Опаленные души

За окном небольшой комнаты шумел дождь. Поэтому, владелец этой комнаты, сильно не любивший воду во всех ее холодных, высасывающих огонь проявлениях находился дома. Габриэль Смит задумчиво сидел на кровати и смотрел на свой шкаф. Заниматься было особо нечем (по крайней мере, пока не закончится дождь), а леди Ренате понравилось играть в карты. К тому же, Смит так и не узнал, чем же закончился поход его невесты в дом Адриана. Бах! Бах! Бах! – внезапно донеслось из-за двери. Габриэль крупно вздрогнул и непонимающе уставился на дверь. Обычно, люди не стучали в его дверь с таким наглым натиском... обычно они вообще не стучали. Может ошиблись дверью? – Габриэль, я знаю, что ты там, – устало донеслось от двери. – Сейчас дождь. Смит удивленно моргнул... этот голос. Габриэль встал и открыл дверь. За ней стоял растрепанный, мокрый и усталый как Смит после огненного приступа, Адриан Блуфайер. Габриэль окинул это неповторимое зрелище взглядом и молча отошел от двери. Адриан прошел, вытащил пыльный гостевой стул (он входил в комплектацию комнаты) и тяжело на него повалился. После чего так и остался сидеть, бессмысленно пялясь в пол. Смит аккуратно сел на кровать и мысленно простился с мирной игрой в карты. А жаль... было интригующе наблюдать, как леди Рената удерживает карты своими маленькими ручками. – Я не смог отследить почтовый адрес, – наконец сказал Адриан. Звучал он так, будто только что похоронил свою дорогую бабушку. – М... – эмоционально среагировал ничего не понимающий Смит. – Точнее смог, но он выходит на какое-то заброшенное здание. Похоже, письма доставляются по какой-то системе... зачем Анне так изгаляться? – испуганно спросил Смита Блуфайер. – Она влезла во что-то нехорошее? Или ее кто-то преследует? Я собирал статистику... одинокие девушки на улице часто попадают в сети криминала, – со слезами на глазах сказал Адриан. Глава преступного мира Англии серьезно кивнул и сделал полное сопереживания лицо. – Она всегда была такой умной... вряд ли это проституция. Возможно ее заставили синтезировать наркотики, отмывать деньги или обрабатывать контрабанду, – погрузился в переживания Блуфайер. – Наркотики вряд ли, – со знанием дела сказал криминальный глава. – Мы их выдавили еще несколько месяцев назад. Насчет контрабанды, могу поспрашивать, – решил помочь беде друга товарищ. Адриан запнулся и непонимающе на него посмотрел. После чего... постепенно, до него дошло. – А, – сказал просветленный Блуфайер, вспомнивший, что ныне он подчиненный главного криминального авторитета. – Угу, – кивнул тот самый авторитет. – О! – осознал открывшиеся перспективы Адриан. – Ага, – согласился повелитель беззакония. И тут Адриан резко встал со стула, сделал шаг вперед и повалился на колени перед кроватью удивленного начальства. – Габриэль, я умоляю тебя... найди мою сестру, – умоляющим, дрожащим голосом прохрипел Блуфайер. Смит испуганно отодвинулся от коленопреклонного вассала. – Да что у тебя происходит-то?! – раздраженно спросил растерянный сюзерен. Адриан медленно моргнул, после чего... как-то устало ссутулился. – Я... это долгая история, – подавленно сказал Блуфайер. Смит резко махнул рукой на заливаемое водой окно. – Ну, мы никуда не спешим, – констатировал очевидное Габриэль. Адриан покосился на все то же окно, после чего глубоко вздохнул. – Ты знаешь, почему мне понадобилось стать твоим вассалом? – тихо спросил Блуфайер. – Сядь на стул, – отрезало начало душещипательного рассказа бесчувственное начальство. Габриэль не привык, чтобы перед ним стояли на коленях, и не собирался начинать. Блуфайер молча встал и снова повалился на стул. И только тогда немного нервный Смит подозрительно на него покосился и придвинулся