Опаленные души

Рената Чендлер сидела, устало к чему-то привалившись и размышляя… где же в своей жизни она допустила настолько чудовищную ошибку? Почему с ней происходят все эти ужасные, бесчеловечные вещи? За что она так страдает? – Вы ведь понимаете, что я не согласна, верно? – подозрительно прищурившись спросила кандидатка 195. – Я тоже, – раздраженно ответил Зак. – Уж извини, но ты точно не моя мечта о прекрасной грудастой принцессе. Слишком мало груди и слишком много ударов по яйцам. Кандидатка 195 скептически изогнула бровь и уставилась на старшего Свенсона, что обессилено лежал на деревянной столешнице. С момента начала смотрин прошло уже несколько бесконечных часов, и Рената откровенно не понимала, за счет какой чудовищной силы Зак Свенсон продолжает этот ад. Но видит Судьба, он был упорен и демонски привередлив. – Не очень-то и хотелось, – фыркнула женщина. – Ты тоже не образец мужчины, – мерзко ухмыльнулась она. Старший Свенсон поднял голову со стола и ухмыльнулся в ответ. – Сестренка… братан… – печально простонал самый младший Свенсон. – Я молю вас о милосердии… – Я больше никогда не буду шутить о твоих сиськах, – прохрипел рослый братан. – просто выйди за него и прекратим все это. Бровь кандидатки пораженно приподнялась, и она потрясенно уставилась на рослого братана. – Реально? Настолько хреново?! – голосом, полным искреннего потрясения спросила женщина. – Ты сто девяносто пятая, – глухо простонал младший Свенсон и уронил голову на стол. Красная бровь женщины осталась приподнятой, после чего она окинула сидящих новым, свежим взглядом. В ее глазах отразилось что-то отдаленно похожее на сочувствие, но вскоре эта малая искра погасла. – Уж извините, парни… но я не готова жертвовать своим чистым телом во имя вас. Не для того моя роза цвела, смекаете? – твердо сказала кандидатка. В ответ на это рослый поднял дрожащий палец и навел его на жестокую женщину. – У тебя нет сисек, – безжалостно отомстил он. На лице женщины появилось выражение бесконечной боли, после чего она приложила дрожащую руку к груди. – О, Судьба…как же я не замечала этого столько лет? – со слезами на глазах спросила она. – Так вот почему меня не берут в бордель, – печально осознала кандидатка. – Да, просто жуть. Ни хавки нормальной, ни кровати под три метра, – улыбнулся Зак. – Как ты вообще живешь? – Да вот, перебиваюсь милостыней. Добрые люди смотрят на то место, где должны быть сиськи, плачут и метают мне монеты, – прослезилась кандидатка. – Все-таки этот мир не без добрых людей, – закивал старший Свенсон. От мягких интонаций этой беседы Рената начала все сильнее приваливаться к теплому, твердому предмету, что находился поблизости. Ее глаза становились все тяжелее, и она начала постепенно впадать в сон. – О, Рок! – внезапно взвыл самый младший братан. – Сестренка, я умоляю тебя жениться на этом дебиле! Я больше не вынесу!! Из-за внезапного крика Чендлер вздрогнула. Удобное теплое нечто, на котором она прикорнула, тоже вздрогнуло, а потом странно закаменело. Сонная Рената непонимающе нахмурилась и попыталась устроить голову поудобнее. Нечто перестало дышать. – Это кто здесь дебил!? – возмущенно донеслось от старшего Свенсона. Рената нахмурилась и попыталась зарыться в теплую и уютную подушку глубже. И похоже нечто это заметило. – Орите тише, – угрожающе донеслось от твердой подушки. И тут в обессиленную и сонную голову Чендлер постучалась она… МЫСЛЬ. Девушка медленно открыла глаза и еще медленнее повернула голову. Ее затуманенный взор сфокусировался на обтянутом