.       — Нет, они будут готовиться вдвоём, поэтому у нас с тобой тоже будет собственный дуэт. — От столь простых слов у Тоору в груди разлилось нечто тёплое, вот он моментально и покрылся лёгким румянцем от переизбытка чувств. Хаджиме даже не смотрел на парня, поэтому и не смог увидеть такого выражения лица связующего, по крайней мере пока...       — А куда мы тогда идём? Твой дом в совершенно другой стороне, разве нет?       — Надо заглянуть на почту, — сказал он строго и уверенно. — Ты же так ещё у меня и не забрал вещи с той ночёвки? — Ойкава, не задумываясь, начал отрицательно мотать головой. — Тогда и времени тратить не будет на поход до тебя.       — А мы сможем зайти... — капитан было начал говорить, но Иваизуми сразу же прочёл его и перебил:       — Да, мы зайдём за молочным хлебом. — От такого у брюнета сразу же отобразилось приятное и неожиданное удивление на лице. Парень почувствовал, как его лицо начинает гореть от смущения, покрываясь почти что алым цветом. Слегка замедлившись, он приложил ладони к щекам, чтобы хоть как-то остудить пыл. — Мне надо ещё будет купить продуктов на неделю.       — А разве не твоя мама обычно этим занимается? — спросил уже настороженно парень.       — Да, но в этот раз мой отец выиграл тур на горячие источники для двоих, поэтому они с мамой решили устроить себе выходные. — Волейболист пожал плечами и заметил, что они с другом уже достигли места назначения.       — Ты снова заказал себе очередные комиксы Годзиллы? — от такого вопроса Иваизуми моментально укоризненно глянул на Тоору, а после сказал:       — Дуракава, если хоть кто-то...       — Молчу! — быстро сказал брюнет, проводя по рту пальцами, дабы показать, что он унесёт этот секрет в могилу. — Сам же знаешь, что я никому ничего не говорю про твои хобби, какими бы они не были. — Пожав плечами, он быстро проскочил в почтовое отделение вперёд доигровщика, когда тот открывал дверь.       — У них случайно не обеденный перерыв? — спросил Хаджиме, насторожившись от пустоты в здании. Проверив расписание, парень убедился в обратном, но всё равно нахмуренно подошёл к стойке.       — Может, сейчас просто не время забирать почту? — спросил Тоору тихонько.       — Здравствуйте! — крикнула девушка из коридора на склад, где и хранились все посылки. — Извините, что заставила вас ждать, я просто разбирала завалы. Чем могу вам помочь? — волейболист выдал лист с идентификационным номером и адресом, а она тут же помчалась обратно, чтобы найти коробку.       — Ива-чан, это почтовое отделение закрывается через месяц, — произнёс Ойкава, указывая на объявление на окне.       — Тц, теперь мне в центр надо гоняться, чтобы почту получать?! — прошипел тот недовольно.       — Вовсе нет. — Работница ходила очень тихо, и парни даже не услышали того, как она вернулась с небольшой посылкой. — Наше почтовое отделение переедет на другую улицу, поэтому вы можете не переживать.       — Ладно, спасибо. — Быстро расписавшись за получение, темноволосый взял коробку, а после подтолкнул друга к выходу. — Не тормози! — шикнул на него Хаджиме.       — А ты не торопи меня, Ива-чан!

***

С горем пополам, но Иваизуми не прикончил связующего в магазине просто потому, что тот слишком долго выбирал себе что-то на ужин. Они оба добрались до дома уже без лишних ссор, ведь весь пыл они выпустили уже в супермаркете. Как только дверь в дом открылась, то Тоору, ни в чем себе не отказывая, сразу же завалился на диван в гостиной.       — Эй, тебе ещё надо мне помочь на кухне, — недовольно сказал хозяин дома, тут же влепив ему подзатыльник.       — Ты мне так весь мозг отобьёшь, Ива-чан! — слегка с плаксивой наигранностью сказал Ойкава. Его взгляд тут же пал на посылку, которую темноволосый забрал с почты. — Ива-чан, ты так и не сказал, что тебе пришло? — парень дрогнул от вопроса связующего, но ничего не ответил и направился на кухню. Парню ничего более и не оставалось, как пойти за своим другом и помочь ему с готовкой ужина.       — Что ты хочешь на ужин? — вопрос был задан слегка тихо из-за того, что Хаджиме был занят разгрузкой пакетов с продуктами.       — Ой, может быть, мисосиру? — спросил восторженно Тоору, а после заглянул за плечо Хаджиме. — Добавим туда овощей и сойдёт.       — Ладно, — буркнул быстро парень, а после отошёл от связующего. — Не налегай так, а то душно.       — Какой же ты противный, Ива-чан, — поддразнил его брюнет, тут же принимаясь отбирать будущие ингредиенты.       Когда же спустя достаточно долгое количество времени из-за вечных споров парней ужин всё-таки был готов, то Ойкава выставил посуду на стол, а Иваизуми наполнил тарелки супом. Усевшись за стол, оба парня в унисон сказали:       — Итадакимасу!       — Ива-чан, ты так и не ответил, что в коробке. — Снова начал эту тему связующий с набитым ртом. — Может, ты заказал непристойные журналы с девчонками? — вопрос Тоору сопровождался хитрой улыбкой, а на слова друга темноволосый лишь усмехнулся.       — Только не убегай сразу же, а выслушай меня, когда я тебе покажу содержимое. — Хоть Тоору и напрягся, но еле заметно кивнул ему. Парень поднялся со стула и сходил за коробкой, чтобы открыть ее вместе с брюнетом.       — Там же у тебя не человеческие органы? — Иваизуми даёт резкий подзатыльник своему другу, тут же заставляя второго неосознанно сжаться от такого действия. — Больно, Ива-чан! — пропищал тот.       — За кого ты меня принимаешь?! — воскликнул быстро Хаджиме. — Там нечто... другое. — Эту часть фразы он проговорил куда смущеннее и неувереннее. Быстро разрезав слой скотча на коробке, парень раскрыл ее, а капитан уже было привстал со стула, чтобы заглянуть, как из посылки Иваизуми достал наручники, отделанные розовым мехом. С уст Ойкавы послышался нервный смешок, а после его хохот начал разноситься по всему первому этажу дома.       — Боже, Ива-чан, с кем это ты такую пошлятину собираешься тестировать? — спросил быстро тот, вытирая слезинки от смеха. От темноволосого не было слышно ни слова, поэтому Тоору взглянул на него, тут же ловя на себе пристальный взгляд друга. — Ни за что, Ива-чан!       — А если одна из твоих паршивых личностей выберется ночью?! — таким же резким криком ответил Хаджиме. — Что ты мне прикажешь делать? Где мне тебя искать тогда, а?! — строгость в голосе набирала обороты, а Ойкава даже дрогнул от такого тембра. — Может, мне сразу стоит вызывать скорую, а то вдруг твой суицидник снова начнёт чудить?! — после слов доигровщика на кухне повисла гробовая тишина. Ойкава даже и не знал, что на это ответить, ведь Иваизуми был прав. Как бы не хотелось это признавать, но парень нашел самое действенное решение проблемы проживания у него дома. Темноволосому самому было неловко применять данный метод, но это куда лучше, чем не спать по ночам и быть на страже возле него все сутки напролёт.       — Я отойду, — буркнул быстро Тоору, а после встал из-за стола.       — Дуракава, постой, я же... — было начал Иваизуми, но его перебили на полуслове:       — Я скоро вернусь! — прикрикнул связующий на своего друга, чтобы тот не следовал за ним по пятам.       «Ива-чан стал более нервозным после того, как я сказал ему про своё расстройство. — подумал он. — Может, не стоило ему говорить?»       Приведя себя в порядок в ванной комнате, Ойкава услышал стук.       — Открой дверь, — начал говорить строго Хаджиме. — Пожалуйста. — Исполнив его просьбу только после смягчения тона и «волшебного» слова, парень открыл дверь, а затем увидел протянутое полотенце. — Прости, что надавил на тебя. — пробурчал тот, а Тоору взял вещицу и вытер капли воды с лица.       — Я прожил с этим расстройством большую часть своей жизни, поэтому тебе не стоит так обо мне беспокоиться, — протараторил тихо брюнет.       — Но, Ойкава, а если...       — Я не закончил, — мягко остановил Тоору новую реплику своего друга. — Если тебе и правда боязно за последствия, то я послушаюсь тебя и надену эту безвкусицу. — Парень быстро глянул на своего друга и увидел, что тот стоял уже слегка подрумянившимся от такого неловкого разговора. Ойкава сдерживался из последних сил, чтобы не начать шутить над своим другом.       — Если только тебе не составит труда, — пробубнил Иваизуми, даже не смотря в глаза брюнету. Тоору пихнул полотенце ему в руки, а после сказал:       — Всё-таки мы ещё детьми спали в одной кровати, поэтому не думаю, что наручники будут для меня такой громадной проблемой.       Весь оставшийся вечер Ойкава не проронил ни слова. Он не хотел, чтобы Иваизуми как-то нагружал себя, обдумыванием слов связующего, поэтому после того, как они закончили трапезу, то Тоору без лишних слов собрал всю посуду со стола и принялся её намывать. Хоть доигровщик и был против того, чтобы этот недотёпа ещё и хозяйничал у него в доме, но прерывать тишину ему не хотелось. Он до сих пор чувствовал ту долю неудобства из-за своих тараканов в голове по поводу личностей, которые могут появиться совершенно неожиданно. Хаджиме хоть и хотелось быть опорой своему другу, но он понимал, что в этой ситуации он почти бессилен. Да и этот план с наручниками он придумал ещё и для того, чтобы брюнет не смог самовольничать даже будучи в своём теле.       «Надо просто держать себя в руках, — подумал парень, а после отошёл в спальню, чтобы подготовить все ко сну. — Нельзя поддаваться панике».       Не только Иваизуми был слегка на взводе от такого непростого разговора. У самого Ойкавы крутились десятки мыслей в голове о том, что же его ожидает. Он боялся, что одна из его самый игривых личностей всё-таки расскажет секрет капитана. Харуна же и сама была бы не против того, чтобы посплетничать с доигровщиком, ведь она столько смогла узнать, просто находясь у Тоору в комнате. Альбомы, дневники, видеозаписи и те же самые подарки, которые когда-то Ива-чан дарил парню, были надежно сохранены и чуть ли не в рамочку поставлены — всё это уже говорило о многом. Капитан сам не понимал, когда начал испытывать далеко не дружеские чувства к Хаджиме.       «Всё-таки это для меня проблема…»— подумал брюнет, тут же зачесав волосы назад.       — Ты точно уверен в этом, Ива-чан? — спросил Тоору, слегка поёжившись.       — Дуракава, заткнись, а то утром я не сниму их с тебя вообще, — прошипел темноволосый, тут же надевая сначала вещицу на свою левую руку, а после взял своего сокомандника за запястье и пристегнул его к нему.       — А если я захочу в туалет?       — Разбудишь меня, — прошипел Иваизуми, слегка затягивая наручники на руке друга, а после и на своей.       — Эй, а почему это у тебя рабочая руку свободна, а не у меня? — спросил с неким вызовом брюнет.       — Надо же мне как-то давать тебе подзатыльники. — Ухмыльнувшись после своих слов, Хаджиме запрятал ключ в прикроватную тумбочку, а затем сказал:       — Готово. — Осматривая способ противостояния личностям Ойкавы, парень на этот раз был в некой степени даже доволен собой и своей идеей.       — Только не распускай руки ночью, Ива-чан, — сказал быстро связующий, а после уже поудобнее устроился на кровати. — Я надеюсь, что ты не будешь громко храпеть, — буркнул тот себе под нос, но собеседник его всё-таки услышал.       — Чего?! — воскликнул недовольно Ива-чан, а после недовольно фыркнул. — Спи давай, Дерьмокава! — прошипев эти слова, парень занял место на своей стороне, а Тоору погрузил комнату во мрак.

***

— Эй, парень! — шикнули сбоку, но у Иваизуми даже и в планах не было, чтобы хоть как-то реагировать на это. — Эй! — доигровщика снова позвали, а от этого он мог только перевернуться с боку на бок, тут же продолжая пускать слюни на подушку. — Лободырный, подъем! — на этот раз резкая пощёчина прилетела прямо в лицо спящего человека, тут же оставляя на его щеке красный след. Хаджиме резко подскочил, начиная приходить в себя после хорошего сновидения.       — Дерьмокава, ты совсем охренел? — прошипел темноволосый, а затем устремил взгляд на Ойкаву. — Видимо, тебе не хватило моих вчерашних подзатыльников и ты решил... — снова парень получает шлепок от Тоору, но уже по плечу.       — Малец, расстегни это извращенство немедленно. — Рука капитана Аобаджосай взлетает вверх вместе с рукой Хаджиме, указывая на неурядицу в виде наручников.       — Какой я тебе малец? — прошипел ас, а после у него в голове что-то щёлкнуло. — Эйнштейн?! — воскликнул парень, а после поспешно потянулся к тумбочке с ключами. — Господи, прошу прощения! — воскликнул тот, из-за проснувшегося в нем уважения к старшим. — Я не думал, что вы появитесь так скоро! — Иваизуми поспешно начал расстегивать наручники, чтобы не рассердить ещё больше этого зловредного старикашку.       — Чего? — старикан явно не понимал, что происходит, да и вообще где он находится. Комната для него была незнакомой, поэтому его глаза изредка бегали по полкам и прикроватным тумбочкам, чтобы рассмотреть чужие вещи.       — Извините за предоставленные неудобства! — сказал Хаджиме с выражением. — Я — Иваизуми Хаджиме, друг того, в ком вы сейчас находитесь. — Волейболист протянул руку сегодняшней личности, чтобы выказать уважение, а также познакомиться с ним поближе.       — Сугита Гэмпаку, — мужчина пожал руку своему собеседнику, а после увидел недоуменный взгляд. — Тебя что-то смутило? — он приподнял бровь в точности как и Ойкава, поэтому школьник даже слегка растерялся.       «Это не Ойкава... — приговаривал у себя в голове темноволосый словно мантру. — Это не Ойкава...»       — Вы тот самый врач? — удивленно спросил темноволосый, а затем стал разглядывать давно знакомые черты лица, но под другим углом.       — Нет, просто так случилось, что меня назвали в честь него, — сказал быстро старикан, а затем томно выдохнул. — У тебя есть кофе, малец?       — Д-да, конечно, пройдемте... — он указал на выход из комнаты слегка дрожащей рукой. — Прошу, чувствуйте себя, как дома! — некий восторг во фразе был скорее от волнения и мандража. — Если вам нужна ванная комната, то она есть на первом этаже! — Сугита уже был на лестнице, когда Иваизуми сказал последнюю фразу, и в ответ лишь кивнул своему новому знакомому.       «Все же будет хорошо, да? — думал Хаджиме, тут же вплетая пятерню в колючие волосы. — Надо просто сохранять спокойствие».       Зная характер этого старикашки, парень старался угодить ему во всем, в чем только было возможно. За завтраком из них почти никто и не разговаривал, но доигровщик решил всё же прервать тишину своим вопросом, который он уже давненько хотел задать Эйнштейну.       — Извините, Сугита-сан, можно ли вас попросить о помощи? — мужчина тут же оторвался от чашки кофе, а затем приподнял брови, чтобы услышать его просьбу. — Мне нужна помощь в математике, поэтому, если вас не затруднит, то не могли бы вы мне помочь? — Гэмпаку будто обмусоливал слова темноволосого, чтобы окончательно вникнуть в то, во что он хочет ввязаться. — Я просто наслышан от Тоору, насколько вы умны и сообразительны, поэтому я бы очень хотел получить от вас помощь перед выпускными экзаменами. — Хаджиме старался говорить учтиво, спокойно и даже пытался показаться куда взрослее, чем он есть, дабы заслужить его уважение.       — Ладно, но!.. — старикашка быстро вскинул указательный палец, чтобы «малец» не радовался раньше времени. — После нашего занятия ты одолжишь мне компьютер, а ещё налепишь онигири. — Мужчина будто ждал положительного кивка или же слов согласия, но вместо этого увидел расплывающуюся улыбку на лице Иваизуми. — Согласен? — собеседник быстро закивал, а затем встал из-за стола, тут же забирая грязную посуду после трапезы.       Занимаясь с Эйнштейном, Иваизуми не мог даже и понять, как раньше он не замечал изменений в своём друге, когда тот был под контролем другой личности. Сейчас парень будто прозрел и увидел мир в новых красках. Хаджиме наблюдал чуть ли не за каждым движением своего учителя, тут же подмечая, что Сугита является левшой, а также он обожает давать доигровщику более сложное объяснение, чтобы тот додумался обо всем сам.       — Сугита-сан, а не могли бы вы...       — Я не буду тебе объяснять ещё легче, — сказал старикашка сухо, тут же складывая руки на груди. Можно было подумать, что Гэмпаку был суров и даже жесток по отношению к Иваизуми, но все было совсем наоборот. Старикашка просто-напросто хотел, чтобы парень додумался сам и на тесте смог все решить без сучка и без задоринки.       — Нет, я не об этом, просто... — темноволосый было замялся, ведь вопрос был достаточно личным, чтобы задавать его человеку, с которым ты только что познакомился. — Просто мне интересно, как вы себя чувствуете в теле Ойкавы. — Ладонью он указал на всего парня, а затем отвёл взгляд вниз от неловкости.       — Ты же уже понял, что я достаточно стар? — Хаджиме моментально кивнул. — А также ты прекрасно понимаешь, что мы, старики, не особо можем даже и с кровати встать без посторонней помощи? — от «мальца» снова последовал кивок. — Как ты сам думаешь, каково мне сейчас быть в теле этого подростка?       — Мне кажется, что вы счастливы от того, что вновь можете почувствовать себя молодым, — произнёс Ива-чан слегка с восхищением. — Хоть ваша манера общения оставляет желать лучшего, но вы и правда можете влиться в любую компанию и поддержать любую беседу, если вы сами того захотите. — Голос набирал уверенности с каждым произнесенным словом, поэтому Иваизуми смог даже взглянуть в глаза своему собеседнику. — Вам же нравится «проживать» вторую молодость, да?       — Верно подмечено, малец! — Гэмпаку поднял палец вверх, показывая правоту своего собеседника. — Так, а теперь хватит мне задавать такие вопросы и уходить от замечательной науки! — снова властный и суровый тон послышался от Эйнштейна. — Давай-ка приступай к заданию. — Мужчина вновь сложил руки на груди, продолжая пристально следить за своим учеником.       Уже сидя перед телевизором, Сугита что-то искал в компьютере, изредка вздыхая, а Иваизуми порхал на кухне, носясь с онигири в руках. Как он выяснил, то старикашка отдаёт предпочтение больше начинки из тунца, поэтому ему ещё и в магазин пришлось бежать, чтобы сполна отблагодарить Гэмпаку за сегодняшнюю доброту.       Хаджиме даже и подумать не мог, что математика может быть настолько простой. Ему стоило лишь взглянуть на задачу, как решение тут же всплывало в его голове после объяснений Эйнштейна. Хоть этот старикашка и хотел увидеть более самостоятельную работу от своего ученика, но ему понравилось вот так проводить время. Они вдвоём не только смогли сполна позаниматься, но также и поговорить ни о чем, будто были закадычными друзьями уже с давних пор. Иваизуми мог с ним поделиться разными новинками, о которых мужчина ещё не слышал, а сам же учитель стал прислушиваться к своему кохаю, чтобы познать неизвестные ему тайны современного мира молодёжи. Когда же у темноволосого закончились сказания о современностях мира, то он тут же стал настаивать на историях от своего учителя. Сугита-сан не смог отказать такой просьбе, поэтому с удовольствием стал повествовать о своей молодости, а также о каких-либо интересных случаях, которые с ним происходили в далеком прошлом. Волейболист уже даже и позабыл о том, что ему надо будет ещё готовить и предоставлять все удобства своему учителю, продолжая наслаждаться его компанией.       — Сугита-сан, готова ещё одна порция онигири для моего учителя. — уже зайдя в гостиную, парень не услышал тяжелых вдохов или же шумно работающего телевизора. В гостиной будто опустело без этого всего, а Иваизуми насторожился от слегка неприятного чувства так, что уголки его губ стали опускаться. Боязнь того, что личность Тоору вновь могла ему как-то навредить всё ещё тревожила доигровщика. Темноволосый не хотел попусту переживать, но эти ужасные мысли сами собой затягивали его в свои тяжкие оковы. Окинув взглядом диван, темноволосый быстро усмехнулся, а затем уже поставил на стол тарелку с закуской. — Всё такой же глупый. — пробубнил Хаджиме, а затем провёл ладонью по макушке у своего друга, тут же трепля его по мягким волосам. Он не знал, кто сейчас находится в теле Тоору, но ему было всё равно, ведь его друг остаётся «главной» личностью в этом теле. — Эй, Дуракава, пойдём спать. — шепнул доигровщик, а затем начал расталкивать друга. Неразборчивое бормотание тут же послышалось от Тоору, а тот только недовольно перевернулся на другой бок, закрывая лицо рукой от надоедливого света. Брюнет продолжал сопеть и даже более не реагировал на другие посторонние вмешательства во время его сновидения.       «Этот придурок, наверняка, видит уже десятый сон, — подумал парень, а затем перекатил тело брюнета к себе на спину. — Я и сам бы уже не против того, чтобы хорошенько поспать».

***

— Ива-чан, что вчера было? — пропищал обиженно уже «настоящий» Тоору, а затем с него сняли наручники.       — Ничего особенного, нытик, — отозвался Иваизуми. — Просто я разобрался с некоторыми трудностями по математике благодаря твоей «особенности». — Качнув плечами, парень отцепил и от себя эту пошлятину, тут же окидывая оценивающим взглядом Ойкаву.       «Сегодня он выглядит куда лучше», — подумал Хаджиме, тут же нахмурившись.       — Ты как себя чувствуешь?       — Ой, Ива-чан, ты так сильно переживал за меня, да? — спросил брюнет с улыбкой, а после уже хихикнул. Подзатыльник без предупреждения прилетает связующему, а тот уже начал поглаживать место удара.       — Нет, просто не хочу, чтобы ты откинулся прямо у меня в комнате, — слегка шипя отозвался Хаджиме, а затем встал с кровати и направился делать водные процедуры. — Можешь ещё немного вздремнуть, пока я буду в душе.       «Ива-чан, такой нервный, — подумал нахмуренно связующий, а затем вновь улёгся обратно на кровать, начиная разглаживать мягкие простыни. — Может быть, он не выспался?»       Как раз таки выспался и его даже не мучили думы о состоянии друга всю ночь напролёт. Иваизуми заснул сразу же, как только его голова коснулась подушки, проваливаясь в мир сновидений. Он даже не пытался противостоять этому чувству лёгкости и некого спокойствия, которое его окутало с головы до ног, ведь прекрасно знал, что с Ойкавой сейчас всё в порядке, и он лежит прямо под боком. На утро же, когда доигровщик проснулся раньше, то первое, что он увидел — довольное, но такое «тупое», как бы выразился сам Хаджиме, лицо сокомандника. Хотя бы в этот раз его не разбудили жестокой оплеухой и недовольным бормотанием, а дали спокойно проснуться рядом с Тоору.       — Ива-чан, я не понимаю, — сказал устало Тоору, тут же распластавшись на столе. — Что это значит? — парень придвинул тетрадь к другу, указывая ему на формулу, но так и не решил пересесть к нему поближе.       — Это написал Сугита, — отозвался Иваизуми, но в ответ смог увидеть лишь непонимающий взгляд. — Сугита Гэмпаку — твой Эйнштейн. — Приподняв брови, доигровщик ожидал хоть какой-то реакции.       — Ты и познакомиться с ним успел? — резко подскочив со стула, спросил возмущённо Ойкава. — Как только я вообще узнал о нём, то захотел с ним подружиться, оставляя для него письма, а он мне даже и строчки не написал!       — А думаешь, почему он не отвечал тебе на твои записки? Ты же наверняка ему мозги делал, как и мне их делаешь каждый божий день. — Строгий тон раздался от аса, а брюнет от такого обидчиво вскинул нос, показывая всё своё недовольство. — Сядь, — сказал вымученно Иваизуми, а Ойкава исполнил просьбу друга. — Я тебе сейчас все объясню. — Встав со стула, Хаджиме подошёл к другу, а затем навис над ним сзади. — Тут все очень просто... — от знакомого голоса прямо над ухом, связующий даже передёрнуло. Горячее дыхание доигровщика опаляло шею парня куда лучше солнца в самый разгар лета. Тоору закрыл шею ладонью, чтобы не чувствовать мучительную пытку, а также сосредоточиться именно на математической формуле. Темноволосый обхватил плечо сокомандника, чтобы ему было легче писать объяснение для «ученика», но вот у Ойкавы от такого действия смог разыграться лишь румянец на щеках. Слегка задорный, грубоватый и низкий голос продолжал жужжать над ухом комментарий, что оставил Гэмпаку, но Тоору не нашёл в себе сил, чтобы собраться с мыслями и вникнуть в эту тему. — Ты всё понял, Ойкава? — на свое имя волейболист вскинул голову, а затем понял, что слегка не рассчитал расстояние. Встретившись с глубокими карими глазами, капитан понял, что не может отвести взгляд от своего друга. Нервно сглотнув ком в горле, парень не почувствовал облегчение даже на долю секунды. Ему было интересно и одновременно страшно, ведь он даже и представить не мог, во что превратится эта игра в «гляделки».       — Ив-ва-чан... — резкий щелбан тут же прилетает по лбу Ойкавы.       — Я тебя спрошу ещё раз, Дерьмокава, но на этот раз будь добр ответить мне сразу же, — прошипел строго Иваизуми. — Ты всё понял? — от грубого тона Тоору только поджал губы, а затем кивнул, не осмелившись произнести и слова. — Отлично. — Доигровщик выпрямился, тут же направляясь наверх, в свою комнату.       «Господи, какого черта он так пялился на меня?! — кричал темноволосый у себя в голове, а уже затем прикрыл рот рукой, чтобы хоть как-то скрыть нарастающую от смущения улыбку. — Он был так близко, что я почувствовал его дыхание. — Закрыв глаза от переполняющего чувства, Хаджиме тяжело выдохнул, чтобы прийти в себя. — Мне надо держаться от него подальше, чтобы я мог контролировать себя». — На этой уверенной мысли, Ива-чан зашёл в комнату, начиная рыться в бардачке прикроватной тумбочки.       — Вот и они... — буркнул парень, а затем быстрым шагом направился вниз по лестнице. — Эй, Дерьмокава! — окрикнул Иваизуми своего друга, а затем кинул ему бутылёк таблеток. — Если ты их не примешь, то я тебе их через такое место затолкаю, что ты на всю жизнь запомнишь, ясно? — ас команды пригрозил ему пальцем, моментально смерив суровым взглядом.       — Ты такой бука, Ива-чан... — пропищал Тоору в ответ, тут же нахмурившись. Темноволосый следил за каждым действием оппонента, чтобы удостовериться в том, что Ойкава ничего в этот раз не выкинет. — Готово! — слелка с выражением сказал связующий, тут же вытирая рот тыльной стороной ладони. — Нальёшь мне ещё водички, Ива-чан? — брюнет по-детски протянул стакан, начиная болтать ногами.       — А самому не поднять свою задницу? — прошипел доигровщик, но всё равно выхватил предмет из рук, дабы исполнить его просьбу.       — Спасибо, Ива-чан! — улыбка на лице Тоору так и растянулась после действий друга, чувствуя хоть и странную, но заботу.

***

— Иваизуми, я помою посуду. — произнёс Тоору тихонько, а Хаджиме дрогнул.       — Ч-что? — просипел Ива-чан, тут же вскинув голову. — Погоди, ты...       — Ой, не благодари! — с выражением сказал Ойкава, а затем выхватил оставшуюся тарелку из рук своего друга.       — Ладно, — буркнул быстро темноволосый, тут же вставая с мягкой обивки стула. — Я тогда схожу в душ, хорошо?       — Без проблем, — отозвался капитан и сразу же приступил к мытью посуды. Вода из крана отдалась эхом в ушах, но Хаджиме решил проигнорировать это странное чувство.       «Этот придурок как-то странно себя ведёт весь вечер. — промелькнула мысль в голове у доигровщика. — Может быть, на него так действуют таблетки?» — именно с этим вопросом, темноволосый и зашёл в ванную комнату, стараясь более не зацикливаться на этом.       Принимая душ, Хаджиме стал успокаиваться. Вода будто бы могла смыть не только всю грязь с тела, которая накопилась за день, но также все переживания и ненужные мысли. Иваизуми не только полностью успокоился и пришёл в себя, но также и стал здраво мыслить, чтобы присматривать за Ойкавой и следить за тем, чтобы ничто не могло ему навредить. Парню надо было просто-напросто держать себя в руках и не поддаваться панике. Это ведь просто, да? Хоть доигровщик и не подавал виду, но он чертовки стал переживать за друга, когда узнал о его расстройстве. Иваизуми старался не акцентировать на нем внимание, но всегда одерживал крах, ведь переживания вечно могли утянуть его в глубокие дебри и ещё долго держать там.       Зайдя в спальню, Иваизуми уставился на Тоору, который сидел и рассматривал наручники, слегка поглаживая мех кончиками пальцев, будто привыкая к нему.       — Ты пойдёшь в душ? — спросил слегка строго темноволосый, а затем получил отрицательное мотание головой.       — Завтра утром схожу, а то я так вымотался за день. — Качнув плечами, связующий завалился на подушку, а пристальный взгляд моментально был переведён на Хаджиме. Внимательно наблюдая за своим другом, парень уже мечтательно стал уплывать куда-то далеко, пока Ива-чан одевался. Рельефное и сильное тело вызвали у связующего небольшую ухмылку, которая оповестила о всех его непристойных мыслях. Доигровщик даже и не заметил вульгарного выражение лица Тоору, пока заканчивал переодеваться, поэтому без лишней привычной строгости сказал:       — Дай мне ключ. — Брюнет только непонимающе нахмурился, тут же приняв положение сидя. — Ключ от наручников, — пояснил волейболист, а затем качнул головой, чтобы Тоору поторопился.       — А где он?       — Дерьмокава, ты совсем отупел за день? — прошипел Иваизуми недовольно. — Тебе математика так по мозгам двинула? — брюнет только неуверенно начал кивать, а затем услышал тяжёлый вздох. — Чёрт... — Хаджиме подлетел к прикроватной тумбочке и достал оттуда вещицу, о который он твердил меньше минуты назад. — Разве не ты его туда и положил? — вопрос был скорее риторическим, поэтому Иваизуми даже не ждал на него ответа.       — Ой, точно, а я уже и забыл! — сказал с восторгом волейболист, вытягивая вперёд обе руки. Темноволосый взял правое запястье, тут же сковывая его, а затем уже прицепил к Тоору и себя. — А мы разве не собирались... — Ойкаву перебили на полуслове, чтобы не выслушать очередные бредни парня, которых за сегодняшний день было и так более чем достаточно, тут же тараторя:       — Я не собираюсь сейчас с тобой что-либо обсуждать. — Доигровщик уселся на свою сторону, потянув за наручник и Ойкаву, чтобы тот уже наконец-то лёг спать. Погрузив комнату во мрак, Хаджиме услышал тихий голос:       — Доброй ночи, Иваизуми. — Никак не среагировав на это, парень только недовольно пробурчал что-то нечленораздельное, а затем уже улёгся поудобнее на подушке, стараясь расслабиться. Парень уже начал витать в сонном состоянии: голова была пуста, тело расслаблено, а ненужные мысли уплыли куда-то за пределы сновидений. Вся нервозность будто растворилась в простынях, тут же рассеиваясь. Ива-чан даже и не думал, что сможет так быстро расслабиться, зная, что Тоору в любой момент может «переключиться». Сейчас для доигровщика было важно, чтобы Ойкава был рядом и не делал глупостей из-за очередного порыва чувств.       Кровать прогнулась под весом, а Хаджиме повернул голову на звук пружин в матрасе.       — Дерьмокава, тебе надо в туалет? — сонно просипел темноволосый, а затем уже было хотел потянуться к тумбочке у кровати, но понял, что он бессилен против перьевой подушки. — Сможешь достать ключ сам? — ответа так и не последовало, а Иваизуми снова начал попадать в царство Морфея.       Нежные прикосновения рук по грубым чертам лица, заставили доигровщика вновь расслабляться и начать ластиться к ладоням. Слыша тихое дыхание, парень даже и позабыл о нуждах друга, наслаждаясь неизвестным теплом. Неожиданная тяжесть в области таза, а Хаджиме моментально недовольно промычал и начал потирать глаза свободной рукой.       — Ойкава, что это ты там делаешь? — сфокусировав взгляд на друге, темноволосый понял, что он уже сидит у него на бёдрах, а руки аккуратно обхаживают грудь через тонкую ткань футболки, изредка задевая соски. — Дерьмокава, что ты делаешь?! — прошипел все ещё слегка сонно Иваизуми, вытягивая свободную руку вперёд, чтобы убрать связующего.       — Тихо, Ива-чан... — прошептал Тоору и обхватил его запястья, лишая всякой свободы. Руки были прижаты по обе стороны от лица аса, поэтому Тоору осмелился и склонился над ухом своего сокомандника. — Разве ты сам этого не хочешь? — легкий укус был оставлен на мочке, а от этого темноволосый дрогнул всем телом. — Иваизуми, я же прекрасно знаю, о чем ты думаешь. — Снова раздался этот нежный голос, который опалял ухо Иваизуми своими непристойными речами. Связующий начал легонько тереться бёдрами о паховую зону друга, заставляя второго непроизвольно замычать.       — Ойкава, что за... — в голове у темноволосого будто бы щёлкнул переключатель, заставляя лампочку моментально загореться и направить его мысли в нужное русло. — Харуна! — рявкнул доигровщик, пытаясь скинуть с себя тело Тоору, которое буквально приросло к нему.       — Ого, так ты уже всё знаешь? — спросила игриво девушка, тут же останавливая желанную пытку бёдрами, так как поняла, что это будет слишком лёгким наказанием. — Так даже будет интереснее... — сжав запястья Иваизуми сильнее, девушка наклонилась над лицом парня, проходясь языком по щеке, оставив при этом мокрую дорожку на коже. — Признай, что ты всегда хотел этого, Ива-чан, — с лёгким смешком произнесла Омаса.       — Не смей меня так называть! — резкий рывок, а тело Ойкавы моментально было прижато к матрасу. Надоело Хаджиме играть по правилам этой обольстительницы. — Только Дуракаве позволено, ясно? — прошипел темноволосый и ухватился за лицо друга освобождённой конечностью.       — Не надо так грубо, а то у мальчишки Тоору будут синяки уже к завтрашнему утру, — прошептала хрипло девушка, а затем было потянулась к Хаджиме, как её вжали в матрас с новой силой, дабы держать её на безопасном расстоянии от себя. — Ой, Иваизуми, да ладно тебе... — ноги обхватили талию парня сверху, моментально прижимая вплотную к себе. — Я же чувствую, что у тебя стоит. — От такого прямого указания на данную неурядицу лицо волейболиста незамедлительно залилось краской. Хоть в комнату и проникал только лунный свет, но Омаса прекрасно знала, какое выражение лица сейчас у темноволосого, ведь ей уже довелось видеть румянец на щеках такого сильного и волевого парня. Девушка чувствовала его разгоряченное и сбившееся дыхание, а также на лице она уловила лёгкую дрожь от руки Хаджиме.       — Закрой свой рот, чертова девка! — очередной ор раздался на все пространство комнаты и вышел за её пределы, отдаваясь эхом по коридору.       — Иваизуми, не будь таким злым, — прошептала нежно Харуна. — Ты же просто мечтаешь о том, как бы трах... — ладонь моментально перекочевала на рот связующего, затыкая его на полуслове, но это действие лишь раззадорило Омасу, и она решила действовать куда решительнее. Одна из рук девушки была не занята, поэтому она надумала немного поиграть с Хаджиме: сначала, огладив горящее лицо, ладонь поползла вниз по телу Хаджиме, гуляя сначала по шее, а затем уже и по груди парня. От таких нежных прикосновений парня затрясло, а с уст слетел сжатый стон.       — Харуна, прекрати это немедленно! — просипел сквозь зубы темноволосый, а затем глянул на неё. Он видел по её глазам и прекрасно чувствовал, как Омаса улыбалась чуть ли не во все тридцать два зуба. Она будто была довольна своей работой, показывая Ива-чану то, что он желает на самом деле. Вновь перехватив руку девушки, более не позволяя ласкать свои слабые места, он глянул на Харуну, тут же свирепо рыкнув на неё, и сказал:       — Не смей такое вытворять со мной!       — Тогда я могу сделать нечто другое, Ива-чан. — Сквозь темному ас увидел ухмылку на лице Тоору, а затем почувствовал нежные прикосновения губ. Поцелуй начался с медленных неторопливых движений, а Хаджиме опешил так, что даже не смог пошевелиться. — Ива-чан, поцелуй меня в ответ. — шёпот отдался эхом в ушах волейболиста, и он будто попал под гипноз этой девицы. Омаса начала аккуратно ластиться лицом к щекам доигровщика, поддразнивая. Парень просто-напросто не был в силах предотвратить это или сделать хоть что-то против таких чувственных прикосновений от друга. — Пожалуйста, Ива-чан. — Хватка на запястье ослабла, поэтому Харуна моментально высвободилась и потянула ладонь к лицу, начиная поглаживать разгоряченную щеку вновь. «Чужая» личность снова прикоснулась к губам партнёра, но на этот раз Хаджиме поддался искушению, на что получил довольную улыбку прямо в свои уста. Поцелуй неторопливо раскачивался с каждым смятием губ, а дыхание становилось всё громче. Омаса так нежно обхаживала лицо Иваизуми, что от переизбытка чувств второй даже слегка прикусил нижнюю губу связующего, тут же оттягивая. — Ива-чан... — хищная улыбка моментально показалась на лице, а парень мог только вновь припасть к давно желанным губам. Все чувства смешались воедино, тела терлись друг о друга, будто в попытках согреться, сплетавшиеся языки чуть ли не путались друг в друге вовремя бесконечных ласок. Доигровщик в неразличимой темноте нащупал запястье Харуны, а затем возвысил его к изголовью кровати, заставляя девушку чуть усмехнуться с такой смелости. Поцелуй разрывался лишь на те моменты, когда они хотели вдохнуть такой «ненужный» воздух. Свободная рука доигровщика поползла вниз по стану Ойкаву, начиная изредка сжимать определенные участки тела, а на это в ответ он получал слабые стоны прямо в уста. Ладонь стала заходить под поясницу Харуне, заставляя её инстинктивно выгнуться, захотев помочь парню в его неожиданной инициативе. Иваизуми аккуратно сжал одеяло под телом друга, а затем одним резким движением завернул Омасу в него. Воспользовавшись её недоумением, волейболист перевернулся на бок, прижимая девицу к своей груди, чтобы она не смогла сдвинуться с места.       — Теперь ты никуда не денешься, Харуна. — просипел, запыхавшись, доигровщик от сопротивлений девушки. — Не думай, что я отпущу тебя так просто в этот раз.       — Иваизуми, что за цирк?! — вскрикнула она, а темноволосый лишь усмехнулся её трепыханиям.       — Я обставил тебя, чертовка. — Личность даже дрогнула под плотно скрученным одеялом от властного тона, что заставило лицо доигровщика озариться довольной улыбкой, в связи с его успешно выполненным планом.