ближе. Погруженный в свои мысли Адриан полностью его проигнорировал. – Я... – сказал наконец Блуфайер. – Я отношусь к ветви рода, которую специально изгнали... чтобы изгнанные женщины рожали перерожденных с чистой кровью. А особенно... Алисию Блуфайер, – тихо сказал Адриан. – Но это вы и так знаете. – Про Алисию я не знал... кто это? – осторожно спросил Смит. Адриан неопределенно помахал рукой. – Считается, что львиную часть мощи Черной Ведьмы составляли творения пойманного ей “великого гения” нашего рода. Алисии Блуфайер, – отвлеченно сказал мужчина. – Алисия была создателем большого количества первичных, но очень эффективных чертежей. И многие из них, она создала в юном подростковом возрасте... поэтому она считается гением нашего рода. И поэтому же, ради нее изгнали целую ветвь. Вся современная артефакторика держится на перерождениях “Алисии”, – кратко пояснил Блуфайер. – Ага... – медленно сказал Смит. – И все это чушь полнейшая, – раздраженно выплюнул слова Адриан. – Я знаю Алисию... мою сестру. Она самая обычная девочка. Нет, она не глупая, но и не великий гений. И все это давление, что оказывают на нее все вокруг... конечно она постоянно злиться и нападает на любого, что обидит ее чертежи, – тяжело вздохнул мужчина. – Я прекрасно понимаю, как это тяжело, но... она тратит мои деньги. И ладно бы, она создавала вещь, а потом думала об ошибках, нет... она упорно гнет свою линию! И мать совершенно не помогает, со своими “ты наша надежда”, “ты великий гений”, “ты все сможешь просто потому что”. Неудивительно, что Алисия провалила экзамен, – тяжело вздохнул Адриан. – И ее состояние после этого... это было ужасно. Я боялся, что она покончит с... – тут Блуфайер осекся и осторожно покосился на молчаливо внимающего ему Смита. На самом деле, Адриан часто жаловался и на свою сестру, и на мать... это была совсем не новая тема в его разговорах с начальством. Возможно, потому что только с Габриэлем мужчина и мог об этом поговорить. Его бесчувственная броня не давала мужчине шансов обсудить столь болезненные вещи с кем-нибудь еще. – Но речь не о ней, – прервался Блуфайер. – Это о... моей старшей сестре. Об Анне, – грустно сказал Адриан. И вот тут... именно здесь Смит действительно удивился. – У тебя есть старшая сестра? – пораженно спросил Габриэль. Ему казалось, что он знает о жизни своего ближайшего слуги абсолютно все. Но, очевидно, он был не прав. Адриан же снова грустно ссутулился и поник, будто один факт обсуждения его сестры, вытащил из мужчины все силы. – Вы знаете о правиле рода Блуфайер? – спросил наконец Адриан. – Что только “Алисия” может изучать науки, создавать новые чертежи и сдавать экзамены? И снова Смит пораженно на него вытаращился. – В смысле? – непонимающе спросил Габриэль. Адриан только печально улыбнулся. – Мы изгнанная ветвь рода Блуфайер, – тихо сказал светловолосый мужчина. – И для нас, единственный шанс попасть в основную ветвь, это экзамены в возрасте четырнадцати лет. Если ты их проваливаешь, то считаешься бесполезным для рода и остаешься в изгнании, – спокойно сказал Блуфайер. Смит понимающе кивнул. – И ты не смог его сдать, поэтому остался изгнанным, – сказал известную ему информацию Габриэль. Тут Адриан как-то съежился и осторожно посмотрел на задумчивое начальство. – Да я... я солгал, – тяжело признался Блуфайер. – А? – не понял Смит. – Я не провалил экзамен... меня к нему не допустили, – просто сказал Адриан. – Потому что я делился с Анной своими учебниками, – спокойно поведал мужчина. Смит ощутимо нахмурился и пристально посмотрел на своего уставшего слугу. – Ты имеешь ввиду, что... тебя приговорили к безумию и смерти, потому что ты поделился учебниками со своей сестрой? – осторожно подытожил