рубашкой плече, после чего медленно поднялся выше. Глаза Ренаты пораженно расширились, а потом она побурела как рак и резко отшатнулась от сидящего рядом мужчины. – О, Судьба, простите! Я не хотела ставить вас в неловкое положение, – замахала руками девушка. В глазах Смита, оказавшегося очень удобной подушкой, отразилось что-то отдаленно похожее на сожаление. После чего он зло посмотрел на слишком шумных Свенсонов. – Эм… простите босс? – нерешительно сказал самый младший. Мистер Смит посверлил его злобным взглядом, после чего повернулся к смущенной Ренате. – Я не против. Мы все очень устали, – сказал этот очень вежливый и понимающий мужчина. Рената смущенно опустила глаза и стала мять подол своего платья. – Он такой хороший, – в очередной раз подумала девушка. После чего взяла себя в руки и более трезвым взглядом посмотрела на кандидатку 195. Первым, что заметила девушка были внимательные красные глаза. Принадлежали они женщине с ярко-алыми, но очень короткими волосами и бледным шрамом от ожога на левой половине лица. Женщина была одета в уличное коричневое платье и неподходящие военные сапоги. Вся поза кандидатки кричала, что женщина ощущала себя неуютно в этом наряде - примерно так же держалась Виктория Гринфайер, что впервые за долгое время одела платье. Кстати… черные сапоги кандидатки не подходили платью, зато хорошо подошли бы мужским брюкам. – Ну… она хотя бы не ходит в штанах в центре Лондона, – печально подумала Рената. И все же… почему у большинства женщин, с которыми общается Чендлер, есть непонятная ненависть к платьям? Потому что в них тяжело бегать и бить морды? Хм… Рената только что ответила на свой вопрос. А теперь настало время взять ситуацию в свои руки… пока единственный стоящий кандидат не сбежал за горизонт, и ад не начался по новой. – Мне жаль, но вы единственный вариант, – устало сказала Чендлер. – Других просто нет. Кандидатка скептически выгнула бровь и показала пальцем на входную дверь. Рената тяжело вздохнула. – Маркус! – позвала девушка. – Да, молодая госпожа? – немедленно материализовался дворецкий. Красноволосая ощутимо вздрогнула, а ее рука метнулась к чему-то в районе левого бедра. – Хоть у одной было функциональное ядро? – печально спросила Чендлер. Маркус молча показал на кандидатку. – Кроме нее? – снова спросила Рената. Маркус показал на мягко улыбающуюся Вивьен, что ранее перенесла свой рабочий стол в кабинет ужаса. – Серьезно? – пораженно спросила кандидатка. – Да, – мрачно согласился Зак. Кандидатка ощутимо посуровела и окинула Вивьен злобным взглядом. Та только ухмыльнулась шире и помахала кандидатке ручкой. – Не пойдет, – озлобленно прорычала «невеста». Рената мысленно заключила, что неизвестная знала Вивьен. Хотя скорее, она знала здесь вообще всех – даже полисмен Артур приветливо помахал рукой, когда женщина вошла в комнату. – Были ли кандидатки кроме Вивьен и… – тут Рената замешкалась и покосилась на красноволосую. – Я Кэтрин Флетчер, – ответила она. – Кроме Вивьен и Кэтрин, – спокойно продолжила Чендлер. – Ни одна из этих жалких женщин не обладает мощным… или средним ядром. Была пара слабых, но их ядра просто не смогут повлиять на дверь, – любезно сказал Маркус. Рената молча показала на Маркуса. Кандидатка ощутимо нахмурилась. Впервые за все время, в ее глазах показалось ощутимое беспокойство. – Этого не может быть, – сосредоточено сказала Кэт. – Вы имеете ввиду, что у нас дохрена зарегистрированных сильных бастардов-мужиков, но всего две женщины на весь Лондон? Что, блудливые аристократы только пацанов