***

«Жарко. — Это была первая мысль, которая пришла в голову только что проснувшемуся связующему. Лёгкая испарина покрывала его виски, а парень уже было хотел избавить от неё, как понял, что находится в заточении. — Что происходит? — открыв глаза, волейболист увидел нахмуренный взгляд Иваизуми, который до сих пор спал. — Твою... — дрогнув всем телом, Ойкава попытался высвободиться из оков, но руки друга сжались от этого только крепче. — Почему он меня обнимает?»       — Ива-чан? — позвал Тоору соседа по койке, а тот даже и бровью не повёл. — Просыпайся! — уже крикнул брюнет, а после услышал неясное бормотание. — Ива-ча-а-ан! — протянул парень не менее громко, тут же начиная высвобождать себе место хаотичными движениями под одеялом. Понимая, что это не поможет, связующий выбрал другой, но самый действенный способ для того, чтобы разбудить друга. — Ива-чан, я приготовил агедаши тофу по рецепту моей матушки. — прошептал тот, а у Хаджиме распахнулись глаза, и он хотел уже было побежать на кухню, как запнулся о своего сокомандника и рухнул вместе с ним на пол, запутавшись в одеяле.       «Наручники всё-таки крепкие», — подумал Ойкава, когда полетел прицепом за другом, а затем услышал биение сердца. Проведя рукой по поверхности, куда он упал, Тоору понял, что лежит прямо на доигровщике.       — Дерьмокава, ты совсем охренел?! — прошипел Хаджиме, а затем начал протирать глаза.       — Ты сам полетел через меня! — не менее рассержено процедил связующий. — Мне надо было только заговорить о еде, как ты сразу же проснулся! — Ойкава уже принял положение сидя на коленях у друга, тут же созерцая такое же недовольное и сонное выражение лица, что и было до того, как темноволосый окончательно проснулся.       — Погоди-ка... — пробубнил Иваизуми, а после поднялся за брюнетом так, что их лица находились буквально в считанных сантиметрах друг от друга. Чужое дыхание опалило губы, а от этого у брюнета прошла стая мурашек по спине.       — Ив-ва-чан, что это ты делаешь? — слегка нервозно спросил Тоору, захотев уже отодвинуться, но крепкая рука обвилась вокруг талии связующего. — Эй, Ива-чан, что вообще происходит? — уже чуть ли не пропищал парень. Ойкава начал брыкаться у него на бёдрах, пытаясь высвободиться из цепких лап.       — Эй, Тоору, — позвал его доигровщик, а парень незамедлительно обернулся на своё имя. — Давай проверим кое-что. — Это не было похоже на вопрос, поэтому капитан мог только нахмуриться на его слова.       — Что это ты... — Хаджиме не дал договорить своему другу, тут же поцеловав его. Трепетное и почти невесомое касание губ заставило волейболиста напрячься всем телом. Выставив руки вперёд, связующий оттолкнул за плечи Иваизуми, а после в комнате раздалась громкая пощёчина. — Т-ты совсем из ума выжил? — прошипел Ойкава, отдёргивая чужую руку от своего тела. — Расстегни наручники. — Голос на этот раз приобрёл небывалую строгость, а темноволосый даже нахмурился от такого.       — Дерьмокава, я же всего лишь...       — Мне плевать, что ты там проверял, но немедленно расстегни наручники. — Хаджиме не видел лица своего друга, но он прекрасно чувствовал дрожь тела и слышал некую плаксивость в голосе даже через столь серьёзный тон. — Ива-чан, я не хочу повторять тебе по сотне раз одно и то же. — Иваизуми аккуратно ухватил подбородок связующего двумя пальцами и поднял его, чтобы увидеть выражение лица друга. Хоть парень этого и ожидал, но не думал, что сможет довести его до такого состояния: отведённые в сторону глаза на мокром месте, губы плотно поджаты, а на щеках уже загорелся видный румянец, который так и бросался в глаза.       — Дуракава, посмотри на меня, — сказал доигровщик тихо, но с нотной нервозности из-за того, что довёл Тоору до слез.       — Пожалуйста... — прошептал оппонент, тут же откидывая руку от лица. — Ива-чан, сними наручники, пожалуйста. — Тихий голос в перемешку с легкими заиканиям прозвучал так горестно, что Хаджиме уже успел обвинить себя во всем, что случилось этой ночью и только начавшимся утром.       — Прости меня. — Иваизуми снова повернул лицо друга на себя, а затем начал утирать глаза и уже подтекающий нос краем футболки. — Льёшь мне сопли на футболку, будто ты ребёнок. — Недовольная манера общения снова вернулась, чтобы Ойкава успокоился быстрее, ведь ему было куда привычнее слышать именно такой тон.       — Ты сам в этом виноват, Ива-чан. — Капитан шмыгнул носом, а затем заглянул в уже такие родные глаза.       — Хорошо, и я извиняюсь за это. — Хаджиме аккуратно ухватил друга под подмышки, тут же выползая из-под него, и потом помог ему встать. Достав ключ из ящика прикроватной тумбочки, темноволосый отстегнул сначала эту «плаксу», как Иваизуми вечно называл его в детстве, а только потом и себя. — Ойкава, можно с тобой поговорить? — ас уже было хотел ухватить гостя за руку, но вот Ойкава моментально отшатнулся от Хаджиме и пошёл к выходу из комнаты.       — Не сейчас, — пробубнил Тоору, разминая запястье. — Я первый займу ванную, если ты не против. — Друг так и не повернулся в сторону темноволосого, ожидая ответа, потому что слишком сильно боялся, что он кое-что заметит.       — Хорошо, — сдался доигровщик, а затем снова завалился на кровать, вплетая пальцы в колючие волосы. — Ты можешь не торопиться.       — Спасибо. — Брюнет свернул в коридор и быстрым шагом направился в место назначения. Волейболист даже не хлопнул дверью, хоть и очень хотелось, ведь чувство стыда и злости был сейчас просто на пределе. Обхватив руками свою голову, парень быстро начал сползать по двери вниз, тут же кладя голову к себе на колени.       «Он же не заметил? — думал Тоору, а затем натянул футболку на свои бёдра ещё сильнее, чтобы самому не видеть эту неурядицу. — Какая же стыдоба!»       Когда все более-менее улеглось в голове у них двоих, то парни даже начали перекидываться словами за завтраком, чтобы не сидеть в неловкой тишине. Ойкава старался говорить так, как обычно это и делает: с лёгким задором и юмором, чтобы уж точно Иваизуми не начал к нему приставать с расспросами о его плохом настроении и самочувствии. Доигровщику до сих пор было слегка боязно за то, что произошло утром, ведь связующий ещё ничего не знал о прошлой ночи. Хаджиме решил оставить этот разговор слегка на потом, чтобы удостовериться в состоянии своего друга. Темноволосый даже начал винить себя в том, что просто-напросто не спросил что-то личное у Тоору, чтобы удостовериться в отсутствии Харуны, а решил накинуться на него с поцелуем. Хоть доигровщик и переживал только за состояние парня, но вот Ойкава вообще не думал о себе. Парень прокручивал в голове эту сцену, чтобы понять, заметил ли Ива-чан хоть малейший намёк на эрекцию от трепетного и такого желанного поцелуя.       — Не напрягайся, — попросил Иваизуми со строгими нотками. — Тебя что-то беспокоит? — капитан резко вскинул голову вверх и нахмуренно посмотрел на друга.       — Ты меня поцеловал. — Брюнет отложил палочки в сторону, тут же складывая руки на груди. Он сам не ожидал от себя того, что скажет о таком напрямую, поэтому неосознанно дрогнул после своих слов, но всё же старался держать непоколебимое лицо перед другом. — Думаешь, что это нормально? — Хаджиме усмехнулся на слова своего друга, а затем уже было хотел как-то съязвить, но передумал в самый последний момент.       — Мне надо было убедиться, что Омаса больше не контролировала тебя. — глаза Ойкавы после слов друга моментально распахнулись, а затем он схватился за открытый рот, чувствуя, как его пульс стал набирать скорость. — Я правильно понимаю, что ты ничего не помнишь? — связующий кивнул на слова Иваизуми. — Ты хочешь об этом узнать? — на этот раз парень получил отрицательное мотание головой, а после сказал:       — Ладно, но в следующий раз тебе лучше приготовиться, ведь я точно тебя буду покрывать всеми сквернословиями, которые только есть в японском языке, усёк?       — «Усёк»… — передразнил связующий своего друга, нечётко повторив за ним, так ещё и состроив точную гримасу, а затем увидел злостный взгляд.       — Дерьмокава, ты совсем охренел? — прошипел Хаджиме, а затем прошёлся ладонью по своей макушке. — Ты хоть понимаешь, что ночью могло случилось чуть ли не самое страшное?! — Тоору дрогнул от слов доигровщика и уставился на него во все глаза, более даже не смея шутить и передразнивать парня. Единственное, что видел брюнет в глазах у своего друга — ярость и страх. Два чувства смешались воедино, а из-за этого выражение лица Иваизуми было просто устрашающим.       — «Самое страшное»?.. — просипел брюнет, пытаясь понять о чем идёт речь, а затем поджал губы. Иваизуми не расслышал, что пробурчал его друг, поэтому вскинул бровь, задавая немой вопрос.       — Ты что-то хочешь мне сказать? — волейболист будто вышел из транса, а затем сглотнул ком в горле.       «Я тебе надоел? — пронеслось в голове у Тоору. — Может быть, ты меня ненавидишь?» — вопрос за вопросом мешались в голове у парня, но когда он понял, что молчит слишком долго, то отдёрнул себя от этих мыслей.       — Нет, дурачина. — Беззаботный тон, а Ойкава вновь натянул себе на лицо улыбку, принимаясь за остатки завтрака.       — Какой же ты всё-таки засранец! — прошипел Хаджиме, а затем усмехнулся.

***

— Дуракава, — позвал темноволосый, а Тоору, тут же показался в конце лестницы. — Словишь? — Иваизуми показал таблетки, получая в ответ уверенный кивок. Парень аккуратно подкинул вверх бутылёк, чтобы он приземлился прямо в ладони к другу. Поднявшись на одну ступеньку, Ойкава ловко словил баночку, а затем показал её другу, чтобы похвастаться отличным приёмом. — Ну хоть руки у тебя из нужного места растут... — пробурчал Хаджиме, а затем вернулся обратно в спальню.       «У Тоору сегодня не было переключений, — подумал темноволосый, тут же взяв наручники с тумбочки, и начал перебирать яркий мех. — Может быть, таблетки и правда ему могут помочь?» — думы Иваизуми продолжалась до тех пор, пока связующий не зашёл в спальню к другу.       — Ива-чан, ты уже был в ванной? — темноволосый кивнул на слова друга, а после взглянул на него. Слегка влажные волосы, по которым ещё стекала вода, были такими же волнистыми, как и всегда. — Ты так пристально смотришь на меня, Ива-чан... — слегка отстранённо сказал Тоору, а затем уже было хотел снова обтереть волосы полотенцем, как Иваизуми мягко остановил его за запястье.       — Садись, а я высушу тебе волосы, — пробурчал быстро Хаджиме и потянул парня к себе. — Мне надо сходить за феном, поэтому подожди меня тут. — Брюнет почти незаметно кивнул хозяину дома, а доигровщик уже отправился на поиски электроприбора.       «Это он так извиняется за сегодняшнее утро?» — подумал Ойкава, а затем поудобнее расположился на кровати в ожидании друга.       Весь процесс сушки волос Иваизуми был внимателен и осторожен, чтобы случайно не обжечь его. Слегка грубоватые, но старательные движения показались связующему даже заботливыми. Брюнет сам подставлял голову под горячие порывы воздуха, наслаждаясь теплом. Ойкаве настолько была приятна такая ласка и внимание со стороны своего друга, что он позволил себе слегка замечтаться о несбыточном.       — Готово, — сказал темноволосый, а после выключил фен. Хаджиме оставил руку в копне парня, начиная поглаживать уже сухие волосы, и накрутил вьющуюся прядку себе на палец. Ладонь Тоору упала к себе на затылок, будто захотев отогнать его руку подальше, поэтому доигровщик откинул свою конечность, тут же слезая с кровати. — Прости, — буркнул грубо Иваизуми, а затем вышел из комнаты, чтобы убрать фен обратно.       «Ну, конечно, Иваизуми, молодец! — думал парень, коря себя за такой необдуманный жест. — Он от тебя и так шарахается, а ты чуть ли не домогаешься до него в открытую! — аккуратно положив электроприбор на место, темноволосый закрыл шкафчик, слегка не рассчитав силу: хлопок раздался на весь второй этаж, моментально оповещая Тоору о плохом настроении друга. — Твою мать... Это было слишком громко?»       Когда же Иваизуми вновь вернулся в комнату, то Ойкава уже закреплял оковы на своём запястье. Пытаясь вставить маленький замочек в такую же миниатюрную скважину, парень уже начинал злиться на всю эту пошлятину, что Хаджиме купил ради безопасности друга.       — Ива-чан, ты мог купить что-то и поудобнее! — недовольно проговорил связующий, а затем протянул правую руку. — Помогай теперь. — доигровщик быстро управился с проблемой брюнета, а затем и сам себя прицепил к нему. — Я не устану повторять то, насколько же этот цвет ужасный. — Лицо парня скривилось от кислотного розового, а темноволосый только усмехнулся от негодования Тоору. — Что смешного?       — Мне показалось, что они подойдут тебе. — Парень уже закрыл рот рукой, чтобы Ойкава не видел его нарастающей улыбку.       — Вот Омаса бы точно заценила это богохульство. — отозвался капитан, тут же вскидывая палец вверх.       Обстановка между ними потихоньку вернулась на круги своя, а Тоору смог даже расслабиться рядом со своим сокомандником. Небольшой разговор и строгость Ива-чана сделали своё дело, и связующий видел уже десятый сон. Тихонько посапывая брюнет свернулся калачиком, начиная слегка подрагивать от прохлады.       — Вот же... — прошипел недовольно Иваизуми, понимая, что сам замёрзнет, если отдаст всё одеяло волейболисту. Пододвинувшись поближе к Ойкаве, Хаджиме аккуратно укрыл парня, а затем старался и вовсе не шевелиться, чтобы не потревожить сон друга. Наблюдая за спокойный и улыбающимся лицом Тоору, темноволосый будто стал изучать его заново. Он вновь начал разглядывать каждую черту его лица, запоминать чуть ли не каждый завиток волос, а также его лёгкую улыбку, которая была на его лице чуть ли не круглосуточно. Хоть доигровщик и знал, что все эти улыбки поддельны, но ни разу не говорил об этом с другом. Ему не хотелось расспрашивать его, чтобы ставить в неловкое положение себя и самого Ойкаву, поэтому он ждал, когда же связующий сам все ему расскажет.       — ...ан... — выдохнул Тоору, а после улыбнулся.       — Что? — Хаджиме неосознанно откликнулся на бормотание парня.       «Ясно, так он просто разговаривает во сне». — Иваизуми вновь закрыл глаза, чтобы сон поскорее настиг его, как ощутил чужие прикосновения.       — Эй, Дерьмокава, не говори, что... — парень увидел, что Ойкава всё еще спит, поэтому мысли об игривой Харуне тут же улетучились.       — ...чан... — уже послышалось от волейболиста, а темноволосый дрогнул. — Ива-чан... — прошептал связующий, начиная ластиться к груди друга.       «Боже, Тоору, я тебя точно тресну, идиот!» — подумал злостно Хаджиме, а затем тяжело выдохнул, чтобы успокоиться.       — Ива... — снова послышался голос от спящего человека, а рука доигровщика застыла над плечом брюнета. — Ива-чан... — на этот раз неподдельная улыбка появилась на лице у Ойкавы, а от такого Иваизуми окончательно сдался. Обняв тело связующего, темноволосый стал медленно поглаживал его спину, проводя пальцами вдоль позвоночника.       — Какой же ты всё-таки Дуракава… — буркнул ас команды, расплываясь в улыбке, и прижал Тоору к себе поближе. Положив подбородок на макушку Ойкавы, вьющиеся волосы сразу же стали щекотать нос, а после Хаджиме почувствовал тёплое дыхание у своей груди. Умиротворение и спокойствие заполнили всю площадь комнаты, когда связующий смог наконец согреться в тёплых руках друга. «— Когда мы последний раз спали вот так? — подумал Иваизуми, наслаждаясь давно забытой близостью. — Когда мы ходили в младшую школу, или же мы так проводили время ещё в средней? — небольшие раздумья забрели в его голову, а от этого Хаджиме даже как-то успокоился, отходя от всех переживаний за сегодняшний день, ведь всё, что ему надо было, уже лежало у него на плече и сладко посапывало.»

***

— У нас закончились продукты, —недовольно пробурчал темноволосый, тут же прикидывая из чего ему можно сделать хотя бы легкий завтрак, а уже после отправиться на охоту в супермаркет.       — Не у «нас», Ива-чан, а у тебя! — поддразнил его Тоору и подхватил палочками последний кусочек омлета.       — Да, но именно ты это все и сожрал, Дерьмокава. — Недовольное шипение, а затем резкий хлопок дверцей холодильника моментально раздался со стороны доигровщика.       — Прости, Ива-чан! — сказал слегка наигранно Ойкава.       — Ты даже мне завтрака не оставил, жлоб! — брюнет многозначительно пожал плечами и сказал:       — Кто рано встаёт, тому Бог подает последние яйца. — Спрыгнув со столешники, парень принялся намывать за собой посуду, придумывая, что в этот раз можно взять в магазине для блюд на оставшиеся выходные.       — Вчера никто не появлялся, — сказал Иваизуми, тут же облокачиваясь о столешницу.       — Знаю, ведь я помню все, что вчера было, Ива-чан, — отозвался связующий, пожимая плечами. — Да и ночью вечно просыпался, так что... — брюнет не договорил, оставляя дальнейшие размышления на своего друга.       — Отлично, тогда не забудь выпить таблетки перед выходом, а потом мы уже до магазина дойдём! — протараторил быстро Хаджиме, быстрым шагом удаляясь с кухни.       «Если он просыпался, то наверняка видел, что я его обнимаю, а это значит, что он может обо всем догадаться, и следовательно...» — не прекращаемый поток мыслей темноволосого было просто-напросто не остановить вплоть до самого магазина.       Ойкава уже с минуту ждал ответа от друга, что же лучше взять спагетти или фунчозу, пока не махнул ладонью пару раз перед глазами Иваизуми.       — Ива-чан, ты какой-то рассеянный, — сказал Тоору, а после приложил руку к чужому лбу. — У тебя же нет температуры? — ас команды дрогнул, резко отшатываясь в сторону.       — Д-да, возьми всё, что тебе надо, Дуракава! — с выражением и запинкой сказал Хаджиме. — Я-я схожу пока что за молоком, — буркнув эти слова уже в совершенно другую сторону, темноволосый направился в соседний отдел, оставив недоуменного капитана один на один с лапшой.       «А почему я вообще на нем срываюсь? — раздался уже более чем логичный вопрос в голове у Иваизуми. — Это же я его обнимал, да?» — снова мысли темноволосого начали всплывать одна за другой, не давая ему даже времени на передышку от лишних переживаний.       Парень уже на автомате брал продукты, даже не обращая внимания на то, что вообще-то его корзина уже давным-давно целая, и пора бы уже прекратить витать в облаках. Продолжая бродить по магазину, Хаджиме так и оставался в подвешенном состоянии, пока не врезался в кого-то увесистой авоськой.       — Ох, прошу прощения, я... — темноволосый увидел под ногами сидящего на пятой точке Тоору, который задумчиво смотрел на разные наборы с моти. — Дуракава, что это ты тут делаешь? — слегка отстранённо спросил темноволосый, а после нахмурился.       — Извините? — спросил связующий, тут же оборачиваясь на голос. — Вы ко мне обращаетесь, дяденька? — парень развернулся, не вставая с пола, в сторону Иваизуми, начиная смотреть на него во все глаза.       — «Дяденька»?! — повторил злостно Хаджиме, а после взялся за шиворот футболки Тоору. — Дерьмокава, ты совсем что ли рассудок потерял, а?! — уже увидя слёзы в глазах у брюнета, доигровщика будто током ударило. Сильная рука разжалась, а затем Ива-чан стал оглядываться вокруг себя, чтобы убедиться, что другие не увидели эту сцену.       — Дяденька, почему вы меня обижаете?! — воскликнул связующий, а после начала закрывать лицо руками. — Я же вас даже не знаю! — его хныканье становилось все громче, раскачиваясь с каждым новым вздохом.       — Ойкава, с какого перепугу, ты меня не знаешь? — сказал уже взволнованно, но также нервозно Иваизуми.       — Кто такой Ойкава? — спросил капитан, а после вытер надоедливую слезинку с щеки.       — Чего?.. — просипел темноволосый, тут же садясь на корточки рядом с другом. Проведя ладонью по щеке у парня, тот сразу же дрогнул, но как Ойкава понял, что ему ничего не угрожает, то заглянул в глаза своего собеседника. — Ты не Тоору?       — Я-я же уже сказал, что вы ошиблись. — Лёгкая дрожь всё ещё оставалась в голосе, но красные глаза уже перестали быть на мокром месте.       — А как тебя зовут? — спросил доигровщик, тут же улыбнувшись, чтобы расположить неизвестную личность к себе.       — Я — Такахаси Акико, — темноволосый протянул руку, чтобы познакомиться с мальчиком. — Хоть имя у меня и женское, но я парень! — уже слегка надуто и уверенно произнёс он.       Такахаси Акико — самая маленькая и наивная личность Ойкавы. Акико не было даже и семи лет, чтобы на него вот так кричал незнакомый дядя в магазине. Никто даже и представить не мог, что испытывал этот мальчик, когда Тоору «переключался» на него. Мальчонок не просто ведёт себя беззаботно и даже немного глупо, находясь в вечном поиске сладостей, но также он всё своё отведённое время ищет своих родителей. Где бы он не находился, то в лицах прохожих он ищет именно те самые знакомые черты, которые принадлежат его матери и отцу. Родители брюнета не узнали об этой личности, ведь каждый раз, когда Такахаси появлялся, то он даже боялся выйти из комнаты волейболиста, потому что черты тетушки ему было совершенно незнакомы.       — У тебя красивое имя, Акико, — сказал Иваизуми, а затем увидел смущенный взгляд собеседника. — У тебя что-то случилось?       — Я-я, кажется, потерялся в магазине. — От слов Такахаси Хаджиме дрогнул, а после поджал губы. — Вы знаете где мои мама и папа? — в глазах мальчика была только надежда на то, что его спасёт хоть кто-нибудь от такого страшного и незнакомого ему мира. Темноволосый даже слегка подрастерялся от такого взгляда, но решил, что две паники на один квадратный метр будет уже многовато.       — Слушай, а расскажи мне, что ты тут так внимательно высматривал? — ас тут же взял пачку моти и стал рассматривать упаковку.       — Моти, — отозвался мальчишка и тыкнул пальцем в название сладости. — Моя мама всегда их готовила мне дома и говорила, что в магазине продают одну химию. — На этот раз от юнца послышалась серьёзность, а Хаджиме на это только понимающе закивал.       — Хочешь куплю тебе это? — глаза Акико моментально загорелись, а парень начал активно кивать. — Что-то ещё хочешь прихватить? — Такахаси быстро пробежал взглядом по прилавку, а после указал уже на фисташки. — Хорошо, тогда пообещай мне, что ты будешь меня слушаться, а я тебя отведу к маме и папе, когда они вернуться из командировки, ладно?       — Хорошо, обещаю, дяденька, но тогда и вы тоже должны мне кое-что пообещать! — с выражением сказала личность, предупреждающе вскидывая палец вверх. — Мы можем ночью сходить в лес?       — В лес? — переспросил доигровщик, скептически поднимая одну бровь, но на это он смог лишь получить кивок. — Ночью?       — Именно, дядя, — сказал невинно Акико, тут же улыбаясь.       — Не называй меня дядей, — пробубнил темноволосый, ловя странные взгляды прохожих. — Так вставай, а то мне надо взять ещё кое-каких продуктов домой. — Иваизуми потянул за собой друга, а после расправил на нем одежду. — Могу я тебя попросить кое о чем? — Такахаси кивнул ему, тут же вставая солдатиком по линейке. — Пока мы не выйдем из магазина, то ты играешь в молчанку и тогда... — ас взял ещё одну пачку сладостей и показал её наивному малышу. — Тогда я куплю тебе ещё одну пачку, договорились? — снова паренёк активно закивал головой, а это вызвало незамедлительную усмешку у Хаджиме. — Хорошо, тогда наша игра началась.       Как малыш Акико и обещал, то он не просто промолчал до выхода, но ещё и потом продолжал хранить тишину до самого дома, думая, что за такое он получит куда больше бонусов в виде сладкого.       — Пока твоих родителей нет, то ты живешь у меня, — сказал быстро хозяин дома, а мальчишка уже с разбегу прыгнул на диван, как это обычно и делал Тоору.       — Такой мягкий! — воскликнул Такахаси и начал укладываться поудобнее на обивке мебели. — Дяденька, я почему-то не помню вас.       — Я же сказал тебе, чтобы ты не звал меня так. — Темноволосый схватил макушку паренька, тут же начиная мотать его голову в разные стороны.       — Дяденька-а-а! — начала протягивать личность, обхватывая ладони Изваизуми. Трепка прекратилась, а после Акико чуть ли не намертво завалился на диван от такой неожиданной атаки, начиная тяжело дышать. — Вы и правда нечто, дя... — было он хотел сказал уже своё любимое слово, по мнению Хаджиме, как резко закрыл свой рот ладонью. — А как мне тогда вас звать?       — Иваизуми, — ответил доигровщик, а после встал с дивана.       — Иваи... Что?!       «Этот малец слишком походит на Дуракаву», — подумал темноволосый, а после уже было хотел сказать что-то колкое по привычке, но вовремя вспомнил, что малыш и обидеться может.       — Зови меня просто Ива-чаном, договорились? — не дождавшись ответа, парень развернулся в сторону кухни, чтобы уложить все покупки по своим местам, а заодно запрятать все сладости, чтобы юноша не переел лишнего до ужина.

***

— Зачем я залезал на чердак, чтобы достать этот сочок, раз ты им никого не ловишь? — прошипел недовольно Хаджиме, тут же остановившись, и сложил руки на груди.       — Просто потому, что мы пока что не наткнулись на цикад! — с волнительным восторгом протараторил Акико. — Ива-чан, давай быстрее! — даже манера общения этого мальчугана напомнила Иваизуми лучшего друга, но он быстро прогонял это чувство, вспоминая, что Тоору сейчас не с ним.       — Тебе именно для этого и надо было идти в лес, Акико? — спросил темноволосый, тут же останавливая за шиворот его слишком невнимательного собеседника. — Мы вообще-то уже на месте. — ас показал на огромный стенд, который гласил: «Aoba Forest Greenery», а затем уже стал тащить за собой Такахаси.       — Ива-чан, а разве он сейчас не закрыт? — спросил Акико, моментально слыша в ответ на свой вопрос тихий смешок. — Ив-ва-чан, ты правда собираешься проникнуть туда? — уже дрожащий шёпот стал доноситься от малого, как Иваизуми кивнул. — Но это же нарушение закона! — прошипел быстро Такахаси, а после уже ухватился за руку «взрослого».       — Не волнуйся, я это и так знаю, но ты же хотел в лес, так? — малыш кивнул. — Получите и распишитесь. — темноволосый покрепче сжал руку парнишки, тут же отводя его чуть дальше от главного входа. — В заборе через двадцать шагов должна быть лазейка.       — Ива-чан, а если нас поймают? — мелкий всеми способами пытался остановить своего соучастника, пока не услышал:       — Тут даже охранников нет по ночам, поэтому никто нас не поймает. — Дрожь руки в ладони доигровщика потихоньку утихла, а затем он в полутьме различил неуверенное кивание. — Не переживай, я бы не привёл тебя в место, где бы ты был в опасности. — от слов Хаджиме Акико сжал ладонь друга крепче, а затем уже подступил на шаг ближе к нему.       — Спасибо, Ива-чан… — буркнул быстро тот, а у Иваизуми уже сердце кровью обливалось, ведь в поведении этого мальчишки он точно видел Тоору. Парень прекрасно знал, что связующий бы не выкинул такого рода притворство, чтобы привлечь внимание своего верного сокомандника и друга, поэтому темноволосый всё ещё старался напоминать себе, что это одна из его личностей.       — Вот тут береги голову! — прошипел строго доигровщик, тут же опуская ладонь на макушку к «малышу». — Ветки слишком низкие. — Немного пройдя вперёд, Хаджиме стал искать лазейку для входа на территорию, а как дело было сделало, то он аккуратно отодвинул нижний край сетчатого забора в сторону. — Давай сначала ты, а я пойду сразу же за тобой. — Акико хоть и морозился сначала, но потом плюнул на все свои нравы, тут же ловко проскальзывая под ограждением. — Отлично! — с восторгом сказал доигровщик. — Держи сочок, а я сейчас полезу к тебе. — Сделав дело тихо и без лишних нервов, они оба уже стояли на закрытой территории парка, понимая, что находятся тут совершенно одни.       Тишина облачила всю территорию леса, будто в вакууме. Даже привычный легкий и тёплый ветер для этого времени года не решил показывать свою силу, а из-за этого место было наполнено спокойствием и безмолвием. Будто тут была полнейшая звукоизоляция. Тот же шорох под ногами парней казался таким беззвучным, что он почти и не отдавался эхом сквозь рощи деревьев. Тропинки петляли одна за другой, пока не привели их к небольшой речушке. Истоки брали своё начало из груды камней, продолжая течь дальше по своему пути. Иваизуми показалось, что даже этот поток воды, который должен был шуметь куда громче, был наполнен лишь шёпотом леса.       «Будто в космосе, — подумал Хаджиме, взглянув вверх на верхушки деревьев. — Такая ужасно пугающая и в то же время успокаивающая тишина».       — Ива-чан, — позвали парня шёпотом, а он обернулся на своего товарища. — Давай перейдём ручеёк? — мальчишка указал на дощечку, а затем покрепче сжал свой сочок.       — Почему ты разговариваешь шёпотом? — грубоватый голос будто прорезал две пары ушей разом, после столь умиротворенного безмолвия.       — Просто не хотел нарушать тишину этого места. — Такахаси слегка неловко отвёл взгляд в сторону, сосредоточив взгляд на чём-то в темноте, будто и правда увидел что-то интересное.       — Ладно, подожди на этой стороне, а с того берега я подам тебе руку, хорошо? — темноволосый увидел кивок, а после ловко проскочил по дощечке, которая явно хранила в себе историю не одного десятилетия. Выдохнув уже на другом берегу, Хаджиме обернулся назад к Акико, тут же протягивая руку. — Один шаг, а после я тебя словлю. — Уверенность в голосе придала мальчонке смелости и даже некого спокойствия, поэтому он с легкостью сделал первый шаг, а на второй его уже подхватил доигровщик. Ухватившись за предплечья, Иваизуми потянул мелкого к себе на сторону, чтобы тот не рухнул в воду от неустойчивости «моста».       — Я на земле? — спросил дрожащий парень, прижимаясь к груди парня и одновременно сжимая его футболку. — Ива-чан, скажи хоть что-то! — с выражением сказал Такахаси, но глаза так и не раскрывал.       — Боже, ты такой ребёнок! — фыркнул ас, добавляя:       — Все хорошо, и ты стоишь на земле. — Ребёнок приоткрыл один глаз, проверяя правдивость сказанных слов. Облегченно выдохнув, мальчишка уже окончательно открыл глаза, тут же успокаиваясь.       — С-спасибо, — буркнул быстро Акико, отходя на шаг в сторону. — Куда мы пойдём дальше?       — Хочешь увидеть моё самое любимое место тут? — спросил темноволосый, а после подал руку мальчику. Услышав в ответ лишь тихое «угу», Хаджиме почувствовал легкое прикосновение к ладони. — Тогда тебе стоит поспешить за мной, Акико.

