Опаленные души

Изабелла стояла и напряженно смотрела на серые Лондонские улицы. Кукла, которой она управляла настороженно нахмурилась и молча осматривала окрестности. Вокруг… было тихо. Никаких завываний искореженных мертвых животных, никакого шума битвы между обитателями дома и немертвыми тварями. Неестественно тихие, серые улицы были пусты… и Блэкфайер это не нравилось. – Почему она не нападает? – напряженно спросила Изабелла – Эта тварь не умеет сдаваться. Так почему она не нападает? – Джейла сообщила, что недавно в лагерь создательницы химер кто-то прибыл, – тихо ответила Селена. Ее волчьи глаза пристально смотрели на дальний конец улицы. – Женщина в военной форме. С ней было несколько немертвых… выглядели как обычные немертвые, но они не нападали на женщину. Даже не пытались, – намекающе сказала Гринвольф. Изабелла нахмурилась сильнее. Немертвые всегда нападали на живых. Это была их базовая потребность… изначальное стремление. И если они не трогали новую немку, то… та уже не была живой. – Еще один некромант, – прорычала Блэкфайер. Селена молча кивнула. – Так же Джейла сказала, что немка выглядела живой и даже вела себя как живая, – продолжила волчица. – Она разговаривала, ухмылялась и даже пнула создательницу химер. Изабелла поморщилась. Некромант, демонстрирующий эмоции, был плохой новостью. Обычные немертвые немки были ходячими кусками мяса, что годились только на оживление примитивных немертвых. В свое время разбитая и раненная Блэкфайер смогла отчистить от них Лондон усилиями четырех неразвитых кукол. Но потом… пришла создательница химер – безумная девчонка, что умела смеяться, сердиться и плакать над уничтожением своих творений. И эта самая девчонка держала их в осаде уже несколько месяцев. Только недавно Изабелла и Гринфайеры начали побеждать. Похоже немцы это заметили. И прислали ей на порог еще одно чудовище… ублюдки. Лучше бы королем и его лакеями занимались. – Итак… у нас есть мысли о способностях новой твари? – напряженно спросила Изабелла. – Ни одной, – печально ответила Селена. – Ее «творения» выглядят как обычные немертвые, и мы понятия не имеем, из какого она рода. Блэкфайер сердито выдохнула, но потом… ее глаза наткнулись на движение вдалеке. Она прищурилась и увидела… К ним шел самый обычный немертвый, медленно пошатываясь при ходьбе. Он неторопливо обошел останки каменной стены, прошел мимо дыры в земле и продолжил свое неспешное путешествие к Изабелле и Селене. Блэкфайер и Гринвольф пристально следили за его приближением. – Селена, – внезапно сказала Изабелла. – Иди в дом. Полуволчица вздрогнула, оторвала взгляд от приближающейся фигуры и с опаской посмотрела на своего сюзерена. – Сейчас! – зло рыкнула Изабелла, и женщина подчинилась. Блэкфайер дождалась, пока до нее донесется звук закрывающейся двери, после чего мысленно приказала одной из пустых кукол приблизится к немертвому. Тот продолжал медленно идти к цели и, казалось, не реагировал на идущий к нему артефакт. Поэтому Изабелла осторожно подошла ближе, занесла руку и резко оторвала немертвому голову. Раздался мерзкий хруст. Женщина поморщилась и с отвращением откинула холодную голову в ближайшую канаву. Обезглавленный немертвый пошатнулся в последний раз, после чего медленно повалился на землю. Блэкфайер осталась на месте. Ей казалось, что все не может быть так просто. Но прошла минута, а тело не двигалось. Изабелла заставила остальных кукол осмотреть окрестности, на случай, если это был отвлекающий маневр… но ничего. Вокруг было пусто. Изабелла нахмурилась. Нехорошее предчувствие и не думало ослабевать. Более того, оно становилось лишь сильнее… но ничего не происходило. Труп продолжал лежать на земле и… И тут немертвый резко дернулся. Его рука метнулась в сторону, схватив ногу куклы. Изабелла вздрогнула, с силой наступила на предплечье трупа, переламывая его кости в труху, после чего отпрыгнула назад. И только тогда заметила мерзкое, тошнотворное зрелище – на месте оторванной головы трупа начали прорастать мышцы и кости, а искореженная рука мерзко хрустнула, с силой возвращаясь на место. Обезглавленный немертвый медленно встал и протянул руку к Изабелле… на месте головы сформировался череп, через который начали быстро прорастать кровеносные сосуды. Еще через секунду, Блэкфайер увидела, как в ранее пустых глазницах сформировались глазные яблоки, что мгновенно навелись на пустую куклу. Череп открыл формирующийся рот и прохрипел: – Gu…ten Tag Рената проснулась от того, что ее