Charmed/ Зачарованные

      Включая некомпетентность, опоздания и гадания, Гермиона ненавидела вечеринки. Все они были одинаковыми: шумными, многолюдными и переполненными огневиски. Она уже выпила две рюмки, но ничто не смогло бы уменьшить ее отвращение к шумной обстановке. Помимо нереалистичных ожиданий от вечера, музыка оставляла желать лучшего.       Принудительная социализация была ничем иным, как истощением. Сама мысль о том, что ее втянут в надуманный сценарий, где ей придется сидеть — или, что еще хуже, стоять — и вести светскую беседу, чтобы определить, стоит ли другой человек того, чтобы провести с ним ночь, была мучительной. Тем более, когда она знала, что это знакомство не продлится надолго.              Она предпочла бы просто… отказаться.       Бокал вина, место на шезлонге и отличная книга звучали гораздо интереснее, чем очередная вечеринка Блейза, даже если она была оформлена как светское мероприятие.       Слабость Гермионы и причина ее нынешнего состояния заключалась в ее любви к Джинни, которая почти умоляла ее пойти с ней. Ее подруга заинтересовалась хозяином дома и подумала, что этот вечер будет лучшей возможностью попытать счастья. Блейз Забини называл себя «специалистом по развлечениям», что означало, что он имел склонность устраивать роскошные вечеринки по всей стране. Список гостей всегда был эксклюзивным, места всегда были экстравагантными, и хотя вход был бесплатным, за посещение всегда приходилось платить. Сегодняшняя ночь не была исключением.       Гермиона могла бы отказаться, несмотря на уговоры Джинни, но ей пришлось признать, что оригинальность Блейза казалась ей… интригующей. Все должны были носить очаровательные кулоны по своему выбору, чтобы показать свою доступность и интерес.       Кулон был тусклым, если кто-то тобой не интересовался — текущее состояние Гермионы — и светился, если интересовались или, как в случае Панси и Гарри, если они были вместе.       Всякий раз, когда владелец находился в пределах метра от кого-то, кого они находили симпатичным, драгоценный камень пульсировал, ускоряясь или замедляясь с приливами и отливами притяжения. Умно, правда, не то, чтобы она призналась в этом вслух. Комбинация магических и физиологических измерений, безусловно, упростила задачу. Гермиона могла это оценить.       В любом случае, это упростило передачу ее незаинтересованности любому парню в этом районе, при этом следя за ее лучшей подругой, которой, по-видимому, удалось привлечь внимание Блейза и увести его от стайки ведьм. Сейчас они разговаривали в углу, сидя так близко, что их колени соприкасались. Блейз удобно устроился на спинке дивана, Джинни ухмыльнулась в полную силу, и Гермионе не нужно было видеть их подвесок, чтобы знать, что они будут зажжены.       — Хотите еще выпить?       У безымянного парня перед ней было синее очарование, которое мигало с впечатляющей скоростью. Он был высоким и сложенным, что пробудило к жизни как ее очаровательный кулон, так и их последовавший разговор. Но когда он начал позировать и хвастаться своей карьерой, ее красный пульс замедлился до ползания.       — Нет, спасибо, — Гермиона подняла пустой стакан, — Я уже достигла своего лимита.       Темноволосый мужчина похотливо ухмыльнулся.       — А, что ж, если ты готова уйти, ты всегда можешь пройти в мою квартиру…       — Для чего именно? — она моргнула, как будто он говорил на другом языке, склонив голову набок.       — Чтобы вместе провести интересно время. Гермиона в этом серьезно сомневалась. Между уверенностью и высокомерием была четкая грань, и последнее она находила непривлекательным, за исключением некоторых исключений, которые были необъяснимы даже для нее самой. Ее ослабевающий интерес был очевиден, когда потускнел красный пульс. Волшебник заметил, но, казалось, цеплялся за тот факт, что ее драгоценный камень не потемнел совсем.       — Я думаю, мне нужно найти моего друга. — она не дала ему возможности протестовать.       Джинни и Блейз теперь сидели еще ближе, их подвески быстро вспыхивали, а его рука лежала высоко на ее бедре. Прижавшись губами к ее уху, он прошептал что-то, от чего она покраснела, и накрыла его руку своей. Не имея желания прерывать ее — и оказавшись не на той стороне печально известных проклятий Джинни, — Гермиона направилась к бару, чтобы нарушить свое собственное правило в виде третьего огневиски. После этого она планировала пойти домой и хорошо выспаться, зная, что ее долг как друга выполнен. Гермиона прошла длинный участок переполненного бара, извиняясь, пока не нашла место в конце, где бармен делал напитки. Там сидел один человек, но пространство рядом с ними было достаточно узким, чтобы она не смогла проскользнуть внутрь, не потревожив его.       — Прошу прощения, — Гермиона подождала, пока мужчина за стойкой не поднимет взгляд, — Мне огневиски со льдом.       — Конечно. — бармен вернулся к своей работе.       — Со льдом? Знакомый голос заставил Гермиону замереть. Ее сердце забилось быстрее. Она стиснула челюсти, прежде чем повернуться лицом к Драко Малфою. Будучи лучшим другом Блейза, она не должна была удивляться его присутствию. Но она удивилась. Возможно, это было связано с тем, что он был практически в углу — один — а не в окружении заинтересованных ведьм. А таких было много.       