***

Никого. Совершенно пустое поле с парочкой деревьев, стоящих поодаль друг от друга, у склона к водоему, которые больше отдавали неким одиночеством. Тут уже ощущался легкий и дразнящий ветерок, который будто нарочно тормошил волосы парней. Иваизуми уже не раз наслаждался одиночеством в этом месте, поэтому так хорошо и знал здесь каждую лазейку, дерево, выступ и глупые камни, которые никто так и не убирал с пути, будто так все и должно быть. Темноволосый всегда приходил сюда один такими же тихими вечерами, чтобы вдоволь почувствовать некую свободу и даже отпустить некоторые тяжелые моменты, тем самым очищая голову от ненужных мыслей. Именно сюда ас и приходил после неудачного матча, ссоры с кем-то или же «дурацких и безответных», как бы выразился сам Хаджиме, чувств к своему лучшему другу. Даже когда Тоору лежал в больнице из-за несчастного, как бы все его назвали, случая, то доигровщик также посетил это место, дабы не зацикливаться на плохом.       — Ива-чан! — победно крикнул мальчишка, а доигровщик тут же приложил указательный палец к губам. — Прости! — прошептал уже тот с небольшим трепетом и подбежал к старшему. — Смотри, я поймал цикаду! — Акико чуть ли не трясся от счастья, ведь спустя только сорок минут ему удалось найти, выследить, засесть в засаду и выловить эту чертовку.       — Поздравляю, охотник... — отозвался задумчиво темноволосый, неосознанно вспоминая случай из своего такого уже далёкого детства. — Что планируешь с ней делать?       — Как «что»? — возмущенно спросил Такахаси. — Конечно же, понесу её домой, и она будет жить со мной! — на слова мальчишки ас лишь слегка усмехнулся, а после спросил:       — А если бы тебя вот так поймали и привели в совершенно незнакомое место, то был бы ты счастлив?       — Эй, Ива-чан! — крикнул Тоору, а после стал нагонять своего друга. — Подожди меня!       — Догоняй! — Иваизуми быстро пробирался сквозь деревья, стараясь сконцентрировать свой слух не на ломающихся ветках под ногами, а именно на стрекотании цикад. Идти на звук было достаточно легко, ведь сейчас был самый период для этих насекомых. Резко остановившись на месте, Хаджиме стал прислушиваться к шуму, что его окружал до тех пор, пока об него не столкнулся Ойкава.       — Ох, Ива-чан! — пропищал ребёнок, тут же потирая руки. — Прости-и-и! — протянул тот виновато, быстро помогая встать своему другу, чтобы не получить нагоняй. Но темноволосому было сейчас точно не до того, чтобы отчитывать кого-то.       — Дуракава, ты слышишь? — парень навострил уши, тут же стараясь понять, что же Хаджиме хочет от него услышал. — Цикады поют. — после своих слов мальчишка пошёл вглубь аллеи, начиная вглядываться к себе под ноги. Увидев незащищенное насекомое, парень ловко поймал его в свои ладошки, закрывая ему доступ на свободу. — Хочешь посмотреть? — спросил Иваизуми, а Ойкава неуверенно кивнул. Парниша старался ступать по земле очень тихо, будто боялся спугнуть кого-то. — Не бойся ты так! — уже с выражением произнёс темноволосый, а брюнет подлетел к другу, чтобы не действовать лишний раз ему на нервы. Раскрыв руки, Хаджиме наконец показал ему цикаду, которая тихонько стрекотала свою привычную мелодию, а от этого у Тоору на лице расплылась привычная глупая улыбка.       — Такие большие крылья... — произнёс заворожено мальчик, начиная аккуратно поглаживать пальчиком интересующую его часть насекомого.       — Только аккуратнее, — шикнул на него Ива-чан. — Я собираюсь отпустить эту букашку.       — А разве ты не хочешь забрать цикаду к себе? — спросил слегка удивлённо Ойкава.       — Н-нет... — отозвался смущенно мальчишка, а после высадил насекомое со своих рук обратно на листок, где он его и подобрал.       — Но почему, Ива-чан? — собеседник нахмуренно наклонил голову, ожидая ответа от друга, чтобы окончательно во всём разобраться.       — Мне их жалко, ведь они такие маленькие и совершенно беспомощные перед людьми.       — Ясненько, — сказал брюнет, а после глянула на цикаду напоследок. — Тогда я тоже буду всегда их отпускать, когда мы вместе с тобой пойдём на новую охоту! — от таких слов на лице Иваизуми появилась еле заметная улыбка, которую он стремительно скрыл ладонью.

***

— Ива-чан, а ты дашь мне моти? — спросил этот хулиган вновь, уже после попытки ухватить сладость до ужина.       — Сначала только поешь нормально, — строго сказал Хаджиме, тут же выставляя перед ним только что приготовленный кацудон. — Если ты оставишь хоть кусочек на этой тарелке, то точно не получишь сладкого, понял? — внушительная угроза пальцем от доигровщика сделала своё дело, а Акико стал незамедлительно уплетать блюдо. — Имей ввиду, что я за тобой слежу. — Темноволосый уселся рядом, следуя примеру Такахаси, а затем увидел бутылёк с таблетками связующего.       «А если я дам ему эту пилюлю сейчас, то личность исчезнет?» — подумал Иваизуми, а после взял белую баночку.       — Малой, — мальчишка вскинул голову вверх, тут же отвлекаясь от еды. — Скушаешь витаминки для поднятия здоровья? — тряхнув ими перед Акико, ас улыбнулся, дабы показать, что всё хорошо и опасаться нечего.       — А они не противные на вкус? — спросил аккуратно парень, а затем сморщился.       — Они совершенно безвкусные. — Пододвинув к Такахаси стакан с водой и одну таблетку, тот поначалу морозился, не захотев даже и близко прикасаться к пилюле, но Хаджиме придумал кое-что интересное. — Акико, давай ты выпьешь таблетку, а я тебе сразу же дам кусочек свинины, и ты даже не почувствуешь вкуса витаминки? — малец неуверенно кивнул на слова парня, а после доигровщик взялся отрезать кусочек ужина.       — Они точно не горькие?       — Я тебе клянусь, что ты ничего и не почувствуешь! — с выражением отозвался Иваизуми, тут же подставляя к его губам еду. — Выпьешь и даже глазом моргнуть не успеешь, как будешь уплетать моти. — Такахаси сделал своё дело, а малышу сразу же залетел в желудок спасательный кусочек кацудона. Быстро всё проглотив, мелкий начал активно пить, а после уже показал пустой стакан «взрослому».       — Можно мне ещё водички, Ива-чан? — темноволосый дрогнул, вспоминая самого Тоору, который вёл себя точно также, когда Хаджиме сказал выпить ему лекарство.       — Х-хорошо.       «Это не Ойкава... — начал повторять к себя в голове ас. — Это не Ойкава...»       Уже после ужина Иваизуми строго-настрого сказал Такахаси идти чистить зубы и затем направляться в постель, ведь он съел чуть ли не две пачки моти, так ещё потом это всё он закусил арахисом. После всех выполненных наказов «дяди», Акико уже мирно лежал в кровати под одеялом, а Хаджиме понимал, что нацеплять на него наручники будет ужаснейшим деянием.       «Завтра отосплюсь, а сегодня понаблюдаю за Ойкавой», — устало подумал темноволосый, тут же выключая большой свет в комнате.       — Тебе оставить ночник?       — Да, если можно, — смущенно отозвался из-под одеяла малец, а ас только кивнул, давая знак, что он понял. — Ива-чан, — взглянув на своего подопечного, Иваизуми вскинул бровь, показывая, что он его внимательно слушает. — Можно тебя попросить кое о чём?       — Тебе что-то принести с кухни? — отрицательное мотание головой. — Тогда... — не успевает темноволосый даже и продолжить, как Такахаси выдаёт:       — Можешь почитать мне на ночь? — в глазах у ребёнка стоял небольшой испуг, ведь он понимал, что может получить мгновенный отказ.       — Что-то конкретное или на мой выбор? — от такого вопроса взгляд парнишки тут же загорелся, а после он сказал:       — Можешь мне прочитать сказку «Акико»? — доигровщик начал хихикать с каламбура, моментально закрывая лицо ладонью.       — Прости, просто это некое клише, не думаешь? — спросил Хаджиме у мальца. На свои слова он увидел лишь недоуменный взгляд, понимая, что он ещё не знает значение слова «клише». — Не забивай голову, я сейчас принесу телефон. — Парниша кивнул из-под одеяла, понимая, что сегодня он заснёт куда быстрее, нежели было в доме у Тоору.       Уже улёгшись рядом с Такахаси, Иваизуми решил спросить:       — Ты же знаешь, что это грустная история? — парнишка незамедлительно кивнул, но решил вставить и свою лепту перед началом чтения.       — Хоть эта сказка и печальная, но под конец к умирающему дяде пришла его возлюбленная — Акико — в виде бабочки. — Доигровщик кивнул на слова эрудированного молодого человека. — Так почему нельзя сказать, что это счастливый конец, ведь перед своей смертью он смог увидеть любовь всей его жизни? — проницательность в голосе заставила Хаджиме напрячься, а после он потрепал собеседника по вьющимся волосам.       — Ты дядю ставишь в неловкое положение, Акико, так что молчи и слушай! — строгий тон от Иваизуми сделал своё дело, а Такахаси уже находился в преддверии хорошего окончания вечера.

***

— Ива-чан! — жалостно простонал Тоору, а после накинулся на друга сзади. Неожиданный вес тела на спине тут же заставил колени доигровщика согнуться. — Помоги мне дойти до кабинета.       — Да черта с два! — прошипел Хаджиме, незамедлительно скинув «груз». — Сам виноват, что ты ни хрена не знаешь по английскому!       — Ива-чан, но ты же мне всю ночь спуску не давал! — пробурчал обидчиво тот, а после из-за угла показались и другие одноклассники парней.       — Мне кажется, что мы с Маттсуном не должны были это слышать, — сказал спокойно Ханамаки, неловко поджимая губы.       — Ч-чего?! — воскликнул доигровщик, раскрасневшись то ли от злости, то ли от смущения. — Д-да, я ему английский всю ночь талдычил, идиоты! — прошипел недовольно он, молниеносно взяв Тоору за воротник. — Дуракава, скажи им! — выставив вперёд капитана, парень указал пальцем на друзей.       — А ты чего так занервничал? — спросил слегка отстранённо и незаинтересованно Иссэй, отрываясь от мобильника.       — Эй, Ива-чан, отпусти меня наконец! — буркнул обиженно связующий, а темноволосый тут же распустил пятерню с воротника его пиджака. Поправив с недовольной миной одежду, Тоору фыркнул в сторону своего лучшего друга, отворачиваясь от него.       — Не ставь меня в неловкое положение, а то люди могут не то подумать! — прошипел злостно доигровщик, будто предупреждая. После своих слов Иваизуми направился в класс, чтобы успеть подготовиться к следующему экзамену.       — Он какой-то заведённый, — сказал Матсукава, тут же задумчиво соединяя указательный и большой палец на подбородке.       — Тоору, а ты что скажешь? — спросил уже Такахиро, пытаясь выбить ответ хоть от его лучшего друга.       «А что я должен им собственно сказать? — подумал Ойкава. — Ива-чан носился со мной всю неделю, так ещё и за личностями моими приглядывал? Бред!»       — Просто я его слишком сильно достал за то время, пока мы готовились. — Капитан развёл руки в стороны, глупо улыбаясь, как и делал обычно. Никто бы и не смог заметить этой притворной улыбки. Почти никто.       «Это же правда, так что они должны поверить», — промелькнула мысль в голове у брюнета, а тот быстро направился за асом команды.       — Иваизуми точно надо будет хорошенько отдохнуть, — сказал центральный блокирующий всё также скучающе, нагоняя своего сокомандника. — Он и правда выглядит... напряжённым? — даже Иссэй не понимал, какое лучше всего из прилагательных опишет состояние его друга, вот и произнёс всё с уклоном в вопрос.       — Может быть, соберёмся после экзаменов и торжественного окончания школы и устроим себе свой выпускной? — Такахиро аккуратно обхватил плечи двоих приятелей, начиная подводить их к классу. — Расслабимся, вспомним душещипательные истории и просто насладимся компанией? — Ойкава призадумался, тут же начиная медленно кивать, будто обмусоливал всю идею от начала до конца.       — А наш злюка будет не против? — спросил настороженно Маттсун, показывая в проём на Хаджиме: парень сидел насупившись, а брови были сведены на переносице, что показывало полную готовность к предстоящему тесту по математике и также лёгкое раздражение от только что произошедшей ситуации.       — Это дело мы предоставим уже нашему любимому капитану. — Тоору дружески похлопали по плечу, тем самым давая ему понять, что отвертеться не выйдет.       Сидя на экзамене, каждый ученик чуть ли не из кожи вон лез, чтобы вспомнить хотя бы малейший намёк на правильную формулу или теорему. Хоть многие из них и готовились достаточно плодотворно, однако тест в этот году оказался куда сложнее, чем рассказывали предыдущие выпускники. Конечно, никто и не обещал, что будет легко, но всё же надежда умирает последней. Тоору прекрасно понимал, что если бы не помощь от Иваизуми, то он бы уже засел на первом задании, что было бы очень даже плачевно, а вот задачка, которую доигровщик пытался вбить в голову так и не лезла. Перед глазами было лишь лицо «учителя».       «Боже, да я сошёл с ума, раз думаю об этом на экзамене! — кинув взгляд на друга, связующий увидел скучающее лицо, которое сообщало о том, что Хаджиме уже давненько закончил всё решать. — Да ладно вам...» — Словив взгляд темноволосого, Тоору неосознанно дрогнул, но так и не отвёл глаза обратно на бланк. Ас кивнул ему, слегка приподняв брови, будто спрашивая всё ли в порядке, но на это получил лишь пожимание плечами.       «Дуракава же не ждёт чуда?» — задал сам себе вопрос Иваизуми, начиная слегка переживать за своего друга.       До конца экзамена оставалось пять минут, а наблюдатель немедленно предупредил об этом учеников, чтобы те уже в свою очередь подходили к окончанию работы. Как обычно, именно в этот напряженный момент и случилось чудо — Гэмпаку решил себя показать во всей красе. Этот умник стал проверять ответы за своим подопечным, чтобы уж точно хотя бы часть из них была правильной, а после стал незамедлительно дописывать решения у пропущенных задач, предварительно переложив пишущую принадлежность в левую руку. Карандаш начал стремительно писать, чуть ли не разрывая бумагу от сильного напора. Парочка одноклассников уже начала пялиться на капитана, чтобы понять, что он вообще там делает, ведь до конца оставались лишь считанные минуты, а вот Иваизуми сразу же понял в чем дело, начиная ухмыляться от того, что скоро он снова сможет побеседовать с Гэмпаку.       «Сугита-сан всё-таки не подвёл этого неуча». — От такого у Хаджиме даже камень с сердца упал, а он продолжил наблюдать за тем, как Эйнштейн решает все оставшиеся примеры.       — Карандаши на стол! — с выражением сказала женщина, а Гэмпаку молниеносно дописал последнюю букву и убрал пишущую принадлежность. — А теперь по одному сдаёте мне работы и на выход. — Все одноклассники начали тянуться по очереди от крайнего ряда около двери. Доигровщик уже чуть ли было не заснул, пока до него дошла очередь. Быстро разобравшись с работой, парень вышел из класса, понимая, что ему надо ждать ещё и Эйнштейна, дабы отвести его на следующий и одновременно последний экзамен по японскому языку. Хаджиме наблюдал за тем, как один за другим выходили ученики, тут же с лёгкостью выдыхая, но радоваться раньше времени не хотел никто, потому что результаты будут известны только через пару недель. Уже увидя боковым зрением знакомую шевелюру, Ива-чан аккуратно схватил за плечо «старшего», а тот чуть дрогнул от неожиданности. Обернувшись на парня Сугита тут же пролепетал:       — Малец, ты хочешь, чтобы у меня приступ случился в мои светлые восемнадцать лет?! — раздалось недовольное шипение, а волейболист моментально показал знак молчания.       — Простите, Сугита-сан, — прошептал Иваизуми. — Но лучше называйте меня в школе Ива-чаном, ладно? — Эйнштейн поначалу явно смутился, но после уже начал согласно кивать, давая немой ответ, что понял его. — Отлично, тогда нам надо сейчас подняться на другой этаж, где и будет последний экзамен.       — Какой предмет? — спросил сразу же Гэмпаку, чтобы быть уверенным в своих знаниях.       — Японский язык.       — Отлично, тогда поторопимся. — Постучав по спине темноволосого, Сугита, по видимому, направился в кабинет, как Хаджиме его поправил:       — Сугита-сан, нам надо в другое крыло. — Тот быстро развернулся на пятках и пошёл к противоположному пролету лестницы, на что получил небольшое хихиканье от «мальца».       — Знаю, я просто тебя проверял. — Личность недовольно вздёрнула нос, получая новые смешки в спину. — Хватит смеяться над старым человеком! — с выражением произнёс старикашка. — Я так и не запомнил расположение кабинетов. — фыркнула личность, а доигровщик мог только понимающе закивать на его слова.       — Можно вас ещё кое о чем попросить, Сугита-сан? — спросил Иваизуми уже серьезно на лестнице. «Учитель» только обернулся на парнишку, кивнув, давая понять, что он внимательно слушает. — Не могли бы вы выпить таблетки от расстройства Тоору?       — «Расстройства»?       — Да, диссоциативное расстройство идентичности. — Мимо них промчались пару девочек, которые не обратили внимание на разговор, но вот их взгляды были прикованы только к капитану.       — Кстати, почему все девушки так вульгарно ведут себя со мной?       — Ойкава что-то вроде красавчика третьегодки, талантливого связующего и капитана в одном флаконе, поэтому пользуется большим спросом у противоположного пола. — Темноволосый качнул плечами, а затем вернулся к своей просьбе:       — Так что? Вы сможете помочь Дуракаве? — старикашка уверенно кивнул и сказал:       — Помогу, но только дай мне хоть стакан воды и этот препарат, тогда и дело будет с концом. — Хаджиме быстро послушался Эйнштейна, а затем всё ему предоставил чуть ли не на блюдечке с голубой каёмочкой, пока тот не передумал.

***

Экзамен по японскому языку пролетел незаметно для всех, поэтому четверым выпускникам оставалось прийти только на прощальную церемонию с клубом. Ойкава хотел сделать всё по красоте, но сегодня пусть за него постарается Гэмпаку. Темноволосый объяснял всё быстро и слегка скомкано, ведь сам до конца не понимал, как же именно Тоору хотел попрощаться с ними. Когда же все игроки уже были составлены в ряд, а на их лицах читалось небольшое волнение из-за прошедших экзаменов, то Сугита понял, что лучше всего будет не затягивать с этим делом. Хаджиме остался стоять рядом с Эйнштейном, чтобы в случае чего мог его быстро подправить, да и вообще он же был асом и вице-капитаном, поэтому также должен был стоять рядом с ним, ведь сам капитан именно этого бы и хотел.       — Я вижу, как вы все устали после экзаменов, поэтому я произнесу только пару слов. — Брюнет начал не спеша говорить, чтобы настроить команду на нужный и расслабленный лад. — Каждый из вас внёс свой огромный вклад в эту команду, и я с гордостью могу назваться тем, кто возглавлял вас даже сквозь года. Вы все проделали отличную работу, поэтому мне просто хочется вас всех поблагодарить за это и сказать, что в будущем от вас я жду только побед и новых достижений. — Все игроки тут же поклонились, как и стоящий рядом темноволосый парень, дабы выказать уважение к своему прошлому капитану.       — Спасибо за игру! — сказали все хором в привычном тоне, как это обычно и бывало после каждого матча, но сейчас они все благодарили только Ойкаву за его лидерство.       — И вам спасибо, парни, — произнёс тихо Сугита, тут же поджав губы. Даже сама личность смогла проникнуться этим командным духом, который так и витал в зале. Вся эта сплоченность была и будет дальше у команды Аобаджосай, и Гэмпаку в этом был уверен. — Я-я оставил рекомендации для тренера, кто бы отлично смотрелся под первым номером, а Ива-чан также дал рекомендации для аса и вице-капитана команды, поэтому... — выдохнув горькое чувство, Эйнштейн сказал:       — Спасибо, что вы все так старались. — Часть команды уже стояла чуть ли не со слезами на глазах, а другие, менее сентиментальные, давали им сильные похлопывания по плечу, чтобы те не показывали чувства перед капитаном и держались до последнего.

***

— И куда это ты собрался, Тоору? — строгий тон матери свидетельствовал только о том, что парнишка снова прогулял встречу с психотерапевтом, но уже не по воле личностей, а по своей собственной.       — Мы с друзьями решили провести немного времени вместе и отметить выпускной, пока никто не разъехался, — ответил парень, а затем отвёл взгляд в сторону, чтобы не смотреть в глаза рассерженной женщины.       — Помнишь, что ты должен был сходить к врачу? — Ойкава лишь кивнул на слова женщины. — Уже прошло больше месяца, как ты не заглядываешь в больницу. Думаешь, что с тобой всё хорошо?       — Мам, мои «переключения» стали куда реже, поэтому тебе не стоит волноваться попусту. — На этот раз и он решил ответить твёрдо оппоненту, чтобы закончить этот ненужный спор.       — Тоору, я переживаю.       — Знаю, но Ива-чан будет сегодня со мной, поэтому не стоит тебе так нервничать. — Брюнет был убедителен, а аргумент с Хаджиме работал всегда, поэтому его мама более и не расспрашивала. Она всегда верила Иваизуми и знала, что в случае чего, но он обязательно вытащит её сына из неприятностей.       — Ты будешь ночевать сегодня дома? — волейболист было задумался, но после всё равно уверенно кивнул. — У меня сегодня ночная смена, поэтому я тебе оставлю что-нибудь вкусненькое на ужин. — Женщина уже пошла на кухню, чтобы приготовить чего-то съестное для сына, а заодно проверить и наличие продуктов, как Ойкава неожиданно спросил:       — Ива-чан может остаться у меня?       — Ты никогда раньше о таком не спрашивал, а я никогда тебе с этим не отказывала, — протараторила она с другой комнаты. — Ответ очевиден? — Тоору быстро закивал, а как понял, что женщина его не видит, то крикнул слова благодарности. — Значит приготовлю ещё и агедаши тофу для Хаджиме.       — Отлично! — откликнулся парень, а в дверь уже раздался звонок. — Это, наверное, Ива-чан, поэтому я уже пойду!       — Будь осторожен! — после требовательных слов матери Тоору быстро подхватил ветровку, тут же выбегая из дома, чуть ли не столкнувшись с Иваизуми.       — Ива-чан, приветик! — темноволосый скорчил недовольную гримасу на восторженный тон, а от такого «радушного» приветствия у Тоору моментально появилась улыбка. — Неужели, я снова сделал что-то не так, Ива-чан?       — Дуракава, наше место встречи было не около твоего дома, а около станции! — прошипел недовольно парень, а затем развернулся и стал направляться к месту назначения.       — Да, Ива-чан, брось, ты же и сам знаешь, что мне веселее идти с тобой, нежели одному. — В голосе была небольшая обида, ведь Хаджиме прекрасно это знал, поэтому и зашёл за ним.       — Матсукава и Ханамаки нас уже наверняка ждут около ресторанчика. — Тоору решил проигнорировать слова о своих бывших одноклассник, поэтому счёл нужным заострить внимание на своём друге.       — Кстати, Ива-чан, у тебя же завтра день рождения. — Ойкава решил пойти издалека, чтобы хотя бы прощупать почву по поводу его настроя на данный праздник. — Что бы ты хотел получить?       — Не надо мне ничего дарить, — строго отозвался Иваизуми. — Всё равно это очередной год, когда я просто стану старше, поэтому тебе думать об этом вообще не стоит. — Настроение у темноволосого было явно ни к чёрту, поэтому Тоору более и не доставал своего друга, чтобы уж точно не получить уже излюбленный им подзатыльник.

***

Сидя в тихом углу заведения, разговоры вёл только Такахиро, чтобы хоть как-то поддержать атмосферу жизни за столом, так как все остальные присутствующие, по видимому, решили хранить молчание.       — Знаете, я вот говорю, а вам хоть бы что… — прошипел парень, а затем заел свои слова очередной порцией свинины. — Хоть бы беседу поддержали ради приличия.       — А что там поддерживать, Ханамаки? — спросил тихонько Иссэй, а затем указал на него палочками. — Разговоры про волейбол наверняка у парней уже в печёнках сидят, а школу мы закончили, поэтому возвращаться в этот ужас и вспоминать все свои позорные моменты я не собираюсь. — Слегка вялый вид парня моментально ввёл в скучающее состояние и всех остальных, пока до Тоору кое-что не дошло. Быстро достав бумажник из кармана ветровки, парень стал перебирать все кармашки, чтобы найти «спасителя» этого вечера. Уже заглянув в самую замысловатую лазейку, брюнет достал поддельное удостоверение личности, а затем заулыбайся во все тридцать два зуба.       — Я знаю, как разбавить этот скучный вечер.       — Дерьмокава, ни в коем случае! — прошипел Иваизуми, а когда было хотел забрать удостоверение Харуки, то Тоору быстро крикнул:       — Официант! — мужчина оказался у столика, а парень быстро спросил:       — Что тут у вас можно выпить?       «Боже, Ойкава точно сейчас выставит себя придурком». — На удивление, но так подумал не только Ива-чан, но и двое других сидящих за столом.       — А что в наше время обычно предпочитает молодёжь? — трое из присутствующих недоуменно нахмурились, и только Иваизуми оставался сидеть с непоколебимой и хмурой миной.       «А что обычно заказывал Сато?» — подумал «гений» после неожиданного порыва напиться. Ойкава быстро вспомнил терпкий привкус после всего алкоголя на утро, который он только и пил, будучи под действием одной из личностей.       — Саке, — уверенно произнес на этот раз не брюнет, а его друг. Хаджиме указал на название топика в меню, а затем уже пробежался глазами по строчкам с сортами этого алкогольного напитка. — Дайгиндзе. — Все остальные за столом стали внимательно наблюдать за своим сокомандником, чуть ли не просверливая в нем дыру.       — Ого, хороший выбор, молодой человек, но разрешите взглянуть на ваши документы прежде, чем я преподнесу вам напиток. — Тоору молниеносно вскинул вверх поддельное удостоверение, а затем повернулся к официанту.       — Мои друзья не рассчитывали сегодня пить, поэтому я единственный тут с документами. — Достаточно придирчиво рассматривая фотографию и собственно оригинал лица, будто ища подвох, мужчина закивал и сказал:       — Мне принести что-нибудь на закуску?       — Набор из морепродуктов, пожалуйста, — произнёс Иваизуми, вновь удивляя и спасая всех своими быстрым решением. Отдав меню официанту под три пары удивлённых глаз, Хаджиме продолжал сидеть весь насупившись, будто у него отобрали комиксы с Годзиллой прямо на самом интересном месте. — Если вы все ужрётесь в синие сопли, то я вас оставлю тут, даже не задумываясь, ясно?       — Ива-чан, а откуда ты знаешь столько об алкоголе? — заинтересованный вопрос прозвучал от Тоору, а в ответ он услышал лишь громкую усмешку.       — А вам так все покажи и расскажи, — процедил строго Иваизуми, при этом показушно фыркнув.       — Иваизуми, нам вообще-то тоже интересно, откуда ты понабрался такой информации? — темноволосый лишь отрицательно замотал головой на расспросы Такахиро, мол говоря, что этого он им не скажет, так ещё и унесёт этот секрет с собой в могилу.       — Есть у меня один знакомый, который очень хорошо разбирается в этом, — сказал лишь Иваизуми, а после только хмыкнул. — Скажите спасибо, что мы не выставили себя идиотами.       «Не думал я, что рассказы Эйнштейна про всевозможный алкоголь и то, с чем принято его пить, мне пригодятся ещё до совершеннолетия», — молниеносная мысль у Иваизуми вызвала небольшую улыбку, которая потом также быстро и исчезла с его лица, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