услышанное Габриэль. – Да, – ответил Адриан. Смит смотрел на ссутулившуюся фигуру несколько долгих мгновений, после чего тряхнул головой. – Ты серьезно? – спросил Габриэль. Это было... Блуфайеры были известны как род ученых, просветителей и первопроходцев во всех научных сферах деятельности. И этот же род приговорил ребенка младше четырнадцати лет к смерти, потому что он хотел поделиться знаниями с девушкой? Со своей же сестрой? Это звучало как бред. – Анну всегда интересовали науки, – с ностальгической, но полной грусти улыбкой сказал Адриан. – Ей было интересно, как работает этот мир... почему небо синее, почему вода замерзает и может превращается в пар, почему вещи падают. Сначала она пыталась задавать вопросы нашей матери, но та только злилась и заставляла Анну идти вышивать. Поэтому, когда у меня начались уроки... Анна стала задавать вопросы мне, – улыбка Блуфайера дрогнула. – Я так гордился... гордился, что могу чему-то ее научить. Она была старше на два года и выглядела такой уверенной в себе. Ее манеры были безупречны, речь выверена и, казалось, ничто не может вывести ее из равновесия. Конечно, я гордился, что она задает мне вопросы. А потом одна из служанок нас заметила и... – на этом улыбка Адриана полностью пропала с его лица. – Мне пришло письмо, что я нарушил один из основных законов нашего рода, поэтому отстранен от сдачи экзаменов. Я был... потрясен, – глухим, безжизненным голосом признался мужчина. – Я боялся умирать... но больше всего я чувствовал себя преданным. Мне казалось, что моя старшая, умная, великолепная сестра все это спланировала. Что она воспользовалась мной ради своих целей и теперь я... я умру, – тихо сказал Блуфайер. – Наверное поэтому я не остановил ее... свою мать. – Остановил? – полным нехороших предчувствий голосом спросил Габриэль. Адриан поежился и обхватил себя руками. – Она выгнала ее... Анну, – тихо сказал Блуфайер. – Как только пришло письмо о моем отстранении... мою четырнадцатилетнюю молодую и не знающую жизни сестру. Мама выгнала ее на улицу, – глухо прошептал Адриан.

***

Анна устало вставила ключ в замочную скважину и ввалилась в свою маленькую квартирку в глубине бедного Лондонского квартала. Старый саквояж тяжело упал на дощатый пол, грязные уличные туфли упали рядом, а сам владелец квартиры медленно направился к своей кровати. Та была завалена различными бумагами, маленькими металлическими сплавами и непонятными механизмами… женщина смахнула все это на пол и тяжело повалилась на кровать. Комната погрузилась в густую, безрадостную тишину. – Ну, – хрипло сказала Анна. – Проблема не в Адриане… это хорошо, – устало сказала молодая женщина. Потому что, даже спустя восемь лет исследований по излечению огненного безумия, результаты были малоэффективны. Если бы одиозный Габриэль Смит наконец сломался из-за груза четырех вассалитетов, Анна ничем не смогла бы помочь. Ее самым большим успехом был ребенок Чичи Гринфайер, доживший до двадцати лет… и то, частично это произошло благодаря специфике огненного безумия мальчика. Адриану было двадцать два и безумие Блуфайеров… Анна понятия не имела, какие у него особенности. Никто не делится секретными записями с женщиной. Анна болезненно нахмурилась и подняла ненормально тяжелую руку, чтобы потереть глаза. Это был… очень утомительный день. И не умственно и физически – Анна знала, что делать с этими видами усталости. Нет, этот день был утомительным в эмоциональном плане. И вот с эмоциями женщина управлялась из рук вон плохо. Поэтому женщина тряхнула головой и выбрала свой обычный метод борьбы с тяжелыми гнетущими эмоциями. Она запихнула эти самые эмоции в максимально дальнюю коробку, обила ее досками и сосредоточилась на чем-то другом. – Рената