в ее груди отчаянно не хватало воздуха. Она с силой дышала, пытаясь протолкнуть кислород сквозь пересохшее, сжавшееся горло, стараясь не обращать внимание на лихорадочно бьющееся сердце. Через несколько секунд трясущаяся девушка села на кровати, после чего склонилась к полу, и ее вырвало. Благо Лотти успела подвинуть к молодой госпоже тазик. Трясущаяся девушка пережила еще несколько рвотных спазмов, после чего, наконец, немного пришла в себя. Ее горло пылало как в Геенне, а лицо было залито слезами. Она даже не понимала, почему это зрелище так сильно ее испугало. Не то чтобы извращенные, чудовищные творения девочки некроманта были красивее. Хотя нет, Рената знала ответ – Изабелла оторвала этой твари голову, но то просто встало и атаковало ее. Когда ты делал это с химерой, та по крайней мере оставалась лежать. – Маркус… – прохрипела девушка. – Вы воевали с немертвыми, которые умели быстро заживлять свои раны? – А… – печально сказал дворецкий, стоявший рядом. – Регенераторы. Да… мерзкие создания. Творения Эрны фон Флеймвассер. В свое время они доставили нам много неудобств, – посетовала кукла. – Маркус… если демонские химеры все еще двигались, после двухсот лет в особняке… эти твари тоже могут быть активны? – спросила трясущаяся девушка. И тут Маркус с Лотти замерли. – О… – тихо сказал дворецкий. – Этот слуга полагает… но господа Рэдфайеры должны были их уничтожить… с другой стороны господа Гринфайеры тоже… – забормотала кукла. – Маркус, как вы их убивали? Вы же как-то это делали? – с отчетливой мольбой в голосе спросила девушка. Маркус наклонил голову и замолчал. – У вашей новой слуги есть бомбы? – наконец спросил он. И на этой фразе Рената Чендлер осознала, что новый спуск в особняк Изабеллы будет воистину ярким. А так же, что ей срочно нужно налаживать отношения с Кэтрин Флетчер и истово надеяться, что та безумный пироманьяк.

***

– Говорю же, пропала она, – грубо сказала немытая баба. Кэтрин зло стиснула зубы и постаралась успокоится. Это была уже пятая дверь в этом неприглядном районе, и женщина начала по-настоящему уставать. – Как именно пропала ваша дочь? – очень спокойно спросила Флетчер. Баба раздраженно вздохнула. – Тебе то зачем? Ну ушла и ушла. Какая уж разница-то? – прошамкала женщина. Бровь Кэтрин сердито дернулась, а рука сама потянулась к пистолету. – Да потому что это шестая… шестая женщина бастард, которая пропала! – озлобленно крикнула Флетчер. Баба вздрогнула и попыталась резко захлопнуть дверь. Ей помешала рука злого Зака Свенсона, стоявшего поблизости. – Милая мадам, – хищно усмехнулся Зак. – Мы просто обеспокоенные граждане, которые обходят зарегистрированных женщин бастардов. И нас немного… настораживает, что все они или пропали или мертвы, – очень мрачно сказал Свенсон. – Поэтому будь так добра и скажи как именно исчезла твоя доча! – зло прорычал Зак. Да, Кэтрин это тоже не на шутку интересовало. Когда Флетчер и Зак раскопали списки зарегистрированных женщин бастардов и выяснили, что на смотрины пришли единицы, то жутко обрадовались. Их неминуемая свадьба стремительно отодвигалась (Зак бормотал что-то о тревожных вопросах «невесты» на смотринах. Иначе говоря, Свенсон не хотел подставлять друга детства на какое-то лютое дерьмо, и Кэтрин молча согласилась с его позицией). Но когда они начали обходить этих зарегистрированных женщин, то заметили очень тревожную… можно сказать ужасающую связь между ними. А именно – их больше не было. Женщины бастарды поколения Кэтрин или пропали, или мертвы. Все до единой… точнее все, у кого были хоть какие-то способности к кованию. Разумеется ей и Заку эта связь ну очень не понравилась. – Как как… доча всегда была не от мира сего, – неохотно ответила баба. – Ну… она же ноблес. Чего с вас взять-то… штуки свои взрывающиеся мастерила, ходила по подворотням, чтобы морду кому набить, на пацанов симпатичных нападала. В общем бешенная девка была. А еще рассказывала, как… как пойдет работать и… – внезапно всхлипнула женщина. – И будет меня обеспечивать. Женщина и пойдет работать. Ну не дура ли? – со слезами на глазах спросила простолюдинка. В этот момент Кэтрин почувствовала себя как-то неловко. Предыдущим родственникам было явно плевать на «неудавшийся источник денег», как иногда называли девочек-бастардов. В общем-то поэтому их рассказ сводился к словам «пропала и все». – И в один день она такая счастливая пришла, – продолжила рассказ женщина. – Моя кровиночка… она так радовалась. Сказала, что теперь стала