***

Перед глазами все плыло и рябило, а голова стала необычайно тяжёлой, будто налилась свинцом. В тихом углу, где и стоял столик, стало необычайно гулко, наверное, из-за множества людей, которые пришли сюда, чтобы отдохнуть перед рабочей неделей. Даже музыка стала значительно громче, а от такого голова начинала болеть с новой силой. Хоть все они и пили не первый, а уж тем более не последний раз, но от таких ощущений Тоору бы с радостью отказался. Парень прекрасно знал, что же будет со всеми ними на утро, когда они будут отходить от прошлого вечера. Быть осведомленным и уже привыкшим к таким пробуждениям даже бывает иногда неплохо, ведь каждый раз они переносятся всё легче и легче. Всякий раз, когда Ойкава пытался пересчитать бутылки, которые накопилось у них на столе по мере нового прихода официанта, то вечно сбивался со счёта после восьмой, а уже потом и вовсе начинал просто пялиться сквозь стекло на Такахиро и Иссэя. Несильный подзатыльник прилетел Тоору, заставляя его обратить внимание на друга и неосознанно поморщиться, как только он увидел перед глазами горлышко от бутылки.       — Нет, не буду больше пить, Ива-чан, с меня довольно... — речь была всё ещё опознаваемой, а это не могло не радовать Хаджиме.       — Это вода, Дуракава, выпей один глоток. — Несильно нажав на затылок другу, Иваизуми постарался ещё разок попытать удачу, как пьянчуга начал покорно пить.       — Как думаешь, он может блевануть? — спросил слегка расслабленно и сонно Ханамаки, тут же глянув на уже спящего соседа на своём плече. — Маттсун явно не проснётся вплоть до самого утра. — оперевшись щекой о макушку парня рядом, он выдохнул, понимая, что именно он потащит Иссэя домой.       — Надеюсь, что нет, а то тётушка меня точно убьёт, — прошипел темноволосый, начиная пихать другу маринованные овощи, чтобы уж хоть как-то оттенить запах перегара. — Дуракава, ты всё ещё с нами? — спросил громко по-моему единственный адекватный и самый трезвый парень за столом.       — Ива-чан, будь другом и помолчи.       — Я даже не знаю, кто кого перепил... — буркнул Такахиро. — ...Тоору, который ещё не отключился, или же тихий Матсукава, которому сейчас буквально до Луны на всё происходящее.       — Ханамаки, — Иваизуми сконцентрировал всё внимание парня напротив на себе. — Присмотри, чтобы это придурок никуда не ушёл, ладно? — строгий тон Хаджиме сработал, а Такахиро убрал от себя пьяного друга, моментально начиная пялиться на своего бывшего одноклассника. — Я схожу до уборной и вернусь, ладно? — от «охранника» последовал серьёзный кивок, но он так и не перевёл взгляд на просящего помощи друга, продолжая следить за парнем. — Спасибо.       «Боже, это какой-то дурдом, — промелькнула мысль в голове у темноволосого, когда тот вышел из-за стола и начал пробираться сквозь толпы людей, чтобы достичь своей цели на данный момент. — Тут ни души не было, когда мы только зашли. Когда весь этот народ успел прибежать?»       Вода смыла всю испарину, а от этого парень только облегченно и гулко выдохнул. В небольшой комнатушке было куда тише, нежели в зале, поэтому переведя дух, темноволосый уже было хотел выйти из туалета, как почувствовал вибрацию в заднем кармане.       «Тётушка, вы совсем не вовремя...» — подумал он взволнованно, но всё равно взял трубку.       — Здравствуйте, — отозвался Иваизуми быстро. — Как ваше здоровье?       — Отлично, Хаджиме, спасибо, что спросил. — женщина, конечно же, не закончила на этом свой звонок, что вызвало у её собеседника небольшое волнение. — С Тоору всё нормально? Он не отвечает на мои звонки, и я... — не успевает она и договорить, как Ива-чан тараторит:       — Конечно, с ним всё в порядке!       «Получилось слишком наигранно?» — подумал чуть обеспокоено парень, но ничего уже нельзя было вернуть назад. Он решил реабилитироваться, поэтому продолжил говорить уже серьезным и более тихим голосом.       — Он, наверное, не слышал вашего звонка, вот и не взял трубку, но я передам ему, чтобы он вам позвонил. — В этот раз Иваизуми был доволен собой, поэтому лёгкая и мимолётная улыбка коснулась его губ.       — Не надо, я тебе верю, — мама Тоору облегченно выдохнула на другом конце трубки. — Но присмотри за ним, ладно? Вы же лучшие друзья.       — Да, друзья... — отозвался темноволосый с лёгкой обидой, а когда понял, что сказал это вслух, то добавил:       — Вы же знаете, что я всегда буду за ним приглядывать, тётушка.       — Ага, знаю, поэтому и позвонила именно тебе, Хаджиме. — В голосе он услышал то, что женщина улыбалась, а от такого он и сам смог позволить себе слегка настроиться на нужный лад. — Ладно, не буду вам мешать.       — Был рад вас слышать. — Отключившись, он уже был куда увереннее, поэтому твёрдо зашагал к друзьям, чтобы сказать, что они с Ойкавой отчаливают. Вновь парень проделал путь через толпы людей, а затем, оказавшись сзади Ойкавы, Иваизуми аккуратно ухватился за руку сонного друга, тут же перебрасывая её к себе на плечо. — Ханамаки, — парень отвлёкся от попыток разбудить Матсукаву, тут же вскидывая голову. — Я оплатил счёт, поэтому уходите, как будете готовы. — Парень положительно кивнул, а как тело брюнета было поднято с мягкой обивки, то Макки будто осенило.       — Иваизуми! — резко сказал он, тут же глянув на наручные часы. — С днём рождения, приятель. — усмехнувшись в доброй манере, Хаджиме благодарственно кивнул и предупредил его, чтобы тот следил за другим пьяницей.       «Ну о нём-то я точно смогу позаботиться, — подумал Ханамаки, а как темноволосый с телом Тоору уже начали продвигаться по залу к выходу, то тут же провёл ладонью по щеке спящего Маттсуна. — Я ему такую заботу утром покажу, что он от счастья прыгать будет...» — Тяжело выдохнув, парень всё-таки тоже решил потихоньку собираться, ведь понимал, что им тоже пора идти домой.       Тащить пьяное тело этим вечером Иваизуми вообще не планировал. Хоть он и отозвался достаточно грубо, когда предупредил, что не будет прикрывать задницы парней, которые решат уйти в отрыв, но у Ойкавы была прерогатива. Каждый раз Хаджиме позволял ему делать всё и каждый раз вытаскивал его из передряг. Вот даже сейчас парень усадил своего пьяного друга за стол около небольшого круглосуточного магазина, тут же облокотив его о спинку стула, чтобы тот не грохнулся прямо на асфальт, если он вдруг решит завалиться вперёд.       — Ойкава? — небольшая пощёчина, чтобы привести друга в чувства, не помогла. — Дерьмокава, вот ты гад нажрался, а мне за тобой смотреть теперь? — прошипел злостно парень, а затем раздалась более сильная пощёчина, но уже по другой щеке, которая в этот раз сработала.       — Ива-чан, ну, что тебе вообще надо... — пробурчал брюнет, тут же недовольно жмурясь. — Давай потом, Ива-чан...       — Эй! — крикнул Иваизуми, тряхнув Тоору за куртку. — Приди в себя!       — Не кричи, пожалуйста, Ива-чан, у меня головка бо-бо... — ухватившись одной рукой за голову, он быстро начал поглаживать себя по макушке.       — Тоору, — Хаджиме поднял подбородок Ойкавы, чтобы тот посмотрел на него. — Я схожу в комбини, а ты только посмей куда-то уйти, понял? — Ойкава расхлябанно закивал. — Боже, какого черта... — с этими словами темноволосый зашёл в магазинчик, всё равно продолжая следить через витрину за одним пьяницей. — Доброй ночи, — буркнул быстро Иваизуми, дабы привлечь внимание старушки за кассой. — Будьте добры Алкоклин, — сказал он, начиная доставать кошелёк из кармана.       — Такой молодой, а уже пьяница! — сказала она недовольно, приговаривая что-то о вреде алкоголя. От такого Хаджиме мог только недовольно закатить глаза, а после оставить купюру на подставке со словами: «Сдачи не надо.». Хоть бабуля от этого и была в восторге, но так и не решилась сказать добрых слов напоследок своему ночному посетителю.       — Эй, Дерьмокава, давай не спим! — пролепетал громко парень. — Подними голову и выпей лекарство.       — Но я же уже сегодня пил таблетки, Ива-чан! — сказал расстроено Тоору, понимая, что ему не отвертеться. — Можно попозже выпить? — увидев отрицательное мотание головой и слегка хмурый взгляд, брюнет ухватился за небольшой бутылёк, а затем выпил всё залпом, начиная кашлять от неприятного послевкусия.       — Мне надо отвести тебя домой. — Ива-чан обнял талию друга, чтобы помочь ему подняться. — Обхвати меня правой рукой, засранец, а не стой столбом! — пришел Хаджиме от тяжести чужого тела, слегка тряхнув Ойкаву, чтобы привести его в чувства. — Я не собираюсь тащить тебя весь путь в одиночку.       — Ива-чан, прости, что доставил тебе проблем, — еле перебирая не только языком, но и ногами, сказал Тоору.       — Тебе надо было раньше извиняться. — Темноволосый изредка перетягивал тело вверх, чтобы его подопечный не грохнулся прямо на асфальт.       — Извини. — Тяжело вздохнув на слова кающегося Ойкаву, Иваизуми быстро сказал:       — Забей, ведь я сам не против помогать тебе, поэтому не зацикливайся на этом, ладно? — в ответ от друга он получил лишь слабый кивок.       — Сегодня должен пойти дождь. — Брюнет было посмотрел на небо, чтобы рассмотреть облака в кромешной тьме.       — Он должен пойти только глубокой ночью, так что... — в колючие волосы начали падать одна за другой капли, пока эта небольшая шалость от дождя не превратилась в ливень. — Твою мать! — просипел Хаджиме, начиная идти быстрее. — Дуракава, не время спать, поэтому пошевели своими конечностями хоть немного!       — Я-я стараюсь! — заикнулся Ойкава, пытаясь поспевать за темпом друга, а затем споткнулся о собственные же ноги. Рухнув на землю, брюнет не почувствовал боли в затылке и пояснице, но вот пятой точке явно досталось больше всего. Мягкость под макушкой и спиной в виде ладоней значительно смягчили падение этому пьянице. Осмелившись раскрыть глаза, парень начал отходить от падения, а взгляд стал фокусироваться на Иваизуми.       — Мерзокава, я тебя готов ушатать прямо тут. — Услышав недовольный тон, у Ойкавы на лице стала появляться пьяная улыбка. Она стала расползаться чуть ли не до самых ушей, а затем раздался небольшой смешок, который превратился в хохот. Для Хаджиме больше не существовало шума дождя. Парень сосредоточил всё внимание на смехе своего лучшего друга, который он не слышал уже очень давно.       — Прости, Ива-чан, я правда не специально! — с выражением и широченной улыбкой сказал Тоору. — Просто ты так быстро шёл, что я... — дальше не последовало слов, ведь говорить сейчас было вовсе ни к чему. Иваизуми правда старался держаться и не давать волю чувствам, которые он уже давненько скрывал, но всё провалилось пропадом из-за «дурацкого», как бы сказал сам парень, смеха. Податливые губы были взяты в плен Хаджиме, тут же перекрывая доступ к бесполезным сейчас разговорам, заставляя рой бабочек встрепыхнуться где-то внутри них самих. Слегка напористое смятие губ остаются без ответа, ведь брюнет не успел даже и понять, что ему следует делать в такой ситуации. Лёгкое нажатие на плечи, заставило Иваизуми моментально отстраниться, чтобы не напугать друга ещё больше. — Ива-чан..?       — Прости, Ойкава, но я проиграл собственному же сердцу. — На губах у Хаджиме была грустная улыбка, и именно сейчас ему было плевать на всё: на дождь, на то, что его друг пьян, а он вот так воспользовался им, а также было всё равно на последствия. Когда же он было уже захотел встать, то Тоору быстро ухватился за его лицо, снова притягивая к себе. Очередное столкновение губ было куда грубее, но оно уже выражало всё скрытое желание парня снизу. Поначалу поцелуй был слегка расторопным, неуклюжим и инициатива шла только от самого Ойкавы, но после, когда оппонент понял что к чему, то ответил. Чужие прикосновения к коже ощущались куда ярче и горячее настолько, что смогли перекрыть всю промозглость ночного дождя. Темноволосый уже было хотел слегка углубить поцелуй, поэтому аккуратно провёл языком по нижней губе, якобы предупреждая о своих намерениях. Тоору застенчиво приоткрыл рот, позволяя поцеловать его куда интимнее, нежели было в самом начале. Пальцы вбивались в мокрые волосы, спутывая их ещё больше, но это сейчас мало волновало парней, ведь оба «виновника» в данный момент могли только лишь наслаждаться друг другом.       «С Дуракавой куда приятнее целоваться, нежели с Харуной». — От своих мыслей Иваизуми неосознанно улыбнулся, как почувствовал, что их языки переплелись вместе, начиная ублажать друг друга.       — Ива-чан, ты... — выдохнул парень в губы партнёра. — Ты совсем забыл про воздух? — легкая улыбка отразилась на губах Тоору, а от этого Хаджиме моментально усмехнулся.       — Боже, какой же ты всё-таки Дуракава, — отозвался парень на замечание друга. — Поднимайся, а то я утоплю тебя прямо в этой луже. — Потянув друга вверх, брюнет неуклюже стукнулся о грудь своего оппонента, быстро начиная извиняться.       Весь путь до дома прошёл в строжайшей тишине, ведь каждый из них боялся даже и слова произнести. С тех пор, как Иваизуми поднял Тоору с асфальта за руку, то так и не отпускал его ладонь, изредка сжимая её посильнее, будто показывая, что он рядом и никогда его не отпустит. Больше они не торопились домой, а шли под дождем, продолжая мокнуть, но наслаждаться друг другом. Ойкава замёрз до мозга костей, поэтому стал уже заранее составлять список лекарств у себя в голове. Около двери, брюнет дрожащей рукой стал нащупывать ключи от дома по всем карманам. Пальцы будто бы перестали слушаться талантливого связующего, который хотел как можно скорее оказаться в тёплой прихожей. Открыв дверь спустя минуту возни, парни зашли в дом, тут же скидывая верхние вещи прямо на паркет.       — У тебя пол не взбухнет? — спросил Хаджиме аккуратно, начиная рассматривать, как лужи стали расплескиваться прямо на полу.       — Нет, он влагозащитный, так что не переживай. — Отмахнувшись, хозяин дома прошёл дальше и остановился, боясь задать один интересующий его вопрос.       — Ты чего это встал посреди коридора, Дуракава? — темноволосый стал снимать мокрую пару кроссовок, из которых сразу же начала выливаться вода.       — Ива-чан, а ты не хочешь остаться сегодня на ночь? — Тоору так и не обернулся на друга, продолжая смотреть в даль гостиной, чтобы не встречаться с чужим взглядом. Он просто боялся и, признаемся честно, смущался данной ситуации.       — Слушай, ты и правда думаешь, что я попрусь куда-то ещё в такой ливень, а? — прошипел недовольно Иваизуми, начиная проходить дальше в дом. — Иди в душ, пока ты себе всё не отморозил, а я пока что возьму у тебя одежду. — Поглаживание по спутанным волосам заставило Ойкаву расслабиться и прийти в себя.       — Х-хорошо! — буркнул быстро брюнет, тут же убегая наверх, и оставил гостя один на один со своими мыслями.       «Господи, я его поцеловал… — Хаджиме опустился на корточки, пряча голову в ладонях, а мокрые джинсы тот час заскрипели у него на ногах. — Но Дуракава тоже меня поцеловал, да?» — не веря в эту чудесную реальность, парень стал размышлять о том, а не могла ли это быть Харуна, ведь такие проделки уже не раз наблюдались с её стороны.

***

Как только Ойкава вышел из душа, то моментально завернулся в тёплый халат, чтобы не замерзнуть и не заболеть в самый разгар лета. Отправив в душ такого же напрочь промокшего друга, парень наконец-то спокойно выдохнул, потому что все его мысли были заняты только Иваизуми, который ждал своей очереди за дверью ванной комнаты.       «Ива-чан, точно не мог меня поцеловать на трезвую голову, так ещё и про какие-то чувства сказать. — Усмехался грустно брюнет в своих мыслях, покачивая головой. — Может, он снова подумал, что я Харуна, вот и решил поддаться, а я… — мысли, окутавшие весь разум, начинали путаться от безграничного количества, а Тоору схватился за слегка влажные волосы. — Я же тоже его поцеловал, мать твою! — поджимая губы, уже отрезвевший Ойкава начал корить себя и даже ругать, попутно репетируя, как же он будет оправдываться перед Хаджиме. — Ладно, это не так важно, просто надо сохранять спокойствие, не паниковать рядом с ним, а ещё надо чем-то занять его рот, чтобы он говорил куда меньше! — неприличные мысли ненароком забрели в его голову, начиная вырисовывать непристойные сценки, как брюнет прогнал их прочь, размахивая руками и вспоминая про вкусный ужин, что оставила его мама. — Едой! Я займу его рот едой и только ей!»       Хоть у Тоору всё и пошло по плану, но вот диалог о том, что случилось мог начаться в любой момент. Иваизуми, который уплетал наивкуснейший агедаши тофу даже позабыл, что надо запивать еду, а вот Ойкаве же наоборот ничего не лезло в зев, поэтому он иногда отпивал небольшой глоток воды, чтобы убрать надоевший ком в горле. На кухне было слышно только лязганье посуды и стук стакана по столу, пока темноволосый не закончил с трапезой.       — Как в тебя столько может лезть, Ива-чан? — спросил хозяин слегка отстранённо, а на это получил недоуменное выражение лица. — Ты же в ресторане чуть ли ещё все морепродукты не съел, так и тут смог впихнуть в себя столько! — некая обескураженность слышалась в голосе, но в ответ ему прилетело только покачивание плеч.       — Просто твоя мама постаралась, а пропадать таким блюдам я точно не позволю. — Окинув взглядом полную тарелку напротив, Иваизуми вымученно закатил глаза, тут же пересаживаясь на стул поближе. — Ты есть это будешь?       — Не хочу, — отстранённо и даже слегка обидчиво сказал брюнет, отодвигая тарелку подальше. — Хочешь и это умять за обе щеки? — показушно кивнув на тарелку перед собой, парень сложил руки на груди, более не захотев сталкиваться со взглядом друга.       — Боже, ведёшь себя прямо как Акико… — прошипел Хаджиме, а затем взял палочки со стола и вложил их в руку Тоору. — Дуракава, если ты не съешь всё это, то я тебе через такое место еду запихну, что ты на всю жизнь запомнишь этот момент. — строгость и даже некая власть в голосе гостя стала явно свидетельствовать о том, что Ойкава смог его окончательно довести за один лишь вечер. — На часах почти два часа ночи, поэтому если ты ничего не съешь хотя бы до десяти минут третьего, то я…       — Я понял тебя, Ива-чан! — воскликнул быстро парень, принимаясь уплетать рис.       «Всё-таки хватило мне стресса за сегодня, а ещё больше доводить этого дурака не хочется». — Небольшая улыбка появилась на лице между приёмами пищи, а до Иваизуми дошло даже быстрее, чем следовало.»       — Тоору, я тебя ушатаю, если не перестанешь думать обо мне всякую херню. — Брюнет уже было приготовился к очередному подзатыльнику, тут же сжимаясь, но почувствовал лишь небольшую трепку по вьющимся волосам. — Ешь быстрее и дуй в комнату. — Небольшой скрип стула, а затем отдаляющиеся шаги послышались из коридора, которые говорили о том, что Ойкава остался на кухне один.       «Ну моя голова хотя бы осталась целой». — Проведя ладонью по макушке, парень моментально почувствовал тепло на душе, а затем принялся за остатки ужина.       Как Ойкаве и было велено уложиться в отведённый промежуток времени, так он и поступил. В то время, пока хозяин дома мыл посуду внизу, то Хаджиме уже сориентировался в комнате, ведь был тут далеко не в первый раз, начиная расстилать себе футон на полу.       «Будет странно, если я лягу рядом с ним на кровати, да?» — именно эта мысль не давала покоя темноволосому, который наяривал уже чуть ли не десятый круг по комнате парня.       — Ива-чан, мои таблетки наверху? — Иваизуми неосознанно дрогнул, сразу же выходя из ступора своих размышлений. Оглядев комнату, он обнаружил белый бутылёк, а затем крикнул:       — Они тут, так что поднимайся! — как только гость услышал шарканье тапочек по полу, то застыл на месте, не зная даже, куда себя деть. Как только Тоору зашёл в комнату, то кинул непонимающий взгляд на футон возле кровати, но решил, что лучше будет умолчать об этом решении Иваизуми. Быстро приняв лекарство, брюнет решил немного поддразнить Иваизуми, чтобы спалось ему покрепче.       — Ива-чан, а ты сегодня без наручников? — хитрый и заинтересованный взгляд был кинут в сторону «извращуги». — А вдруг я заснуть не смогу без этой игрушки?       — Не сможешь заснуть, так я тебя просто прибью, а там… — подняв глаза наверх, намекая на мир иной. — …ты точно отоспишься. — после такого конструктивного диалога, Хаджиме начал укладываться спать только лишь с одной мыслью:       «Всё-таки какой же он Мерзокава…»       Ойкава же в свою очередь мог думать лишь и том, чтобы в день рождения друга ни одна из личностей не вылезла на свободу. Парень просто-напросто не хотел, чтобы праздник его друга был испорчен, поэтому в этот раз он решил с уверенностью держать их под контролем. Многое от него, конечно, не зависело, ведь уверенность тут не играла никакой роли, но за стремление он бы точно получил высший балл.

***

Тянулся уже второй час мучений Иваизуми. Он ворочался из одной стороны в другую, стараясь подобрать нужную позу для сна, но всё сразу же становилось бессмысленно, когда парень понимал, что сегодня ночью он точно не заснёт.       «Засранец… — думал бедный Ива-чан. — Засранец, который не умеет себя нормально вести».       Окончательно отругав Тоору у себя в голове, Хаджиме быстро принял положение сидя, начиная оглядывать уже знакомую ему комнату в кромешной темноте. Парню казалось, будто бы ничего так и не поменялось с самого детства: всё те же выцветшие плакаты украшали стену, грамоты и награды были расставлены по полочкам над столом, да тот же самый волейбольный мяч лежал всегда в одном и том же месте. Встав с мягкого футона, темноволосый стал обхаживать комнату, вглядываться чуть ли не в каждую вещицу. Гость не только начал рассматривать всё, что было открыто для глаз, но также и то, что хранилось за дверцами ящиков и шкафов. Он удивлялся тому, что такой разгильдяй, как Ойкава, складывал все свои вещи чуть ли не по линеечке, но вот уже около рабочего стола был заметен небольшой беспорядок. Тоору и правда даже глаза не сомкнул перед экзаменами, чтобы уж точно превзойти хотя бы большую часть параллели. Над столом были разные настенные отсеки, в которых парень хранил всё самое необходимое. У него даже была припасена там аптечка, которая явно свидетельствовала о его неуклюжести. Пройдясь рукой по верхней полке, Хаджиме наткнулся на корешки каких-то ежедневников или же книг, но как достал их, то ему тут же бросилась в глаза обложка с их общей фотографией. Хоть четко разглядеть из-за темноты Иваизуми не смог, но он был точно уверен, что это та самая их первая фотография ещё с волейбольной площадки, когда они только начали играть вместе. У Тоору на лице было вновь эта глупое выражение лица: язык высунут так, будто он на чём-то очень сосредоточен, а вот брови были сведены на переносице, что уже в который раз доказывало его стремление быть лучшим ещё с самых малых лет. На изображении брюнет внимательно отчеканивал мяч, а вот рядом с ним стоял уже и Ива-чан собственной персоной, недовольно закатив глаза. Вновь усевшись обратно на свою ложу, Иваизуми начал перелистывать страницу за страницей, вспоминая все моменты с другом. Каждая фотография, что была в этом альбоме, хранила в себе воспоминания, которые были запечатлены в самые нужные моменты. Темноволосый стал даже неосознанно улыбаться, когда начались фотографии из средней школы, понимая, что Тоору вообще никак не изменился за все эти одиннадцать лет. Всё те же вьющиеся волосы шоколадного цвета, глупое выражение лица чуть ли не на каждом снимке, а также те самые блистающие глаза, когда парень искренне улыбался. В этом альбоме были собраны все фотографии, которые только делали эти двое. Осознавая это, Хаджиме даже начал краснеть от того, что так и не понял раньше самого главного. Ойкава, также как и он, лелеял эти чувства год за годом, не решаясь заговорить об этом вслух.       «Боялся, что я его покину? — крутилось в голове у гостя, когда он завис на фото, где брюнет запрыгнул на спину к доигровщику, который был явно не рад такому исходу событий. — Разве обычные друзья провожают друг друга чуть ли не до дверей комнаты? Друзья могут позволить себе спать в одной кровати, а на утро просыпаться чуть ли не в обнимку? Друзья могут… Нет, друзья однозначно не могут позволить себе целоваться пьяными под дождем, так ещё потом признаваться в чувствах. — Хаджиме понял, что после последнего пункта, точно нельзя оставлять всё так, как есть. Надо было что-то срочно менять. Закрыв наконец-то альбом, парень взялся за другое чтиво на грядущий сон. Книжонка выглядела потрёпанной и даже местами староватой. Её открывали и делали записи куда больше раз, чем следовало бы. Некоторые страницы уже начинали отваливаться от корешка, а темноволосый аккуратно вбил листы обратно, чтобы не нарушить последовательность. — Так, а это что такое…» — Как только ежедневник был открыт, то Ива-чан уже начал желеть об этом.       «25 марта 2011 год. Дорогой дневник! Так же надо начинать, да? Может, лучше всего было бы начать сразу же с записи и без этой глупой прелюдии? Я никогда раньше не вёл дневники, поэтому даже и не представляю, как это правильно делать. Мой психотерапевт посоветовал мне записывать всё, что меня тревожит, сюда, а потом я буду разбирать с ним это на сеансах. Если быть честным, то желания ходить в больницу чуть ли не каждую неделю у меня нет. Так о чём это я, дорогой дневник, вчера вечером я снова «переключился», но так и не понял, кто в этот раз управлял моим телом. Конечно, лучше бы я вообще не знал таких личностей, как Харуки или же Омаса, но меня вообще об этом не спрашивали, так что... По реакции знакомых и родителей, я так ничего и не понял. Никто даже и не заметил моих изменений в поведении или же каких-то перемен в моем характере, поэтому думаю, что я уже просто-напросто начинаю сходить с ума от этих пилюль, которыми меня пичкают ежедневно. Может быть, у меня вдобавок к диссоциативному расстройству личности ещё прибавился и альцгеймер? К своей старости я смогу собрать комбо болезней, если, конечно, доживу.»       «1 июня 2011 год. И снова здравствуй, Дорогой дневник! Думаю, что мне пора перейти на менее официальный лад с тобой, ведь ты даже неосуществлённый предмет, но сейчас не об этом речь. Я снова оказался в больнице, но в этом раз не из-за травмы на очередной тренировке, а из-за новой попытки суицида. В этот раз я собственноручно затягивал петлю у себя на шее, если верить маме. Между нами отношения стали куда доверительнее, что меня не может не радовать, но она всё меньше стала уделять времени отцу. Его не беспокоит мое расстройство вообще. Он думает, что я симулирую, чтобы привлечь внимание и получить побольше сожаления от окружающих, но это совсем не так. Я пока что не настолько отчаялся, чтобы покончить жизнь самоубийством, а тем более таким тупым способом, ведь мне нравится то, как я живу, мне нравятся люди, которые меня окружают, мне нравится он…»       «5 июня 2011 год. Привет, дорогой дневник, я не замечал за собой ничего странного после приезда из больницы, но вечный контроль родителей был уже чересчур. Боюсь, что я не смогу выйти из дома, пока окончательно не совладаю со своими личностями.»       «10 июня 2011 год…»       «Это же день моего рождения… — подумал напряжённо Иваизуми. — Мы тогда отправились в поход с палатками, но неужели с ним что-то случилось?» — мысли Хаджиме начали приобретать лишь негативный посыл, но перевернув страницу, он пересилил себя и решил всё же прочесть очередную запись в дневнике и узнать, что случилось с его другом.       «…Дорогой дневник, я ни черта не помню. Харуки снова постарался, а я чуть не проспал утренний рейс на электричку. Чёрт бы побрал этого пьяницу и ловеласа в одном флаконе. Я вновь проснулся в неизвестном стареньком мотеле, которому давно пора заняться ремонтом. К слову номер был также не из лучших: потолок в углах был покрыт плесенью, постельное белье буквально пропитано пылью, что свидетельствует о том, что там давненько никто не убирался, а мини-бар и вовсе был пуст. Я был удивлён тому, что не встретил там какую-то жуткую живность, от которой меня воротит просто до трясучки. Хоть это утро и нельзя назвать отличным, но вот вечер был таким расслабляющим и даже веселым, что я напрочь позабыл об утренних проблемах. Даже сейчас, лёжа рядом с Ива-чаном в промозглой палатке мне становится легче. Всё-таки он такой дурак. Сказать вслух об этом ему я, конечно же, не могу, а то сразу же получу очередную затрещину. С семнадцатилетнием, дурачина.»       — Чёрт… — прошипел Иваизуми сквозь плотно сжатые зубы. Захлопнув дневник, парень откинул его к альбому, а после встал с футона. — Дуракава, ты просто… — сдерживая желание кричать на него чуть ли не до хрипоты в голосе, парень стал заниматься самобичеванием за то, что не мог даже и представить, что переживал его друг. Сердце беспощадно ныло, а где-то на закромках разума стали играться черти, которые так и винили Хаджиме во всем, будто он причастен к тому, что у его друга это психологическое расстройство, что «переключения» случаются только из-за невнимательности Ива-чана, а все переживания моментально скрутились в ком нервов, который никто не сможет распутать кроме него самого. Нервно измеряя комнату шагами, темноволосый пытался унять это дурацкое чувство. Начиная массировать виски, Иваизуми думал, что так он сможет выключить боль, которая пришла вместе с этим потоком информации, но ему уже никто не мог помочь, кроме как одного единственного человека, который как раз находился с ним в одной комнате. Парень аккуратно уселся на кровать рядом со спящим телом, а после провёл руку по мягким волосам. Вьющиеся локоны спадали на лоб Тоору, а от такого Хаджиме вечно хотелось убрать их.       «Как же он раздражает. — Отодвинув край одеяла, парень быстро улёгся к Ойкаве, тут же прижимая его к себе. — Какой же ты всё-таки Дуракава». — Рука начала бродить по всем позвонкам, заставляя лицо брюнета озариться улыбкой.       — Ива-чан… — прошептал хозяин, а затем пододвинулся поближе к груди своего соседа по койке. Сердце начало беспрерывно колотиться от такого, но после Иваизуми уловил тихое сопение. Поняв, что Тоору спит, и он просто-напросто решил поговорить во сне, парень с облегчением выдохнул.       — Я рядом, — прошептав ответ спящему другу, Хаджиме вдохнул запах волос, начиная успокаиваться. — Я всегда буду с тобой, Тоору.

***

— Ива-чан, — позвал шёпотом Тоору, а после наклонился к другу. — Ива-чан, неужели ты до сих пор спишь? — в этот раз в голосе стали улавливаться нотки возмущения, а после парень решил пойти на крайние меры. — Ива-чан! — позвав своего друга настолько громко, что Иваизуми даже испугался и свалился с кровати, Ойкава уже был доволен собой и улыбнулся чуть ли не во все тридцать два зуба.       — Дерьмокава, я тебя точно… — подняв голову на брюнета, ещё сонный Хаджиме увидел у него в руках торт, а затем усмехнулся. — Я же тебе говорил, чтобы ты мне ничего не устраивал. — Хоть он и был рад получить праздничное угощение, но все равно не захотел показывать этого, чтобы уровень самолюбия у Тоору не поднялся выше крыши.       — Но, Ива-чан, я же всего лишь устроил небольшой сюрприз. — Из-за спины выглянула подарочная обертка, и именинник тут же поджал губы, дабы скрыть улыбку. Встав с пола, Иваизуми стал робко разглядывать аккуратно запакованный презент. — Я не мог поступить иначе, так что даже не отнекивайся. — Опустив небольшой свёрток прямо в руки к темноволосому, Ойкава ловко поджег свечи и преподнёс угощение другу. — Загадай желание.       — Это как-то по-детски, — сказал чуть строго Хаджиме и скривился. — Все равно ни одно из моих желаний не сбывалось. — Фыркнув после своих слов, парень взглянул на Тоору и увидел проницательный взгляд, который видел каждый божий раз, когда наставало время задувать свечи. — Дерьмокава, я тебя прибью… — прошипел недовольно парень, а затем усмехнулся.       — Давай, а то я зря что ли у плиты все утро стоял? — задумавшись над своим желанием, темноволосый закрыл глаза для пущего эффекта, а первый, кто предстал в его мыслях, был не кто иной, как Ойкава.       «Хочу, чтобы он всегда был счастлив». — Задув свечи, парень открыл глаза, наблюдая за умилительной реакцией брюнета: широкая улыбка, блеск в глазах, а также приподнятые брови от искреннего восторга. Иваизуми ничего не мог с собой поделать, поэтому не сдержал свою ухмылку и даже позволил себе хихикнуть.       — Ива-чан, может, откроешь уже подарок? — кинув взгляд на презент, Тоору сжался, боясь реакции друга.       — Что ж… — покрутив в руках свёрток, парню перехотелось разрывать подарочную упаковку. Ему было даже как-то жаль, ведь брюнет старался и упаковывал, а он так возьмёт и беспощадно разорвёт её. — Ты и правда нечто, Дуракава. — Это был скорее факт, а не комплимент, но каждый из них понял эту фразу по своему. — Даже оберточная бумага с Годзиллой. Ты где её вообще нашёл?       — Секрет. — Хоть Иваизуми и не помнил, но его лучший друг дарил ему подарок в этой же самой упаковке, но только на его одиннадцатый день рождения.       «Всё-таки убираться на чердаке тоже иногда бывает полезным», — подумал брюнет, а затем стал внимательно следить за тем, как его друг раскрывает подарок.       — Слушай, а не слишком ли дорогой подарок? — спросил неожиданно с вызовом Хаджиме, рассматривая часы.       — Нормальный, Ива-чан! — возмущённо отозвался брюнет, а затем начал надевать аксессуар на друга. — Тут два циферблата, и я их уже настроил. — Взглянув на Тоору, именинник не понял, к чему это он клонит. — Ох, Ива-чан, ты всё-таки такой дурак. — Указав на один циферблат, Ойкава сказал:       — Это точное время в Калифорнии, — переведя палец на циферблат поменьше, у парня появилась слегка грустная улыбка на лице. — А это время в Японии. Такая большая разница, что я даже не представляю, как ты найдёшь для меня время, чтобы пообщаться. — Выдохнув, брюнет слегка отшатнулся от друга, неосознанно поджав губы. — Мне будет тяжело с тобой прощаться, Ива-чан.       — И ты мне решил об этом сказать только сейчас? — процедил Хаджиме сквозь зубы, а Тоору сжался от такого резкого тона.       — Прости, Ива-чан, мне не хотелось портить тебе настроение в твой же праздник, — буркнул парень виновато, а затем отвёл взгляд в сторону. — Просто, я знаю, что ты скоро будешь покупать билеты в США и искать подходящую квартиру, а я останусь тут и, наверное, не смогу поступить даже в колледж.       — Что?.. — просипел Иваизуми, а затем ухватился за руку парня, чтобы привлечь к себе внимание. — Почему? Дуракава, у тебя же были такие планы на будущее! Что у тебя случилось?       — Не хочу я совмещать с этим паршивым расстройством ещё и свою повседневную жизнь, — сказал Ойкава уверенно, но тело пробивало слабой дрожью. — Да, я бы мог, конечно, совмещать волейбол и свои личности, но, Ива-чан, это очень тяжело. Пойми, что я не просто так отказываюсь, а просто потому, что это будет нереально.       — Но в школе… — Хаджиме даже и слова не дали, сказать, как протараторили:       — В школе не было того профессионального уровня, который у меня будет в будущем.       — Дуракава, что ты хочешь мне сейчас сказать? — брюнет непонимающе вскинул бровь, а глаза его забегали по лицу собеседника. — То, что ты бросишь волейбол? То, что ты будешь жить всю оставшуюся жизнь в страхе перед своими же личностями? — именинник ухватился за скулы Тоору ладонями, заставляя смотреть на себя. — Ты не имеешь права отказываться от того, что тебе дорого.       «Тогда, как мне отказаться от тебя?» — промелькнула мысль у Ойкавы, а затем он отдёрнул себя от такой мысли, понимая, что его друг всё равно уедет учиться в Калифорнийский колледж.       — Ива-чан, это очень тяжело. — Хаджиме начал кивать, будто понимая, что он чувствовал.       — Я знаю, Тоору, но я никогда не смогу этого осознать или пережить всё то, через что тебе пришлось пройти, — сказал строго парень. — Был бы у меня шанс поменяться с тобой местами, то я бы это сделал и даже ни разу не пожалел бы о своём решении.       — Ива-чан… — просипел брюнет, а затем вытер подступающие слёзы рукой. — Ива-чан, я не хочу, чтобы ты куда-то уезжал, извини. — Прижавшись к своему другу, Ойкава положил руки к нему на плечи, начиная плакать чуть ли не навзрыд. — П-прости, я-я не хотел, чтобы ты видел всё это…       — Плачешь даже громче, чем в детстве, — буркнул темноволосый, обнимая парня за талию одной рукой, а другой начал поглаживать макушку и вплетать пальцы во вьющиеся волосы, чтобы поскорее успокоить его. — Я же так и уехать никуда не смогу, Дуракава. — На этот раз фраза была сказана с неким поддразниваем, что вызвало у Тоору новый залп рыданий. — Ну ты и плакса, конечно… — подняв лицо парня за подбородок, Иваизуми увидел покрасневшие глаза и дорожки от слёз на щеках.       — П-прости, я не хотел плакать… — произнёс, заикаясь от рыданий, Ойкава. — Я-я думал, что смогу сдержаться, Ива-чан… — снова лицо брюнета скривилось, предупреждая о новых подступающих слезах, а, возможно, уже и истерике.       — Тихо-тихо, Тоору… — прошептал именинник, а затем обхватил лицо руками, начиная собирать слёзы пальцами. — Хочешь, я никуда не поеду? — на свой вопрос темноволосый получил лишь отрицательное мотание головой.       — Х-хочу, чтобы ты стал у-успешным и богатым… — пробурчал парень, шмыгая носом.       — Господи, да мне на хрен это ничего не сдалось, если ты будешь не со мной! — протараторил быстро Хаджиме, а затем начал осыпать поцелуями щёки брюнета. — Придурок, хватит уже плакать, — прошипел он, а затем поджал губы, чувствуя соль от слез. — Боже, Тоору, прекращай… — прошептал Ива-чан, а затем прижал к себе слегка дрожащее тело. — Успокойся, пожалуйста. — Пройдясь губами и по макушке, темноволосый не мог поверить в то, что Ойкава вот так может расплакаться.       Брюнет смог успокоиться только к обеду, когда Иваизуми успел приготовить еду и выслушать ещё пару раз про то, что он должен стать счастливым и следовать своему пути, а не потакать глупым и даже в некотором роде инфантильным желаниям своего друга. Хоть ответ Хаджиме и был тем же, что он может отложить на год-другой своё обучение, но такой расклад Тоору вообще не устраивал. Парень продолжал гнуть свою линию и говорить, что он ни в какую не готов тратить нервы друга из-за такого пустяка.       — Проголодался? — после вопроса раздался кивок, а темноволосый моментально выставил на стол порцию кацудона и парочку онигири, которые он успел сделать. — Ты сегодня пил лекарство? — на этот раз Тоору мотнул головой, а Хаджиме тяжело выдохнул. — Ну и как мне тебя оставить тут одного, если ты даже таблетки вовремя не может выпить, а? — произнес одновременно строго и слегка вымученно именинник.       — Они мне не помогают, — буркнул обиженно Ойкава, а на свои слова смог получить лишь закатывание глаз и несильный подзатыльник. — Ива-чан, тебе не стыдно? Я же только что плакал! — возмущение прямо-таки и слышалось в голосе брюнета, но от этого Иваизуми только шикнул на него.       — Выпьешь таблетки, и я тебя не буду с этим трогать до завтрашнего дня. — Хоть нос Тоору и был вздёрнут в обиде, выражая всё своё нехотение участвовать в этой авантюре, но парню пришлось это сделать ради спокойствия Хаджиме. Руки, будто по привычке, сами уже потянулись к приборам, чтобы разобраться с филе. — Тебе отрезать кусочек курицы? — брови брюнета сошлись на переносице, выражая некое недоумение, а затем глаза именинника быстро распахнулись. — Прости, просто Акико не хотел пить таблетки без чего-либо, поэтому я его только так и смог уговорить, — протараторил быстро темноволосый. — Д-давай выпей эту гадость и поешь уже нормально. — прошипел Ива-чан, а затем быстро вышел из столовой.       «Вот же придурок… — подумал темноволосый про себя. — Кто ж меня за язык вообще тянул, а?! Я же мог просто промолчать и дать ему воды». — Парень начал слишком много думать и вновь корить себя за неподобающее поведение и вечные просчеты по отношению к своему другу.