производят? – недоуменно спросила она. Трое Свенсонов молча подняли руки. Младший при этом показывал девять поднятых пальцев. Кэт дико на них покосилась и замахала руками. – Не надо мне этого дерьма! Вы просто месть Судьбы вашей мамке. Может она ее статую пнула или сказала, что синий отвратный цвет, или громко орала, что Рок круче… в общем, это не норма! – озвучила Флетчер жестокую истину, после чего повернулась к Ренате. – Слушайте, я недавно заходила в приют, чтобы присмотреть себе помощниц на будущее. Там девчонок бегает поровну с пацанами. Я думаю сильные бабы тупо не пришли на этот цирк, а полисмены и не в курсе, – снисходительно махнула рукой Кэт. – в отличие от пацанов, девчонок так строго не контролируют. На них всем насрать, – пожала плечами женщина. И тут молча лежавший поодаль Артур (что доблестно записывал происходящее безумие, а потом обессиленно рухнул на стол) немного пришел в себя и приподнял измазанную в чернилах голову. – Я бы попросил, Кэт! – сурово заметил полисмен. – Большая часть женщин, родив отпрыска аристократа сразу мчится его регистрировать. И им совершенно плевать, девочка это или мальчик. Поэтому наши списки полны настолько, насколько наши горожанки жаждут аристократических денег, и все зарегистрированные сегодня пришли на смотрины, – резонно заметил Артур и снова уронил голову на столешницу. Бровь Кэт раздраженно дернулась. – То есть ты намекаешь, что мы столкнулись с небывалым кризисом сильных женщин-бастардов именно сейчас? Вот в этот самый момент? – зло спросила она. – Именно, – важно произнес лежащий Артур. – #$%^! – обозначила ситуацию Кэт. Лежащие на своем столе Свенсоны печально загудели в ответ. – Эм… а что это за регистрация? – нерешительно спросила Рената. Девушка впервые слышала о чем-то подобном. Маркус тоже ничего ей не рассказывал, значит это что-то из послевоенных новинок. Новинок. Эх… она рассуждает как двухсотлетняя старуха. Или как Маркус. Ей срочно нужно расширять круг общения. – Регистрация, это обязательная процедура, которую проходят все бастарды Рэдфайеров, – мягко пояснил мистер Смит. – Корона предлагает щедрое денежное содержание вплоть до четырнадцати лет всем мужчинам-бастардам с достаточно сильным ядром. Поэтому женщины родившие такого ребенка сразу тащат его на проверку, – закончил мужчина. Брови Ренаты пораженно приподнялись. – О, это… очень… мило с их стороны? – полным сомнений голосом сказала Чендлер. – Ну конечно, – иронично сказал Зак. – Каждый станет милым, если в любой момент его задницу может подпалить поехавший бастард. – Хм? – не поняла Рената. – Огненное безумие, – просто пояснил мистер Смит. – Если не проводилось официального аристократического брака, то ребенок не входит в род. Значит не защищен от безумия… а безумие Рэдфайеров вещь слишком опасная, чтобы бросать детей подобно Гринфайерам, – хмыкнул мужчина. – Ага… – как-то печально кивнул Зак. – У изгнанных Гринов рождаются пацаны, что постепенно дичают годам к пятнадцати. Они просто плюющиеся пламенем животные… ничего опасного. Поэтому аристократам насрать на них с Тауэра. Но наши ребятки… они умнее, – жутко ухмыльнулся Свенсон. – Наше безумие, это не животные. Это потусторонний шепчущий голос на краю сознания. И этот голос предлагает тебе исполнение всех желаний, кучу баб, бухла и невиданную силу, если ты его пустишь. И вот ты говоришь «Ура, халявная сила! Да еще и бабы!!» и бум… ты хитрый огненный маньяк, что демонски жаждет сжечь гулящего папку и всю его родню до хрустящей корки. И поверь, аристократическим