На вершине Олимпа

      С самого утра следующего дня в репетиционную по одному стали стягиваться ребята. Томас как раз показывал Итану заготовки новой песни, чтобы продумать барабанную партию, когда в коридоре послышались задорный, хрипловатый и громкий голос Вик и женский голос потише – Алессии. - Похоже, мы закончили, не успев начать, - скривился Томас, бросая многозначительные взгляды на еще не открывшуюся дверь. - Угомонись, нормально все будет, - оборвал его Дамиано.       Давид сегодня был на взводе. Романтический и спокойный вечер с Джорджией, на который он так рассчитывал, не удался от слова совсем. Куда подевались все их вечера, наполненные разговорами о важном и не очень? Вчера поужинали практически в тишине, она лишь спросила, что там у них с группой. Он вроде бы стал рассказывать, но, не заметив особой заинтересованности, быстро свернул монолог фразой, мол, Массимо все решит. Потом смотрели очередное супергеройское кино, запивая экшн пивом. Закончился вечер непродолжительной вознёй в кровати, явно для галочки. Дамиано прекрасно понимал, что, если бы секса вчера не случилось, это стало бы концом.       Выходя из подъезда Джорджии его, разумеется, пару раз засняли. Сейчас, небось, по сети уже гуляют эти фотки со смачными заголовками. Да, для всех их отношения только начинаются, хотя он и признавался, что вместе они уже четыре года. Ему же сегодня стало совершенно очевидно, что конец неизбежен. Осталось только понять, кто, когда и как поставит финальную точку. Наверное, это должен сделать он, он мужчина, он должен принять решение. Только что такого произошло, что они неожиданно стали друг от друга отдаляться?       Четыре года сложно просто взять и выкинуть из жизни, особенно, когда не понимаешь, почему тебе обязательно нужно все заканчивать. Только как все решить, не заканчивая, Дамиано тоже не знал. Мысли эти его раздражали и тяготили. - «Нужно просто работать», - решил он, - «дальше видно будет». - Всем привет! – в комнату радостно ввалилась Виктория. - Привет, - в противовес блондинке, голос Алессии был робким и каким-то виноватым. - Привет! – хором отозвались парни, но все три приветствия вышли настолько разными: наигранно – радостное у Томаса, ободряющее у Дамиано и виноватое у Итана, что обе девушки, почувствовав каждая по-своему неоднородность атмосферы в комнате, застыли у входа. - Вы репетируйте, - довольно быстро нашлась Алессия, которой было одновременно и неудобно за то, что врывается туда, где ей, скорее всего, не очень рады, и дома сидеть было уже невыносимо. – А я пойду пока костюмы посмотрю. В костюмерной сейчас черт ногу сломит, - и быстро удалилась в одну из соседних комнат. - Не смотри на меня, - Томас развел руками, пресекая явно намеревавшуюся напасть на него Викторию. – Я старался быть милым. - Не удивительно, что тебе с девушками не везет, - покачала головой Вик. – Продолжай в том же духе, будешь носить почетное звание главного дро... - Может начнем? – предложил Итан, явно не желавший выслушивать дальнейший словесный поток Виктории.       Репетировали почти как в былые времена, если не считать пару остановок, когда кто-то сбивался. Но все быстро исправлялось со второго раза.       Ближе к концу прогона стандартной концертной программы в комнату тихонечко зашла Алессия, мышкой забралась на диван и, открыв большую папку, начала что-то рисовать. - Что с костюмами? – обратилась к ней Вик в перерыве между песнями. - Пока отвесила отдельно чистые, остальные нужно привести в порядок, - не поднимая глаз от своей папки, отозвалась Алессия.       Она периодически бросала короткие, но острые взгляды то на одного, то на другого участника группы, но в основном объектом ее наблюдения был Томас.       «Портрет что ли пишет?» - думал Дамиано, затягивая «Coraline».       Его микрофонная стойка располагалась в каких-то пяти - семи шагах от дивана, и получалось, что поет он именно на нее, почти что ей. На концертах, создавая подобный интимный контакт, Дамиано приходилось ох как нелегко. Он не мог себе позволить выбрать одну девушку в толпе и работать исключительно на нее – да и прожекторы обычно слепили глаза так, что со сцены найти определенные глаза было тяжело. Поэтому обычно он просто выбирал три разные точки – в середине и по обеим сторонам – смотрел слегка поверх прожекторного света вдаль, создавая иллюзию интимности.       Давно они не играли вот так, чтобы зритель был близко, чтобы его было видно. Массимо в расчет он не брал, этот перец обычно отсиживал пару песен, а на третьей удалялся, дела-дела, время – деньги! Дамиано сначала хотелось поймать ее взгляд, понять, нравится ли Алессии то, что она слышит, ощутить отдачу. Ему иногда не хватало камерных репетиций с немногочисленными зрителями, когда после каждой песни раздаются немногочисленные, но такие лестные аплодисменты и возгласы восхищения.       