Волосы Драко, как и ожидалось, были уложены до совершенства, а его полностью черный наряд выглядел так, как будто он стоил больше ее месячной зарплаты. Он сменил министерскую мантию, в которой она видела его ранее во время их межведомственного совещания, и она должна была признать, что это ему больше подходило. Он хорошо выглядел. Это действительно досадно.       — Да, ты правильно расслышал. Со льдом. Что с того?       — Ужасная трата Огневиски, — Драко посмотрел на нее взглядом, граничащим со свирепым, — Лед разбавляет напиток до такой степени, что он теряет свою естественную сложность и аромат.       — Тогда я думаю, мне придется закончить его, пока лед не растаял, — Гермиона одарила его саркастической улыбкой, — Я не пью из-за вкуса.       — Какой позор, — он провел пальцем по краю своего стакана, — Я действительно удивлен, что ты вообще пьешь.       — Дай угадаю. Ты думаешь, что я скучный, глупый книжный червь, у которого нет жизни вне работы, что совсем не так, — хоть так и было, ему не нужно было этого знать, — У меня очень здоровая социальная жизнь. Я же здесь, не так ли?       — Я видел, как ты сегодня вечером отшила как минимум четырех парней, — Драко пристально посмотрел на нее, — Слишком много ума, Грейнджер.       Он наблюдал за ней. Это знание заставило что-то закрутиться внутри нее.       Но это не было новым ощущением. За то время, как они начали вместе работать над проектом межведомственного взаимодействия в прошлом году, она не раз ощущала это чувство. В последнее время, с увеличением количества часов, которые они проводят в непосредственной близости, ее объективная оценка его внешности превратилась в тайные мысли о его руках, путешествующих туда, куда им не следует, о его губах на ее шее и о том, что он будет делать между ее ногами. Эйфория и привыкание, наверное. Это было совершенно нелепо.       Его смешок вырвал ее из мыслей.       — Я хочу, чтобы ты знал, Малфой, что они не потеряли ко мне интерес. На самом деле, как раз наоборот, — она указала на свой драгоценный камень с превосходным выражением лица, — Их нет рядом, поэтому камень и тусклый.       — Хм, — Драко наклонил голову, его бровь поднялась вместе с ухмылкой, — Это так?       И тогда она посмотрела вниз.              Камень горел.       Фактически, он светился красным и пульсировал, как биение сердца. Как и его. Но она, похоже, заинтриговала его гораздо больше.              — Огневиски со льдом.       Звон стекла о полированную барную стойку отвлек внимание Гермионы от точного изгиба его раздражающей ухмылки.       — Если ты меня извинишь, Малфой, мне нужно найти моего друга, — взяв огневиски, Гермиона повернулась, чтобы уйти, — Я уверена, что вокруг более чем достаточно подходящих ведьм, которым может быть небезразлично состояние твоего заколдованного лацкана. ***       — На самом деле это семейный бизнес. Я езжу на метле с тех пор, как научился ходить, и всегда предполагалось, что я возьму на себя власть над империей Бутби, когда достигну совершеннолетия.       Гермиона не думала, что ее ночь может стать еще хуже, но парень перед ней — Аларик? Август? Арчибальд? — быстро доказывал, что она ошибалась. Она едва могла дышать из-за его удушающего чувства собственной важности.              Гермиона также все это время смотрела во все уголки, чтобы проверить их на наличие подруги. Джинни нигде не было.       А третий стакан Гермионы был пуст.       — Мы предоставляем метлы для лучших команд по квиддичу по всему миру. Gimbi Giant-Slayers, Toyohashi Tengus, Falmouth Falcons, Stonewall Stormers и некоторые другие имеют контракты с компанией моей семьи. Мы очень важны в мире квиддича.       — Как интересно, — у нее была тонкая улыбка, в которой не было ничего, кроме притворного интереса.       Гермиона не сказала ни единого слова о квиддиче. Она узнала одну из вышеупомянутых команд, и это было связано только с ежегодной тирадой Рона о том, что Кэннонс проигрывают им.       — У меня есть дома в странах, где у нас есть контракты, и я провожу недели в…       — Вот ты где.       Дыхание Драко у ее уха вызвало дрожь по ее спине, а прижатие его ладони к ее спине — слишком высоко, чтобы быть интимным, но слишком низко, чтобы быть чем-то, кроме намеренного, — заставило ее сердце подпрыгнуть. Она повернулась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, моргнув один раз, глядя на него, а затем на напиток в его руке.       — Я подумал, может быть, ты хочешь чего-нибудь другого, — зелёная пульсация на его цепочке на лацканах дала понять, что он имел в виду не только бокал красного вина.       Гермиона не нужно было смотреть на свою собственную, чтобы понять, что она отвечает тем же. На самом деле, глупо, просто физическая реакция, но она идеально разрешила ее нынешнее затруднительное положение.       Серые глаза режут нежелательное присутствие перед ними.       — Ты не против, если я украду ее на мгновение, ты…       — Аллистэр, — волшебник протянул руку Драко, — Бутби.       — Драко Малфой.       Их рукопожатие выглядело почти болезненным. Гермиона могла бы поклясться, что слышала, как их костяшки щелкнули поверх музыки, но их лица не выражали ничего, кроме притворной вежливости, которая была фальшивой, как золотой серп.       — Я много слышал о тебе, — Драко хладнокровно приподнял бровь, — Жалко, что вместо тебя твой отец выбрал твоего троюродного брата, чтобы унаследовать семейный бизнес, когда он уйдет на пенсию. Жалко, — его внимание вернулось к ней, игнорируя сердитое выражение лица мужчины. На его губах заиграла озорная улыбка.       — Мы действительно должны идти. Приятной ночи, Альберт.       