Тёмное пламя

      Школьная столовая Игнис не впечатляет. Она снова непроизвольно сравнивает «старую» и «новую» территорию для приёма пищи. Помещение раза в три меньше и темнее, отчего здесь становится немного жутковато. На полу лежит стёртый местами порванный линолеум. Вся мебель довольно старая. Немногочисленные столики уже доживают свой век, а пара из них уже даже не имеет одной ножки, как и некоторые скамейки, на которых расслабленно явно не посидишь. Она ради любопытства даже бы послушала их истории: что они пережили, чтобы стать такими калеками? Единственное, что её тут прямо уж очень радует, — цены в буфете. Они раза в полтора, а то и два меньше.       Поначалу подобное явление поднимает настроение, но его быстро портит мысль: разве что-то просто так почти за копейки продаваться может? Решив рискнуть, она покупает себе салат, пюре с котлетой и чай, а потом пристраивается в углу одной компании калек: столика и скамейки, которые, видно, из-за своего недуга часто остаются пустыми. Конечно, сидеть на неустойчивой поверхности не слишком удобно, но это лучше, чем подсаживаться к незнакомцам.       Поставив поднос на стол, Игнис обращает внимание, что его поверхность исписана кучей надписей: какие-то уже почти стёрлись, а другие относительно свежие. Приступив к трапезе, она попутно начинает изучать историю новой школы, читая своеобразную книгу, написанную разными учениками: кто-то банально когда-то написал пример с инициалами, чьё решение заключается в любви, но, видно, парочка после поссорилась и, зачеркнув написанное, под ним начала переписку, состоящую из оскорблений; огромная куча каракулей изображает небезызвестное очертание члена; среди ещё немалого количества мини-граффити находится пара чьих-то номеров телефона, один из которых явно позже оказался подписан как «шлюха»; всё остальное в основном представляет из себя разные обзывательства или чьи-то клички, и одна надпись, кажись, о её соседе по парте — «Принцесса Ди», а в качестве доказательства, что речь идёт именно о нём, рядом специально пририсован немного кривой портрет в… пышном платье с крылышками! Она даже немного ухмыляется от остроумия автора сия шедевра.       — Ты меня слушаешь? — как гром среди ясного неба раздаётся голос той девчонки, что на удивление Игнис сидит прямо напротив и, судя по уже частично пустой тарелке, довольно давно. Не желая признаваться, что она вообще не замечала ранее её присутствия, новенькая просто кивает, и незнакомка дальше продолжает говорить на какую-то тему, а Тэнебрис отмечает качество еды из школьного буфета, и оно приятно удивляет: не деликатес, но и не помои — идеальная середина.       Когда же вниманию Игнис не остаётся за что зацепиться, она наконец концентрирует его на своей собеседнице, что говорит, говорит, говорит, словно общается с давно знакомой подругой. Несколько минут размышляя над причиной желания её одноклассницы подружиться с ней, она вспоминает одну личность из старой школы, которую она окрестила «псевдолюбимчик». Такой термин она ввела в свой словарь после знакомства с девчонкой, что вечно, как малое дитё, ко всем липла с желанием подружиться, хотя другие его не разделяли, иногда открыто стебясь над ней. Если говорить иначе, то подобные личности — самые настоящие изгои, вот только отличающиеся от обычных неумением существовать в одиночестве, от этого и липнущие ко всем подряд, как банный лист. Может и незнакомка такая же?       — Слушай… — девушка слегка вдруг нервничает, прерывая едва начатое предложение, но, увидев ожидающий взгляд, решается задать вопрос, — а ты из богатой семьи? — Игнис продолжает спокойно жевать салат, ожидая подробностей, что натолкнули на подобное предположение. — Просто… когда ты покупала еду, я… в твой кошелёк посмотрела… случайно! Правда! — незнакомка ещё сильнее нервничает, вспоминая весьма крупные купюры для обычной школьницы, а Тэнебрис мысленно удивляется: насколько долго она её не замечала?       — Нет, из самой обычной: с кредитом, долгами и нехватком денежных средств на нормальное существование, — звучит спокойный ответ, который вгоняет в ступор собеседницу. Многие как-то не очень любят говорить о своём семейном состоянии, особенно с незнакомцами, а если и рассказывают, то не таким безразличным голосом, словно речь идёт о погоде.       — Ты это серьёзно или шутишь так? — Игнис лишь тяжело вздыхает. Доев остатки еды и взяв поднос, она встаёт, так и оставляя последний вопрос без ответа. Поставив свою ношу на стол с грязной посудой, новенькая направляется обратно в класс. Её одноклассница, пусть и слегка помедлив, всё же бежит за ней следом. — А деньги тогда откуда? — поравнявшись с Тэнебрис, она продолжает допрос.       — Не твоего ума дело, — уже привычным будничным тоном она играючи растягивает фразу, слегка замедляя свою речь и теряя интерес к незнакомке.       — Ты, как и Ди, зарабатываешь на помощи по разным предметам? — едва заметно Игнис скашивает взгляд на идущую рядом девушку, подмечая маловажную деталь о своём соседе, но весьма её интересующую.       Не подумайте о какой-то симпатии, просто у новенькой есть дурная привычка: собирать информацию на людей, в особенности на тех, с которыми она контактирует наиболее часто. Она до чёртиков любит досконально изучать всех, проводить анализ, а потом, словно предсказатель, знать, как тот или иной человек поступит в определённой ситуации. Игнис с лёту запоминает различные жесты, мимику, интонации, манеру речи, привычки, по возможности факты из личной жизни, поэтому она запросто распознаёт ложь, замалчивание, лукавство, но, к сожалению, с незнакомцами подобное не работает, разве что интуиция поможет.       — Хорошая идея, но нет, мимо, и тема закрыта, — на этих словах звенит звонок, и две девушки, зайдя в класс, занимают свои места.       Все следующие уроки проходят без приключений, отчего тянутся невообразимо медленно, и Игнис это сводит с ума. Она на часы бросает взгляд чаще, чем на доску. Даже в тетради, помимо номеров, что делают в классе, на полях в столбик идеальнейшим почерком, который из скуки девушка так старательно выводит, идёт обратный отсчёт до конца урока: пятнадцать минут, четырнадцать минут, тринадцать минут и так продолжается до нуля и заветного звона — это её основное занятие почти всегда, когда Тэнебрис уже заканчивает делать необходимые номера или просто не хочет слушать бубнёж учителя, мечтая покинуть тесные стены школы. Всю эту душную серость немного разбавляет болтовня её одноклассницы на переменах, которую, как она успевает выяснить, зовут Элрен Лиф*.       И вот звенит последний на сегодня звонок, и новенькая, быстро собравшись, покидает, как она обычно говорит, тюрьму для несовершеннолетних. Погодка сегодня отличная: яркое солнце, прохладный лёгкий ветерок и зеленовато-жёлтая листва, которая, несмотря на уже довольно близкое окончание осени, только начинает понемногу опадать. И как только такую погоду можно просиживать в школе?       Не спеша она прогуливается по новому городу, как-то невзначай слыша звук шагов позади. Изначально её они никак не интересуют, но уже после двух поворотов весьма начинают напрягать. Едва заметно обернувшись, Игнис замечает своего соседа по парте — Швагенвагенса, что, так же не спеша и словно не замечая, идёт за ней следом. Поначалу, решив не быть параноиком, Тэнебрис просто продолжает свой путь, но, когда он вот-вот уже должен закончиться на точке назначения, она никак не может объяснить подобное явление, кроме как открытым преследованием, а оказавшись около своего дома, Игнис не выдерживает и, замерев на месте, резко оборачивается, преграждая дорогу Ди, отчего тот слегка удивляется и замирает на месте.       — Ты долго меня преследовать будешь?! — яро демонстрируя своё раздражение, девушка хмурится, чем слегка удивляет своего одноклассника, ибо сегодня он почти целый день наблюдал абсолютное спокойствие и некое безразличие ко всему происходящему с редким проявлением надменности, а сейчас же она даже не пытается скрыть своих эмоций, что очень контрастирует с её предыдущим образом.       — Я тебя не преследую, просто так же, как и ты, иду домой, — и этот холодный ответ из его уст ещё больше подливает масло в огонь, ведь что-то подобное звучит как бред: разве может человек, идя в другое место, сопровождать тебя чуть-ли не до самой двери?! На её лице появляется язвительная ухмылка: девушку переполняет бешенство, которое она решает придержать, пытаясь мыслить более трезво.       — Ещё скажи, что у меня живёшь! — Швагенвагенс задумчивым взглядом осматривает одноклассницу, а потом переводит взгляд на дом, возле которого они остановились. Ему не приходится долго размышлять о причине сложившейся ситуации, и, действительно, если учесть все сложившиеся обстоятельства, всё выглядит как минимум странно.       — У тебя — нет, но там, — Ди пальцем указывает за спину Игнис, и она оборачивается, — да, живу, — и, пока Тэнебрис рассматривает рядом стоящие хоромы в готическом стиле, парень её обходит и, пройдя ещё несколько метров, спокойно открывает калитку, огораживающую территорию соседнего участка.       Только после того, как фигура одноклассника скрывается за дверью, у неё получается… точнее не получается, поверить в такое совпадение. Все сложившиеся обстоятельства для неё выглядят как натуральнейший бред, в который она просто не хочет верить. Слегка истерически посмеиваясь, девушка просто игнорирует сий факт и, откинув все вопросы, что так и останутся навсегда без ответа, наконец пересекает порог своего ещё довольно пустого дома.       Тёмный коридор резко озаряет свет, демонстрируя вошедшей свои пустые стены и новенький ламинат, который появился здесь совсем недавно. В воздухе витает запах немного влажного мела — может, и странно, но Игнис он нравится. Из-за ремонта везде ещё нет какой-либо чистоты. Много где можно увидеть штукатурную белую пыль, поэтому она, не снимая обувь, поднимается на второй этаж и заскакивает в свою комнату, ещё заваленную неразобранными коробками. Девушка скидывает свой тяжёлый рюкзак и, не задерживаясь, быстро собирает нужные ей бумаги, снова уходя.       Тэнебрис возвращается домой только к вечеру, когда на улице уже стоит ночной мрак. Открывая входную дверь, Игнис достаёт из кармана свой телефон и, увидев на экране крупные четыре цифры, с досадным чувством понимает, что времени остаётся мало, поэтому она в ускоренном режиме снова залетает в свою комнату, переодевается в домашнюю одежду и бежит на кухню. Протерев весь кухонный гарнитур от доставучей пыли, девушка ставит сковородку на тихий газ, кладёт в неё замороженные котлеты и, прикрыв сие творчество крышкой, принимается за чистку картошки.       Особо не утруждаясь и быстро совершая уже привычные действия, довольно скоро Игнис завершает готовку. Разложив еду по тарелкам, она принимается накрывать стол и, как только керамическая посуда с глухим стуком касается его гладкой поверхности, входная дверь открывается, а в коридоре зажигается свет.       — Как дела в новой школе? — звучит весьма громкий, озорной и грубоватый голос мужчины сорока лет, когда он едва успевает зайти на кухню. Девушка поднимает взгляд на своего отца, и на её лице сразу появляется счастливая улыбка.       Только сейчас, когда все члены семьи собрались вместе, можно заметить, насколько дочь похожа на отца, особенно лицом, что сама девушка не очень любит, поскольку с заплетёнными волосами, как ей кажется, она походит на мальчишку. Сам же Тэнебрис Венанди — именно так его зовут — имеет средний рост, коротковатые русые волосы, что вечно находятся в творческом беспорядке, голубые глаза с ярким блеском азарта, крепкое телосложение. Одеваться он старается презентабельно, но всё равно часто выглядит весьма небрежно, наверное, из-за расстёгнутых на рубашке верхних пуговиц и часто закатанных по локоть рукавов, а пиджак или куртку он обычно предпочитает просто накинуть на плечи.       — Хорошо, — глава семьи усмехается на ответ дочери, и они вместе садятся за стол.       — Ну… если учесть, что, когда ты говорила: «Всё супер», — и меня на следующий день вызвали в школу из-за драки, то день у тебя прошёл без приключений, — Игнис на подобное высказывание шутливо закатывает глаза и после изображает возмущение, что её отцу всегда кажется смешным.       — Долго ты это вспоминать будешь? — с каким-то детским задором мужчина театрально пожимает плечами, поднимая настроение младшей Тэнебрис, что едва сдерживает улыбку, всё ещё пытаясь казаться серьёзной. — А у тебя как первый день на работе?       — Не поверишь, я свою одноклассницу встретил! Она в нашем отделе бухгалтером работает. Кстати, мы по случаю встречи договорились завтра после работы сходить погулять, поэтому завтра меня не жди, — на мгновение эти слова больно колют Игнис, но она не подаёт виду и уже в следующую секунду с игриво-коварной моськой выуживает всё досье о его старой знакомой, а Венанди не против, он вообще всегда любит поболтать.       Так довольно быстро проходит ужин в их маленькой семье, но, даже когда тарелки пустеют, рассказ не заканчивается — глава семьи ещё несколько часов оживлённо вспоминает различные истории из своей школьной жизни. Конечно, всё это слушать весьма интересно, но и про уроки девушка не забывает, поэтому она демонстративно начинает тяжко вздыхать, иногда зевая. Заметив весьма тонкие намёки дочери, что становятся всё более явными, её отец усмиряет свой пыл и уходит готовиться ко сну, а Игнис, быстренько вымыв посуду, поднимается в свою комнату.       Застыв на пороге в хорошем расположении духа, Тэнебрис делает глубокий вдох и, нажав на старую дверную ручку, что поддаётся не сразу, открывает проход в свою обитель, с предвкушением осматривая свою ещё не очень обжитую, но довольно большую комнату, представляя, во что она превратится по окончанию всего благоустройства.       Начало всему уже положено. Как и в остальных помещениях дома, тут лежит чёрный ламинат. В дальнем углу на одной стороне стоит кровать, а на другом располагается компьютерный стол кофейного оттенка. Однако самая шикарная на данный момент достопримечательность находится между этими двумя элементами мебели: окно шириной в два метра, а высотой от потолка и почти до пола, благодаря чему здесь есть огромный подоконник. О таком она мечтала всю свою сознательную жизнь! А вид из него…       На этом моменте радость сдувает ветром. Игнис, конечно, и раньше посматривала в окно на протяжении загруженных трёх дней переезда и начала ремонта, но не заостряла внимание на находящееся по ту сторону стекла, а картина оказывается весьма скверной: маленький зелёно-жёлтый кусок их участка, забор, дальше просушенное до корней дерево, залитый бетоном дворик, из которого растёт одно баскетбольное кольцо, весьма готический дом, два окна которого находятся почти напротив её, причём одно из них принадлежит её однокласснику. Спрашивается, с чего она в этом так уверена? Ну, если бы сейчас из левого окна не вылез посреди ночи уже знакомый ей парень с небольшим рюкзаком наперевес и не спустился по крыше пристроенного к его дому гаража, то… В общем, факты говорят сами за себя.       Подобное соседство раздражает. Вроде бы ничего сверхъестественного, но она более чем уверена: так или иначе они оба будут становиться свидетелями какого-нибудь момента их личной жизни, как, например, сейчас Игнис случайно увидела его ночной побег. От подобного ей становится тревожно, и, к сожалению, не без причин, которые благо к нему напрямую не относятся, но это мало утешает. Однако, больше всего в этой ситуации сейчас бесит другое: она ничего не может с этим сделать, только смириться.       