говнюкам жуть как не нравится просыпаться по ночам от вкрадчивого «Привет батя. Я твой сына… хочешь шашлыка?». Потребовалось всего пять случаев, чтобы ноблесы забегали как воняющие гарью куры. И вуаля… аристократ гуляет на стороне. У него появляется сына. Мамка бежит его регистрировать и получать бабки. Если сына слишком слаб, чтобы услышать добрый голос в башке, то его мамку пинают под зад. Если дитенок силен, то аристократ оперативно принимает сынулю в род на самую нижнюю ступень и пользует кровиночку до конца его дней. У аристократов здоровый ночной сон, у тебя говеная работа, у твой мамки бабки. Все четко, – криво ухмыльнулся Свенсон. Несколько долгих секунд Рената просто молчала, пытаясь осознать все величие этой схемы. После она еще немного помолчала, отчаянно пытаясь понять один маленький момент. В итоге девушка, отчаявшись найти ответ открыла рот и спросила: – А разве не проще хранить верность жене? В зале повисла тяжелая тишина. Все присутствующие повернулись к Ренате и начали сверлить ее пристальными взглядами. Под их тяжелым гнетом, девушка почувствовала себя немного неуютно. – Просто, все равно есть опасность, верно? А если женщина решит не регистрировать ребенка? Или она умрет при родах и некому будет сообщить об отце? Или она просто не знала, кто отец? Например работница борделя… слишком много рисков. Разве не проще просто… не изменять? – как-то робко спросила Чендлер. Молчание затягивалось. – Эм… – наконец сказал рослый Свенсон. – Понимаешь… мы Рэдфайеры. Мы, типа... любим драки, ножи, огонь и чтоб все взрывалось. В общем… – Нам нужен вызов и опасность. Без этого жизнь кажется немного… ненастоящей, – сказала Кэт. – Будто все вокруг серое, и ты никогда не вернешь в мир краски. Будто все волнение и жажда жизни вытекли из тебя, подобно сухому песку, – тихо пояснила женщина. – Фига ты поэтичная, – впечатлился рослый. – Ты знаешь слово «поэтичная»? – удивилась Кэтрин. – Короче, Рэдфайеры маньяки, помешанные на опасности, – кратко пояснил Зак. – А аристократы, это люди укутанные в мягкую перинку, которую ни в коем случае нельзя тыкать грязными пальцами. Поэтому большая часть Рэдфайеров ведут совершенно разгульный образ жизни. Бухло, драки, проститутки, интрижки… это все про Рэдфайеров. Когда бастарды только начали приходить и ласково поджаривать своих родственников, корона запретила Рэдфайерам гулять под страхом смертной казни… в итоге, не загулял только ОДИН Рэдфайер. И то, старичок наверное был не в курсе движухи. Ему был сто один годик, мог не расслышать, – задумался Зак. – Ага, – только и сказала Рената. – Тогда почему вы так волнуетесь насчет свадьбы? Насколько я поняла, Рэдфайерам все равно, есть брак или нет. Вы все равно спите со всеми подряд, – немного раздраженно сказала Чендлер. Вся эта ситуация ее немного злила. И заставляла непроизвольно жалеть женщин Рэдфайеров… возможно они были настолько же безумными, как и мужья, но это все равно было мерзко. Девушка не представляла, как бы она себя ощущала с мужем, который оправдывал нарушение супружеских обетов какой-то «жаждой опасности». Если ты даже не собирался быть верен, то зачем вообще жениться? – Пусть только попробует. Я отстрелю ему яйца, – ожесточенно прорычала Кэт. – Ты за кого меня принимаешь? Я не похотливый безголовый говнюк, – одновременно выплюнул Зак. После чего парочка резко замолчала и немного дико покосилась друг на друга. – Нет, серьезно, давайте вы уже поженитесь, – устало простонал самый младший Свенсон. Зак смущенно прокашлялся и снова посмотрел на Чендлер. – В