Рука Драко скользнула от поясницы к ее бедру, и он увел их прочь, даже не оглядываясь.       — Я разочарован в тебе, Грейнджер, — он был прямо у ее уха, когда они шли, — Я уверен, ты понимаешь, что можешь добиться большего успеха, чем кто-то в роде того недоволшебника.       — Осторожно, Малфой. Я могу принять это за комплимент.       — Кто сказал, что я не собирался его делать?       Хотя она не ответила прямо, невозможно было не заметить яркость свечения ее зачарованной цепочки. Его тоже совсем не потускнела. Она сглотнула, оглядывая комнату.       — Если ты ищешь Уизли, я очень не хочу тебя разочаровывать, но она ушла с Блейзом.       — Рада за нее. Это, наверное, наименее удивительная вещь, которую я слышала за всю ночь.       Драко подвел их обоих к дальнему концу стойки. Он жестом велел ей сесть на табурет, но Гермиона покачала головой и жестом попросила его взять табурет, оставив ей место, чтобы проскользнуть рядом с ним.       — Это к лучшему, — рассуждала она. Стоя, по крайней мере, она точно знает, сколько огневиски уже ударило ей в голову.       Если принять во внимание частоту своего пульса и теплоту, разливающуюся по щекам, то, вероятно, она уже достаточно выпила.       — Твой выбор напитков странный.       Гермиона покрутила вино в стакане.       — Тебе лучше всех знать, что вино и огневиски нельзя смешивать.       — Я знаю, но у меня было мало времени, — постучал пальцами по дереву, — И это то, как ты относишься к человеку, который спас тебя от скучного вечера хвастовства Альфреда?       — Аллаистэр, и да, — Гермиона закатила глаза и драматично вздохнула, — Кажется, я перешла от одного чрезмерно раздутого эго к другому.       — Возможно, но разница в том, что я тебе интересен, — Драко придвинулся ближе. Его взгляд на долю секунды опустился, — Ты можешь солгать, но чары нет.       — И твои тоже,       — Хм, — Драко издал тихий звук, — Я знал, что моя цепочка загорится задолго до сегодняшнего вечера.       Что?       Потрясенная его откровенным признанием, Гермиона просто смотрела на него.       Ухмылка Драко свидетельствовала о его глубоком удовлетворении ее ответом. Он повернулся, чтобы заказать чистый огневиски, и бармен почти мгновенно налил его — несомненно, привилегия обладания бездонным хранилищем. Едва Гермиона собралась с силами, когда он взял свой стакан и пристально посмотрел на нее, делая большой глоток, словно готовясь к вызову.       — Ты знаешь, твои министерские мантии не подходят под сегодняшний вечер.       Она медленно моргнула.       — Это твоя лучшая фраза? — насмехаясь, Гермиона отведала красного вина, борясь с желанием потом облизнуть губы.       — На самом деле, мой комментарий был просто фактом, — Драко придвинулся ближе, его колени коснулись ее бедер, и Гермионе пришлось сдержать себя, чтобы не наклониться, — Твои министерская одежда явно не льстит той фигуре, которая у тебя есть.       Тонкие пальцы скользнули по лямке ее платья, и Гермиона перестала сопротивляться притяжению, чтобы придвинуться ближе.       — Ты выглядишь изысканно.       У нее перехватило дыхание. То, как он смотрел на каждый изгиб ее тела, было похоже на физическое прикосновение к сверхчувствительной коже. Ленивый, снисходительный, его взгляд был совершенно неприличным. Тёмно-красное платье было не из тех, что обычно носила Гермиона. Оно жило в глубине ее гардероба больше года, и к нему не прикасались, но, готовясь в спешке, она предоставила Джинни полную свободу над ее одеждой на ночь.       Сегодня вечером Драко был не единственным, кто оценил покрой платья, но она впервые почувствовала, как краснеет, когда его взгляд продолжал возвращаться к впадине, которая почти доходила до ее талии. Это было действительно захватывающе.       Ужасающе.              В любых других обстоятельствах Гермиона проигнорировала бы реакцию своего тела на него. Но как бы то ни было, ее кулон прояснил интенсивность ее интереса. Каждый нерв забился от осознания ее привлекательности, и ее сердце забилось сильнее при виде его обаяния, пульсирующего так же ярко.       Драко быстро допил свой стакан.       — Сегодняшняя ночь была яркой, но я думаю, мне пора домой, — он извлёк палочку из внутреннего кармана пиджака.       — Что? — Гермиона не могла скрыть своего удивления по поводу его резкой смены, — Ты не собираешься попросить меня пойти с тобой домой?       — У меня нет привычки спать с ведьмами, когда они пьяны.       — Я не пьяна. Я… Человек позади Гермионы споткнулся и упал ей на спину, прижав ее к груди Драко. Пульс на его лацкане не так отвлекал, как тепло его ладони или твердость его хватки.       Румянец Гермионы перешёл на новый уровень. Несмотря на все чары, которые наложила Джинни, уравновешивающее чары на ее каблуках почему-то были забыты.       — Извини, я… — слова замерли на ее языке, когда его пальцы скользнули по ее руке.       Даже на каблуках Драко возвышался над ней так, что любая женщина остро ощущала его присутствие. Тем не менее, Гермиона медленно приподняла подбородок, уловив вспышку желания в его глазах и острое желание снова потерять равновесие.       Она прикусила щеку изнутри.       — Может, я и выпила слишком много, — пробормотала она больше себе, чем ему, — Я-       — Я провожу тебя до камина. Было бы обидно, если бы Арнольд загнал тебя в угол разговорами о квиддиче.       Она подавила улыбку.       — Теперь ты просто издеваешься.       — Обвинение, которое я часто слышу от тех, кто меня хорошо знает.       