***

— Ива-чан, почему ты молчишь уже полдня? — спросил Тоору ночью у парня, подсаживаясь к нему поближе на диване. Выключив какую-то очередную сопливую мелодраму, Иваизуми оставалось только взглянуть на своего собеседника и наконец поговорить с ним как взрослые люди. — У тебя же сегодня день рождения, и он почти закончился. — Брюнет указал пальцем на циферблат у новеньких часов, тут же хмурясь. — Закончи этот день с улыбкой и всё, а дальше можешь ходить и злиться на меня сколько твой душе будет угодно.       — Кто тебе вообще сказал, что я злюсь на тебя, придурок? — спросил резко Иваизуми, даже не посмотрев на друга.       — Твоё лицо, — ответил брюнет, тут же качнув плечами. — Ива-чан, а у меня есть для тебя ещё один подарок, — сказал неожиданно Ойкава, дабы привлечь внимание друга, а затем на его лице нарисовалась хитрая улыбка. — Можно? — темноволосый понял, что он только сейчас придумал про этот некий подарок, который хочет вручить, поэтому скептически глянул на него из-под нахмуренных бровей. — Ива-чан, пожалуйста!       — Ты же и без моего разрешения сделаешь так, как ты хочешь, — отозвался слегка вымученно Хаджиме. — Что это за подарок? — на этот раз в голосе стал улавливаться небольшой интерес к вещице, которую именинник вот-вот получит.       — Закрой глаза, — с неподдельным волнением и улыбкой попросил брюнет, тут же начиная молить своего собеседника взглядом об исполнении его просьбы.       — Серьёзно? — на свой вопрос парень увидел лишь активное кивание головой и блеск в глазах своего друга. Послушавшись Тоору, темноволосый закрыл глаза, а другие органы восприятия чувств моментально улучшились. Ухом темноволосый уловил небольшой скрип со стороны друга, резко повернув голову на источник шума. — Дуракава, ты же не поиздеваться надо мной решил?       — Подожди одну минутку, Ива-чан, — отозвался быстро Ойкава, а затем тяжело выдохнул. Парень не отрывал взгляда от часов, которые он выбирал с предельной старательностью и трепетом, ожидая пятидесяти девяти минут двенадцатого. Брюнет хотел преподнести ему подарок ровно за одну минуту до окончания его дня рождения, чтобы уж точно сделать всё так, как он и планировал. Поймав момент, когда секундная стрелка перевалила на новый круг, начиная вести отсчёт последней минуты десятого июня, то Тоору быстро приложился к губам Хаджиме. Ойкава не хотел, чтобы Иваизуми увернулся от поцелуя, поэтому решил его сразу же мягко остановить от этой затеи, неуверенно обхватив его лицо ладонями. Брюнет старался растягивать удовольствие, мягко сминая его губы, чтобы поддразнить на ответ, который он получил почти сразу же. Именинник не раскрыл глаза, когда почувствовал поцелуй, потому что просто-напросто впал в шок, а как ощутил прикосновения к щекам, то более не мог держать себя в руках. Вслепую нащупав край футболки Ойкавы, парень потянул партнёра на себя, чтобы почувствовать куда больше. Тоору даже не сопротивлялся, поэтому аккуратно подполз к другу, не разрывая медленного, долгожданного и такого сладкого поцелуя, тут же усаживаясь на бёдра к Иваизуми. Руки Хаджиме начали медленно исследовать тело брюнета через футболку, чтобы не спугнуть его раньше времени, и только в этот момент Тоору понял, что отталкивать его точно не собираются.       — Дуракава, я тебя убью, — прошипел темноволосый между приёмами кислорода. Притянув Ойкаву ещё ближе к себе за спину, парень начал ощущать знакомое тепло, которое ощущал и прошлым вечером, когда лёг к нему в кровать после прочтения личного дневника парня. Пальцы Тоору начали вплетаться в колючие волосы, слегка сжимая их, а от этого у Хаджиме на лице неосознанно появилась улыбка. Ответив на данное действие неожиданно сильным сжатием талии, Иваизуми услышал тяжёлый вздох, который моментально раздался от брюнета. — Не надо было так играть с моими волосами, — прошептал быстро именинник, а затем вновь утянул парня в омут близости. На этот раз темноволосый не предупреждал своего друга о намерениях углубить поцелуй, поэтому вошел без предупреждения языком в чужой рот. От такого неожиданного действия Ойкава слегка дрогнул, но не отстранился от парня, стараясь уверенно ответить ему на такой поступок.       — Ива-ч-чан… — пробурчал брюнет прямо в уста Хаджиме, но его опять чувственно поцеловали, дабы не тратить время на лишнюю болтовню. — Ива-чан, дышать нечем, — вновь попытал удачу Тоору, а губы Иваизуми перешли сначала на нижнюю скулу, а потом и на шею к партнёру, начиная оставлять влажные поцелуи на коже. — Даже вздохнуть мне не давал! — буркнул быстро Ойкава, треснув парню лёгкий подзатыльник, отыгрываясь сразу же за все года дружбы.       — А ты осмелел, я посмотрю… — отозвался темноволосый шёпотом, моментально прикусив бледную кожу на шее в отместку. — Тоору, раз уж ты отдышался, так давай продолжим? — спросил слегка хриплым голосом Хаджиме и вновь оставил поцелуй, но уже на ключице.       — Ива-чан, ты ещё не выдохся? — ответом на вопрос послужили прозорливые руки, которые смело заползли под футболку брюнета, укладываясь на пояснице. — Ива-чан, твой день рождения уже кончился.       — Тогда можно авансом получить за следующий праздник? — увидев серьёзное лицо друга, Ойкава даже и не знал, что ответить, ведь его шутку восприняли слишком буквально.       — Ты и правда дурак, Ива-чан. — Усмехнувшись с такой реакции, Тоору сам поцеловал парня, начиная вновь растягивать поцелуй, дабы почувствовать всё заново. Губы начинали уже приятно побаливать от частого трения и игривых покусываний, а языки же путались друг у друга во рту, не желая более расцепляется. Руки Иваизуми от нарастающего трепета где-то внизу живота побрели далее по коже спины, тут же сжимая тело друга ещё крепче.       — Мальчики, я дома! — резко оторвавшись друг от друга, парни начали недоуменно смотреть на партнёра, не зная, что им делать дальше. Хаджиме аккуратно отпихнул от себя брюнета, а затем встал с дивана и быстро занял место на кресле, принимая более-менее правдоподобную позу. Оба молодых человека начали восстанавливать дыхание после такой «нагрузки» на лёгкие и причесывать взбудораженные волосы, а затем в гостиную зашла женщина, моментально оглядывая мальчиков. — Не ждали, что я приду так рано? — спросила она слегка задорно, тут же улыбаясь.       — Тётушка, что вы такое говорите? — воскликнул Иваизуми, удивлённо выпучивая на неё глаза.       — Хаджиме, у тебя же день рождения! — воскликнула мама Тоору неожиданно. — Боже, а я даже подарок никакой не подготовила! — брюнетка начала метаться из стороны в сторону, машинально начиная приговаривать какая она плохая.       — Тётушка, мне ничего не надо! — начал восторгаться парень, быстро встав с мягкой обивки. — Тоору мне и так уже сделал дорогой подарок, поэтому вам переживать точно не стоит!       — День рождение Ива-чана уже прошёл, поэтому не надо так нервничать. — После слов Ойкавы, темноволосый моментально указал на парня и пролепетал:       — Прислушайтесь к своему сыну! Тётушка, мне хватило вашего бесподобного агедаши тофу, поэтому вам даже и думать ни о чем более не надо. — Мама парня, обиженная на саму себя, развернулась на своего любимчика и расставила руки в стороны.       — Хаджиме, каким же ты стал разумным и взрослым не по годам. — Подойдя к Иваизуми, женщина аккуратно обняла его, начиная поглаживать по спине. — Надеюсь, что в колледже у тебя всё будет хорошо.       — Спасибо большое, — прошептал парень, обняв тётушку в ответ.       — Тоору, а ты какого чёрта там сидишь? — спросила неожиданно она, а после выглянула из-за громадного по сравнению с ней плеча парня. — Иди сюда, и тогда мы устроим групповые обнимашки.       — Ой, вы и без меня очень гармонично смотритесь, мам, — пролепетал брюнет, начиная улыбаться. — Я лучше просто понаблюдаю.       Весь оставшийся вечер, а точнее часть ночи, прошла за разговорами и обычными посиделками за столом с чашкой горячего молока. Хоть неловкость у парней ещё и осталась, но женщина так и не заметила их странного поведения. Даже покраснения на шее у Ойкавы не так бросались в глаза, поэтому она ничего и не подозревала о том, чем же они занимались буквально за двадцать минут до её прихода. Парни не знали, чем бы это всё могло кончиться, если бы они продолжили то, на чём их и прервали. И у Тоору и у Хаджиме мысли были заняты именно друг другом. Они оба понимали, что оставлять без внимания данный поступок будет уже ужаснейшей ошибкой для них двоих, поэтому как только свет в комнате у брюнетки погас, то Иваизуми аккуратно повернулся к другу, дабы увидеть его выражение лица.       — Тоору, — неожиданный и даже слегка суровый тембр голоса отдался в ушах эхом, а Ойкава попытался проглотить ком нервов, который так и стоял в горле чуть ли не с самого начала дня. — Мы должны кое-что обсудить. — Парень кивнул на слова друга и быстро закончил расправлять кровать, тут же начиная смотреть на всё, кроме как на темноволосого. — Ты и сам знаешь, что я не намерен оставлять такое без внимания.       — Угу, — буркнул парень, а затем поджал губы. Неуверенно забравшись на кровать, Ойкава скрестил пальцы рук, начиная перебирать их от волнения.       — Тоору, — позвал вновь Хаджиме, но всё также остался проигнорированным. — Посмотри на меня. — Парень уселся рядом, чтобы сократить расстояние между ними и в какой-то степени надавить на своего собеседника.       — Ива-чан, я боюсь. — Хоть честность и украшает человека, но в такой ситуации она была не нужна, ведь Иваизуми и сам все понимал.       — Ты меня поцеловал и даже не взял ответственность.       — Ива-чан, помнится мне, что ты тоже не взял ответственность за кое-что. — Теперь не страх, а обида поселилась в сердце и в голосе брюнета, но этим Иваизуми было уже не удивить. — Ты меня целовал дважды!       — Ты же меня целовал трижды, — отозвался парень, дабы показать, что счёт у Тоору куда внушительнее. — А ещё ты трогал меня за…       — Ива-чан!.. — воскликнул быстро Ойкава, а ему незамедлительно прикрыли рот рукой. Аккуратно обхватив запястье, брюнет опустил его, а после услышал:       — Тётушка спит, так что прояви уважение. — Очередная строгость в голосе заставила брюнета напрячься и чуть отшатнуться, чтобы не получить излюленный подзатыльник. — Тебе лучше всего говорить потише.       — Когда это я поцеловал тебя в третий раз?! — прошипел Ойкава, а затем увидел слегка отягощающий взгляд Хаджиме. — Ива-чан, не смотри на меня так, а лучше ответь мне на вопрос, — буркнул Тоору, тряхнув его за плечо, чтобы показать то, что он требует незамедлительной реакции.       — Чисто теоретически это был не ты, — сказал Иваизуми слегка отстранённо, смущнно и даже в какой-то степени виновато, отводя взгляд в сторону. — Я, конечно, не хотел бы говорить тебе об этом, но одна из твоих личностей любит играть по своим правилам. — Все намеки были сделаны для того, чтобы не произносить слов о том, что их поцелуй случился именно из-за Харуны.       — Вот же ж сучка… — прошипел Тоору, а затем словил на себе удивлённый взгляд. — Ты не знаешь всего того, что она творила, пока я с ней не смог договориться, — буркнул быстро парень, будто оправдывая себя, а затем поджал под себя ноги, уложив при этом голову на колени.       — Мне хватило одной ночи с ней, чтобы понять её стервозный характер, — прошипел Иваизуми, тоже не радуясь такому исходу. Парень хотел вообще оставить эту ночь в секрете от брюнета, чтобы тот не волновался лишний раз из-за своего расстройства.       — Вы же не занимались чем-то… — Ойкава поджал губы, оставляя додумывать всё своему другу.       — Дерьмокава, ты в детстве головой ударялся что ли? — состроив недовольную мину, Хаджиме уже было захотел вдарить подзатыльник другу, но вместо этого парень притянул его голову к своей груди, тут же заваливая тела на кровать. — Я не дал ей зайти дальше поцелуя, — ответил на этот раз спокойно темноволосый, тяжело выдыхая.       — Д-да? — воскликнул Ойкава, а после закрыл сам себе рот, понимая, что его мама может проснуться от такого шума. — Почему?       — Тупой вопрос, — смущенно ответил Иваизуми, а затем потянулся к светильнику. Только после погружения комнаты в темноту, Тоору сжался, начиная ластиться к груди друга.       — Ива-чан, но ты так и не ответил на вопрос, — прошептал обиженно брюнет, взявшись выводить на плече у Иваизуми невиданные узору. — Почему ты не зашёл с ней дальше?       — Так, Дерьмокава, если ты сейчас же не перестанешь задавать тупых вопросов, то я тебя так тресну. — Угроза была засчитана, поэтому после этих слов Ойкава затих, боясь произнести что-то лишнее и, возможно, в какой-то стпени абсурдное. Слушая тихое дыхание, парень успел слегка задремать, но не заснуть окончательно. — Я не хотел её даже целовать, ведь это был не ты. — послышался серьёзный голос от Хаджиме, а Тоору моментально раскрыл глаза и неосознанно сжал футболку друга.       — Ива-чан, — от поданного в темноте голоса, темноволосый напрягся всем телом, ведь думал, что Тоору давно уже заснул. — Ты мне нравишься. — Рука на спине сжалась, а Ойкава тихо пискнул, будто отзываясь на это действие.       — Если ты скажешь ещё хоть слово, то я тебя задушу, — прошипел Хаджиме, а после быстро приложился губами к макушке парня. — Спи давай уже, Мерзокава.

***

POV Иваизуми.

Громкий. Назойливый. Слишком инфантильный. Ойкава Тоору, который жил со мной уже неделю в небольшой студии в городе Ирвайн штат Калифорния, начал искать работу и говорить, что он не хочет сидеть у меня на шее всё время, ведь он мне и так доставил проблем ещё в школе. Не буду отрицать, что это не так, но мы же приняли решение по поводу не только моего переезда, но и, собственно, скоропостижного переезда Дуракавы вместе со мной. Мы всё решили ещё в Японии, а он снова поступал так, как ему вздумается.       — Эй, расслабься! — в очередной раз сказал я ему, а парень ссутулился и отвёл глаза в сторону, показывая вселенскую обиду. — Дуракава, ты сейчас в Калифорнии, а тут солнце светит чуть ли не круглый год, поэтому успокойся и наслаждайся своим отдыхом.       — Ива-чан, но мы же сюда не отдыхать приехали, — пробурчал брюнет, а я схватился за голову, оттягивая волосы и томно выдыхая, дабы показать ему всю свою злость.       — Ты приехал сюда на терапию, а я на учебу, — отозвался я уже более строгим голосом, чтобы этот мальчишка перестал вести себя так, как ему заблагорассудится. — Терапия — это тот же отдых, а ты не только мне нервы мотаешь, так ещё и успеваешь напридумывать себе разного дерьма в голове, поэтому успокойся.       — Ива-чан, но я же не могу жить и ничего не делать, кроме как отдыхать и ходить в больницу. — Сложенные руки на груди сказали мне о протесте, но я оставался непреклонен.       — Завтрак на столе. — После своих слов я вышел из квартиры, не рассчитав силу удара двери, поэтому на всю лестничную клетку раздался довольно-таки громкий хлопок.       «Позвоню тётушке и уж всё расскажу ей про нахального сынишку, который совершенно не умеет слушаться и ведёт себя как ребёнок», — думал я так каждый божий раз, но всё равно не звонил и продолжал заниматься его воспитанием самостоятельно, чтобы не тревожить его маму зря.       Тётушка не только сказала, чтобы Тоору не наделал глупостей в другой стране, так ещё и предупредила парня, чтобы он не доставлял проблем мне своим поведением. Как можно было догадаться, но со вторым пунктом он никогда не справлялся. Его вечные порывы отплатить мне за что-то были просто из ряда вон выходящие. Мне не нравилось то, что Дерьмокава до сих пор думал, что он мне что-то должен. Он просто-напросто не мог принять то, что я хочу о нем позаботиться и быть рядом с ним даже спустя столько лет. Хоть он и в детстве был таким же непоседливым и вечно искал себе проблем на одно место, но я никогда не просил у него что-то взамен за свою помощь, а уж тем более никогда серьёзно не упрекал его за ошибки.       Конечно же, ещё во время подготовки к переезду у нас не всё было так гладко, как хотел этого Тоору. Вечно он мог всполошить всех вокруг, а потом сидеть довольный и в ус не дуть, что он всех на уши поднял. Даже после серьёзного разговора о том, что жить в другой стране без базового знания языка — трудно, мне пришлось выслушать уйму протестов и даже парочку истерик. Дуракава просто не понимал всего того, через что ему ещё придётся пройти, пока он будет собирать все документы и вещи, покидая родной дом. Ему было плевать даже тогда, когда я сказал, что тётушке бы не понравилось такое импульсивное решение по поводу переезда, но Ойкава стоял на своём и говорил, что он хочет поехать со мной. Его мама даже со мной говорила по этому поводу, но не решалась останавливать сына, ведь понимала, что он всё равно поступит так, как он сам этого захочет. Да и плюс ко всему, как она сказала, то Тоору уже взрослый, чтобы его останавливала собственная же мать, ведь он и так сам всё знает о том, как же ему лучше будет поступить. Просьба о том, чтобы я за ним присматривал была немного глупой и даже однообразной, ведь я слышал это уже не первый год, но женщине надо было это сказать, дабы её душенька была спокойна за собственного же сына. Тётушка даже дала мне полный курс по поводу расстройства Ойкавы, чтобы я в случае чего не растерялся. Я не был легкомысленным и сам прекрасно понимал, что мне придётся следить не только за этим простачком, но ещё и за другими личностями, стараясь наладить с ними контакт, дабы не было споров и недопониманий. Если быть откровенным, то я бы в жизни не поверил в то, что мне придётся налаживать отношения с ребёнком, достаточно вредным человеком уже в преклонном возрасте, алкоголиком и бабником в одном флаконе, блудницей, а также суицидником. Неплохой набор, правда? Ладно, возможно, я мог слегка преувеличивать данную проблему, ведь с большинством личностей у меня были достаточно хорошие отношения, можно даже было сказать дружеские и доверительные, но вот с некоторыми было трудновато найти общий язык перед его неожиданной поездкой.       — Эй, а ты какого черта тут делаешь? — просипел Тоору в один из казалось бы тихих вечеров, тут же врываясь в мою гостиную.       — Вообще-то, Дерьмокава, я тут живу, а ты вроде как забирал свои шмотки у меня, — недоуменно отозвался я, тут же сводя брови на переносице.       — Правда что ли? — подозрительно отозвалась личность, как я уже смог догадаться, с которой мне ещё не довелось встретиться раньше. Встав с мягкой обивки, я подошёл к парню, начиная вглядываться в его выражение лица: хитрый прищур, брови были слегка нахмурены, а на губах красовалась ухмылка. — Тогда получается, что вчера я успел трахнуть твою сестренку или же мам… — не дав закончить этому остолопу фразу, я приложился кулаком к его челюсти, наблюдая за падением этого аморального козла.       «Хоть я и ударил тело Дуракавы, но сейчас им управляет личность, поэтому моя совесть должна быть чиста, — подумал я, наблюдая за его попытками подняться. — Если я ударю его ещё разок, то тогда я точно получу от Тоору уйму претензий, но мне же надо приручить этого остолопа».       — Эй, чувак, ты… — новый удар пришёлся уже по бедру, а затем я ухватился за воротник, на минуточку, своего пиджака, слегка приподнимая с пола парня.       — Либо мы с тобой говорим по-хорошему, — начал говорить я достаточно грубо, а в глаза бросилась капля крови на губе. — Либо я отрежу тебе то, чем ты думаешь. — От Харуки в ответ я получил лишь молчание и взгляд наполненный страхом. — Какой вариант тебе больше по душе, дружок?       — П-первый, — буркнул Сато, сжимаясь, а от этого у меня появилась небывалая уверенность того, что парень уж точно завяжет свои похождения по клубам и другим девицам. Хоть мне и было плевать на то, с кем этот придурок занимается сексом, но тело Тоору было все ещё его телом.       Ладно, с этим придурком я управился достаточно быстро и даже сказал, что он может ходить в бар тогда, когда я только ему позволю, но уж точно без своих дальнейших планов на остаток ночи с каким-то девицами. С ним было даже куда легче договориться, чем я думал, потому что Харуки и правда оказался смелым и дерзким только лишь на словах, когда на самом деле он — пустое место. Он не смог даже меня ударить в ответ, что, конечно же, было для меня плюсом, ибо бить ещё разок тело брюнета мне не особо хотелось. Хоть с Сато я разобрался тихо и без лишних ссор, но вот оставалось ещё двое претендентов на серьёзный разговор о дальнейшей жизни Ойкавы в другой стране.       — Хэй, Ива-чан, — с неким задором произнес парень уже через пару дней после разборок с одной из проблемных личностей, а затем обвил меня сзади руками. — Чем ты занимаешься? — хоть я и стоял к нему спиной, но затылком я прямо-таки чувствовал его широченную лыбу.       — Тебе снова не хватает внимания, Тоору? — спросил я, а затем выключил плиту и повернулся к парню. Убрав его завиток волос со лба, я моментально заметил, как сильно отрасти его волосы с выпуска. — Не хочешь сходить в парикмахерскую до переезда? — буквально на секунду я увидел недоуменный взгляд, который тут же сменился на привычное и улыбчивое выражение лица.       — Да, я запишусь уже ближе к тому времени, хорошо? — кивнув на его слова, я аккуратно приблизился к его уху и оставил лёгкий поцелуй на мочке. — Ива-чан, ты хочешь заняться сейчас чем-то интересным и до жути непристойным? — вновь увидев лицо Дуракавы, я окончательно раскусил стерву, которая в этот раз его контролировала.       — Знаешь, я бы был и не прочь повеселиться с Тоору, но вот с тобой, Омаса, я уж точно не хочу иметь что-то общее. — Аккуратно отойдя от неё, я улёгся на диван, включая привычное комедийное шоу, которое шло каждый понедельник.       — Иваизуми! — воскликнула обидчиво личность, а затем топнула ножкой по полу, складывая руки на груди. — Ты ужасен! — привычное недовольство, которое я слышал от Тоору каждый день не вывело меня из себя, поэтому я даже и не обернулся на девушку.       — Просто я умный, а ты совершенно не умеешь сдерживать свои развратные мысли, которые уже написаны на твоём личике, — пробурчал я, а затем почувствовал движение на спинке мебели.       — Слушай, а мне тут стало интересно, — девушка нагнулась прямо надо мной через диван, игриво закусывая нижнюю губу. — А где та розовая прелесть, которую ты надевал на меня тогда? — у неё был совершенно невинный взгляд, но вот в зрачках я прямо-таки видел, как там танцуют внутренние демоны этой чертовки.       — Выбросил, потому что Дуракаве не нравился цвет. — Качнув плечами, я вновь отвернулся к экрану, а уже потом почувствовал привычную тяжесть на бёдрах. — Омаса, мать твою, да я тебя… — указательный палец моментально оказался у меня на губах, заставляя замолчать.       — Иваизуми, ты же душка, а ведёшь себя так, будто ты — самая настоящая гадюка, — прошептала она, тут же наклоняясь поближе ко мне. — Слушай, пока мальчишки Тоору нет, то, может быть, ты хочешь сделать кое-что поинтереснее, нежели просмотр этого отвратного шоу? — знакомые круговые движения стали отчётливо чувствоваться на моих бёдрах, а от такого действия я смог лишь тяжело выдохнуть. Быстро ухватив Харуну за талию, я сместил её к себе на живот, дабы прекратить эту пытку. — Ты такой скучный, Ива-чан… — буркнула обидчиво Харуна.       — Не скучный, а просто верный, — отозвался я, а затем расслабился, когда понял, что она больше такого не провернёт.       — Может быть, сочтёмся хотя бы на минете? — от её предложения у меня глаза на лоб полезли, а по её реакции стало понятно, что такое ей доставляет небывалое удовольствие.       — Так хочешь кому-то отсосать? — спросил я на полном серьёзе, а взамен получил более чем честный ответ:       — Тебе в особенности, Ива-чан. — Руки девушки поползли выше по моему телу, а затем остановились на сосках, моментально их сжимая. С моих губ сорвался сжатый стон от неприятного ощущения. Тяжело выдохнув, я обхватил её запястья, а затем медленно убрал их от своего тела.       — Не в этой жизни.       — Я же уже говорила, что ты скучный? — спросила Омаса, чуть ли не пища от раздражения, демонстративно цыкнув. — Ладно, может быть, ты хочешь понизить ставки ещё больше? — энтузиазма у неё уже не осталось, но вот надежда все ещё таилась где-то внутри. — Как насчёт одно маленького поцелуя?       — Нет, — ответил я строго, а затем быстро скрутил Харуну, подминая её к себе под бок. — Просто полежи вот так вот. — Мои ладони сцепились на теле Ойкавы, а девица даже не сопротивлялась моим действиям.       — Ну хоть что-то… — в голосе у девушки снова послышалась обида, заставляя меня усмехнуться такой в какой-то мере детской реакции.       — Знаешь, ведь это куда приятнее чем все непотребства, которые ты предлагала. — После моих слов я почувствовал, как Харуна окончательно расслабилась и стала наслаждаться просмотром вечернего телешоу, которое, как оказалось, девушка не любила от слова «совсем». — Омаса, — девушку кивнула, но так и не отвела взгляд от экрана, давая понять, что она меня слушает. — А ты когда-нибудь была в Америке?       Именно после этого я и стал разговаривать с девушкой более серьезно, а она же в свою очередь старалась внимательно меня слушать. Хоть я и понимал, что вся её серьёзность может пропасть после переезда, но я уже тогда все ещё надеялся на её разумность и даже некую помощь в данном вопросе. С ней было куда сложнее договориться, ведь она не была алкоголичкой, которая не будет докучать мне за банку пива, но любила тесное взаимодействие между людьми. Это не обязательно должен был быть секс, как она меня сразу же успокоила. Ей просто-напросто хотелось почувствовать себя желанной. Хоть я и не мог ей этого устроить, но вот два часа в день в ноутбуке сидеть я ей всё-таки тогда позволил, а также безграничное количество объятий, чтобы она не смогла рассчитывать на что-то большее.       За неделю до нашего переезда последняя интересующая меня личность так и не появилась. Я даже стал думать, а не могла ли она пропасть вовсе, но всё не могло быть так легко. Не могла же она просто-напросто «заблокироваться» и не появляться вовсе. Меня напрягал тот факт, что Ойкава вообще не беспокоился за судьбу суицидника, ведь он знал, что этот парень всегда появляется неожиданно, поэтому напрягаться и предугадывать момент было даже как-то бессмысленно.       В очередной раз, когда я позволил Тоору остаться у себя, то сон не приходил так легко. Ворочаясь в кровати, я так и не смог нормально глаза сомкнуть, поэтому вышел из комнаты, чтобы не мешать парню спать.       — Боже, это какой-то кошмар… — пробурчал я в коридоре, а затем направился на кухню. Налив себе стакан воды, я осушил его чуть ли не за два глотка, тут же тяжело вздыхая. Услышав скрип половиц, моя реакция моментально дала о себе знать, и я обернулся на звук. Брюнет стоял в проходе слегка ссутулившись, и, только чуть погодя, осмелился подойти ко мне. — Я тебя разбудил? — спросил я, протянув руку к макушке Дуракавы.       — Вовсе нет, просто мне самому не спится. — Увидев несвойственное выражение лица, я слегка отшатнулся от него, а затем нахмурено взглянул на Тоору ещё раз. — У тебе есть снотворное? — скептически обернувшись к шкафчику, я открыл его, делая вид, что ищу таблетки, которые попросил Ойкава.       — Может быть, лучше тёплого молока?       — Ох, я не думаю, что это мне поможет. — Качнув плечами, он облокотился о стол, а я вновь взглянул на него.       «Тоору всегда засыпает как младенец после молока, а если он ещё и молочных хлеб схомячит, то до обеда его вообще не будет слышно», — подумал я, моментально вспоминая все его первые ночёвки у меня ещё в самом начале нашей дружбы. Место ему было чужим, поэтому со сном у него шло туго, но мы всё-таки смогли найти действенное средство от такой ярой бессонницы, чтобы Тоору не мучился.       — Хах, я не думал, что так просто тебя раскрою, Камикадзе, — просипел я, тут же наощупь захлопывая буфет. — Не хочешь побеседовать?       — Ого, разреши узнать, как же ты догадался? — лёгкая и одновременно усталая улыбка расплылась на его лице, заставляя меня неосознанно дрогнуть от неприятного выражения лица парня.       — Нет смысла, потому что я уже тебя раскрыл. — Пройдя мимо личности, я отодвинул стул, указывая на него. — Присаживайся. — Покорность парня меня удивила, а я даже начал искать некий подвох, чтобы быть готовым ко всему.       — О чем ты хочешь поговорить? — усевшись рядом, я стал разглядывать знакомые черты, но в приглушённом свете они будто принадлежали совершенно другому человеку.       — Для начала давай познакомимся. — Протянув руку неизвестному, я представился, а в ответ получил имя данной личности, хоть и не был уверен, что оно настоящее.       — Канаши Овари, — как только он пожал мне ладонь в ответ, то я почувствовал дрожь, а рукопожатие оказалось совсем слабым. — К вашим услугам.       — Сколько тебе лет?       — Должно было быть двадцать три. — Смутившись с его ответа, я отогнал данную мысль прочь, а затем поджал губы, не зная, что ещё можно было бы у него узнать. — Угадай, сколько попыток суицида у меня было.       «Мы на квесте что ли? Зачем мне вообще надо знать такое?» — вопросы, которые так и остались без ответа, крутились у меня в голове, пока я не ляпнул первую цифру, пришедшую на ум.       — Думаю, что больше пятидесяти точно, — отозвался я неуверенно, но в ответ получил лишь отрицательное мотание головой и хитрую улыбку.       — Сорок три. — Небольшой смешок от Овари раздался эхом у меня в ушах, заставляя меня невольно сглотнуть неприятный ком в горле.       — Как мне заставить тебя полюбить эту жизнь? — спросил я, надеясь получить здравый и осмысленный ответ.       — Тебе ответить честно? — глупый вопрос от такого же глупого собеседника, поэтому я смог выдавить из себя лишь:       — Хотелось бы… — неуверенность и лёгкий страх были тут же распознаны в моем голосе, а Канаши это моментально понял.       — Этот человек тебе дорог, да? — покраснев от его вопроса, я понял, что поддался чувствам уж слишком быстро, поэтому постарался вернуть серьёзное выражение лица. — Знаешь, единственное, что я хочу, так это умереть. — От его слов мои руки непроизвольно сжались, но я понимал, что сейчас нельзя ему показывать свои слабости. — Это бы сделало меня самым счастливым. — Разведя руки в стороны, брюнет встал, а я резко подскочил за ним. — Не паникуй ты так, — отозвался быстро и одновременно спокойно Овари, выставляя между нами руку, дабы я держал дистанцию. — Я пока что не придумал, как расправиться с этим сладеньким. — На лице вновь показалась эта ядовитая улыбка, но я больше не мог оставаться спокойным.       — Если ты его тронешь, то я…       — Убьешь меня? — на этот раз хохот раздался на весь первый этаж, а Канаши начал утирать слезинки, проступившие его от хохота. — Не смеши меня, Иваизуми, ведь я сам хочу это сделать уже много-много лет. — Личность удалилась после этих слов наверх, видимо, чтобы продолжить свой сон или же заниматься обдумыванием плана по очередному совершению самоубийства.       — Твою мать… — прошипел я сквозь зубы, а затем спустил весь гнев на тарелке с фруктами, которая стояла на столе, отправляя её в свободный полёт по всей кухне.

***

Как только я вернулся домой, то обнаружил ту же картину, что и была вчера. Брюнет спал на диване, свернувшись калачиком, а от этого я даже смог позволить себе улыбнуться, ведь никто этого не увидит. Подойдя к сопящему парню, я присел на корточки, начиная разглаживать вьющиеся волосы, в которых путались мои пальцы. Он даже представить себе не мог, что делают со мной такие одновременно простые и потрясающие вещи с его стороны.       — Ива-чан, ты уже вернулся? — сонно спросил Ойкава, а после начал торопливо потирать глаза рукавом. — Ива-чан, я приготовил ужин. — Парень уже было хотел слезть с мягкой обивки, дабы накормить меня, но я быстро перехватил руку и поднял его в сидячее положение. Взобравшись на диван, я уселся в углу, а после притянул Дуракаву к себе за талию. Ойкава сидел ко мне спиной между моих ног, поэтому он позволил себе облокотиться на мою грудь, тут же зевая. — Ива-чан, ты же соскучился по мне? — хоть я и не смог тогда увидеть его улыбки, но я почувствовал её. Обняв тело Тоору, я сжал его в своих руках крепче, моментально услышав кряхтение. — Ты меня сейчас задудишь, Ива-чан! — пропищал «заложник», а я мог только усмехнуться на его бессмысленные трепыхания.       — Мои мечты тоже должны сбываться, Дуракава, — пробурчал я, а затем прошёлся носом за его ухом. — Как ты смог приготовить что-то и не устроить пожар? — поддразнил я его и почувствовал уже, как он сжался у меня в руках.       — Ива-чан, ты слишком скептически относишься к моим кулинарным способностям. — Брюнет ловко развернулся у меня на теле, ловко оседлав мои бёдра. — Ты обычно целуешь меня перед уходом, но сегодня ты просто взял и ушёл. — Снова услышав этот обиженный тон, я даже не смог нормально скрыть свою довольную улыбку, за что был наказан шлепком по плечу. — Сейчас я требую вдвое больше, Ива-чан. — Предупреждён — значит вооружён.       — Ты сегодня вообще ничего не заслужил, Дуракава, — ответил я честно, пожимая плечами. Как только я захотел выбраться из-под его контроля, то Тоору резко обхватил мое лицо ладонями, разворачивая к себе.       — Ива-чан, ты такой противный! — всполошился парень и быстро поцеловал меня в губы, задержавшись лишь на секунду. — Это за утро, — сказал тот обиженно, а затем посмотрел на мои губы куда внимательнее. Проведя по ним большим пальцем, Тоору перевёл взгляд на мои глаза, а затем сказал:       — А вот это за вечер, Ива-чан. — Когда Ойкава приложился к моим губам, то мои руки непроизвольно поползли по его спине, начиная оглаживать позвонки, будто считая. Этот поцелуй был куда медленнее и нежнее, нежели первый, ведь Дуракава больше не боялся того, что я могу куда-то уйти. Этот парень прекрасно знал и пользовался тем, что моё каменное сердце буквально на куски ломалось, когда он вытворял нечто подобное.       — Так, прекращай, а то я у меня губы болеть будут, — прошипев эти слова в привычной форме, я мягко отодвинул за плечи Тоору, а затем и вовсе снял его с себя. — Что у нас сегодня на ужин?       — Паста, — ответил парень беззаботно и даже как-то по-домашнему.       — Снова макароны, Дуракава… — буркнул я недовольно и встал с дивана с тяжёлым вздохом, чтобы его скорее поддразнить, ведь я прекрасно знал, что он только её и умеет готовить из здешних блюд.       «Всё-таки он такой Дуракава». — Вечно крутилось у меня в голове, а на душе от такого разливалось тепло.       — Хватит меня задирать! — воскликнул обидчиво Ойкава, а затем встал с дивана, следуя за мной.

