Jeonguk.

в воздухе чувствуется явное напряжение, а сплошную тишину прерывает сокджинино постукивание пальцами о стол. его брови сейчас сведены к переносице, губы сильно поджаты а под красными глазами фиолетовые круги, больше похожие на пятна чернил. напротив него находится ким тэхен. он выглядит спокойным. лицо расслаблено, дыхание ровное, а руки сложены в замок на столе. —ну и зачем ты пришёл? — вышло тише чем хотелось бы. —я же сказал. чтобы увидеть чонгука.—серьезно выплевывает он, зло зоркая на брата своего парня и тыкая указательным пальцем о стол. хотя парень ли он уже? сокджин шумно усмехается, поднимая взгляд вверх, на потолок. хочется ударить. хочется кричать. он ужасно поступил с его, сводным, но братом, а сейчас завалился к ним домой спустя три года. да этот ким тэхен не имеет права даже вспоминать о чонгуке. не имеет права произносить его имя, не имеет права существовать в этой квартире и где либо ещё. —тэхен. ты ужасен. из-за тебя чонгук стал другим. —я же ему, и тебе уже на пальцах объяснял, что это работа. сокджин. это было ради него и только. вдруг джин резко подскакивает со стула и стучит кулаками о мебель. он дышит громко, прерывисто и рыча, будто самый настоящий зверь. перед глазами появляется пелена слёз, из-за чего почти ничего не видно, особенно лица кима. —да как ты вообще смеешь тут появляться?! ты свалил куда-то на три, мать его, года! тэхен, три года! как ты, сука, не понимаешь, что происходило с чонгуком?! его комната превратилась в свинарник, а он сам похож на бомжа! натурального бомжа, ким! —верещит так громко, что кажется чон сам выйдет к ним.—он ничего не ест неделями, а то и месяцами! если ему в рот жрачку не сувать, то тогда он подохнет от голода! он рыдает каждый божий день. он боится даже меня, понимаешь? он хотел к морю, он шептал об этом, потому-что голос сорвал крича твоё блядское имя, но из-за тебя любимого он боится воды. вы же ездили на море, помнишь? теперь он туда и ногой не сунется.—наконец-то перестаёт орать сокджин, садясь обратно на стул. джин закрывает руками лицо и плачет. громко плачет. первый раз за эти три года. ему безумно жаль брата, но он даже обнять его не может. даже прикоснуться… он винит себя за то, что не уберёг. безумно винит. —джин.—совсем-совсем тихо, почти неслышно, зовёт хриплый голос из-за дверного проёма. оба в один момент оборачиваются на источник звука. тэхен не верит своим глазам. сокджин не врал, что тот выглядит ужасно: такие же синяки под глазами и по всему телу, исполосанные, выглядывающие из рукавов черной, огромной футболки, руки, хотя не только они пострадали, и длинные обломанные ногти. не смотря на весь этот ужас, он все ещё остаётся тем любимым малышом. тем самым пятнадцатилетним чонгуком, которого он любил и любит невозможно. у него и в мыслях не было его трогать, или делать больно… а жизнь решила по другому. —Гук-а….