А она хороша знала?                                Вопрос так и не был задан. Рука Драко лежала на ее пояснице, как будто она принадлежала ей, но Гермиона немедленно отбросила эту мысль, обвиняя свое текущее состояние. Ей пришлось снова отвлечься от этого хода мыслей, когда он остановил еще одного невнимательного гостя, притянув ее к себе. Тепло излучало каждую точку контакта, но Гермиона продолжала идти, упорно игнорируя признаки возбуждения.       Неестественная смесь огневиски и вина определенно управляла ее мыслями.              Ей нужно домой. Быстро.              Оставшаяся прогулка прошла без происшествий, так как все, казалось, были объединены в пары светящихся драгоценных камней, а иногда и группы из трех человек. Даже Аллистэр нашел кого-то заинтересованным в нем.       Хорошо.       Несмотря на сокращающиеся часы ночи, мероприятие, похоже, еще не подошло к концу. Она сосредоточилась на области перед камином — единственном пустом пространстве, которое она могла видеть.       Его напутственные слова сбили ее с толку, когда она бросила порошок, который доставил ее домой.       — До скорой встречи. ***       Гермиона застонала, не в силах вспомнить, когда в последний раз просыпалась с такой головной болью. Поднявшись, Гермиона отчаянно сбросила одеяло и схватила халат с задней стороны двери. Звон, оповещающий, что кто-то зашёл через камин.       Она понятия не имела, кто это мог быть. Гарри не было в городе, а Джинни, вероятно, все еще лежала на простынях Блейза где-то далеко-далеко.       Беглый взгляд в зеркало показал, что ей потребовалось несколько дополнительных секунд, чтобы свернуть свои кудри в беспорядочный пучок, прежде чем идти к двери.       — Грейнджер, я знаю, что ты там.       Рука Гермионы остановилась, едва не коснувшись дверной ручки. Что за… Драко был на другой стороне. В ее доме. В коридоре.       Драко, гребаный Малфой, был за пределами ее спальни.       — Я слышу, как ты паникуешь, Грейнджер. Просто открой.       Гермиона никоим образом не была готова встретиться с Драко лицом к лицу в этот ранний день. Или в любой другой день. Он, как всегда, будет выглядеть более собранным, чем она когда-либо могла надеяться в восемь утра. И на ней не было ничего, кроме тонкого шелкового халата и трусиков.       — Я не побоюсь открыть дверь самостоятельно…       Когда Гермиона распахнула дверь, ей потребовалось не мало усилий, чтобы удержать челюсть стиснутой. Она была права в том, что его внешность контрастировала с ее. Это было преступлением, насколько он был в хорошей форме, и он знал это, если то, как он уверенно стоял в дверном проеме, было каким-либо признаком.       Естественно, ответная атака Гермионы заключалась в том, чтобы скрестить руки на груди и пристально смотреть на него, как если бы он был источником всех бед в мире.       — Проходить через мой камин — это грубо, Малфой. То, что я открыла его один раз для работы, не означает, что…       — Ты никогда не закрывала его, — ухмылка Драко была еще резче при дневном свете, — Что-то хочешь сказать мне?       — Конечно нет, — Гермиона усмехнулась, повернувшись к своей комнате. Если она собиралась сказать что-нибудь хотя бы наполовину остроумное в такой час, она не могла смотреть на его раздражающе самодовольное лицо.       — Это была оплошность, которая больше не повторится. Иди и подожди в… — она ​​всплеснула руками — где-нибудь еще, пока я буду одеваться.       — Чувствуй себя как дома, ты имеешь в виду?       Она могла слышать поддразнивание в его тоне.       Она также могла чувствовать его взгляд на себе, пробуждая яркие воспоминания о весе его прикосновения к ее коже. Еще одна вещь, которую Гермиона пыталась отложить в сторону.       — Вообще-то, я бы предпочла, чтобы ты ушел и закрыл за собой мой камин.       Она проскользнула в свою маленькую гардеробную с резким щелчком двери и изо всех сил пыталась очистить голову.       Возможно, он был здесь из-за какого-то странного рыцарского чувства. Или позлорадствовать по поводу ее поведения прошлой ночью. Очевидно, единственной рациональной реакцией было спрятаться в ее шкафу и ждать, пока он уйдет.       Закрыв глаза, она мысленно организовала остаток дня. Найти одежду. Принять душ. Избавиться от похмельной головной боли и медлительности, что, к сожалению, означало незапланированный поход в аптеку.       — Я принес кофе с похмельным зельем.       Хорошо.       Гермиона выглянула из гардеробной, впиваясь в вид волшебника, который выглядел слишком комфортно в ее доме. Глаза Драко скользнули по краям ее спальни, прежде чем снова остановиться на ней. В них было что-то, от чего у нее кружилась голова, а дыхание прерывалось. Это был тот же взгляд, что и накануне вечером, когда он произнес слова, которые повторялись с тех пор, как их пути разошлись.       Я знал, что мой загорится задолго до сегодняшнего вечера.       Это… чувство между ними теперь нельзя было отрицать, но это не значило, что она собиралась облегчить это. Она все еще не могла быть уверена в его намерениях. Даже если бы ее инстинкты были правильными, она не могла решить, действительно ли ей стоит потакать им.       Закусив губу, Гермиона заставила себя сосредоточиться.        — Это все, что ты принес?       Драко выглядел так, как будто он уже выиграл, а игра еще даже не началась.       — Я также принес завтрак.       Она нахмурилась еще больше. Но она же не из тех, кто откажется от бесплатной еды.       — И что на завтрак?       — Придёшь на кухню, там и узнаешь.              Одного кофе было достаточно, чтобы ослабить хмурый вид Гермионы, облегчить пульсирующую головную боль и избавить ее от ощущения, будто ее тащил Рыцарский автобус. Еда только еще больше подняла ей настроение. ***       К тому времени, как она убрала со стола, Гермиона почувствовала себя намного лучше, и ее лишь слегка раздражала ответственность Драко за их нынешнее затруднительное положение, а также присутствие.       — Хорошо. Я уверена, что у тебя есть другие планы на день, но спасибо за…       — Это так Грейнджер пытается узнать, что я делаю сегодня?       Прежде чем она успела возразить, Драко поставил чашку на стол.              — Я, конечно, очень занят, но я готов сделать исключение.       И снова она обнаружила, что прищуривается.       — Ты флиртуешь.       — Возможно, — Драко встал и подошел к ней. Его шаги были медленными, целеустремленными, как будто он точно знал, как ее тело отреагирует на его близость, — Какие-нибудь проблемы с этим?       Она надеялась, что то, как воздух только что покинул ее легкие, каким-то образом прозвучало как неодобрение.       — Ты действительно высокомерный придурок, Малфой.       — Но и это не заставило тебя хотеть меня меньше, — он положил обе руки на стойку по обе стороны от нее, свободно удерживая ее на месте, — Я закончил притворяться…       Гермиона уронила тарелку, которую держала в руках. Каким-то чудом она не сломалась.       — Все, что тебе нужно сделать, это спросить, Грейнджер, — Драко выглядел удивленным тем, насколько она взволнована, — Не сейчас, конечно. Я дам тебе подумать, но в другой раз…       — Кто сказал, что я буду думать об этом в другой раз? — она обязательно подумает, да, но ему не нужно было этого знать.       Его глаза заблестели, и только тогда она поняла, что именно только что сказала.       — Нетерпеливая…       — Или прямо сейчас, — быстро исправилась она, — Насколько ты уверен, что я…       — Кажется, я помню, как ты спрашивала, собираюсь ли я отвезти тебя к себе домой.       — Я не это сказала. Ну не совсем…       — Ты собираешься попросить меня пойти с тобой домой? — от того, как он насмехался над ее голосом, высоким и хриплым, жар постепенно разлился по ее телу.       — Может быть, мне было интересно только потому, что я была слишком зла, чтобы думать о том, какой ужасной это будет идея.       — Фигня, Грейнджер. Подтверждение было хорошим, но мне не нужен кулон, чтобы оценить твой интерес прямо сейчас. Точно так же, как тебе не нужен он, чтобы знать, что я ни в малейшей степени не буду против.       Гермиона не знала, что ответить.       — Время от времени мы работаем вместе над проектами, и…       — Я не трахаюсь с коллегами, — Драко подошел ближе, сильнее прижимая ее спиной к краю стойки, и, как и прошлой ночью, Гермиона автоматически склонила голову, — Приходи сегодня вечером.       Она попыталась отвести взгляд, когда Драко поймал ее подбородок пальцем и дважды провел большим пальцем по ее губам. Она вздрогнула. Затем он наклонился к ее губам достаточно близко, чтобы их губы соприкоснулись, когда он пробормотал свои следующие слова.       — Похоже, тебя нужно убедить.       Поцелуй Драко был быстрым, глубоким, жестким, но нетребовательным. Пролог к ​​рассказу обо всех восхитительных вещах, которые он хотел с ней сделать. Ее ноги были слабыми, когда она почувствовала знакомое давление его тела на свое. Он проглотил ее резкий вдох, когда его рука добралась до ее бедра. Каждое нервное окончание трепетало от предвкушения.       Гермиона обняла его за шею и поднялась на цыпочки. Она нуждалась в нем.       Ей нужно больше.       Смирившись со всеми запретными мыслями, которые когда-либо возникали у нее, непреодолимый жар пробежал по ее венам. Губы Драко скользили по ее губам с той же уверенностью, которую она находила при каждом его движении — когда он почесал челюсть или откинулся на спинку стула. При удерживании дверей лифта открытыми для нее в Министерстве.       Язык коснулся ее языка, прежде чем он отступил. И как только Гермиона начала преследовать это ощущение, он скользнул губами по ее челюсти, касаясь нежной кожи под ее ухом.       — Подумай хорошенько.       Его бормотание заставило ее живот сжаться, а его руки пробежались по ее бокам, поймав ее рубашку на пути вверх и открывая полоску ее кожи.       — Мой камин будет открыт. ***       Поглаживая ладонями юбку в четвертый раз, Гермиона глубоко вздохнула. Это было нормально. Совершенно нормально.       В конце концов, она бывала у Драко раньше. Буквально на прошлой неделе она передала ему небольшую библиотеку для ознакомления с их межведомственным проектом. Но в отличие от прошлой недели, вместо того, чтобы поставить ее на стол и уйти, не задумываясь, сегодня вечером было обещание… большего.       Намного большего.       Гермиона боролась с дрожью, бегущей по ее спине, и схватила горсть пороха, бросая его в огонь, прежде чем она смогла отговорить себя от этого.       Квартира Драко выглядела так же — гладкие линии, чистые поверхности и гораздо больше света, чем она когда-либо ассоциировала с его домом, — но все ощущалось по-другому. Сам воздух был заряжен. Каждый вдох, который она делала, был взвешен.       Ее губы все еще дрожали от соблазна, который заманил ее сюда. Осознание покалывало ее кожу.       — Грейнджер.       Была совершенно нелепой реакция, которую могло вызвать одно слово. Она повернулась, чтобы найти Драко, чей внешний вид мало что оставил для воображения. Брюки низко спускались к бедрам, а широкая грудь была полностью обнажена.       