***

Каждодневная рутина затягивала не только меня, но и самого Тоору, который всё-таки в ближайшее время, даже не обговорив со мной данный шаг, устроился в магазинчик на соседней улице, чтобы приносить домой хоть какой-то заработок, а не жить с моей стипендией от колледжа и каждый раз брать деньги у меня. Я хоть и старался не устраивать скандалов по этому поводу, потому что он уже парень взрослый, но больше я переживал, конечно же, за то, что его личности этому рады не будут от слова «совсем». Боязнь того, что кто-то из его «дружков» может куда-то сбежать, не радовала меня ещё с самого переезда, но держать его взаперти я уж точно был не намерен. Ладно, с этим я смог хоть как-то смириться, но вот с его вечными пропусками посещения больницы — нет.       — Дуракава, я связался с твоим врачом… — начал было говорить я, как он резко обернулся на меня, хомяча очередную пачку попкорна. — Тоору, мать твою! — воскликнул я, тут же уверенно подходя к нему. — Думаешь, что тётушке нравится платить за твои посещения психотерапевта? Думаешь, что ей по душе, так просто отдавать свои деньги на всевозможные препараты и на твоё лечение в Америке? — просипел я, а затем ухватился за воротник его поло. Слегка тряхнув его, я понимал, что ссорами я ничего рушить не смогу, а только доведу его вновь до слез, поэтому собрав всё оставшееся спокойствие, я отпустил его обратно на диван и встал на одно колено рядом с мебелью, тут же опуская голову к нему на бёдра. — Тоору, пожалуйста, будь благоразумен и ходи к психотерапевту по расписанию, как мы с тобой и договаривались, ладно? — подняв глаза на парня, я смог увидеть лишь недоуменный взгляд, а затем уже и сам нахмурился. — Акико?.. — спросил я слегка неуверенно, незамедлительно получая на это положительное кивание головой. — Твою ж матушку, Акико, ты почему мне сразу ничего ничего не сказал? — как только малец проглотил закуску, то ответил:       — Ива-чан, но я же жевал, а говорить с набитым ртом считается плохим тоном в обществе. — Совершенно серьёзная манера общения заставила меня сначала тихонько хихикать, а затем я и вовсе захохотал на всё пространство в небольшой квартирке.       — Боже, какой же ты всё-таки ребёнок… — пробурчал я, потрепав по голове Такахаси, от чего увидел небольшое смущение и даже румянец на щеках у пацана.       — Ива-чан, ты говорил что-то про врача и тётушку, — задумчиво подметил он, тут же отводя взгляд от неловкости. — Я что-то успел натворить? — невинное выражение лица Акико и его привычное перебирание пальцев, когда он нервничает, смогло меня привести в чувства, и я быстро расслабился, усаживаясь рядом с ним на мягкую обивку.       — Нет, ты ничего не сделал, но в следующий раз говори мне, что ты — это ты, ладно? — на свою просьбу я получил только положительное кивание головой.       — Ива-чан, а этот врач работает в стоматологии? — даже будучи уже в Калифорнии я стал узнавать всё больше нового о каждой личности Ойкавы. — Просто я до жути боюсь дантистов, потому что они все страшные и злые. — Такахаси прошептал это предложение, будто его мог услышать кто-то помимо меня, и от столь ребяческого поведения я смог лишь подставить мизинчик и сказать:       — Я обещаю тебе, что ни разу не поведу тебя к стоматологу, если ты перестанешь есть всякую дрянь целыми днями. — Сделав намёк на карамельный попкорн, я увидел задумчивое выражение лица.       — Точно обещаешь? — уточнил он, с подозрением глянув на меня.       — Точно, — сказал я уверено, а малыш после моих моментално пожал мой мизинец своим, давая давая друг другу в некотором роде клятву.       — Спасибо, Ива-чан! — восторг и улыбка чуть ли не до ушей окончательно растопили мою злость к Дуракаве, а я уселся поудобнее на мягкой обивке, нащупывая пульт у себя под боком.       — Что сегодня будем смотреть? — уловив его молящий взгляд, я смог только по-актёрски тяжело выдохнуть, тут же качнув плечами, и передал ему всю власть от телевизора в руки. — Ладно, врубай уже свои мультики.       Самым смышленым был, конечно же, Такахаси, ведь он единственный, кто ничего не требовал от меня. Малышу достаточно было прогуляться до магазина, а потом засесть смотреть мультики с разными вкусностями. Хоть я и был рад такому раскладу, но вот английским языком я всё же его иногда мучил. Он схватывал всё на лету, хоть иногда и ленился, но его успех был виден чуть ли не сразу же, поэтому через пару наших занятий я уже выключил японские субтитры, чтобы Акико и сам мог всё переводить. Поначалу он был даже рассержен на меня и обижен, но со временем он всё же смог привыкнуть и к этой своей участи проживания за границей. Не могу сказать, что все были также покладисты и стремились поскорее выучить для них новый язык, но я был рад, что Гэмпаку и Харуна знали его чуть ли не в совершенстве. Их дикция, словарный запас и даже акцент были на высшем уровне, а от такого я не мог не радоваться.

***

— Ива-чан, мне надо сходить в один магазинчик неподалёку, поэтому не мог бы ты мне одолжить немного налички? — спросила меня неожиданно Омаса, а я на её слова смог лишь недоуменно вскинуть бровь. — Я вернусь буквально через полчаса! — сразу же поручилась она, но меня такой расклад не устроил.       — Нет, — ответил я строго, тут же откладывая книгу в сторону. — Раз тебе надо в магазин, то мы идём вместе. — Девушка поняла, что ей не отвертеться, поэтому она обиженно вздохнула и сказала:       — Имей в виду, что ждать тебя я не намерена! — с этими словами Харуна вышла из квартиры, а я, быстро подхватив барсетку, направился за ней.       — И всё-таки… — пробурчал я, чтобы привлечь её внимание к себе. — Зачем тебе в магазин?       — Ива-чан, у девушек тоже должны быть свои секреты. — После слов эта девица качнула плечами, ухватившись за мою руку. — Тут же с этим всё в норме? — спросила Омаса, кивая на наши переплетённые пальцы.       — Да, — ответил я слегка остолбенев от такого резкого выпада.       «А я с Дуракавой держался за руки на улице хоть раз? — подумал я, начиная рыться у себя в голове, чтобы вспомнить хоть единый такой случай. — Ладно, в следующий раз я точно возьму его за руку».       Я уже начинал гордиться Харуной, когда она заявила, что в превосходстве знает английский язык, но только представьте себе мой восторг и удивление, когда она перестала пошлить рядом со мной и домогаться. После нашего серьезного разговора и всех обсуждений по этому поводу, которыхи и так было немало, мы пришли к полному согласию и идиллии. Но, мне так только казалось, потому что Омаса тогда решила привести меня не просто в продуктовый магазин за мороженым.       — Это что вообще такое?! — прошипел я, тут же пятясь назад от красной кожаной обивки стен в коридоре, а также разделяющий его от дальнейшей комнаты такого же алого и полупрозрачного тюля.       — Магазин. — Совершенно невинная улыбка и сияние глаз тут же ответили мне, что это далеко не тот магазин, о котором я думал.       — Харуна, я тебя сейчас…       — Ива-чан, дай мне всего лишь пять минут! — воскликнула девушка, вновь утягивая меня за собой. У меня не было времени даже для того, чтобы сообразить, как я оказался за этой дерьмовой занавеской и узрел то, что вполне себе подходило для натуры Харуны.       — Это же магазин для взрослых, придурковая! — прошипел я, пытаясь концентрировать внимание только на каштановых вьющихся волосах затылка, дабы не смотреть на все эти развратные штучки, которые она так любит.       — Успокойся, я сейчас получу заказ и пойдём уже домой. — Омаса протянула руку, а я в свою очередь незамедлительно отдал ей кошелёк, чтобы убраться отсюда поскорее.       Конечно, из-за некоторых изменений Харуны я не позабыл, что не могу расслабляться даже на минуту рядом с ней, ведь эта девица может выкинуть что-то и похуже. Но я был рад, что она предупредила меня о том, что куда-то собралась идти, хоть и не уточнила конкретное место. Не все личности были так честны и откровенны со мной поначалу, ведь у всех были свои планы и даже причины, чтобы скрывать правду.       — Сугита-сан, — позвал я этого хитрюгу, подловив прямо на выходе из квартиры в одну из пятниц. — Куда это вы собрались?       — Ох, малец, знаешь… — неловко почесав затылок, Гэмпаку начал придумывать очередную отмазку, чтобы пойти на экскурсию по такому захолустному городку, как Ирвайн. — У нас закончился рис. — Я вскинул бровь на слова Эйнштейна, тут же задавая вопрос:       — А не вы ли ходили за ним с утра пораньше? — от такого мой собеседник обиженно сложил руки на груди и гордо поднял нос.       — Не стыдно тебе, а?! — сказал Сугита, тут же применяя свой строгий тон. — Я же старше тебя, поэтому ты должен проявить ко мне хоть долю уважения! — старикашка выразительно указал на меня пальцем, начиная даже краснеть от злости.       — Карту возьмите, а то потеряетесь, как было в тот раз. — Я протянул Гэмпаку сложённую в несколько раз бумагу, а затем дал ещё и лист с расписанием автобусов. — Вернитесь, пожалуйста, до одиннадцати, потому что я буду волноваться, ясно? — увидя то, как Эйнштейн сдерживает свою довольную улыбку, заставило меня усмехнуться, а затем уже спокойно выдохнуть, понимая, что он точно не потеряется. По крайней мере, я на это надеялся, когда Сугита-сан вот так уходил один.       Заикаться про то, как я намучился с Харуки мне даже страшно. Сначала этот нытик жаловался на неимоверную жару, вымаливая деньги на нормальный и работающий кондиционер. Потом этот придурок начал приставать ко мне с предложением выпить вместе, а мне оставалось лишь соглашаться, ведь я просто-напросто не мог отпустить его одного в бар, ибо ревновал как треклятый тело Тоору к другим распущенным американкам. Мне повезло, что Сато даже и слова по-английски не знает, поэтому он старался общаться со всеми языком тела и жестов, дабы показать им, что хочет очередной раз приложиться к коньяку. Вечно слушать его позывы о помощи мне было даже лестно, а от такого действия я мог лишь давить лыбу, тут же делая нормальный заказ у бармена. Конечно, после всего этого пиршества именно мне приходилось тащить пьяную тушу, чтобы этот парень не свалил неизвестно куда с какой-то девицей. Если быть уж совсем честным, то с Харуки было только поначалу трудно, но вот уже будучи привыкшим к его стилю жизни, ты уже и сам не замечаешь, как вливаешься в эти вечные небылицы, рассказанные парнем, а останавливать его уже не входит в привычку, дабы послушать его выдумок побольше и от души посмеяться.

***

— …-чан! — я резко обернулся на Акико, а малыш сонно зевнул, заставляя и меня самого почувствовать усталость. — Я тебя звал всё это время, а ты даже и глазом не повёл! — обидчиво протараторил тот, тут же сложив руки на груди.       — Прости, я задумался, — сказал я, же замечая тишину в комнате и темень а окном. — Нам уже пора спать, не думаешь? — на свой вопрос я получил активное кивание головой.       — Чур я первый чищу зубы! — крикнул Такахаси, соскакивая с дивана, и ринулся в ванную комнату.       «Какой же он всё-таки ребёнок», — промелькнула у меня мысль в голове, а я встал следом с дивана, тут же приготавливая нам кровать ко сну.       Уже уложив поудобнее Акико, я забрался поверх одеяла, которым укрыл его, а затем взбил ему и себе по перьевой подушке. Конечно же, я успел выучить, чем заканчивается каждый день, проведённый с мелким. Парнишка даже перестал спрашивать один и тот же вопрос, ведь понимал, что я могу для него сделать всё, что угодно.       — Какую сказку на этот раз? — спросил я, а затем быстро добавил:       — Твою любимую мы читали в тот раз, поэтому придумай что-то новенькое, ясно? — эти слова сорвались с моих губ в более строгой манере, ведь за всё время с Такахаси я уже чуть ли не наизусть знал сказку «Акико».       — «Храм белых цапель»! — сказал паренёк уверенно.       — Ого, это что-то новенькое, — произнёс я с ухмылкой, познавая мир народных сказаний, которые для меня остались уже далеко в детстве. — Есть особые пожелания? — спросил я наигранно, а Акико быстро улёгся и обхватил моё тело рукой, пристраиваясь головой на моей груди.       — Хочу спать вот так. — От смущения паренёк даже не посмотрел на меня.       — Вот прям хочешь? — спросил я, пока искал рассказ в интернете.       — Угу, — пробурчал тот тихо, но уверенно.       — Ну, конечно, разбаловал я тебя, Акико, — сказал я расстроено, а затем потрепал мальчугана по голове и обнял его за плечо. — Надо бы с тобой построже быть, знаешь ли…       — Нет, Ива-чан! — взмолился ребёнок, сжимая ткань моей футболки.       — Шучу, малой, — отозвался я, начиная тионько посмеиваться. — Ты же хороший малый?       — Очень! — воскликнул тот, а затем уже было открыл рот, будто захотев что-то добавить, но снова не смог произнести ни слова.       — Акико, — позвал я его строго, а у Такахаси и выбора не было, кроме как поднять на меня глаза. — Снова замышляешь что-то хитрое?       — Нет! — резко крикнул малыш. — Просто… — он замялся перед своим предложением, а я уже начинал волноваться за этого мальца. — Просто, мне мама говорила, что надо жениться на человеке, который будет ставить твои интересы превыше своих, который будет заботиться о тебе и оберегать, во что бы то ни стало.       — Та-а-ак?.. — слегка протянул я гласную, концентрируя весь взгляд на Акико. — Что же ты хочешь этим сказать?       — Ну как «что»? — возмущённо спросил паренёк, сводя брови на переносице. — Теперь ты должен жениться на мне! — с его предложения руки и сердца у меня на лице сначала растянулась улыбка, а затем я уже и вовсе начал смеяться с его небывалой очаровательности.       — Боже, Акико, ты просто нечто! — сказал я, вытирая выступающие слезинки. — Жениться на девушке должен ты, а я, раз уж на то пошло, должен выйти за тебя замуж. Уловил разницу? — Такахаси кивнул на мои слова, будто и правда понял разницу. — Ты всё-таки ещё такой ребёнок, Акико.       — Вот подрасту, и ты выйдешь за меня замуж… — буркнул уверенно малец, а я закивал головой.       — Жду не дождусь, — отозвался я на его решительность. — Но сейчас нас ждёт увлекательная сказка про цапель, да? — парень кивнул, а я в свою очередь приступил к чтению, дабы Такахаси смог поскорее заснуть.       — Ива-чан! — снова этот мальчишка обливается слезами, а мне остаётся только подойти к нему и узнать причину его очередной истерики.       — Что на этот раз, Дуракава? — спрашиваю я у друга, тут же пытаясь поймать его взгляд. — Мы же только что вышли с тренировки, неужели, ты снова хочешь вернуться в зал и потренироваться? — парень оставил и этот вопрос без ответа, а от такого поведения Тоору я уже начинал беситься. Демонстративно развернувшись, я вновь продолжил идти вперёд по дороге, чтобы этот несносный мальчишка догнал меня сам, ибо тратить время на него мне не особо хотелось. — Если ты не собираешься мне говорить, то я уж точно тебя не буду пытать, — отозвался я актёрски, махнув на него рукой. За спиной все рыдания стихли, а я даже остановился, чтобы услышать его, ведь из-за шарканья ног я бы не смог разобрать и половины того, чтобы мне сказал бы Ойкава. — Дуракава, ты успокоился?       — Ив-ва-чан-н, — позвал меня, заикаясь, парнишка. — М-можно тебя попросить? — на этот раз у меня не было выбора, кроме как обернуться на мальчишку и посмотреть на него, поэтому я смог увидеть всю картину целиком. Тоору сгибал ногу в колене, держась ладонью за опухшую лодыжку, а в глазах у него стояли новые слезы. — У м-меня очень болит нога, п-поэтому можешь мне помочь? — предложение он закончил шмыганьем носа, утирая слезы ладонью, а от такого я даже и злиться больше на него не мог, потому что видел, что моему другу больно.       — Боже, какой же ты Дуракава… — прошипел я недовольно, а затем вновь встал рядом с другом. — Если ты на меня обопрешься, то тебе будет легче? — брюнет неуверенно отвёл взгляд, качнув плечами. — Давай попробуем, — быстро сказал я и уверенно схватил Тоору за руку, перекидывая её к себе на плечо. — Только не филонь, раз уж я тебе помогаю, усёк? — на своё предупреждение я получил лишь кивок головой, а затем мы с ним направились домой к тётушке.       Весь путь я только и мог переживать о Тоору. Хоть он и был сейчас рядом со мной, и мне более не надо было волноваться о нем, но этот мальчишка даже и словом на тренировке не обмолвился о том, что у него болит нога. Всхлипы стихли ещё около остановки, а шмыганье носом было чуть ли не до конца пути. Когда же Ойкава и вовсе стих, то я окинул его взглядом, видя мокрое лицо и то, как пару слез стекают по его щекам. Тихонько притормозив, я поставил его ровно, а затем утёр краем своей футболки бегущие мокрые дорожки.       — Успокойся, — сказал я строго и уверенно. — Если тётушка увидит тебя в таком виде, то может подумать, что это я тебя обидел. — Поправив ему вьющуюся челку, я вновь ухватился за его руку, а мы с другом тут же заняли прежнюю позицию. — Сильно болит?       — Угу, — отозвался Тоору, а затем я увидел выглядывающую крышу его дома в самом конце улицы. — Ива-чан, а ты сильно сердишься? — спросил меня брюнет, а я только фыркнул на его слова, слегка сжав его плечо.       — Дуракава, если бы я злился на тебя каждый раз, когда ты косячишь, то тебя бы уже давно не было в живых, — отшутился я, дабы не довести парня до очередного порыва слез. Ойкава и так переживал из-за того, что мне пришлось тащить его до дома. Хоть он и не говорит об этом, но я прекрасно знал, что он чувствует и переживает. Я даже смог уловить еле заметную дрожь и учащённое дыхание своего друга, которые свидетельствовали явно о небольшом смятении Тоору. — Так… — буркнул я, облокачивая друга в устойчивое положение на косяк двери. Забрав у него сумку с формой, я отставил её в сторону, а заодно отправил туда же и свою, чтобы мне было легче помогать раненому спортсмену. Я постучал пару раз в дверь, а затем уловил тихое шорканье тапочек по паркету. Обхватив запястье Ойкавы, я аккуратно отошёл и потянул Тоору за собой поближе к двери, чтобы он сразу же смог допрыгать до дивана.       — Ай… — тихо пискнул мальчишка, резко схватившись за меня.       — Тоору, ты как-то поздно? — женщина открыла дверь, тут же видя непонятную для неё картину.       — Здравствуйте, тётушка! — сказал я громко, моментально поклонившись. — Тоору, по-видимому, растянул связки на тренировке, поэтому я его и проводил до дома. — Его мама отошла в сторону, запуская нас в дом.       — Заводи его скорее в дом, Хаджиме, — сказала взволнованно она, а как я завёл Дуракаву в дом, то женщина быстро подхватила наши сумки и затащила их в дом.       Весь оставшийся вечер я приглядывал за ним, пока тётушка носилась по дому и нервничала насчёт ноги парня. Я держал лёд у его щиколотки, чтобы хоть как-то помочь отеку спасть до прихода врача, а также уменьшить боль от растяжения. Наблюдая за ним весь вечер, мне становилось спокойнее за его ногу, ведь я видел, как парню становилось легче.       — Хаджиме, за тобой скоро должна прийти мама, — сказала она, тут же присаживаясь к сыну. — Не хочешь поужинать перед уходом? — поджав губы, я сдержал улыбку, понимая, что мог бы остаться на трапезу вместе с Ойкавой, но я лаконично отказался, чтобы не утруждать тётушку ещё и за мной ухаживать.       — Ива-чан, ну останься на ужин! — прощебетал плаксиво Дуракава, а на эти слова я лишь усмехнулся, слыша стук в дверь.       — Это, наверное, твоя мама уже подошла, — сказала тётушка тихо, дабы не расстраивать Тоору ещё сильнее моим уходом. Когда дверь открылась, то я увидел свою маму, которая заинтересованно наблюдала за нами.       — Ива-чан… — недовольно буркнул парень, тут же приняв положение сидя. Я обернулся на друга, взволнованно ожидая того, что он скажет на этот раз. — Ива-чан, ты можешь остаться на ужин? — рука друга сжалась крепче на моем запястье, а я недовольно прошипел, вновь возвращая взгляд на двух женщин.       — Хаджиме, если хочешь, то я могу тебе разрешить, раз Тоору так просит, — ответила моя мама, а затем слегка улыбнулась, чтобы показать, что всё в полном порядке, и она может меня подождать.       — Ладно… — пробурчал я, вставая с корточек. — Дуракава, ты будешь сейчас есть? — мальчик активно закивал головой, а я убрал пакет со льдом на стол, подставляя ему спину для поддержки. — Залезай. — брюнет неторопливо обхватил мои плечи, переваливая весь свой вес на меня, сжимаясь всем телом. — Крепко держишься?       — Да! — пискнул Ойкава, а я прямо-таки почувствовал, как он начал активно кивать. Пройдя коридор до кухни, я усадил друга на стул, положив его ногу на близстоящую табуретку. Взяв новую порцию льда из холодильника, я аккуратно опустил его на больное место Тоору, услышав при этом молниеносное шипение.       — Терпи, — сказал я строго, но не так громко, как делал это обычно, ведь при тётушке я себе такого позволить не смог. — Не так уж и больно, так что не придумывай.       — Спасибо, Ива-чан. — В этот раз Ойкава не спорил со мной, поэтому я даже как-то смутился из-за этого.       — Так, рассказывай, сорванец, как ты умудрился связки растянуть? — мама Ойкавы зашла на кухню, грозно кладя руки на бёдра, состроив при этом строгий взгляд.       Весь оставшийся вечер мы все провели за не особо интересной беседой. По крайней мере такова беседа показалась скучной только нам с Ойкавой. Наши мамы не так часто могли позволить себе встретиться, чтобы поболтать, ведь взрослая жизнь сразу же говорила об обязательствах, которые не могли дать много свободного времени. Отёк на ноге у Тоору более-менее спал, а от этого мне сразу же стало спокойнее, поэтому я перестал окидывать взглядом его ногу каждый божий раз, когда он ерзал на стуле. Уже к самому концу трапезы, я собрал все тарелки и хозяйственно поставил их в раковину.       — Тётушка, вам помочь? — обе женщины уставились на меня, а Тоору только начал отрицательно мотать головой за их спинами.       — Ива-чан, мне кажется, что твоя мама уже хочет домой, — сказал парнишка тихонько, потягивая за футболку свою маму, от которой он просил помощи в данном вопросе.       — Конечно, ты уже и так многое сегодня сделал, поэтому собирайся домой. — Мне не хотелось уходить в тот вечер вообще. Я чувствовал, что должен был остаться с Тоору чуть ли не до самого конца, пока врач его не осмотрит, но меня уже начинали сопровождать к выходу.       — Хаджиме, если ты захочешь, то можешь зайти к нам и навестить, когда будет удобно. — Кивнув на слова женщины, я уже развернулся, как почувствовал прикосновение тёплой ладони.       — Ива-чан, спасибо тебе большое, — сказал смущенно Дуракава.       — Ха, а как ещё мне надо было поступить? — отозвался я, получая небольшой подзатыльник от мамы, которая буквально кричала этим действием о том, что я ответил слишком грубо. Тяжело выдохнув, я только кивнул и уже спокойно сказал:       — Ты можешь рассчитывать на меня. Всегда. — После своих слов я увидел выступающие слёзы. — Тоору, какого…       — Ива-чан! — произнёс мой друг, всхлипывая и кидаясь ко мне на шею, как и делал это обычно, когда начинал плакать. — Спасибо тебе! — я неосознанно обнял его в ответ, начиная поглаживать его по спине, чтобы он поскорее успокоился.       — Господи, ты можешь хотя бы раз не разводить сопли у меня на одежде? — прошипел я рассерженно, начиная оглядывать взрослых.       — Ива-чан, обещай, что ты выйдешь за меня замуж! — воскликнул брюнет, явно не собираюсь сбавлять обороты приступа рыданий.       — Ч-чего?! — ответил я не менее тихо, слегка оттолкнув его от себя, чтобы посмотреть ему в глаза. — Что это ты такое говоришь, Дуракава?!       — М-мама мне говорила, что надо быть с человеком, который заботиться о тебе и всегда помогает, а потом сыграть с ним свадьбу и-и жить долго и счастливо, — пробубнил Ойкава себе под нос, а я тут же уловил тихие смешки от женщин.       — Боже, Тоору… — тётушка пыталась хоть что-то сказать, лишь бы не выдать то, что она и правда искренне смеётся над всей этой ситуацией.       — Хаджиме, и что ты думаешь ответить? — спросила моя мама, а я издал непонятное кряхтение, теряясь во всей этой ситуации. — Имей в виду, что с твоим характером тебе больше никто не сделает предложения. — После своих слов женщина прикрыла рот рукой, чтобы я не увидел её улыбки. Я обвёл всех присутствующих взглядом, пытаясь понять вообще суть всей этой ситуации.       — А?! Нет! — воскликнул я, начиная убирать от себя брюнета, но как вспомнил про его больную ногу, то выпутался из его объятий куда аккуратнее, чем делал это обычно. Спрятавшись за женщиной, я выглянул из-за её талии, дабы оценить обстановку.       — Господи, они такие забавные, — сказала моя мама, нежно взъерошив мои и так колючие волосы. — Хаджиме, придёт тебя навестить завтра же, ладно, зятёк? — взрослые моментально начали смеяться, а Тоору только вытер мокрые глаза, улыбнувшись мне на прощание.       — Ты так и не изменился, — буркнул я уже спящему Дуракаве, а затем примкнул к его макушке губами. — Кто бы тобой не управлял, я всегда буду с тобой, знай это.-обняв его покрепче, я отложил телефон в сторону, тут же погружая комнату в полную темноту.

***

— Дуракава, я и так уже опаздываю! — прошипел я с телом этого наглеца на своей спине. — Отцепись от меня, а то я тебя точно убью. — Слегка подпрыгнув на месте, я смог сбросить Ойкаву, а затем обернулся к нему. — Во сколько у тебя приём у психотерапевта?       — В три часа дня, — ответил Тоору, вытянувшись по струнке.       — Если ты его пропустишь, то я тебя…       — Да-да-да, Ива-чан, ты меня убьешь! — произнёс парень, а затем стал выталкивать меня за порог, тут же выходя за мной. — Ты ничего не забыл? — после вопроса я оглядел себя, проверяя наличие всех вещей, а как вновь взглянул на брюнета, то уже понял ответ.       — Нет, — ответил я, ехидно усмехаясь. Я прекрасно знал, что ему было нужно, но ведь дразнить его было куда веселее.       — Тц, Ива-чан! — воскликнул Ойкава недовольно, резко шлёпнув меня по груди. — Ты забыл самое главное! — закатив глаза на его возмущения, я тут же ухватил этого наглеца за подбородок и насильно притянул к себе. — Мы же на лестнице! — пропищал Тоору, краснея. — Ива-чан, кто-то может уви… — остановив его беспрерывный поток ненужных переживаний поцелуем, я понял, что это было самым лучшим решением в этой ситуации. Хоть брюнет сначала и сопротивлялся, но вот уже спустя пару ловких движений поддался мне. Я всегда замечал, как Дуракава мог болтать без перерыва, когда нервничал. Даже эта его дурацкая привычка меня не бесила, а, наоборот, забавляла. — Ну хватит, — произнёс Ойкава смущенно, отвернувшись от меня. — Ты всегда такой дурачок, Ива-чан. — Его красные щеки так и бросались в глаза, а от такого притягательного вида я не смог сдержаться, чтобы ещё разок не поцеловать его. Оставив лёгкое касание губ на лбу, я развернулся и начал уходить в колледж, в который уже опоздал. — До вечера! — услышал я воодушевленный голос, а на лестнице обернулся к нему и ответил:       — Обед в холодильнике, поэтому не мудри с готовкой. — Пригрозив ему указательным пальцем, я увидел, как брюнет недовольно закатил глаза на мои слова. — Так не пререкайся! Все, я пошёл, люблю тебя! — махнув ему рукой, я получил такой же ответ, а как спустился к автобусной остановке, то меня буквально осенило. Уже нащупав в кармане телефон, я почувствовал вибрацию от сообщения. Я разблокировал дисплей, одним движением проведя пальцем по экрану, а затем увидел сообщение от Тоору:       Дуракава: «Ива-чан, ты правда меня любишь?!»       В голове почему-то сам собой возник образ Ойкавы, который печатает одно это сообщение трясущимися руками от неожиданных и тёплых слов, а потом ещё и думает о том, отправить ли мне его или же нет.       Я: «Чего? Бред не неси, Дуракава, а лучше иди и займись тем, чем обычно ты занимаешься. Разве у тебя сегодня нет подработки?»       Ожидать от него ответа — было самым мучительным в наших переписках. Ведь я всегда боялся, что с ним могло что-то произойти из-за его же личностей.       Дуракава: «Ива-чан, я тебя люблю.»       Этот мальчишка может любого вывести из себя. Любая сказанная им глупость просто пробирала меня до дрожи в коленях каждый Божий раз.       Я: «Иди к черту, Дуракава.»       После своего последнего сообщения я прикрыл наверняка красное лицо рукой, чтобы другие люди не видели моего алого оттенка щёк от такой, как казалось мне, ерунды.

***

Пары тянулись невообразимо медленно в этот день. Все студенты, так же как и я, клевали носом в свои тетради, показывая всем своим видом, что они трудились всю ночь напролёт, чтобы сдать все рефераты вовремя. Я не был исключением, поэтому старался как можно дольше удерживать взгляд на преподавателе, пока окончательно не сдался и не улёгся на локоть.       «Неужели, я и правда сказал Дураке, что люблю его? — эта мысль крутилась у меня в голове целый божий день, ведь я впервые сказал эти слова кому-то, помимо родителей. — Поверить не могу…»       Когда же все пары подошли к концу, то я старался оттянуть момент своего прибытия, ведь прекрасно знал, что этот засранец будет ещё долго надо мной шутить. Я даже специально пропустил автобус, чтобы пойти пешком и не пересекаться с Тоору так скоро. Я обдумывал каждый свой шаг и слово, ведь уже тогда ужасно переживал из-за этого. Время тянулось неизменно в тот момент, но я, если честно признаваться, ощущал, как оно с молниеносной скоростью сокращало минуты до встречи с Тоору. Даже стоя около входной двери, я не смог сразу же достать ключи и отворить её, чтобы просто увидеть всё ту же картину, что и обычно: его разбросанную обувь в коридоре, куртку, небрежно повешенную на стул в прихожей, включённый телевизор, у которого парень вечно выключал звук, чтобы он не мешал ему отсыпаться после посещения больницы, а также самого Ойкаву. Брюнет, как обычно, спал на диване и даже не слышал, как я вошёл, чтобы поприветствовать. Аккуратно проведя рукой по макушке, я увидел ответную реакцию в виде бормотания.       — Ты уже успел поужинать? — спросил я тихо, чтобы не смутить его и не напугать.       — Ива-чан… — пробормотал Тоору после моих слов, тут же взяв меня за руку, которая покоилась на его шоколадных волосах.       — Вставай давай, а то без ужина останешься, — сказал я строже, чтобы парень быстрее проснулся. Потрепав его по голове, я уже было хотел удалиться к плите, как мою руку перехватили. Обернувшись, я увидел знакомый сонный взгляд и то, как Ойкава потирал рукавом свои глаза после сновидения. — Тебе надо сходить умыться. — Присев на корточки рядом с брюнетом, я отогнал его руку от лица. — Хватит так делать.       — Ива-чан, донеси меня до ванной. — Тоору протянул руки ко мне, а я, не задумываясь, поддался его простой для меня просьбе и обнял его, тут же поднимая с дивана. — Спасибо. — Парень доверчиво обхватил мой торс ногами и начал зарываться носом ко мне в ключицу.       — Я тебя сейчас скину. — Получив отрицательное мотание головой себе в шею, я усмехнулся. — С чего это ты так можешь быть уверен?       — Я тебе доверю свою жизнь, Ива-чан. — от его слов мои руки начали дрожать, а как только я опустил его на кафель в ванной комнате, то вышел и тут же закрыл лицо руками.       «Какой же он всё-таки Дуракава…» — сколько бы раз я не обмусоливал эту фразу в голове, но она так и не теряла своего смысла. Скажу даже больше, эта фраза для меня стала особенной, но такой глупой привычкой.       Ойкава вышел из ванной, как только я поставил в микроволновку разогреваться остатки лазаньи, над которой мы трудились прошлым вечером вместе. Я слышал все его шаги, которые становился всё громче и громче с каждым разом, предупреждая меня о том, что скоро этот негодник решит обнять меня сзади. Так и случилось, поэтому я аккуратно развернулся у него в цепких руках, тут же начиная вглядываться в карие глаза.       — Ива-чан, ты обиделся? — спросил быстро Тоору, а на его слова я только усмехнулся и отрицательно мотнул головой. — Ты так раскраснелся, вот я и подумал, что от злости. — Отвернувшись от меня, парень оттопырил губу, чтобы показать, что на самом деле обиделся тут только он.       — Я уже давно на тебя не обижаюсь, Дуракава. — Потрепав по чужой голове пятернёй, я заставил Ойкаву вновь обратить на меня внимание.       — Ива-чан, — позвал меня он, а затем нахмурился.       — М-м-м? — протянул я заинтересованно, чтобы услышать, чего же он хочет на этот раз.       — Я тебя люблю, — прошептал парень, тут же поджимая губы. — Я очень сильно тебя люблю. — Снова эти слова сорвались с его уст так просто, будто бы он произносил их сотни раз до этого.       — Завались, Боже мой… — прошипел я, прижимая его к своему плечу. — Я тебя убить готов, знаешь же? — я почувствовал кивки, тут же усмехаясь. — Ты просто несносный.       — Угу, а ещё надоедливый.       — Ты решил сделать всю работу за меня? — спросил я удивлённо у Тоору, а затем почувствовал, как его рука сжалась на крае моей футболки. — Я тоже люблю тебя, Дуракава, — отозвался я на признание, чтобы не быть полным засранцем для него. Брюнет резко вскинул голову, начиная улыбаться, а затем прижался ко мне ещё сильнее, чуть ли не роняя на пол.       — Ива-чан, а кого ты любишь больше всех? — я недоуменно нахмурился на его вопрос, а микроволновка издала характерный звук, якобы говоря, что еда уже готова.       — Чего? — спросил я удивлённо, а затем слегка отшатнулся от Ойкавы. — Кого мне ещё любить, если не тебя одного?       — Ну-у-у… — парень слегка замялся, тут же отходя от меня на пару шагов от меня, будто бы боялся, что я ему пропишу подзатыльник. — Разве Омаса не заинтересовала тебя? — от его слов моё тело непроизвольно дрогнуло, потому что я ни разу в жизни бы не подумал, что он может сказать что-то настолько безрассудное. — Может быть, Харуки на самом деле не только по девочкам гуляет, но ещё и…       — Закрой рот! — вырвался из меня крик, а затем я увидел растерянного Тоору. — Не смей говорить такое, — прошипел я, тут же сжимая кулаки. — Не смей даже думать о таком, Тоору.       — Ива-чан, но я же…       — Заткнись, — пролепетал я, но всё же старался успокоиться. Повернувшись к микроволновке, я достал порцию для Ойкавы, а затем прихватил приборы. Выставив всё на стол, я также и не забыл про его таблетки, демонстративно пошумев ими, чтобы брюнет имел в виду, что он должен их принять. — Я выйду подышать, а ты поужинай хорошенько и не забудь про отчёт для врача. — я видел, что парень хотел уже было что-то сказать на мои слова, но всё же решил в этот раз меня послушаться. Выйдя на балкончик в многоквартирном доме, я почувствовал вечернюю прохладу, которая начала приводить меня в чувства. Возможно, что я был слишком строг с Тоору, но иначе я просто-напросто не умею, а особенно когда он говорит всякую чепуху, которая выводит меня из себя. Хоть это и было привычно, слышать что-то столь идиотское из его уст, но чтобы настолько… Даже я не знал, что Дуракава способен сказануть что-то такое.       ««А кого ты любишь больше всех..?» — крутилась у меня в голове лишь одна его фраза. — Тебя. Больше всех на свете я люблю именно тебя.»       Окончательно остыв, я вернулся обратно в студию, а как переступил порог, то моментально уловил тихое шмыганье носом.       «Ну он же не серьёзно…» — подумал я, демонстративно закрыв дверь погромче, чтобы привлечь его внимание.       — Ива-чан..? — уловил я тихий голос, а затем увидел слегка покрасневшее лицо, Тоору.       — А кто же ещё? — огрызнулся я, начиная сокращать расстояние между нами. Ойкава последовал моему примеру, неуверенно расставив руки в стороны, ожидая моего объятия.       — Можно? — на свой вопрос, брюнет сначала получил от меня несильный подзатыльник, а уже потом и само объятие. — Ива-чан, ты такой жестокий! — пропищал он, а затем начал рыпаться в моих руках.       — Так, хватит! — прошипел я, тут же сжав его ещё крепче. — Какой же ты всё-таки придурок…       — Просто ты слишком вспыльчивый, Ива-чан, — произнёс обидчиво Тоору, а затем его руки обхватили меня за шею.       — Нечего тебе было задавать такие глупые вопросы.       — Ничего они не глупые! — возразил брюнет, демонстративно хмурясь. — Я же и правда переживаю из-за этого!       — Тебе надо просто хоть иногда думать, что ты несёшь, Дуракава, — ухватившись за его щёки, я обратил его внимание на себя. — Я люблю только тебя, а не кого-то из твоих личностей, усёк? — Ойкава неуверенно кивнул в моих ладонях, а затем поджал губы. — Имей в виду, что я больше не хочу слышать нечто подобного в свой адрес.       — Х-хорошо… — смущенный ответ, сопровождался отводом глаз от меня, давая понять, что он уж слишком сильно разнервничался от моих слов.       — Больше вопрос нет? — увидя мотание головой, я облегченно выдохнул и окинул взглядом кухонный стол. — Посуду помыл?       — Да.       — А таблетки выпил?       — Ива-чан, я же не маленький ребёнок! — пробурчал Тоору, а затем выпутался из моих рук. — Я тебе сейчас разогрею ужин, а ты иди уже в душ.       «Всё-таки я слишком много позволяю этому засранцу», — подумал я, усмехаясь себе под нос, а затем уже и занял ванную комнату.