общем, нас так не колбасит. Поверь, Свенсонам достаточно освежающего общения с боссом и пары бандитских сходок, чтобы жизнь заиграла красочной палитрой ужаса и опасности, – пояснил Зак. – К тому же, мои дети не будут ублюдками. Если эти крохи родятся, то у них будет самый зашибенный папка с мамкой, которая знает что такое материнский инстинкт, – решительно сказал Свенсон. – Оу… – впечатлилась Рената. Даже она знала, что для Рэдфайера это очень серьезная цель. Все в комнате впечатленно посмотрели на серьезного как смерть Зака, гордо сидящего на скрипучем стуле. – Короче, Зак… мне пора домой, – обломала возвышенный момент Вивьен. – Ты кого выбираешь? – Выбираю? – потерянно переспросил Свенсон. В этот момент теплый свет будущего покинул его глаза, и он снова оказался в безжалостном настоящем. – Ну да. Меня или Кэт? Советую выбрать меня, – подмигнула Вивьен. – Кэт жуткая зануда и совсем не умеет веселиться, – весело заметила женщина. – Я выбираю Кэт, – мгновенно среагировал Зак. – Отвали от него, – еще быстрее огрызнулась женщина. – И вообще забудь об этом варианте, Вивьен. Навсегда! – лучась агрессией зарычала Кат. Ее рука снова потянулась к левому бедру. – Ну и зашибись, – засияла женщина, после чего встала и быстро подошла к сонному Габриэлю Смиту. – Ты хочешь домой? – вкрадчиво спросила Вивьен. – Хм? – среагировал Габриэль. Рената обеспокоенно на него посмотрела. Синяки под глазами мужчины были почти ее размеров. Очевидно он не спал уже пару дней и держался только на силе воли и беспокойном шуме окружающих. – Тогда возьми эту штуку, – быстро сказала Вивьен, пихая мужчине какую-то бумагу. – И скажи «как сюзерен я подтверждаю сей союз». – Как сюзерен я подтверждаю сей союз, – машинально ответил Смит. На бумаге выступили какие-то надписи, и лицо Вивьен перекосила особо жуткая улыбка. Рената непроизвольно напряглась, но женщина повернулась и окинула этой хищной ухмылкой бледную Кэт и не менее бледного Зака. – Как приятно видеть еще одну счастливую пару, связавшую себя узами брака, – умилилась Вивьен. – Я прямо вижу незамутненное счастье, волнами исходящее от этой пары голубков. – А? – ошарашенно спросила Кэт. – Ы? – не менее потрясенно среагировал Зак. – Ну а теперь, дети мои… идите, строгайте мне внучат, – умиленно всхлипнула женщина. – А я пока пойду домой. Моя смена закончилась две минуты назад, и мне племяшку пора кормить, – решительно заявила Вивьен. После чего повернулась, пнула заснувшего на столе Артура и с чувством полностью выполненного долга вышла в двери полицейского участка. Все присутствующие проводили ее потерянными взглядами. Наконец омертвелый Зак повернулся к онемевшей Кэт. Та ответила ему пустым, потерянным взглядом. – Ну это… поздравляю, – сонно ответил Артур. На лице Кэт отразилась сложная, непередаваемая гамма чувств. Там было крайнее потрясение, шок, ужас, легкая доля смущения и даже незаметная искра какой-то робкой радости… но постепенно все это стало перекрываться растущим и неконтролируемым гневом. Он все рос и рос, пока сидящая на стуле не начала мелко трястись, с жуткой злобой глядя на дверь. Судя по концентрации и качеству этого глубокого чувства, Кэтрин Флетчер испытывала его не в первый раз… похоже они с Вивьен уже давно и плодотворно общались – профессионально заключила Рената. А потом Кэтрин встала и прорычала глубинным, почти животным голосом. – Кого ты пошла кормить, дура? Твоя племяшка здесь!! И в этот момент Рената осознала, что сильно недооценила всю палитру глубинного гнева, испытываемого Кэтрин Флетчер.