гораздо сильнее и знает, как исполнить свою мечту. Рассказывала, что теперь она заработает кучу денег, и мы начнем жить как аристократы. Что больше никто не посмеет надо мной смеяться из-за того, что я не замужем, – со слезами на глазах улыбнулась простолюдинка. – Доча начала оружие мастерить и продавать его. И красивое такое… я подумала, что она учителя нашла себе и так за нее радовалась. А потом… потом… «всхлип», – тут женщину прорвало на рваное рыдание. – Она начала странно себя вести. Говорила сама с собой, почти перестала спать и «всхлип» и характер у нее совсем испортился. Постоянно бубнила что-то себе под нос, но продолжала делать свои аристократические штуки и продавать их. Я «всхлип» просила ее отдохнуть, просила ее остановиться, но моя малышка совсем перестала меня слушать. А потом «всхип»… однажды я проснулась, а рядом с кроватью «всхлип» лежит мешок с золотыми. Большой такой… я в жизни «всхлип» столько не видела. А моя доча… пропала, – прошептала плачущая женщина. Кэтрин и Зак беспомощно переглянулись. Они не совсем знали, что на это сказать. – А… ваша дочь не оставила записки или… может она что-то говорила? – осторожно спросил Свенсон. Простолюдинка сердито скривилась, продолжая мять вытащенный из закромов платья платок. – Нет. Все что от нее осталось, эти мерзкие деньги. Неужто она думала, что я буду счастлива? – зло спросила женщина. – Будто я продаю ее как все эти отвратительные бабы, что рожают детей только ради «пособия», – ощутимо скривилась простолюдинка. – Я никогда не хотела продавать мою кровиночку… да, была неудачная ночь с тем красноволосым пьяным идиотом. И да, я забеременела, но… мне было плевать, ноблес моя девочка или нет. И разумеется я даже не притронулась к тем грязным деньгам, что она кинула мне как подачку. Если Клара хочет, чтобы я была счастлива, то пусть вернется и лично мне об этом скажет. Больше… больше мне ничего не нужно, – снова всхлипнула женщина. – Эм… спасибо вам за содействие, – тихо сказала Кэтрин. Она не знала, что еще тут сказать. – Да плевать мне на вашу благодарность, – вызверилась простолюдинка. – Просто найдите мою дочь! Мне плевать, где и как… даже если ее кости давно остыли в земле, я просто хочу знать… я хочу знать, что она не страдает прямо сейчас! Что у нее… у нее все закончилось, – прошептала разбитая женщина, после чего как-то криво и безнадежно ухмыльнулась. – Хотя чего мне вас просить? Всем плевать на женщин бастардов. Уж я то знаю… я оббила все пороги, собрала свидетельства о пропаже других женщин, принесла все это прямо в полицейский участок и что они ответили? «Ну это же аристократы. Ушли и ушли», – передразнила женщина ту самую фразу, что сказала в самом начале. – Вот если бы она была мальчиком, все бы забегали как бешенные петухи. А как же… непрожаренный зад-то ближе к телу, – выплюнула злые слова простолюдинка. – Иногда мне хочется, чтобы все эти девочки не пропадали, а брали свои бомбы и шли взрывать Лондон, вместе с самодовольными ноблескими тушами. Похоже только так эти ублюдки готовы поднять свои драгоценные задницы и сделать хоть что-нибудь! – прорычала сочащаяся ненавистью женщина. На это Кэтрин и Заку нечего было возразить. – Вы сказали, что собрали свидетельства пропажи женщин-бастардов? – тихо спросила Флетчер разъяренную женщину. – Скажите… когда они начали пропадать? Вы смогли выяснить? Простолюдинка вытерла слезы и мрачно посмотрела на испуганную Кэтрин. Рука Флетчер машинально нащупала предплечье Свенсона и крепко в него вцепилась. Зак был не против… ему самому все это очень и очень не нравилось. – Когда начали? – сухо усмехнулась простолюдинка. – А они не заканчивали. – Что вы имеете ввиду? – настороженно спросил Свенсон. – А то и имею… они всегда пропадали, – сухо ответила женщина. – Конечно, я лишь простая простолюдинка, но я обошла всех, до кого смогла дотянуться. У Джексонов живет одна старушка… ей уже больше сотни. Говорили, что у нее мамка пропала, вот я и пошла выяснять. Оказывается, ее мамка была бастардом, а еще очень переживала о здоровье своей дочери. И в один день, мамка пропала, а старушка вылечилась от всех хворей, да так надежно, что до сих пор помереть не может. И старушка эта клялась, что мамка ее почти перестала спать, начала безумно бормотать, а также радовалась, что дочка ее теперь будет молодой и здоровой. Ничего не напоминает? – грустно спросила женщина. Кэтрин сжала предплечье Зака крепче и наконец… действительно позволила себе очень и очень испугаться.