Гермиона на секунду забыла, как дышать.       Но он не дал ей возможности задуматься. Он сократил расстояние между ними и провел пальцами по линии ее челюсти, прежде чем накрыть ее губы своими. Жар и желание наполнили ее тело.       Это было волнительно.       Гермиона скользнула ладонями вверх по его груди, не торопясь, чтобы почувствовать каждое углубление и линию отметин, усеивающих его грудь. Моменты давно минувших мгновений превратили его в человека, которым он стал. И у этого человека, того, чей язык дразнил ее язык с таким греховным рвением, была только одна ясная цель на вечер.       С огромной готовностью она присоединилась к нему в погоне, пока его твердые пальцы скользили по подолу ее юбки, касаясь гладкой обнаженной кожи ее бедра.       Стон Драко вызвал табун мурашек на ее коже.       — Никаких трусиков сегодня вечером?       — Незачем, — Гермиона бросила на него горячий взгляд, — Верно?       Снова поцеловав ее, он вытянул из ее легких воздух, как будто от этого зависела его жизнь. Длинные худые пальцы скользнули по гладкой линии ее влагалища, и Гермиона покачнулась от прикосновения, охваченная головокружительным чувством желания. Драко подавил ее рваный вздох, проводя дразнящие круги вокруг ее ноющего клитора, но не касаясь его.        Ей было мало.       Достаточно, чтобы раздуть пламя ее желания, не подпитывая его более чем на мимолетные секунды.       — Пожалуйста.       Ухмылка на его губах свидетельствовала о том, насколько он ценил ее просьбу, затем он согласился, прокладывая путь вниз по ее шее.       Лизал. Кусал. Вкушал.              Гермиона прикусила губу и подавила стон, когда он втянул кожу у впадины ее плеча, вонзив зубы ровно настолько, чтобы найти эту шаткую грань между удовольствием и болью, когда его палец скользнул в ее уже промокшую сердцевину. Ее ноги мгновенно подогнулись. Она приземлилась на его руку — один, два — и крепко зажмурилась, хватаясь за любую его часть, до которой могла дотянуться.       — Вот так? — он выдохнул вопрос на ее кожу. — Да!       Если Гермиона и раньше думала, что его руки соблазнительны, это было ничто по сравнению с тем, как он действительно касался ее. Она знала, что никогда больше не сможет смотреть на них, не задумываясь об этом. Теперь она точно знала, каково это, когда один, а затем два пальца вдалбливались в нее, дразнящие глубины, которых она никогда не могла бы надеяться достичь в одиночку. Это не было ни быстро, ни безумно, ни медленно, ни томно. Драко задал свой собственный темп, плавный в каждом движении, вводя и вынимая пальцы из нее с высочайшей точностью.       Гермионе вечно придется жить с подтверждением того, что Драко, как она подозревала, обучен, практиковался и мастерски владеет искусством соблазнения. То, что раньше вызывало раздражение.       Но не сейчас.       Одна рука схватила его за волосы, а другой сжала заднюю часть рубашки, и ее бедра двигались с инстинктивной легкостью, которая соответствовала стонам, вырывающимся из нее. И как только она начала ощущать давление надвигающегося освобождения, начало разворачиваться отчаянное желание…       Он убрал пальцы.       Она чуть не вскрикнула, тяжело дыша от разочарования.       — Почему-       — Шшш, — Драко поднес руку к губам и скользнул мокрым пальцем в рот, вдавив щеки, когда он полностью облизал их.       Во рту у нее пересохло, и она захныкала.       Наверное, это должно было быть неловко, но она не могла заставить себя вызвать даже унцию стыда.       — Как ни заманчива перспектива заставить тебя кончить мне на пальцы, у меня на тебя другие планы.       Не колеблясь ни секунды, Драко провел ее через огромную комнату, обвив ее руками. Было почти темно, и большие окна пропускали вечерний свет, отбрасывая длинные тени на полированный деревянный пол.       — Я проведу тебе экскурсию позже.       Гермиона могла бы рассмеяться, если бы она не заметила жар в его взгляде. Вместо этого она закусила губу и не отставала. Какой бы большой ни была его квартира, они мгновенно добрались до его спальни. Не обращая внимания на дверь, она сбросила туфли и сократила промежуток между ними, встав на цыпочки, чтобы захватить его губы в обжигающем поцелуе.       В мыслях и действиях Гермионы не было места никаким рассуждениям о приличиях. Смелая, со всей уверенностью и необходимостью, которые привели ее сюда, она, не колеблясь, добивалась того, чего хотела.       И Драко слишком упростил ей задачу.       Теплые ладони скользнули под ее рубашку, натягивая ткань вверх, пока ему не пришлось разорвать поцелуй, чтобы полностью ее снять. В шквале неистовых рук и горячих прикосновений они сбрасывали каждую часть одежды, направляясь к массивной кровати.       Гермиона села на край и отпрянула. В его взгляде было не что иное, как непристойность, когда он последовал за ней, облизывал губы и сел рядом с ней.       — Закрой глаза.       Тонкий смех сорвался с ее губ, когда она это сделала.       Решение не разочаровало.       Каждое движение Драко было декадентским. Без использования зрения остальные ее чувства усилились. Она чувствовала каждое прикосновение с ярким чувством ясности, слышала каждую заминку в его дыхании, когда он проводил зубами и языком по ее шее.       Ей придется закрывать следы в течение нескольких дней — возможно, недель.       