Алессия же только методично покачивала в такт ногой, все так же посматривала на Томаса и периодически меняла карандаши. Наблюдать за ней было довольно занятно, особенно в те моменты, когда она что-то подтирала на бумаге пальцем.       После заводной «Close to the Top» Дам сделал жест ладонью от шеи в сторону, что на их языке означало «перерыв». Любопытство взяло свое, и он решительно подошел к дивану и заглянул в папку. - Похож, - усмехнулся Дамиано, хотя и не очень громко, чтобы не выдать их разговор остальным. Томас и Вик как раз о чем-то переговаривались, их диалог сопровождался гитарными ликами*, Итан руками настукивал по малому барабану какой-то ритм.       С листа бумаги на Дама смотрел Томас Раджи собственной персоной. Лицо вышло слегка карикатурным, но Раджи угадывался в каждой мельчайшей детали. И лицо это было виртуозно вписано в зеленую голову кобры, точно такую же, какая украшала предплечье Томаса. - Работаю над новым образом, - так же тихо проговорила Алессия, закусив край красного карандаша, которым выводила яростные прожилки на глазах змея – Томаса. – Как думаешь, согласится?       Он хотел пошутить, что Раджи лучше этот шарж не показывать, уж очень серьезно и горделиво он относился к тому прозвищу, которым наградили его поклонники. Но не успел. - Новости читали? – в репетиционную вихрем влетел Массимо. – Ясно, не читали. «На рок-концерте девушку изнасиловали барабанной палочкой». Слава богу, все самое интересное ушло в заголовок. Никаких имен не называют. Но как-то эти журналюги все же прознали!       Массимо продолжал еще сокрушаться, нервно вышагивая в пределах квадрата два на два. Алессия, еще секунду назад готовая шутить, неспешно закрыла свою папку и сейчас скрупулезно собирала раскиданные по дивану карандаши. Виктория с беспокойством в глазах следила за тем, как она это делает. Итан ошарашено следил за тирадой Массимо, а Томас только поджал губы и обреченно стянул с шеи гитарный ремень.       Эта картинка вновь предстала перед ним уже вечером, когда он пытался смотреть футбол по телеку. Уставясь слепым взором в ящик, даже не замечая, что там происходит и кто ведет в счете, Дамиано думал о том, как все было просто и понятно каких-то три месяца назад.       Они только-только выиграли Сан-Ремо, готовились к Евровидению, рядом с ним была Джорджия, а впереди маячили лишь бескрайние перспективы. И что теперь? Евровидение выиграли, они как бы кумиры миллионов, их сталкерят в соцсетях, там они поддерживают легенду, что у них все зашибись, но на рабочий лад Måneskin явно не настроены.       Невозможно, чтобы все пропало, ему нужно было срочно брать себя в руки и писать, писать новые песни. Ну почему раньше все получалось как бы между прочим, почти играючи? Сейчас же все выходит только левой пяткой, и то в лучшем случае.       Он вспомнил ту недавнюю ночь, когда снова написал стихи. Тогда они пришли к нему после размышлений о добре и зле, о жестокости и способности любить и сострадать. После мыслей об Алессии...       Он вспомнил, с каким упоением она сегодня рисовала портрет злобного Томаса, с какой точностью передала на бумаге его черты лица, как удачно смогла сочетать легкую насмешку над парнем с мультяшной формой воспроизведения. Она была рада и спокойна, пока не заявился Массимо со своими заголовками. И ей тоже как-то нужно жить дальше, как и ему, Дамиано. Потому что жить возможно только дальше, обратно отмотать все равно не получится.       Он посидел еще некоторое время, пробуя эту мысль, вертя ее в голове под комментарии футбольного диктора. Строчки выстроились не сразу и, пока не разбежались в разные стороны, их срочно нужно было записать. Почти нехотя привстав, Дам дотянулся до полки, на которой валялся его блокнот. Быстро перелистав страницы и найдя чистую, он стал покрывать ее торопливыми словами: Вот говорят: Я жизнь начну сначала... А как - сначала?...Жизнь - она одна. И как бы было это не печально - Назад не возвращается она. Нельзя вернуть утраченное время И повернуть обратно стрелок бег. Нельзя разжечь сгоревшие поленья, Как - не вернуть весну и первый снег. Нам не увидеть вновь родные лица И к сердцу не прижать отца и мать. Нельзя переписать судьбы страницы, Чтоб долюбить, исправить, досказать. ʺВчераʺ - не будет...может быть, лишь " завтра" Ведь, в прошлое дороги нет назад. Уходит детство, юность - безвозвратно, Любовь...и звездопад...и листопад... Всё, что ушло - уже не повторится. Мы можем что-то в жизни поменять, Но в прошлое, увы, не возвратиться, И невозможно ВСЁ опять начать. * лик - музыкальная фраза при игре на гитаре. ** Автор: Наталья Кислощук