С тяжёлым вздохом она садится за уроки. Особой сложности они не вызывают, но оказываются, как всегда, утомительными, да и усталость за прошедший день начинает давать о себе знать, поэтому она нормально делает только математику. В остальных же письменных заданиях она, идя на поводу у лени, часто совершает ошибки, которые исправлять не стремится, а где-то пренебрегает нормальным оформлением — пишет просто для галочки. Про домашку по устным предметам Игнис изначально даже и вспоминать не собиралась.       Кое-как закончив, девушка гасит свет и уваливается спать, но, стоит ей только начать засыпать, как раздаётся сигнал, оповещающий о приходе нового сообщения, а потом раздаётся ещё штук пятнадцать подобных звуков с небольшим интервалом. Ей не нужно быть экстрасенсом, чтобы узнать, кто ей так много настрачивает в первом часу ночи — подруга из старой школы. Проклиная весь белый свет, она берёт телефон, открывая переписку. Первые несколько диалоговых облачков содержат коротенькие сообщения с её именем, а следующие не более длинные представляют собой обрывистые строчки, повествующие о восхитительном поцелуе с каким-то новым знакомым.       Игнис в уме язвит по поводу важности сий информации, а вспомнив, что её подружка за всё это время даже не поинтересовалась, как она в новом городе, просто отключает оповещения, так ничего и не ответив. И в подобном нет ничего необычного, напротив, это как всегда, и подобное многие со стороны называют дружбой, хотя по факту лишь Игнис является её подругой, а она для неё не более, чем знакомая, что вряд ли поможет и никогда не выслушает. Однако, Тэнебрис её за это не винит, прекрасно понимая, что «подружка» даже не замечает происходящего и просто является таким человеком. Да и в целом, подобное общение её устраивает, разве что в особо сложные моменты жизни одиночество ощущается в разы сильнее.       С друзьями ей не везёт всегда, от этого их количество стремительно ползёт к нулю, что её, пожалуй, радует: она слишком устаёт от подобной «дружбы». Спрашивается, к чему подобное вообще терпеть? Может, глупо прозвучит, но ей слишком сложно высказать всё на духу, причинить боль человеку, что считает тебя лучшим другом — это в глазах Игнис является предательством, а его она презирает больше всего на свете. Даже если её, не заметив, предадут сотни раз, она не позволит себе такую роскошь. Просто она знает боль и не хочет заставлять кого-то её испытывать. Однако, как же её бесит эта собственная привычка: думать о чувствах других, но при этом игнорировать свои.       Теперь из-за жужжащего роя мыслей в голове ей спать не хочется. Стараясь ухватить сбежавший сон, она лишь пытается удобнее лечь, без толку ворочаясь. Не захотев и дальше валяться в кровати, она резко встаёт. Подойдя к окну, щёлкает маленьким выключателем, и сразу загорается тусклый свет по периметру его рамы — она чуть ли не в первую очередь прикрепила сюда эту длинную ленту с кучей небольших огоньков. Взяв плед, декоративную подушку, Тэнебрис обустраивает себе небольшую лежанку прямо на подоконнике и, выудив ещё несколько предметов из коробок, удобно устраивается на нём. Шуметь сейчас нельзя, а заняться чем-то хочется, поэтому она, желая отвлечься, решает порисовать.       Первые несвязные линии постепенно начинают быть похожими на какую-то определённую задумку, а не на простые каракули. Пройдясь карандашом, оставляя плотный след от грифеля, она соединяет завитки и чёрточки в более чёткий контур грациозного образа. Подрисовав ещё детали, стерев лишние штрихи, она видит воплощение своего воображения на бумаге: пантера, что, замерев, словно медленно, уверенно и важно поднимается по склону. Это далеко не является её лучшей работой, лишь набросок, что ей сейчас так хочется закончить, но, засмотревшись на опасного хищника, Игнис погружается в раздумья, которые неспешно и незаметно рассеиваются на задворках сознания, уступая место глубокому сну.