Эта мысль заставила ее дрожать. Он опустился ниже, проводя ладонью вниз по впадине между ее грудями, по ее ребрам и еще ниже, пока не достиг ее центра. Несмотря на то, что она автоматически раздвинула ноги, она покраснела, когда он просунул два пальца между ее мокрыми складками, погрузив их в нее, как будто они были созданы, чтобы соответствовать точной форме ее влагалища.       — Ты хоть представляешь, насколько невероятен твой вкус?       Гермиона едва могла думать, не говоря уже о том, чтобы ответить на любой вопрос.       — Как бы ты ни была болтлива, я ожидал, что ты будешь немного громче.       Ее глаза резко открылись, на кончике языка застыла реплика, но затем он сжал пальцы внутри нее, и любой спор, который она могла бы иметь, сменился стоном.       — Скажи, чего ты хочешь.       Никто никогда не спрашивал, и Гермиона пыталась сосредоточиться на ответе, пока его пальцы впивались в нее, сгибаясь и разжимаясь. Она не собиралась терять свою репутацию отличницы, несмотря на то, что Драко сводил ее с ума от похоти.       — Я хочу тебя. Ты — твои пальцы и твои руки, — она остановилась, ахнув, когда он прижал ладонь к ее чрезмерно чувствительному клитору, — Твой рот и твой… твой…       — Скажи это.       — Твой член.       — Хорошая девочка.       Ее губы приоткрылись, а ноги задрожали, когда его слова накатились на нее, свернувшись глубоко в ее животе.       Завиток его ухмылки был раздражающе привлекательным, но прежде чем она смогла ответить, он промурлыкал ей в губы и засунул язык ей в рот. Она быстро потеряла способность составить еще одно предложение.       — Хочешь, я скажу тебе, насколько ты хороша, Грейнджер? — он прикусил ее губы, затем крепко поцеловал, — Сказать тебе, как чертовски тяжело мне слушать твои стоны? Ты будешь моей хорошей девочкой?       Вой пробежался по ее горлу, ресницы трепетали, когда она отдавалась чистым ощущениям. Драко продолжал скручивать пальцы, давя ими внутрь и наружу с постоянным давлением, доводя ее до края.       — Д-да, — слово перешло в стон, когда его губы обвились вокруг ее соска, и от рывка его зубов ее бедра напряглись, — Да, пожалуйста.       Грохот одобрения пробегает по ее спине. Она сжала его пальцы, когда…       Глаза Гермионы распахнулись, когда он вытащил пальцы. Почему он…        — Оближи.       Гермиона моргнула один, два раза. Она замерла, ее взгляд метался между его затемненными зрачками и мокрыми пальцами у ее губ. Она медленно открыла рот.       — Пошлый, — единственное слово, описывающее движение его влажных пальцев по ее губам, но она все равно провела языком по ним, не отведя взгляда. Драко застонал, и, прежде чем она смогла точно осознать, что происходит, он устроился между ее ног, широко раздвинул ее бедра и начал сосать ее пульсирующий клитор.       Гермиона захныкала, когда его пальцы снова нашли в ней какую-то точку. Не было никакой надежды подавить ее рыдания, пока он лакомился ее влагалищем, гладя ее внутренности каждым галеоном, которого он достоин.       Мягкие пряди шелковистых волос скользили между ее пальцами, и когда она наконец скрутила их в своей хватке, его стон сотряс ее сердце. Она выгнула бедра, терлась о его рот в невысказанном требовании большего.       Если раньше был пролог, то это был конец первого акта.       В ее кульминационный момент наступила физическая сила. Ноги тряслись, пальцы на ногах скручены, сердце колотилось, она простонала, освобождая себя. Драко был слишком счастлив видеть такой, удерживая ее на месте и расточая ее ядро ​​медленными, похотливыми лизаниями, когда она успокаивалась.       Дыхание Гермионы было тяжелым, когда к ней вернулись чувства.       Последовавшая тишина была нарушена, когда она рассмеялась с облегчением.       — Я так облажался.       — Еще нет.       Она приподняла голову на долю дюйма, наблюдая, как Драко поднял голову между ее бедер и облизнул губы. Волна возбуждения заставила ее желудок напрячься, борясь с ровным шумом блаженства, пульсирующим в ее венах.       Лениво поднявшись к ее губам, он поцеловал шлейф вверх по ее животу, провел языком по изгибу ее груди, прежде чем всосать затвердевший сосок в рот и ущипнуть другой. А затем наоборот.       Как оказалось, она была далека от насыщения. Когда Гермиона почувствовала его твёрдый и готовый к работе агрегат, шок предвкушения, который трепетал в ее животе, только усугубился из-за того, что Драко бормотал дифирамбы в адрес ее перегретой кожи. Он не спешил с ее губами, и она почувствовала свой сердечный пульс от вкуса собственного освобождения.       — Где ты хочешь меня? — Драко осторожно закусил ее губу и потянул, — Выбор за тобой.        В итоге это оказалось самым простым решением за ночь. Руки Гермионы были сильными, когда она толкнула его на спину, и ее движения были решительными, когда она зацепила его ногой, оседлав его бедра. Самодовольство Драко сменилось интригой, выражением его лица, отражавшим ее собственное, было желание. Она чувствовала его раньше, но тепло его члена, прижатого к ее мокрой щели, было само по себе ощущением. Это не поддается определению. Чувство настолько первобытное, что ей не хотелось давать ему имя.       Желание уступило место нужде, и желание обнаружить его внутри себя было неоспоримым.        Подавляющий.       Отчаянный.       Покачивая бедрами, она сосредоточилась на скольжении его длины между губами ее влагалища, но этого было недостаточно. Наконец она приподнялась, почти полностью оторвавшись от него, но твердые пальцы остановили ее, до синяков схватит ее бёдра.       — Блять.       Это было единственное слово, которое пришло ей в голову, когда она, наконец, опустилась на его член. Глаза Гермионы были прикованы к нему, наблюдая, как Драко стиснул зубы, руководя ее движениями. Ощущение было одновременно невероятным и мучительным, когда она успокоилась, задыхаясь и дрожа, привыкая к ощущению невозможной сытости.       — Грейнджер, если ты, блядь, не двинешься…       — Шшш…       Наклонившись и прижавшись к его груди, Гермиона наслаждалась растяжкой в ​​новом положении. Если целовать Драко было опытом, то целовать его, пока его член нетерпеливо дергался внутри нее, было откровением.       И они еще даже не задвигались.       В первый раз, когда Гермиона шевельнула бёдрами, они оба задохнулись, но пути назад не было. Они двигались вместе, находя устойчивый ритм — не быстрый или неистовый, но напряжение нарастало, как надвигающаяся буря, приближая ее к краю разума.       Долго ей не протянуть.       Драко позволил ей задать темп, его хватка ослабла, прежде чем он провел рукой по ее спине. Она вздрогнула от стона, когда его рука скользнула по ее плечу, а его бедра подтянулись ровно настолько, чтобы…       — Ты божественна, — он закусил ее нижнюю губу, когда он сильно надавил, и каждое рациональное слово или мысль улетучивались из ее мозга, а из ее рта вырывался скулёж.       Просто избегая боли, это было вполне в пределах удовольствия. Несмотря на все слова, которые Гермиона знала, все учебники, которые она читала, и все знания, хранящиеся в ее мозгу, она не могла придумать ни единого слова.       Двигаясь, она подчинялась естественному ритму ее бедер, поднимаясь и опускаясь вдоль его члена. Она сосредоточилась на его тяжелом сопротивлении внутри нее, на том, как он прижимается к ее внутренним стенкам, на том, как он растягивает ее, прежде чем вытащить и повторить все заново.       В тот момент больше ничего не было.       Ничего, кроме звуков и втянутых вдохов.       Ничего, кроме ощущения.       Ничего, кроме них.       Она была близко, слишком близко. Гермиона откинулась назад, прижалась ладонями к его груди и впилась ногтями в его кожу. Вдыхая в лёгкие воздух, ее бедра замедлились.       Их взгляды встретились, она позволила себе просто взглянуть…       Растрепанные волосы. Глаза прикрыты. Губы приоткрылись. Его щеки залились румянцем.       Это было зрелище.       Еще одно изображение добавлено к растущему альбому с изображениями Драко Малфоя, которые она никогда не забудет.       Когда она снова ускорила темп, такие слова, как «крепкая, влажная и добрая», отпечатались на ее коже и запечатались обжигающими поцелуями. Его непрерывный поток похвалы проник в самый мозг ее костей.       Сжать челюсти было достаточно, чтобы она знала, что он близко.       Хорошо.        И она тоже.       С обновленным чувством безотлагательности Гермиона качнулась против него, ее движения становились менее плавными, чем выше она поднималась. Руки Драко снова нашли ее бедра.       — Разрешишь.       Кивнув, Гермиона уронила голову вперед, ее глаза закрылись, когда она позволила Драко маневрировать своим телом и подчинять ее своей воле. Он крепко держал ее, снова и снова, почти болезненно прижимаясь к ее бедрам. Она была опасно близка к тому, чтобы кончить, но хотела, чтобы он первым нашел свой конец. Ее руки упали, чтобы обхватить свою грудь, сжимая и зажимая выступы ее сосков, пока она не услышала, как он резко втянул воздух.       — Блядь, — его бедра то пошевелились, то замерли, — Блядь.       Освобождение захлестнуло ее волнами.       Первая была резкая, как будто что-то сломалось внутри нее, когда она почувствовала, как его семя покрыло внутреннюю часть ее бедра.       Вторая была мягче, от тепла, от которого скрутились кончики пальцев ног.       И последняя затащила ее под землю, ослабляя ее колени, пока она не упала на твердую грудь Драко.       Его руки были теплыми и твердыми, когда он прижал ее к себе, запутавшись в ее волосах. Никто не мог говорить, но тишина была удобной. Намного удобней, чем она могла представить.       Уже казалось естественным то, что его потная кожа скользит по ее, и Гермиона последовала инстинкту, встретившись с его губами в медленном, томном поцелуе.       На самом деле было легко позволить ее глазам закрыться, когда она зарылась в его объятия.       Она заснула, но почувствовала, как губы прижались к ее виску. ***       Гермиона сделала медленный глоток своего напитка, пока ждала. Каберне Фран Айсвин.       Сладкий и мягкий.       Сильно нахмурившись, она снова огляделась. Боги, она все еще ненавидела вечеринки.       Шум, люди и музыка нисколько не влияли на нее. Осмотрев комнату, она заметила, что Блейз и Джинни, прижатые друг к другу, танцуют, но она искала что-то еще —       Кого-то еще.       — Так быстро вернулась, Грейнджер?       Она узнает этот голос где угодно.       — На этот раз отличный выбор вина.       Драко заказал чистый огневиски и сел на табурет рядом с ней. Он заметил ее выпивку, слегка наклонив голову.       — Это то вино, которое я…       — Это оно, — Гермиона подавила улыбку, — Боюсь, у меня появилась небольшая… зависимость к нему.       — Серьезно? — заинтригованная бровь приподнялась, — И это все, к чему ты пристрастилась? — Похоже, я также очень увлеклась и кое-кем другим. Драко улыбнулся. Ровный пульс его очаровательного кулона стал бешеным, когда он увидел ее, и Гермионе не нужно было смотреть на свой, чтобы понять, что он тоже сводит ее с ума.