***

— Ну и как тебе тренировка у нового тренера? — спросил Джош, по-дружески хлопнув меня по спине, чтобы я обратил на него внимание. — Наверняка куда жёстче, нежели в Японии, я прав? — о да, мой одногруппник был чертовски прав, но признавать мне этого совсем не хотелось.       — Сойдёт, — отозвался я с ухмылкой на лице. — Где-то на троечку… — актёрски задумавшись, я начал покачивать головой, а затем словил удивлённый взгляд парня. — Шучу, тренер Миллер и правда дьявол во плоти.       — Ну вот! — поддержал меня блондин, а затем пошёл в душ. — Ты, как обычно, сразу же домой? — спросил Джош уже на входе в ванную комнату.       — Да, — отозвался я, тут же запихнув спортивную форму в сумку.       — Неужели, живешь с девушкой, которая отслеживает каждый твой шаг? — посмеявшись с его замечания, я его поправил:       — Скорее уж я отслеживаю каждый его шаг. — Увидя лёгкое удивление, но не осуждение на изменение рода в предложении, я уловил покачиваете головой.       — Рад, что ты не скрываешь это. — Пожав на его слова плечами, мы с ним попрощались, а затем я уже вышел на зимнюю улицу. Хоть зимой это и нельзя было назвать, но вот холод стоял дикий. На термометре температура достигала почти нуля, что было несвойственно для этого штата.       «Может быть, нам повезёт и мы встретим Новый год со снегом? — подумал я, вышагивая знакомый путь до остановки. — Праздник уже совсем не за горами, а я даже и подарок не успел придумать».       Всю дорогу до дома я ломал голову, что бы такого подарить Ойкаве на новогодние праздники. Я хотел, чтобы Тоору просто был счастлив рядом со мной и не жалел о том, что помчался за мной в Калифорнию. Даже наша совместная жизнь казалась мне уже чем-то настолько повседневным, что я уже начинал думать, будто мы живём вместе куда больше, чем всего лишь полгода.       — Тоору, я дома! — крикнул я, как только захлопнул за собой дверь. Квартира меня встретила привычной тишиной, а как я снял обувь и выглянул из коридора, то не увидел спящего брюнета на диване. — Дуракава, ты где? — позвал я его ещё раз, а затем увидел расплывающуюся воду у двери ванной комнаты. — Твою мать… — прошипев это слова, я подхватил полотенце из корзины для белья, а затем накинул на лужу. — Дуракава, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не засыпал в ванной?! — крикнул я, начиная стучаться в комнату. — Тоору, мать твою! — снова постучав в дверь, я так не услышал ответа. Ухватившись за ручку двери, я незамедлительно дернул её, понимая, что Ойкава заперся изнутри.       «Он же обычно не закрывает дверь…» — подумал я, а все тело пробило необычайной дрожью.       — Тоору! — крикнул я ещё раз, но ответа так и не получил, начиная биться в дверь плечом. Первый удар был более-менее сносным, но вот последующие отдавались небывалой болью и потягиванием плечевых мышц. В очередное нападение на деревянную дверь, я услышал скрежет петель, понимая, что для достижения цели мне осталось ещё пару толчков. — Ну же… — прошипел я сквозь зубы, а затем приложил все свои усилия на последний толчок, как дверь упала по ту сторону. Мое тело слегка пошатнулось, а затем я устремил взгляд вперёд. Тоору лежал в залитой кровью воде и крутил лезвие в правой руке, смотря, как оно переливается блеском от лампы.       — Привет, Иваизуми, — отозвался тихонько Овари, тяжело выдыхая. Я быстро скинул верхнюю одежду, а затем и снял кофту, тут же обматывая руку Тоору. Кровь не переставала течь даже после того, как я с силой зафиксировал ткань на запястье. — Хах, такой заб-бавный… — заикнулся этот грёбанный Камикадзе, а затем я увидел, как его улыбка расплылась по лицу. — Это его уже не спасёт, глупый мальчишка. — Лезвие выпало из рук Канаши, падая в алую воду почти без звука, а тело моментально опустилось под воду. Быстро отреагировав, я подхватил Тоору за спину, а затем и вытянул его из ванной, прямо на куртку. Вдохнув воздуха, парень ещё не соображал, что случилось, но, как увидел руку, то тут же все понял.       — Ив-ва-ч-чан… — голос Ойкавы невообразимо дрожал, а как я увидел его взгляд, то тут же окаменел: карие глаза больше не казались мне такими яркими и озорными, цвет будто выкачали, а на склере появились покраснения. — Я-я н-не хотел… — тяжело сглотнув, парень начал слегка подрагивать в моих руках, а я притянул его поближе к себе начиная поглаживать по голове, дабы успокоить его. Ловко достав из заднего кармана джинс телефон, я незамедлительно позвонил в скорую.       — Тихо-тихо, Тоору, тебе надо успокоиться, — приговаривал я, начиная целовать макушку парня. — Ничего не говори, ладно? — на противоположном конце раздался женский голос, а я резко крикнул, даже не дослушивая её приветственную речь:       — Была совершена попытка суицида, возможно, минут пять назад! — я тут же взглянул в лицо парня, чтобы понять в сознании ли он ещё.       — Человек в сознании? — спросила быстро девушка, а я моментально услышал возню на заднем фоне.       — Да, — ответил я.       — Говорите адрес, — быстро назвав адрес, я услышал положительный ответ и примерное время прибытия скорой помощи. Ближайшая больница находилась где-то в пяти минутах езды от нашего дома, поэтому я надеялся, что они успеют вовремя.       — Так, Дуракава, я тебе не позволю так просто умереть, ты меня понял? — прошипел я, прижимая ткань к руке. Я чувствовал, как кофта вся насквозь пропиталась кровью, но стоило мне взглянуть на Ойкаву, то увидел стоящие слёзы в глазах. — Тоору, ты не…       — Ив-ва-чан, м-можно я кое-что скажу? — спросил брюнет слегка дрожа. Парень всхлипывал чуть ли не после каждого слова, а от этого я почувствовал неимоверную боль в сердце. — Т-ты м-можешь пообещать мне к-кое-что? — я увидел, как первая слеза скатилась по его щеке, но не стал убирать её, чтобы не смутить его своей окровавленной ладонью. — Я-я хочу, ч-чтобы ты был с-счастлив, Ив-ва-чан-н. — Свободной рукой парень потянулся к моему лицу, тут же убирая слёзы, которые я даже и не почувствовал. — Т-ты снова плачешь, Ива-чан, — просипел Ойкава, начиная улыбаться, будто с ним всё в порядке. — Я-я так с-сильно тебя люблю, Ива-чан. — Тоору тут же всхлипнул и закусил нижнюю губу, чтобы не показывать мне свои слёзы. — П-прости, что м-мне придётся т-тебя оставить.       — Ты не покинешь меня так, — произнёс я тихо, но строго, тут же начиная отрицательно мотать головой. — Ты не посмеешь меня вот так бросить, Тоору! — мой голос неожиданно срывался на крик, но с этим я ничего не мог поделать.       — И-извини, но сил бороться у меня больше не осталось, Ива-чан… — прошептал брюнет, а пару слезинок вновь скатились по его щекам. — Я слишком слабый…       — Не смей такого говорить! — произнёс я, шмыгнув носом. — Ты всегда был сильным. — Мой уверенный тон вызвал у него расплывающуюся улыбку на лице. — Ты не оставишь меня одного.       — Ива-чан, я… — веки брюнета начали прикрываться, а рука сползла с моей щеки, тут же рухнув на кафель.       — Тоору? — позвал я его тихо. — Т-Тоору? — ответа так и не последовало, а я сжал его тело с новой силой в своих руках. Новый залп рыданий раздался по ванной комнате, отдаваясь эхом дальше в пространство студии. — Нет! — прокричал я, тут же стараясь привести Ойкаву в чувства, начиная бить его по щекам. — Тоору, прошу, приди в себя… — мой голос с каждым словом становился всё тише и отдавал хрипотой всё сильнее. — Господи, Тоору… — прошипел я сквозь зубы, начиная поглаживать его макушку. — Пожалуйста, не покидай меня. — простонал я сквозь слёзы, осыпая его лицо поцелуями. — Умоляю тебя…

***

Прошла неделя с того момента, как Тоору положили в больницу. Всю ночь после этого инцидента я провёл в отделении, стараясь как можно больше узнать о состоянии Ойкавы, но врачи только разводили руками. Они не знали. Вообще даже и не представляли, что с ним будет дальше. Один из врачей, который оперировал парня, сказал, что он впал в кому. Доктор Смит объяснил, что скорее всего это вызвано стрессовой ситуацией, которую пережил Тоору, из-за этого его мозг просто-напросто решил активировать защитный механизм в виде такого патологического состояния. На утро после операции меня чуть ли не силой охранники выводили из здания, ведь Тоору был только из операционной, поэтому меня к нему не могли пустить так просто. Оставив свои контактные данные, я мог просто-напросто развернуться и уйти, даже не увидев его перед уходом. Придя домой, я не смог взять и завалиться спать, ни о чём не думая, ведь по всей квартире у меня было море крови, которое тянулось из ванны прямо до входной двери. В тот момент мне казалось, что даже стены пропитались этим мерзким металлическим запахом, от чего моя голова будто налилась свинцом. Мне хотелось как можно скорее всё убрать, чтобы всё стало точно также, как и до этого ужасного инцидента.       «Как Тоору приедет из больницы, то он даже и не вспомнит об этом, — думал я, оглядывая чистый паркет и кафельную плитку, на которых даже и следа не осталось. — Он точно вернётся. Надо лишь немного подождать».       Я не стал долго всё утаивать от тётушки, поэтому решил ей позвонить ближе к ночи на следующий же день. Разговор наш вышел слишком натянутым. Я не говорил ей всего того, что случилось, ведь просто не хотел, чтобы женщина переживала уж слишком сильно. Я старался объяснить тётушке то, что её присутствие вовсе и необязательно, потому что это будет лишь пустой тратой времени и денег, ведь Тоору должен прийти в себя всего через пару дней. Я пообещал ей каждый день звонить и передавай новости, чтобы ей было хоть немного спокойнее за своего сына. Женщина вдобавок взяла с меня слово, что я незамедлительно должен позвонить ей, когда Тоору придёт в себя, чтобы она хоть смогла немного поговорить с ним и узнать его состоянии лично. Поблагодарив её за доверие, я даже и не мог подумать, что она так сильно полагалась на меня всё это время, а я взял и подвёл её. Из-за этих мыслей я не спал уже вторую ночь подряд, ведь переживания были куда сильнее моей усталости.       Я был рад, что первое полугодие в моем университете подошло к концу, и мне сейчас не надо было волноваться об экзаменах и рефератах для учёбы, поэтому я всецело мог посвятить себя Ойкаве. Я уже начал подумывать о том, чтобы взять академический отпуск, в случае если брюнет не очнётся в скором времени. Целыми днями я тратил время на приход в больницу, чтобы просто посидеть рядом с ним и держать его за руку так долго, как мне позволят, чтобы почувствовать, что он все ещё жив. Каждый раз, находясь в больнице, мне хотелось, чтобы Тоору открыл глаза и увидел меня первым. Мне хотелось встретить его после пробуждения, сказать, как сильно я по нему скучал, а также вновь напомнить ему о своих искренних чувствах. Поэтому все часы посещения я сидел у него в палате, даже не осмелившись покинуть его ни на секунду, ведь в голове у меня крутилась лишь одна мысль:       «Если я сейчас выйду из палаты, и он придёт в себя, то Тоору очнётся совсем один».       Мне пришлось даже договариваться с одной из медсестёр, которая проходила тут практику от университета, чтобы она могла пускать меня к Тоору куда раньше, чем это позволяло время. Хоть девушка и побаивалась, что ей могут сделать выговоров, но я пообещал ей взять всю ответственность на себя в случае, если меня увидят. Она доверилась мне, а от этого я не мог не радоваться, ведь теперь мне было позволено приходить к Ойкаве чаще и проводить с ним куда больше времени.       — Привет, — прошептал я, когда пришел в очередной раз, усаживаясь на кресло рядом с кроватью, и взял его руку. — Ты же скоро придёшь в себя, да? Тётушка переживает за тебя, но я ей передаю все новости. — Я знал, что он слышит меня. Точнее мне хотелось в это верить, ведь он был все ещё жив. — Я сегодня разбирал старые вещи и нашел много всего интересного. — После своих слов я нервно усмехнулся, прикладывая его руку к своим губам. — Там так много воспоминаний, что я один в жизни не справлюсь, чтобы разобрать все это, — прохрипел я. — Пожалуйста, очнись поскорее.       — Мистер Иваизуми, — о косяк двери постучали, а я резко обтёр глаза краем кофты, обернувшись на медсестру. — Извините, что помешала, но хочу вас предупредить заранее. — Я кивнул Вивиан, тут же давая понять, что слушаю её. — Сегодня у нас другие часы уборки, поэтому я вас попрошу уйти пораньше, — сказала она тихо, чтобы другие сотрудники её не услышали.       — Спасибо, — отозвался я, а затем вновь вернулся к созерцанию парня.       Иногда вот так наблюдая за ним, мне казалось, что все цвета будто стали менее насыщенными. Мне не хотелось верить, что именно с этого и начинается обратный отсчёт у жизни. Я больше надеялся на то, что он просто спит, а когда очнётся, то жизнь снова заиграет прежними красками.

***

— Какой же беспорядок… — бробурчал я, а затем отодвинул одну из коробок подальше. — Как я вообще это всё сюда смог увести?       Раньше уйдя от Ойкавы, я решил, что не хочу сидеть на месте, поэтому принялся хотя бы начать разбирать старые вещи, которые мы привезли из Японии. Рассматривая разные карточки, незамысловатые брелки, фишки, я даже нашел два билета в кино, которые жизнь нехило так поносила — всё это напоминало мне о прошлом. Перебирая вещи, я наткнулся на какую-то флешку, начиная её крутить в руках, чтобы вспомнить моя ли она вообще. Незамысловатая вещица с тайным содержанием привлекала моё внимание, поэтому я, недолго думая, уселся на диван, при этом прихватив с собой ещё и ноутбук.       «Посмотрим, что это за флешка, — подумал я, вставляя её в разъём накопителя, а затем два раза ударил по выселившемуся окошку. Папка открылась, а в ней был всего лишь один видеофайл. — Может, там видео моих родителей с отпуска?» — подумал я, а затем щёлкнул по файлу, а в экране высветилось начало видео.       «Хэй, всей приветик! — сказал Тоору из видео. Съёмка на переднюю камеру телефона была не лучшего качества, поэтому мне пришлось вглядываться в рябь на экране. — Мы сегодня одержали первую победу новым составом!» — ему резко прилетает подзатыльник, а я даже неосознанно усмехнулся с этого, понимая, кто мог так поступить.       «Заткнись уже, а!» — воскликнул я из прошлого, а затем меня показали на экране. В первый год в старшей школе я подстригся уж слишком коротко, поэтому я сразу же понял, когда было сделано это видео.       «Ива-чан! — жалобно пропищал брюнет. — Мне же больно!» — картинка наших лиц сменилась знакомым цветом спортивной формы, и я услышал звуки шагов, делая вывод, что Ойкава просто забыл закончить снимать видео.       — Боже, я же даже и не думал, что у Тоору есть такое видео, — произнёс я, а как потянулся к тачпаду, то вновь увидел движение на экране. — Там есть что-то ещё? — пробормотал я, вновь вглядываясь в ноутбук. На экране появилось улыбающееся лицо парня, который оглядывался куда-то вперёд.       «Ива-чан, хоть ты и ведёшь себя противно, но я всё равно тебя люблю. — Тоору из видео состроил глупую рожу, подмигивая камере. — Когда-нибудь я точно тебе признаюсь, поэтому советую тебе приготовиться к этому». — В этот раз парень направил камеру вперёд, а я увидел свою спину. Запись прервалась, возвращая видео в самое начало.       — Боже, какой же ты всё-таки Дуракава, — прохрипел я, закрыв крышку ноутбука. — Если бы ты обо всем сказал мне в школе, то у нас было бы куда больше времени. — Усмехнувшись с того, что разговариваю сам с собой, я утёр глаза ладонями, тут же вставая с дивана.

***

POV Ойкава.