***

Кэтрин и Зак молча шли по брусчатой Лондонской улице и очень мрачно молчали. В руке Флетчер сжимала потертый рисунок, что изображал дочку простолюдинки… та сказала, что на ее дочь всем плевать. Так что пусть этот рисунок будет хоть у кого-то, кому не все равно. Поэтому Кэтрин продолжала идти и периодически смотреть на портрет молодой, веселой девушки. В свете выяснившихся фактов, двоим бастардам было уже не до свадьбы. Очевидно, Флетчер должна быть счастлива, что вообще дожила до брачного возраста… осталось только выяснить, чем она демон вас возьми отличается от сотен других женщин-бастардов, кому далеко не так повезло. – На женщин не действует огненное безумие, – прервал тишину Зак. Кэтрин ощутимо вздрогнула и непонимающе на него посмотрела. – То, что описала та женщина… очень похоже на огненное безумие. Радость от выполнения желания, а потом несчастный конец, – пояснил Свенсон. Флетчер нахмурилась и отвела взгляд. – Ну да… ты-то знаешь, – печально согласилась Кэтрин. Зак поморщился. Ему было пятнадцать, когда в голове начал звучать тихий, но вкрадчивый голос… голос, что обещал ему весь мир, если Зак согласиться. Голос, возникший потому что его мамка даже не подумала регистрировать своих многочисленных детей. На самом деле, мамка начинала бешено орать от одной мысли, что ее сыновья станут «шавками этих ублюдков»… не то, чтобы Зак был с ней не согласен, но лучше стать «шавкой» чем свихнуться от этого демонского голоса. Впрочем, парень терпел как мог… из-за чего таинственный голос откровенно веселился, а потом стал звать Свенсона младшим братишкой. Это определение напугало его до ужаса. Он даже мамке на это пожаловался, из-за чего та впала в откровенное бешенство. Она орала на голос, на Зака, на отца Зака и даже на саму себя. Казалось она вот-вот взорвется от ненависти (и голос в голове Свенсона начал отчаянно хохотать), а потом… ее вырвало кровью. Да, именно так Свенсон и его несчастные братья узнали о том, что мамка больна какой-то очевидно смертельной болезнью. Нет, они и до этого замечали, что что-то не так – мамка перевязывала себе руки и туловище, сильно похудела и иногда двигалась странными, рваными рывками, будто заставляла конечности двигаться. И да, Зак находил окровавленные платки, но… это была мамка. Она была больше чем жизнь, выше чем аристократы и разумеется, сильнее чем какая-то болезнь. Казалось, этот мир был ее игровой площадкой и никто не смог бы ее одолеть. Точнее, они так думали… очевидно, они ошибались. На фоне всего происходящего, Зак окончательно слег и провел следующие четыре недели в бреду. Когда же его отпустило, парень с удивлением осознал, что… голос наконец заткнулся. А еще он узнал, что мамка… ушла. Младшие рассказывали, что первую неделю мамка находилась в откровенном бешенстве и убила пару аристократов. После же она два дня сидела у его кровати и что-то угрожающе говорила… младшие так и не узнали что, Зак же совершенно ничего не помнил. А потом мамка встала, нахлобучила на голову старшего сына свою любимую шляпу, взяла винтовку и вышла в дверь. Спустя еще неделю, братьев Зака вызвали в местный морг, где лежало окоченевшее и безжизненное тело их матери. Как сказал врач, проводивший вскрытие… было откровенным чудом Судьбы то, что их мамка вообще могла двигаться. Все ее органы были изношены как у столетней старухи… она должна была лежать и изредка стонать от невыносимой боли, а не бодро прыгать по окрестностям, убивая аристократов. Но видно даже мамка не могла биться со смертью вечно… и вот она ушла, а спустя две недели Зак наконец-то пришел в себя. Голос заткнулся и больше его не беспокоил. Свенсон не слышал даже его шепота… к сожалению, это продлилось всего пять лет. Через пять лет, Зак снова услышал смутный, какой-то нерешительный шепот, а потом встретил босса и