Ревность, Спор и Кола

Ген сидел на берегу озера, от скуки кидая камушки в воду. В последнее время он слишком много думал. Ему постоянно не давали покоя мысли об ученом. Он хотел, чтобы Сенку, чертов Сенку Ишигами, принадлежал только ему. Он хотел запереть его в той самой кладовой, куда он ходил с Кохаку, и целовать. Целовать его так, чтобы он забыл о своей науке, о своих экспериментах и о гребанной Кохаку. Но... Что он мог? Ничего. Почти. Он мог нежно прикасаться к нему, мягко класть руки на плечи, когда тот работает. Он мог подойти к нему близко-близко и положить голову на плечо, говоря, что он устал работать. Он мог тихо, чтобы его слышал только Сенку, шептать на ухо всякие непристойности, когда ученый увлечен чертежами.... А после получать оплеухи. Только этого было недостаточно. Резко в голову пришла мысль, ненавязчивая, но крепко засевшая в голове. Почему бы не заключить спор с Ишигами? Все равно в этом мире макак и лопухов делать нечего. Он с энтузиазмом поднялся с земли, отряхнул одежду и направился к ученому. Еще никогда Ген не был так взбудоражен. Он бодро шел в лабораторию, охваченный собственными эмоциями. На его лице блистала ухмылка, а кончики пальцев, спрятанные в рукавах хаори, мелко подрагивали. Он, не торопясь, ступал по еще влажной траве, представляя каждую деталь предстоящей встречи. Подойдя к лаборатории, Асагири непринужденно вторгся в нее: в самом дальнем углу, за узким столом, сидел Ишигами. Кроме него в лаборатории больше никого не было. Ген удовлетворительно кивнул сам себе, направляясь к ученому. — Спорим на бутылку колы, что ты не сможешь поцеловать меня, не прикасаясь? Он протянул руку, предлагая спор. — К чему все это, менталист? Сенку оторвался от чертежей, поворачиваясь к Асагири. Он пристально смотрел ему в глаза, отчего у Гена перехватило дыхание. Такие красивые, алые, будто кровь... Асагири развел руки в стороны, пожимая плечами, он нагло ухмыльнулся, мазнув взглядом по бумажкам на столе. Проигнорировав Ишигами, менталист снова потянул руку. — Только не говори мне, что ты струсил, Сенку-чан. Ученый несколько секунд смотрел на протянутую ладонь, после чего крепко сжал ее в ответ. Горячая. — Хорошо. Сенку убрал руку и встал с насиженного места, поворачиваясь к шкафчикам. Ген внимательно наблюдал за его действиями. Вдруг он выудил из одной полки свежую бутылку колы и поставил ее на стол с чертежами. Пока Асагири удивленно пялился то на колу, то на Сенку, Ишигами резко притянул менталиста за затылок, неожиданно припадая к пухлым устам. Ген уперся руками в его грудь. Сенку внимательно смотрел в глаза менталиста. Мазнув шершавым языком по нижней губе, Сенку отстранился. — Высунь язык. Ген послушно открыл рот, показывая кончик языка. Ишигами обхватил его губами, посасывая, после чего сплетая языки. Он надавил на затылок, притягивая парня ближе и углубляя поцелуй. Асагири, не ожидавший такого откровенного жеста, закрыл свои глаза, поддаваясь порыву. Кажется, Ген забыл, как дышать. Он завел руки за шею Ишигами. Они не могли оторваться друг от друга. Поцелуй перерос в более страстный; резко, с остервенением, с огромной жадностью, каждый из них впивался в губы другого, оставляя маленькие ранки. Движимые чувствами, Ген упёрся спиной в шкафчик с колбами, от чего некоторые из них покачнулись. Он путался пальцами в длинных прядях Ишигами, путался в собственных ощущениях, которые накатывали волна за волной, и надеялся, что этот поцелуй никогда не закончится. Ишигами вдруг медленно отстранился и тихо прошептал: — Это того стоило. Видимо, Сенку с самого начала не собирался выигрывать.