Я чувствовал небывалый холод. Не мог понять, то ли я себе ноги отморозил, то ли их у меня вообще нет. Пытавшись вспомнить хоть что-то, в голову приходило лишь заплаканное лицо Ива-чана и непонятные картинки, которые быстро сменяли одну за другой.       «Почему же Ива-чан плакал? — спрашивал я у себя в голове, стараясь держаться за это воспоминание, выстраивая продолжение сюжета. — Может быть, снова из-за какой-то бессмысленной ерунды?»       Ощупывая поверхность подушечками пальцев, я понял, что лежу на чём-то гладком и твёрдом. Меня пробивало дрожью от холодного покрытия, поэтому, собрав все свои оставшиеся силы, я принял положение сидя, начиная вглядываться в пустоту. Кромешная темнота окутывала всё пространство, где я находился, поэтому разглядеть мне так ничего и не удалось. Оперевшись на одну из рук, я моментально зашипел от неприятного чувства. Казалось, что сотня игл разом засели у меня в левой руке, поэтому я переместил весь свой вес на другую руку и уже кое-как встал. Стараясь держать равновесие на ногах, я все ещё шатался из стороны в сторону, будто заново учился ходить.       «Надо попробовать шагнуть, — подумал я, а конечность уже на автомате выступила вперёд. — Так, я не упал, и это меня радует».       Ходьба давалась мне с каждым метром всё легче, потому что тело привыкло к этой небывалой тяжести гравитации. Мне казалось, что у меня на плечах лежит огромный груз, который мне никак нельзя было скинуть. Неожиданно резкий запах спирта проник ко мне в нос, и от щекотливого чувства я сморщился, при этом отшатнувшись назад.       — Фу, что за вонь?! — прошипел я недовольно, а затем вновь огляделся, надеясь, рассмотреть хоть что-то в этой кромешной тьме. Никого. Я будто бы оказался один в целом мире неизвестности и пустоты. — Эй! — крикнул я, прокашлявшись. — Тут есть кто-нибудь? — голос стал оседать, поэтому я решил, что не буду уж слишком сильно тратить его на бессмысленные оры буквально в никуда. — Всё равно тут никого нет… — прохрипел я, продолжая идти дальше.       «А что будет, когда я дойду до самого конца? — раздался собственный же голос у меня в голове. — А будет ли вообще конец этой пустоте или…» — не успеваю я даже и додумать, как меня сбивают с ног, лишь одним небольшим столкновением.       — Ой, дядя! — я услышал тоненький голосок, а затем поднял глаза на человека, который мне повстречался. — Извините, я совсем вас не заметил! — воскликнул белокурый парнишка, тут же притягивая мне руку помощи. — Вставайте! — восторг прямо-таки и слышался из уст парня, а оттого я мог только ухватиться за его маленькую ладошку, принимая от него помощь. — Вы не ушиблись? — прислушавшись к своему телу, я стал отрицательно мотать головой, а затем и вовсе стал пристально смотреть на ребёнка. — Раз все нормально, то я пойду! — малыш моментально ринулся с места, а как было я захотел его окрикнуть, то понял, что он скрылся в этой пучине черноты.       — Ого, а ты что тут забыл? — обернувшись на неизвестный хриплый голос, я увидел загорелого парня с зелёными глазами и лёгкой щетиной. — Разве ты не должен быть в другом месте? — парень лет двадцати подошёл ко мне и начал рассматривать, будто я какая-то диковинная вещица. — Раз ты тут, то не хочешь выпить вместе со мной? — увидя хитрую улыбку у собеседника, я уже подумал, что брежу, ведь такого быть не может. Выждав пару секунд, я уже было хотел сказать одну невозможную глупость, но смолчал. — Ты же умеешь говорить? — собеседник явно ожидал от меня хотя бы писка.       — Могу я узнать твоё имя? — спросил я слегка неуверенно и зажато, а зеленоглазый недоуменно нахмурился, приподнимая бровь. — Я просто думаю, что мог тебя с кем-то спутать, но всё же…       — Сато, — отозвался он, перебивая меня. — Сато Харуки. — В горле встал неприятный ком, а руки непроизвольно задрожали. — Воу, Тоору, спокойнее! — воскликнул он, хватая меня за конечности. — Тихо-тихо, ты чего это так испугался?       — Я-я просто… — заикнувшись на половине фразы, я начал прерывисто дышать, не понимая, что вообще тут происходит, и где я оказался.       — Спокойно, парень. — Его руки сжались на моих, но этого мне спокойнее не становилось. Ненужные мысли сразу же начали лезть в голову, от которых избавиться было не так уж и просто.       «Я умер? — спрашивал я сам себя в голове, но всё отдавалось громким эхо, от чего я вновь рухнул на гладкую поверхность. — Я же не мог умереть, да?! — восклицал я, хватаясь за голову обеими руками, чтобы остановить всю эту пытку. — Может быть, я всего лишь сплю?» — впереди себя я уловил движение, а затем резко обратил внимание на личность.       — Эй, спокойно! — сказал резко Харуки, тут же положив одну из рук мне на плечо. — Тоору, давай потише, ладно? — уже оглянувшись вокруг себя, я не видел пустоту и не ощущал того холода, что был в самом начале моего пути, ведь сейчас передо мной был оживлённый проспект во времена так девяностых годов. Я сидел прямо на тротуаре, а заинтересованные люди начали смотреть на меня.       — К-как мы тут оказались? — спросил я, попытавшись встать с земли.       — Неужели мне придётся тебе показывать дорогу даже по твоему собственному подсознанию? — дрогнув от слов Харуки, я нерешительно перевёл взгляд на него.       — «Подсознанию»? — процитировал я, а затем уставился на него во все глаза. — Т-то есть всё это… — я указал на масштабы, буквально задыхаясь от шока.       — Да, Тоору, это все твоё подсознание, — выдохнул Сато. — Пойдём-ка мы оба выпьем, а я тебе кое-что расскажу. — Харуки помог мне подняться, но я так и не отцеплялся от его предплечья, боясь потеряться. — Бар закрывается через минут двадцать, поэтому нам стоит поспешить.       До кабака мы добрались в полнейшей тишине. Я рассматривал, как оказалось, свои творения, о которых я даже и не догадывался. Озираясь на каждого человека, я видел в них кого-то знакомого, делая вывод о том, что я мог просто спроецировать всех этих людей из тех, которых видел на улице, в школе, в метро, на соревнованиях — везде, где только я был. Все здания были также похожи на те, что были у меня в районе: прачечная, кафетерий, комбини и даже младшая школа, в которую я ходил, напоминали мне все постройки, что я тут увидел.       — Мне как всегда! — крикнул темноволосый, как только отворил дверь заведения. Все посетители устремили свои взгляды на нас, а затем продолжили активно болтать и заниматься своими делами.       — А дружку твоему наливать? — Харуки посмотрел на меня, а я неуверенно кивнул, не видя ничего плохого в том, чтобы выпить в своём же подсознании.       — Конечно, наливать, ведь он пришёл со мной! — отозвался быстро парень бармену, а мы уселись за самым отдаленным столиком, чтобы никто не смог подслушать наш разговор. — Как у тебя дела? — спросил парень, тут же показывая улыбку и явную заинтересованность моего нахождения тут. Поёрзав на стуле, я сжал ткань пижамных штанов и неосознанно нахмурился, даже не зная, что можно ответить. — Ладно, тогда задам другом вопрос, можно? — я неуверенно кивнул на его слова, переводя на него взгляд. — Ты как, черт тебя побери, оказался в собственном же подсознании? — на этот раз тон его был далеко не дружелюбным, поэтому я напрягся всем телом, а затем стал ожидать следующей его реплики. — Разве такое вообще возможно?       — Я-я правда н-не знаю, — пробурчал я, заикаясь. — П-последнее, что я помню, так это слёзы Ива-чана и… — я прервался на половине фразы и схватился за запястье, начиная ощупывать его. — Я-я по-моему всё-таки у-умер. — прошептал я, а на глаза моментально навернулись слёзы. — Харуки, я правда… — заикнувшись на полуслове, я ухватился за близстоящие салфетки, а затем начал прятать в них лицо, утирая подступающие слёзы.       — Так, мальчик мой! — пролепетал Сато, а затем пересел ко мне поближе, тут же обнимая меня за плечо. — Если бы ты помер, то меня и других тут точно бы уже не было!       — Других? — спросил я недоверчиво. — Т-ты имеешь ввиду…       — Да, я тут всех своих знаю, — произнёс уже мягче темноволосый. — Скорее всего ты находишься где-то между миром живых и мёртвым. Понимаешь? — кивнув на его слова, я увидел одобрительную улыбку. — Отлично, просто…       — Сато, — промурлыкала девушка, а затем выставила два стакана предположительно с виски на стол. — Ты и правда к нам зачастил, не думаешь? — как только этот ловелас увидел официантку, то даже позабыл обо мне, поднимаясь с места.       — Малышка, — прошептал тот еле слышно, а затем опустил голову ей на макушку. — Ты же знаешь, что сейчас у меня есть много свободного времени, так? — Сато оставил почти незаметный поцелуй на рыжих волосах, тут же заставляя её посмотреть прямо на него.       — Заберёшь меня после смены? — получив одобрительный кивок от парня, девушка смущенно улыбнулась и обратно направилась за стойку, ожидая следующего заказа.       — Миленькая? — спросил Сато, а я улыбнулся на его вопрос, давая понять, что да, девушка и правда оказалась достаточно симпатичной. — О чём это мы говорили… — призадумался зеленоглазый, усаживаясь обратно, но уже напротив меня.       — О таких же, как и ты, — сказал я, неуверенно взяв стакан в руку, и начал разглядывать то, как напиток уж слишком реалистично переливается по стенкам.       — Да-да, точно! — воскликнул парень, залпом осушая алкоголь. — Таких, как я, у тебя в подсознании есть ещё парочка, но я не всеми ними общаюсь, — пояснил Харуки, разводя руками. — С некоторыми я не сошёлся характером.       — Готов поспорить, что ты общаешься с Омасой, — произнёс я сухо, а затем увидел активное кивание головой.       — Она со всеми тут смогла найти общий язык. — На моем лице появилось удивление, а на это мой собеседник лишь хмыкнул. — Видимо, для тебя это новость.       — Конечно же, новость, ведь я знаю о ней только то, что она до безумия любит секс и разные непристойные игры! — я тут же развёл руки в стороны, чуть ли не проливая алкоголь на пол.       — У каждого есть свои тараканы в голове, — напомнил мне Сато, чтобы успокоит мой неожиданный прилив энергии, тут же грозя указательным пальцем. — В твоём случае твои тараканы — это мы. — Тяжело выдохнув, я начал кивать.       — Жаль, что от вас нет никакого средства, как было бы от настоящих тараканов, — пробурчал я недовольно, а затем выпил залпом горький напиток. Не думал я, что вкус будет ощущаться также, как и в реальном мире.       — Почему же сразу нет? — спросил Харуки удивлённо. Я медленно перевёл на него глаза, всё ещё стараясь осмыслить его слова полностью. — Есть, но для этого ты должен просто убедить каждого из нас уйти от тебя. — Пожав плечами после своих слов, Сато поднял вверх два пальца в просьбе повторить заказ.       — Чего? — прошипел я, тут же встав с места и возвышаясь над ним. — Вы всего лишь личности моего диссоциативного расстройства идентичности, так что вы и сами можете собрать свои вещички и уйти. — мой тон был слегка грубоват, но мне не было до этого дела.       — Диссоци… — темноволосый попытался ещё пару раз выговорить слово, а затем сдался и просто спросил:       — Что ты несёшь вообще?       — Вы — идентичности моего сознания, которые отделились и смогли стать независимыми личностями. — После моего умозаключения я услышал лишь непонятное кряхтение, а затем увидел непонимающий взгляд. — Ты ничего не понял, да? — от Харуки я смог увидеть кивок.       — Вам повторить? — спросила та же официантка, а затем нагнулась над нашим столиком, подливая новую порцию алкоголя.       — Спасибо, солнышко, — пролепетал Сато, нежно поцеловав её в щёку. После ухода работницы, парень уселся поудобнее на стуле, бросая ноги на соседнее место. — Рассказывай.       — Что рассказывать? — спросил я, а затем вновь взялся за стакан, начиная разглядывать алкоголь.       — Причину, по который я должен тебя оставить. — Непонимающе глянув на него, я задал только один и, наверное, самый глупый вопрос, который только у меня появился в голове:       — А самому догадаться не судьба?! — прошипел я, сжимая стакан в руке чуть ли не до хруста. — Ты — алкоголик и ловелас, который, мать твою, устраивал попойки в самые важные для меня дни, — протараторил я. — На втором году в старшей школе я даже не мог нормально играть из-за сраного похмелья, которое ты оставил мне на утро!       — Ой, каждый раз забываю, что ты спортсмен, — сказал темноволосый раздосадовано.       — Вот именно! — сказал я, уже чуть ли не крича. — Каждый раз из-за твоего «забыл» я не просто получал нагоняй от тренера, так ещё и от родителей за то, что приперся только на следующий день! — тяжело выдохнув, я уставился в стакан, а затем усмехнулся. — Почему вы все не можете просто меня оставить… — пробурчал я, опустошая стакан до дна. Как только я поморщился после терпкого вкуса напитка, то открыл глаза, вновь увидев перед собой тёмное пространство. — Сато? — позвал я зеленоглазого тихо, а затем протянул руку вперёд, чувствуя перед собой что-то вроде стола. Проведя по всей гладкой поверхности, я уже уверенно поставил стакан из-под виски, не боясь за его судьбу. — Эй?.. — позвал я кого-то совсем тихо, боясь прервать эту тишину своим голосом. — Тут есть кто-нибудь?       — Ну и какого черта ты тут делаешь? — спросил меня строго женский голос, от которого я сразу же напрягся. Меня не радовала полнейшая темнота в неизвествном пространстве, поэтому я оставался сидеть молча. — Сосок, ты всё ещё тут или снова куда-то подевался? — услышав знакомую кличку, принадлежавшую мне ещё на первом году обучения, я не выдержал и усмехнулся.       — Вот же ж… — прошипел я, как рукой сняло, и начал выискивать перед собой хоть какой-то выключатель для настольной лампы. — Омаса, я не буду врать, но наше с тобой знакомство не будет уж слишком приятным. — сказал я, а как только нащупал рычажок, то тут же включил один из близстоящих источников света.       — Тоору! — воскликнула девушка, недовольно жмурясь и прикрываясь руками от яркого света. — Ай, я же так хорошо сидела! — наконец-то проморгав, я смог четко рассмотреть Харуну: тёмные волосы доставали где-то до лопаток, забавные круглые очки, чёрные глаза, а также полно веснушек, которые она решила не скрывать под и так ярким макияжем. — Рада тебя видеть, сосок. — После очередного упоминания о моем прозвище, я непроизвольно закатил глаза.       — Это было не смешно, — прошипел я сквозь зубы. Девушка на мои слова только с серьёзным видом закивала, а затем ухмыльнулась.       — А мне кажется, что очень даже, — отозвалась она. — Тебе же так шёл прокол, так зачем ты его снял?       — Ох, ну да, штанга на соске — моя заветная мечта, Омаса, — сказал я слегка грубо, а затем оглядел комнату. Девушка вальяжно расположилась на кожаном диване с ноутбуком в руках, а рядом с ней стоял журнальный, заполненный разными книгами и вырезками из газет. — Рассказывай, — потребовал я, вновь возвращая на неё взгляд.       — Что конкретно? — спросила девушка. — Как мы с Иваизуми…       — Закрой рот! — пролепетал я, тяжело выдыхая, чтобы не злиться на Харуну из-за её поведения. — Мне интересно, как заставить тебя уйти.       — Ох, значит наш алкоголик тебе уже всё растрепал? — кивнув на её слова, я увидел очередное закатывание глаза. Она убрала ноутбук с колен на журнальный столик, а затем уселась поудобнее на диване, складывая руки на груди. — Вечно этот Харуки лезет туда, куда не просят, — пробурчала девушка, хмурясь.       — Омаса, — позвал её, чтобы обратить на себя хоть немного внимания. — Как мне убедить тебя уйти? — увидев сосредоточенный взгляд, я будто бы услышал, как у неё в голове закрутились шестерёнки.       — Причина. — Я недоуменно нахмурил брови.       — Мне всем вам рассказывать причину, почему вы портите мне жизнь? — спросил я, усмехаясь, но на это смог получить лишь кивок. — Что ж, начну с простого… — пробурчал я, а затем встал из-за стола и поднял футболку выше груди. — Мне пришлось ждать полтора месяца, чтобы прокол зажил. — На первую мою претензию девушка звонко хихикнула и скрыла свою улыбку ладонью, понимающе кивнув.       — А ещё? — спросила Харуна, а я моментально улыбнулся.       — Ты развращаешь моего Ива-чана, — сказал я серьёзно, вновь усаживаясь в кресло. — Знаешь, как неприятно знать о том, что целовали не тебя, а какую-то распущенную девку. — Фыркнул я обиженно.       — Мальчик Тоору, да ты оказывается жаден до ужаса, — произнесла девушка. — Знала бы я, что ты так консервативен, то пальцем бы его не тронула.       — Враньё, — сорвалось у меня с уст, не успел я даже и подумать. — Ты знала, что я к нему испытываю, но продолжала до него домогаться.       — Ого, какие мы ревнивые! — с выражением сказала Омаса. — Мне нравится эта твоя черта, Тоору. — Харуна тут же ухватилась за блокнот, а затем стала на что-то писать на клечатом листке. Встав из-за стола, девушка прошла пару шагов до стола, за которым я сидел, и нагнулась ко мне, протянув клочок бумаги. — Это данные от банковского счёта. — Я недоуменно взглянул на неё. — Бери, пока дают, Тоору. — Я ухватился за пергамент, а затем сказал:       — Что это значит? — спросил я наконец, а девушка обошла меня и выкатила стул со мной в более просторное местечко. Пробежавшись глазами по цифрам и коду от банковской ячейки, я моментально смог их запомнить. Первые шесть цифр моего номера телефона были точно такими же, как и номер камеры, где хранились сбережения, а последние четыре — кода.       «Удивительно». — Промелькнула у меня мысль в голове, которая заставила усмехнуться.       — Тоору, ты даже не представляешь, сколько я заработала, пока у меня был безграничный доступ к ноутбуку, — отозвалась Омаса слегка печально, а затем резко крутанула кресло. Я ухватился за ручки, зажмуриваясь, готовый уже упасть на ковёр, но как только я вновь открыл глаза, то передо мной была пустая аудитория в университете. Встав с кресла, я неуверенно прошёлся по паркету, а мои шаги моментально отдались эхом дальше по коридорам этажа.       «Мое подсознание играет со мной в не совсем честную игру…» — подумал я, выглянув из аудитории.       — Эй, парень! — окрикнул меня кто-то, а я резко повернул голову на голос, видя перед собой мужчину уже в достаточно преклонном возрасте. — Пары закончились ещё час назад. — сказал он, махнув рукой, будто подзывая меня. — Ты почему все ещё… — он будто бы не поверил своим глазам, а как достал очки из чехла и нацепил себе их на переносицу, то тут же охнул. — Тоору? — спросил мужчина, а затем нахмурился.       — Простите, но разве… — обратив внимание на его ведущую руку, я раскрыл глаза в удивлении, переводя взгляд на мужчину обратно. — Эйнштейн?! — воскликнул я, а затем получил привычный подзатыльник, но уже не от Ива-чана. — За что?! — воскликнул я возмущённо.       — Сугита Гэмпаку, — сказал он, а затем прошёл мимо меня. — Попрошу уж запомнить, раз твой дружок смог это сделать и даже стал обращается ко мне, как подобает.       — Сугита-сан, подождите меня! — мужчина обернулся на меня с нахмуренными бровями, будто оценивая.       — Не завалил математику? — спросил тот строго, а я быстро улыбнулся и начал отрицательно мотать головой. — Сколько баллов? — недовольство прямо-таки и слышалось в его голосе.       — Девяносто шесть, — ответил я горделиво, начиная расхваливать себя в своих мыслях.       — Тц, так и знал, что надо было проверить за тобой первые задания! — произнес он, начиная вновь уходить дальше.       — Сугита-сан, а куда вы идёте? — спросил я, следуя за оппонентом. — Мне надо с вами кое-что обсудить. Можно?       — Ни минуты покоя… — пробурчал тот, а затем открыл дверь, выходя на улицу. Проскользнув за ним, я увидел невообразимых размеров здание, где находился. Огромные расписные колонны по периметру здания, мозаичные окна, остроконечные верхушки каждого из секторов университета, украшенными разными незамысловатыми символами — всё это бросилось мне в глаза, заставляя меня остановиться и продолжить рассматривать всю эту красоту. Рот открылся сам собой, а Гэмпаку с этого смог только усмехнуться.       — Стоп, но как мы… — заикнулся я на половине фразы. — Сугита-сан, как я мог это создать? — спросил я, зачаровано рассматривая каждую мелкую деталь учебного заведения, чтобы получше всё запомнить.       — Это твоё подсознание, малец, поэтому лучше задай этот вопрос самому себе. — Издалека послышался женский смех, а я машинально повернул голову. Три девушки сидели и о чём-то разговаривали, пока, как я понял, их дети играли в догонялки в парке через улицу. — Нам надо кое с кем встретиться, — позвал меня Сугита-сан, а затем поманил меня ладонью. Я доверчиво пошёл за ним, всё ещё озаряясь по сторонам. Погода в этой части была прохладной и даже по-своему осенней. Листья уже начинали опадать, поэтому я сделал выводы, что в этой части моего подсознания поздний август.       — Сугита-сан, а с кем мы должны встретиться? — спросил я заинтересованно, а мужчина в это время начинал переходить дорогу, оставляя меня без ответа. — Вы меня решили игнорировать? — вновь задал я вопрос, но уже с некой долью недовольства. Об мою ногу кто-то столкнулся, а я резко обернулся на ребёнка. Девочка ошарашено глянула на меня, начиная озираться по сторонам, по-видимому, в поисках родителей. Присев на корточки, я быстро протянул ей руку, чтобы она встала. — Не бегай так быстро в следующий раз и держись от проезжей части подальше, ладно? — наказал ей я, а малышка зачарованно кивнула и доверчиво ухватилась за мою руку. Подняв её, к ней тут же подлетела её предположительная мама, начиная отряхивать её джинсы и куртку.       — Извините за неудобства, — сказала женщина, а я быстро отмахнулся рукой, говоря, что со мной всё в порядке.       — Тоору, — позвал меня строгий голос. От такого тембра я весь сжался, быстро прощаясь с барышнями, а затем уже нагнал Эйнштейна. — Ты даже тут девушек с ума сводишь? — спросил мужчина, а я недоуменно нахмурился.       — А?! — воскликнул я, косясь на него. — Что это вы имеете ввиду, Сугита-сан? — Гэмпаку отмахнулся от моих слова, начиная кого-то высматривать. — Мне иногда кажется, что я для вас пустое место, — обидчиво отозвался я.       — Я не питаю к тебе больших симпатий, молодой человек, — отозвался мужчина честно, а на его лице появилась мягкая улыбка. Переведя взгляд вперёд, я тут же увидел белокурого мальчика, которого встретил самым первым ещё в той темной и промозглой части моего сознания.       — Сугита-сан! — крикнул мальчик, начиная активно махать рукой. — Я тут!       — Акико, иди сюда скорее, — сказал Гэмпаку, подзывая его к себе поближе. Мальчишка тут же подбежал к нам, заинтересованно меня разглядывая. — Это мой знакомый, так что тебе не стоит его бояться, — сказал быстро мужчина, чтобы ребёнок не прятался за его спиной.       — Такахаси Акико. — Малыш протянул руку вверх, а я сел перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с малышом, и взял его за ручку.       — Ойкава Тоору, — ответил я. — Очень рад встрече.       — Ваше имя кажется мне знакомым… — пробурчал парень, задумавшись на пару секунд, а потом его будто озарило и он выдал:       — Точно! Ива-чан вас вечно за что-то ругал! — я посмеялся с его слов, тут же кивнув.       — Правда? — спросил я заинтересованно. — Он всегда всех ругает, поэтому те… — мой рот принудительно закрыли рукой, а я недоуменно поднял взгляд на Гэмпаку.       — Акико, надень курточку, иначе ты можешь замерзнуть и заболеть. — Парень быстро кивул и послушался старшего. Застегнув ветровку, белокурый малыш взглянул на меня на этот раз с неким прищуром.       — А почему дяденька Тоору в пижаме? — спросил почти тихо Такахаси, а на его слова я только хихикнул.       — Ну какой же я тебе дядя, Акико? — спросил я, наклоняясь к нему поближе. — Я не такой старый, как Сугита-сан, так что не переживай и обращайся ко мне не так формально. — После своего замечания, сказанного шёпотом, я вновь получил заслуженный подзатыльник, а затем жалобно застонал.       — Слышь, старик, я тебе сейчас такой нагоняй дам, что ты всю жизнь будешь помнить об этом, — прошипел Гэмпаку, угрожая мне.       — Сугита-сан, не ругайте его! — сказал Такахаси, а затем потянул его за пиджак. — Он же просто не подумал.       — Хах, да, ты верно подметил, малыш, — сказал Эйнштейн, аккуратно потрепав мальчика по голове. — Иди поиграй с друзьями, а я пока что поболтаю с Тоору. — Акико моментально кивнул на слова старикашки, убегая прочь от нас к другим своим одногодкам.       — Я что-то не то сказал, когда упомянул Ива-чана? — получив кивок, у меня сразу же возник новый вопрос, на который я незамедлительно получил ответ.       — Каждый раз я говорю ему, что Ива-чан — это всего лишь его воображаемый друг во сне. — Я удивлённо раскрыл рот от такого, даже не зная, что и сказать. — Не стоит ему говорить о том, что он находиться в твоём подсознании и является твоей личностью, а также не стоит упоминать, что ты знаешь Иваизуми, ведь у мальчика могут возникнуть новые вопросы.       — Но почему он не узнал меня? — спросил я удивлённо, когда мы остались с Гэмпаку наедине. — Он же наверняка смотрелся в зеркало, когда его личность выходила наружу.       — Детская память слишком уж хрупкая, поэтому в стрессовых ситуациях она способна упускать некоторые детали, чтобы не нанести вред всё ещё несформировавшейся психике. — Я понимающе закивал на его слова, начиная многое осмысливать.       — Он же ещё совсем малыш, — сказал я задумчиво.       — Именно поэтому тебе надо быть аккуратнее со словами, ладно? — я в очередной раз удовлетворил Эйнштейна кивком, слыша облегчённый вздох. — Я рад, что ты меня услышал. — Сугита-сан, махнув рукой в привычном жесте, и устроился под одним из деревьев на скамейке, приглашая и меня, чтобы следить на мальцом. Как только я занял место рядом с ним, то старикашка меня спросил:       — Тебе Харуки уже все разболтал, да? — я кивнул на его слова, моментально в ответ слыша смешок. — У него и правда язык без костей, — пробурчал Гэмпаку недовольно, а затем нахмурился. — Ты уже знаешь, что я от тебя хочу услышать, верно?       — Причину, по которой вы должны уйти. — Мужчина закивал, но на его действие я смог только задуматься. — Если быть честным, — сказал я, посмотрев на него. — То вы мне ничего плохого и не сделали.       — Ого, так я оказывается ещё ангел воплоти, да? — я кивнул на его слова, а затем перевёл взгляд на парнишку.       — Акико тоже мне не доставлял проблем, поэтому я не смогу придумать причину для вашего ухода.       — Подумай хорошенько, чтобы ты смог потом не жалеть о том, что не отпустил нас, когда у тебя появился шанс с нами встретиться лично, — отозвался собеседник.       — Тогда для начала мне хочется просто поблагодарить вас, Сугита-сан. — Гэмпаку недоуменно нахмурил брови, начиная внимательно меня рассматривать. — Только благодаря вам я смог закончить школу с хорошим результатом. — Усмехнувшись после моих слова, мужчина задал вопрос:       — А ругать за что будешь? — призадумавшись, я начал перебирать в голове все последствия после появления Эйнштейна, а затем меня осенило.       — Вы слишком грубый, невоспитанный и даже очень требовательный человек! — протараторил я, воинственно складывая руки на груди.       — Ах вот значит, что ты думаешь обо мне? — спросил с наигранной обидой Гэмпаку, а я вздернул нос, тут же начиная кивать. Посмеявшись после моих слов, Сугита-сан понимающе улыбнулся. Выискав в толпе Такахаси, мужчина указал мне на него, а затем спросил:       — А малец тебе что плохого сделал? — тут я уже поджал губы под себя, ведь ничего особо не знал про него. Ива-чан рассказывал мне про него только сухие факты, но полезной информации про данную личности у меня никогда не было.       — Акико — всего лишь ребёнок, — сказал я спокойно. — Моё детство осталось уже давно позади, поэтому его присутствие будет только мешать мне, ведь я и так не блещу серьёзностью. — Мои слова были слегка грубы, но их слышал только лишь Гэмпаку, чему я был несказанно рад. Увидя, как малыш стал подбегать к нам, то я тут же кивнул на него, а Сугита-сан подал знак, что видит его и будет держать свой язык за зубами.       — Сугита-сан, Тоору-сэмпай, а мы можем пойти прогуляться в центре? — спросил малыш, а мы с Эйнштейном закивали ему в унисон. — До фестиваля фейерверков осталось всего ничего, поэтому давайте поторопимся. — с выражением сказал Такахаси, схватив сначала за руку Сугиту-сана, а затем и меня самого.       Вот так, проводя время с этим ребёнком, я ненароком вспомнил и о своём племяннике — Такеру. Я не видел его уже около полугода, как только мы с Ива-чаном перебрались в Калифорнию. Гуляя вот так по улицам своего сознания, я начал неосознанно планировать свою поездку обратно в Японию, чтобы повидаться с семьей и знакомыми, которых я не видел с самого выпуска.       — Тоору-сэмпай, — позвал меня Акико, а я повернулся к нему, чувствуя, что меня взяли прямо за руку. Мы с ними сейчас переходили большой проспект, пока я думал о своём, надеюсь, скором будущем. — А вы верите в вещие сны? — неожиданный вопрос Такахаси смог смутить меня и даже заставил задуматься.       — А почему ты спрашиваешь? — решил я всё же и сам поинтересоваться причиной такого необычного вопроса.       — Просто, во сне за мной всегда приглядывает один и тот же человек, поэтому мне хотелось бы встретиться с ним и поблагодарить его за это. — Такахаси раскраснелся, а я уже было хихикнул, но быстро смог вернуть серьёзный настрой, ведь я куда старше его, поэтому и вести мне надо себя соответствующе.       — Тебе не надо спрашивать о том, во что я верю, — сказал я серьёзно. — Тебе надо самому во всё это верить, тогда все твои мечты и будут исполняться. — хороший совет был дан, а мне оставалось лишь гордиться собой.       — Приятно удивляешь, Тоору, — сказал Гэмпаку, начиная выглядывать из-за толпы, чтобы хоть что-то увидеть дальше на площади.       — Вау-у-у… — протянул мальчишка удивлённо. — Вы и правда умный, Тоору-сэмпай.       — Что это значит, маленький наглец? Сомневаешься в моей эрудированности? — спросил я с улыбкой, а затем протянул руку и стал щекотать ребёнка за рёбра. От моих махинаций он сразу же стал озорно смеяться, стараясь убежать от меня, как я его поднял над землей и аккуратно усадил к себе на плечи. — Тихо, Акико, а то ты упадёшь, — сказал я, а этот парнишка, неуверенно взялся за мои ладони своими ручками, чтобы почувствовать поддержку. — Тебе всё видно? — спросил я, получая в ответ кивок. — Отлично.       — Скоро начнётся салют, так что смотрите в оба, — предупредил нас Гэмпаку, а мы в ответ оба глупо улыбнулись, заставляя мужчину сразу же усмехнуться.       Первый залп фейерверка ударил почти сразу же после слов Сугиты-сана. Яркий и разноцветный дождик тут же расплылся в небе, начиная падать вниз, а затем уже в самом небе он будто бы разорвался ещё на множество разных кусков, расплываясь во всей территории неба. Последующий удар был сделан за нашими спинами, поэтому я ловко обернулся в толпе с Такахаси на плечах, чтобы этот малец смог увидеть куда больше красоты, чем в первый раз. Новый залп состоял лишь из алых цветов, который со временем своего падения становились тусклее в палитре и начинали отдавать больше оранжевым и даже желтым цветом. Наблюдая за реакцией Акико, я и сам будто снова впал в детство. Помнится мне, что в отрочестве я уже ходил на похожий фестиваль вместе с Ива-чаном. Хоть это и было давненько, но я всё равно ещё помню некоторые моменты с того праздника. Салют тогда не был таким же грандиозным, но я получил необычайное удовольствие наблюдать за этим со своей семьей и лучшим другом под боком.       Как только шоу с фейерверками было закончено, то всеми нами было принято единогласное решение пройтись по ярмарке и посмотреть различные мелочи. Я заглядывал во множество разных лавок, не переставая удивляться своему собственному подсознанию, которое смогло почти до мельчайших деталей проработать каждую фигурку, брелок или же другие сувениры на прилавках. Уже к самому концу всего фестиваля Такахаси начал дремать у меня на спине, слегка посапывая.       — Он, видимо, слишком сильно устал за день, а потом ещё и получил уйму положительных эмоций, что вообще окончательно забрало в нем последние силы, — пробубнил Сугита-сан, начиная трепать малыша по голове.       — Где вы живете? — спросил я, а затем, как повернул на другую улицу, резко остановился. Моё тело неосознанно пробило дрожью, когда я увидел незнакомца, который стоял в тусклом свете фонаря. Руки непроизвольно сжались на ногах у Такахаси, от чего он и проснулся.       — Мы уже пришли? — сонно спросил паренёк, а Гэмпаку тут же протянул руки к мальчугану, забирая его к себе.       — Да, почти пришли, — сказал мужчина убаюкивающими голосом. — Тоору, он сюда не просто так пришел, ты ведь это и так понял, да? — я сглотнул нарастающий ком в горле, а затем прошёл дальше по дороге, вставая рядом с Овари.       — Незваный гость, — произнес парень, шипя, тут же показывая мне свою не особо приятную улыбку. — Я то думал, что ты уже умер. — После его очередной фразы раздался ужасный злобный смех. Парень стоял слегка ссутулившись в старой и потрёпанной одежде, непослушные волосы доставали почти до плеч, а глаза в свете фонаря выглядели дикими и отдавали краснотой на склере. — Теперь рассказывай, — потребовал уже грубый голос, а как я оторвался от его лица, то огляделся и увидел, что оказался в лесу. Сквозь верхушки деревьев не было видно даже малейшего намёка на лучик света, который бы мог осветить это место хоть немного, а плотный туман заполнил всё пространство, также мешая обзору. Теперь я видел перед собой только нечеткий силуэт Канаши, пугающий сейчас куда больше, чем было в том переулке. — Тоору, неужели, ты испугался? — прошипел Камикадзе, а затем ухватился холодной рукой за мое лицо, чтобы я взглянул на него повнимательнее. — Что же ты так стесняешься, а? — спросил Овари с улыбкой, начиная поглаживать большим пальцем меня по щеке. — Это же всё-таки твоё подсознание.       — Н-не трогай меня! — прошипел я, а затем оттолкнул его от себя, как можно дальше. Парень отлетел от меня буквально на шаг, тут же поправляя на себе одежду. — Ты — конченный психопат, который испортил мне всю жизнь! — крикнул я, уже не в силах сдерживаться. — Ты даже себе представить не можешь, что мне, твою мать, пришлось пережить, пока ты веселился! — подлетев к нему, я ухватился за его воротник на куртке, а затем с силой тряхнул. — Да ты даже не чувствуешь ни черта, кроме желания сдохнуть где-то в канаве от собственных же рук! — поджав губы, я почувствовал солоноватый вкус своих же слез у себя во рту.       — Ого, малыш Тоору так расстроен, что мне стало даже его жаль, — сказал Овари, а затем ухватился за одну из моих рук, удерживающую его. — Знаешь, как мне было весело наблюдать за твоими родителями, когда их сынок в очередной раз решил совершить суицид?       — Моральный урод, ты просто-напросто измывался над моими родными людьми. — Откинув его на землю, я даже выдохнул с облегчением, что смог вот так вот высказаться этому козлу прямо в лицо спустя столько времени.       — Не только над ними, малыш Тоору, — сказал Канаши, тут же начиная посмеиваться и даже не скрывать своего, по-видимому, хорошего настроения. — Иваизуми так всегда переживал за тебя, что мне было очень интересно, как он отреагирует на твою смерть.       — Закрой рот! — прошипел я. — Не смей говорить о нем при мне, тебе ясно?! — спрятав голову в руках, мне хотелось заглушить его ужасное хихиканье и дальнейшие никчемные разговоры.       «Я хочу домой, — подумал я, сжимаясь всем телом. — Просто хочу сейчас оказаться рядом с Ива-чаном на диване и смотреть наиглупейший сериал, который он всегда включает по вечерам. — Воспоминания сами начали приходить ко мне в голову, заполняя все мои мысли тёплые моментами, будто давая мне шанс не думать ни о чём другом в данный момент. — Ива-чан, я так хочу к тебе…»       — Тоору, — до дрожи знакомый голос выбил меня из колеи, а колени непроизвольно начали трястить. Обернувшись на него, у меня сперло дыхание, а я не смог даже и глазом моргнуть, боясь, что это видение раствориться в темноте. — Пойдём со мной. — Ива-чан протянул мне руку, начиная искренне улыбаться.       — Ива-чан, что ты тут… — я не смог закончить предложение, как почувствовал слёзы на своих щеках, а затем невероятное тепло где-то внутри. — Ива-чан, т-ты...       — Тоору, давай вернёмся? — темноволосый тряхнул рукой, чтобы я ухватился за неё и начал следовать за ним. — Я очень по тебе скучал, — сказал парень уже тише, поджимая губы так, будто он мог вот-вот расплакаться.

***

Осень не могла радовать своей пасмурной погодой жителей Токио, но тут даже и удивляться было нечему. На улице стоял небольшой ветерок, предупреждая о, возможно, надвигающейся буре, которая совсем не входила в планы Иваизуми. Он вернулся в Японию, чтобы отдохнуть и отвлечься от всего, что ему довелось пережить в Калифорнии, но эта погода окончательно испортила ему весь настрой. Осенняя листва начала осыпаться на асфальтированные дорожки, что придавало им уж слишком унылый вид всему пейзажу по мнению парня. Хаджиме никогда не любил осень, потому что именно это время года было самым меланхолически для него. В этот сезон года ему вообще ничего не хотелось делать, а ранее интересные для него вещи просто-напросто становились бессмысленными и такими глупыми. Наблюдая за жизнью со стороны, парень стал замечать, что все больше и больше людей стали уделять внимание традициям древних предков. Двадцать третье сентября должно наступить только через пару дней, но на кладбище уже собралось достаточно много родственников и друзей умерших, которые решили посетить захоронения своих предков. Проходя мимо всех надгробий, темноволосый искал лишь одно имя, из-за которого он сюда собственно и решил прийти. Резко остановившись, Иваизуми грустно улыбнулся, а затем очистил чуть влажную лавочку от листьев, усаживаясь на подол пальто.       — Привет, — произнес парень, начиная поджимать губы, чтобы не удариться в слёзы. — Я знаю, что меня не было рядом с тобой в самый нужный момент, но я уж надеюсь, что ты простишь меня за такое. — Разглядывая фотографию, парень начал вспоминать всё ещё незабытие черты лица, которын вызвали в нём поток воспоминаний. — Я скучаю по тебе. Безумно скучаю по твоей улыбке, которая всегда заставляла меня идти дальше и не обращать внимание на трудности. Ты хоть этого и не знаешь, но я так благодарен тебе за поддержку и любовь, которые ты смог мне подарить. — Закрыв лицо рукой, Хаджиме почувствовал слезу, что скатывалась по его левой щеке. — Хоть я тебя уже и оплакал, но мне всё ещё трудно вот так смириться с твоей потерей. Я надеюсь, что у тебя всё хорошо, и ты сейчас находишься в лучшем мире. — Смахнув слезу рукой, парень легкими движениями рук постучал себя по щекам, чтобы прийти в себя. Небольшой ветерок сейчас был как раз кстати, ведь Иваизуми надо было окончательно успокоиться, чтобы не появляться перед родителями с раскрасневшимся от слез глазами. Тёплые ладони неожиданно легли на очи парня, а тот начал озадаченно крутиться.       — Ива-чан, угадай, кто? — прошептал брюнет, а затем услышал знакомую усмешку парня.       — Дуракава, ты даже на кладбище шутить вздумал? — спросил парень, а затем убрал чужие руки от лица. Обернувшись на Ойкаву, Хаджиме протянул ладонь к его лицу и погладил по щеке. — Ты не устал после тренировки? — спросил обеспокоено он у Тоору, а в ответ получил лишь отрицательное мотание головой.       — Если честно, то я больше устал ночью, — смущенно прошептал волейболист, а затем отвернулся в сторону. — Вся поясница ноет, знаешь ли. — на этот раз в голосе была слышна обида, а как Иваизуми встал с места, то моментально одарил Ойкаву подзатыльником. — За что?! — воскликнул недовольно парень, начиная почёсывать место удара. — В этом же виноват только ты, Ива-чан!       — Мы сейчас стоит перед могилой моего дедушки, а ты обсуждаешь то, как я тебя… — парень не смог сказать главного и достаточно неприличного слова, поэтоиу многозначно кивнул и выпучил на него глаза, тем самым заставляя Тоору лишь недовольно закатить глаза и оттопырить нижнюю губу вперёд.       — Твой дедушка любил меня как родного внука, поэтому ты не должен меня бить прямо перед ним! — с выражением и уверенностью сказал брюнет. — Сам же знаешь, что он души во мне не чаял.       — Ах ты ж… — прошипел Хаджиме, ухватившись ладонью за его макушку, чтобы удержать зрительный контакт. — Ты был тем ещё подлизой, вот он тебя и любил. — После очередного замечания от Иваизуми Тоору смог лишь хихикнуть, а затем начать ластиться к его горячей руке.       — Пойдём уже к дому? — спросил Ойкава, ухватившись за запястье парня напротив.       — Да, мои родители нас уже заждались. — На лице темноволосого отразилась лёгкая улыбка, а затем он перевернул их руки так, чтобы пальцы были сцеплены в замок. — Мы можем ещё немного пройтись? — спросил студент, поджимая губы. — Ты же не замёрз? — получив отрицательное мотание головой и тёплую улыбку, парень успокоился, уверенно устремляя свой взгляд вперёд. — Хорошо, тогда давай ещё немного прогуляемся.       После того, как Тоору вышел из комы, все его личности прекратили своё существование. Иваизуми переживал за него, как и сама тётушка, поэтому Ойкава не переставал посещать психотерапевта на протяжении трёх месяцев после инцидента. Препарат стал абсолютно бесполезен, поэтому лечащий врач остановил выписку рецепта для брюнета. Тоору, как и хотел, неожиданно нагрянул на зимние праздники к семье вместе с Хаджиме, что, конечно же, уже никого не смогло поразить. Перед самым отъездом Ойкава вспомнил о банковском счёте, про который говорила Омаса и, недолго думая, отправился туда, чтобы проверить правдивость слов девушки. Догадки подтвердились, а как он рассказал обо всем студенту, то тому уже пришлось хоть немного, но поверить в его встречу с личностями. Всех денег хватило на то, чтобы покрыть кредиты за больничные счета, а также парень решил более не быть нахлебником и также делить все расходы с Хаджиме. Темноволосый хоть и высказался грубо на этот счёт, ведь его денег вполне достаточно, но Тоору смог его уговорить всего лишь за пару недель. Талантливый связующий снова вернулся в строй, не боясь того, что кто-то может взять его под контроль, поэтому Ойкава твёрдо решил вновь отдаться спорту, который он так любит.

9 месяцев назад.

— Ива-чан, это и правда ты? — спросил Тоору, подходя поближе к парню. — Ива-чан… — позвал снова его брюнет, а затем ухватился за руку, чувствуя неприятное ощущение где-то внутри своего тела.       — Тоору, пойдём со мной, пожалуйста. — Хаджиме буквально умолял парня о том, чтобы уйти с ним. — Я так по тебе скучал, — снова сказал Иваизуми, начиная тянуть Ойкаву к себе. Тоору незамедлительно отбросил свою руку от темноволосого, тут же пятясь назад от такой напористости. — Тоору, ты куда? — спросил взволнованно парень, а затем вновь потянулся к нему, но Ойкава быстро отошёл ещё на один шаг.       — Прости, но ты не мой Ива-чан, — отозвался Тоору на слова неизвестного ему человека, а затем весь сжался от страха перед незнакомцем. — Думаю, что мне стоит уйти, — добавил Ойкава и вовсе отворернулся от него.       — Ты ещё придёшь? — спросил Иваизуми у парня, а в ответ получил тихую усмешку.       — Рано или поздно.       — Тогда я рад. — Хаджиме махнул брюнету рукой, а затем сложил руки на груди, но тот всё равно этого не увидел.       — Тоору..? — взволнованно спросил Иваизуми, тут же начиная поглаживать лицо Ойкавы легкими прикосновениями, чтобы помочь ему поскорее проснуться. — Тоору, ты очнулся… — прошептал парень, а затем поджал губы, стараясь контролировать свои эмоции. Брюнет всё ещё сонно моргал, потихоньку приходя в себя после комы.       — Ив-ва-чан, я… — парень тут же закашлял, а затем сглотнул неприятный ком в горле, вбираясь ртом воздух. — Ты не поверишь… — Ойкава не смог даже и договорить, как темноволосый вставил вперёд него:       — Ничего сейчас не говори, ладно? — Иваизуми обернулся на дверь, ожидая медсестру, которую он вызвал. — Скоро должна прийти Вивиан и осмотреть тебя.       — Я-я видел их… — пробубнил Ойкава, но от Хаджиме он получил только недоуменный взгляд. — Я видел их всех, Ива-чан.       — «Их»? — спросил студент, не понимая вообще о ком идёт речь. — Тоору, ты все ещё бредишь.       — Нет! — воскликнул брюнет, собирая все силы для того, чтобы обо всём рассказать Хаджиме. — Я-я видел старикашку Гэмпаку, алкоголика Сато, маленького Акико, а ещё наглую Харуну и того Камикадзе — Овари! — быстро сказав всё это на одном дыхании, чтобы его снова не перебили, Тоору ухватился за руку Иваизуми, чтобы почувствовать его присутствие, и вновь прочистил горло. — Ива-чан, я правда видел их всех. — Дрожь в руках студента лишь усилилась от услышанного, но лицо не выражало никаких эмоций.       — Тоору, это был всего лишь сон, — произнёс Хаджиме спокойно, чтобы успокоить не только друга, но и себя самого. — Всего лишь длинный сон. — Нежные поглаживания по лицу, заставили Ойкаву прийти в себя, поэтому он начал дышать ровнее и даже обратно лёг на койку в ожидании стажерки. — Ты был в коме почти две недели. — Карие глаза после услышанного удивлённо метнулись на Иваизуми. — Я-я… — парень заикнулся на полуслове, а затем шмыгнул носом. — Я так боялся тебя потерять.       — Слава Богу… — пробубнила девушка, а затем зашла в палату к больному, прерывая сентиментальный момент двух возлюбленных. — Мне надо сейчас же отвести его к главному врачу, чтобы тот его смог осмотреть, а ты посиди пока в зале ожидания, хорошо? — Хаджиме смог только послушно кивнуть ей. — Отлично, тогда мы с Тоору скоро вернёмся. — Иваизуми наблюдал за тем, как парня увезли из палаты, а затем он остался один, тут же вымученно опускаясь на стул, и запрятал лицо в ладонях.       — Он жив… — бубнил Хаджиме, всё ещё не веря в это чудо. — Тоору и правда смог выжить. — шмыгнув носом, темноволосым моментально убрал все подступающие слёзы.       Из-за недавнего положения Ойкавы ему немедленно назначили курс реабилитации. Хоть на первый взгляд парень и выглядел отлично, но главврачу надо было поподробнее понаблюдать за ним и убедиться в том, что он вышел из комы без анестезии или афазии. Единственное, что могли наказать больному после сдачи всех анализов, так это находиться в полнейшем покое, как физически, так и духовно.       — Тоору, поспи, пожалуйста, — уже в который раз говорил Иваизуми, начиная чуть ли не с ног валиться от недостатка сна за всё это время. — Врач сказал, что тебе надо отдохнуть.       — Ива-чан, но я и так спал достаточно, поэтому мне сейчас уж точно будет никак не заснуть, — произнес брюнет, начиная прожёвывать кусок банана. — Слушай, Ива-чан, но всё-таки, а если предположить… — Это. Был. сон, — строго отозвался Хаджиме. — Ты многое пережил, поэтому твоё воображение с тобой такую шутку и сыграло.       — Но всё было таким реалистичным, — отозвался Ойкава задумчиво. — Я даже запомнил их внешность и всё, о чём мы говорили, Ива-чан. — Темноволосый неожиданно положил руку на макушку к парню, а затем потрепал его по волосам.       — Считай, что это подзатыльник, Дуракава… — пробубнил недовольно парень, а затем убрал ладонь, но её резко вернули обратно на голову. — Эй, что это ты…       — Давай посидим вот так ещё немного, — попросил больной, усевшись поудобнее на койке. — Кстати, Ива-чан, — Ойкава аккуратно погладил парня по колену, чтобы привлечь его внимание к себе. — Во сне я, кажется, видел синигами.       — «Синигами»? — переспросил Иваизуми, а затем нахмурился. Получив серьёзный кивок, парень перевёл ладонь с головы на лоб, проверяя температуру. — Ты вроде не горячий… — буркнул Хаджиме себе под нос, а затем спросил:       — Мне позвать медсестру?       — Нет, Ива-чан, — ответил Тоору недовольно, взяв за руку студента. Парень начал перебирать пальцы чужой руки, переваривая то, что он пережил, пока был в коме. — А знаешь, я ведь даже чуть было не отправился за ним.       — Ты совсем придурок? — прошипел Ива-чан строго, тут же убирая руку от Ойкавы.       — Ива-чан, но я же не виноват в этом. — После своих слов больной смог лишь пожать плечами, а затем вновь потянулся к Хаджиме, который моментально отшатнулся от койки.       — Из-за чего же это ты чуть было не отправился в тёплые объятия самой смерти? — спросил Иваизуми с укором и неким страхом в глазах.       — Мой синигами был настолько красив, что я даже не хотел прощаться с ним, — отозвался Тоору, смущенно улыбаясь.       — Вот как? — просипел темноволосый, а затем отвернулся от друга, начиная смотреть в окно на вечернюю предновогоднюю суету людей, чтобы Ойкава не увидел его слез, стоящих в глазах. — Ну ты и придурок… — пробурчал Иваизуми. — Ты, твою мать, реально идиот! — парень быстро ухватился за рот ладонью, чтобы сдержать порыв своей злости, как понял, что слишком громко себя повёл, поэтому попытался держать себя в руках, ведь он находился в больнице. — Господи…       — Ива-чан, почему ты так разозлился? — Ойкава потянулся за рукой Хаджиме, но тот вновь быстро вырвал её, показывая всё своё недовольство.       — Н-не трогай меня, — пробурчал Ива-чан, в затем обтер рукой глаза. — Я-я тут с ума сходил, думал о тебе постоянно, а ты за каким-то синигами чуть ли не ушёл к праотцам, идиот.       — Ива-чан, посмотри на меня, пожалуйста. — Больной ухватился за футболку парня, начиная тянуть ее к себе. — Ива-чан, пожалуйста, — попросил ещё раз Тоору, а Иваизуми развернулся, тут же видя молящий взгляд Ойкавы. Усевшись обратно на мягкую обивку стула, Хаджиме продолжал укорительно прожигать взглядом больного. Заплаканные глаза и красный нос моментально показались брюнету, поэтому Ойкава быстро начал вытирать щеки оппонента от небольшой влажности. — Ива-чан, ты плачешь как ребёнок. — сказал Ойкава в привычной шутливой манере, а затем наклонился к нему, тут же оставляя поцелуй на лбу темноволосого. — Ты случаем не приревновал? — поглаживая рукой щеку Хаджиме, он хотел увидеть хоть какие-то эмоции во взгляде парня, а тот ответил на его вопрос сам:       — Да черта с два. — Ойкава знал, что он врёт. Он всегда видел Иваизуми насквозь, что бы тот ни говорил, ведь Тоору всегда знал, что чувствует этот парень. Ещё с самого детства он читал Хаджиме как открытую книгу, ведь для него не было человека ближе и дороже чем он.       — Не волнуйся, Ива-чан, и не ревнуй, ведь ты куда симпатичнее этого глупого синигами, — сказал брюнет, начиная ластиться к лицу парня, обводя чужие скулы носом. — Ива-чан, я так по тебе скучал… — буркнул Ойкава, а затем улыбнулся, понимая, что рядом с ним его Ива-чан. — Я тебя люблю, — прошептал Тоору, а затем быстро оставил поцелуй на его губах.       — Я тебя точно когда-нибудь убью, Дуракава, — прошипел Хаджиме на столь теплые слова признания и отвернулся, тяжело выдыхая.       — Хорошо, — отозвался Тоору, принимая свой будущий конец от рук темноволосого. — Ради тебя мне и жизни не жалко отдать, Ива-чан.