решил излечится от демонского голоса раз и навсегда. Чего бы ему это не стоило. Обычно, Свенсон не вспоминал времена до смерти мамки. Какой смысл? Но теперь… мамка умерла и произошло невозможное – на пять лет Свенсон был излечен от огненного безумия. Возможно ли, что нечто исполнило ее желание и забрало ее жизнь? Но тогда… что это нечто требует в качестве платы? Какой непонятному духу прок от умирающей женщины? – Мне действительно нужно найти Вивьен, – внезапно сказала Кэтрин, вырывая Зака из его мыслей. – Что? – не понял Свенсон. – Я похоже единственная выжившая из своего поколения бастардов. А Вивьен единственная выжившая из своего поколения, – сухо сказала Флетчер. – И теперь тетя пихает меня во владение девчонки, что жутко похожа на твоего босса… единственного человека, который может противостоять огненному безумию. Пихает, несмотря на то, что быть бастардом девчонки, значит вляпаться в какое-то ужасающее дерьмо. Я, конечно, часто злюсь на эту сволочь, но… тетя меня любит, – очень неохотно признала женщина. – Она бы не стала подписывать меня на что-то мерзкое просто ради шутки. И это… это все мне очень не нравиться, Зак. Особенно учитывая тот факт, что она отчаянно избегает меня уже несколько дней, – мрачно сказала Кэтрин. Свенсон нахмурился и молча кивнул. На самом деле, тетя Вивьен очень напоминала Заку его мамку. Мамка была эгоистичным и легкомысленным человеком, который считал мир своей игровой площадкой. Казалось ей плевать на мучения окружающих и их проблемы… когда Свенсон жаловался ей на многочисленных братьев, та лишь смеялась и пихала ему очередную партию денег. Мамка совершенно не умела общаться с людьми и, тем более, воспитывать детей. Заку всегда казалось, что мамке откровенно на них плевать… но потом Свенсон услышал странный голос и мамка пришла в бешенство. После же она два дня говорила с бредящим ребенком, оставила ему свою шляпу и ушла, чтобы умереть в канаве. Да… Заку определенно не нравилась эта маленькая взаимосвязь. – Как ты думаешь, где она может быть? – напряженно спросил Свенсон. – В месте, в котором я бы никогда не стала ее искать, – кратко пояснила Кэтрин. – То, в котором ее почти невозможно найти и которое никогда не придет мне в голову… значит Ист Энд исключается. В общем-то все места, в которых твоя банда сможет до нее дотянуться. Значит большая часть Лондона. Есть идеи? – печально спросила Флетчер. Зак задумчиво прищурился и в этот момент в его голове мелькнула одна очень занятная мысль. – Знаешь… я думаю, нам следует навестить твоего будущего сюзерена, – мерзко ухмыльнулся Свенсон. Кэтрин повернулась и недоуменно посмотрела на мрачно довольного Зака. – Девушка и ее семья живут в неизвестном особняке посреди заводского района. И я полагаю, ты пока не жаждешь ее видеть, а значит вряд ли там появишься, верно? – криво улыбнулся Свенсон. – О… – осознала Кэтрин. – Ну, это дерьмо определенно имеет смысл, – мрачно согласилась женщина. – Но как мы найдем место без адреса, затерянное в бесконечном смоге? – задумчиво пробормотала Флетчер. – Оставь это мне, – отмахнулся Зак и уверенно пошел вперед. Верный вассал уже выяснил, что его незадачливый сюзерен точно посещал свою невесту. А значит в курсе, где та обитает… дело осталось за малым. Свенсон поймал проезжающую мимо карету, любезно открыл хмыкнувшей Кэт дверь и довольно уселся на мягкое сиденье. Вскоре двое бастардов приехали к солдатскому общежитию, в котором обычно обитал легендарный Габриэль Смит (к великому несчастью остальных обитателей общежития). Зак быстро поднялся по лестнице, резко постучал в дверь и… столкнулся нос к носу с откровенно паникующим Габриэлем Смитом. – Зак… – прохрипел испуганный Смит. За его спиной покоились останки разрушенной квартиры – У меня есть увлечения?! – Ась? – не понял ошарашенный Свенсон.