Блэквуд, невеста Габриэля Смита и потомок Черной Ведьмы, – сосредоточено пробормотала Анна. – Слегка неожиданно, но сам объект «Габриэль» максимально необычен. Единственный аристократ, способный излучать огромные объемы «Духовного Огня», используя его для подавления душ окружающих. Что физически невозможно, так как, согласно моим расчетам, максимальный объем духовного пламени души такого объема равен 12 единиц в минуту (с учетом образа жизни, физического здоровья, тренировок и эмоциональных особенностей объекта). Габриэль Смит же излучает в среднем 103 единицы… – продолжила сосредоточенно бормотать женщина. – Факт передачи вассалитета несколькими этапами указывает на старую версию ритуала… необходима совместимость душ. При подобных объемах огня требуется совместимость до 92,34%, чтобы избежать отторжения. Один и тот же род? Габриэль Смит потомок Черной Ведьмы? Недостаточно достоверной информации… сама Рената Блэквуд может лгать или ошибаться о личности своего предка, – тихо рассуждала Анна. – Но Рената Блэквуд совместима с Габриэлем Смитом как минимум на 92,34%. Это означает, что Рената Блэквуд с высокой долей вероятности способна производить артефакты, направленные на работу с душой… – на этих словах, рассеяно бормочущая женщина запнулась и надолго задумалась. После чего уверенно кивнула. – вассалитет Ренате Блэквуд будет крайне выгоден для моих исследований, – твердо сказала женщина. После чего встала, слегка пошатнулась и уверенно направилась к своему рабочему столу. Блуфайер всегда считала некоего Габриэля Смита странной аномалией, что периодически возникали среди аристократов (да, Анна изучила этого человека со всех возможных сторон… он защищал Адриана от смерти. А с ее специальными очками нужно просто посмотреть). Но если для Смита нашлась совместимая особь женского пола, то единичный случай превращается в стабильную наследуемую особенность. И это открывало совершенно новые просторы для ее исследований. – Рената Блэквуд… официально бездарная, – пробормотала Анна, вытаскивая грязный листок бумаги. – Если верить расчетам и данным, собранным с ядра Габриэля Смита, то любая огненная примесь мешает выработке чистого «Духовного Огня». Значит совместимое ядро Ренаты Блэквуд не имеет огненной примеси… ее невозможно обнаружить стандартными мерами проверки, – взволновано бормотала Блуфайер, начиная чертить шарик с многочисленными, разнообразными слоями, бессистемно перетекающими друг в друга. – Может ли она воздействовать на душу? Ядра сопротивляются любым видам воздействия, но прежде всего реагируют на огонь. Без огня, степень снижения защиты будет… MC3xF… нет, фактор огня должен присутствовать для самого факта кования. Но огонь женских ядер не имеет явного признака… нужно больше данных… слишком много неучтенных переменных. Нет способов сократить посредством вычислений с имеющимися данными, – пробормотала Анна, рассеяно прикусывая карандаш. – Мне нужен подопытный… мне нужна Рената Блэквуд, – уверенно констатировала Анна Блуфайер. После чего продолжила чертить разделенный на слои шарик до четырех часов утра. Это было лучше, чем лежать в кровати и пытаться заснуть. В этой тихой комнате, без явных отвлекающих факторов… эмоции могли снова вернуться.

***

В особняке, затерянном в туманном смоге, начинался новый день. Все представители одиозного семейства Чендлер собрались за столом, чтобы спокойно позавтракать. Френк Чендлер сосредоточенно намазывал джем на подрумяненный тост, Элеонора Чендлер невозмутимо пила воду, мысленно планируя свое выступление на очередном балу (иногда ее сестра выдавала Элеоноре весьма компрометирующую информацию на некоторых представителей аристократии. Элеонора никогда не спрашивала, откуда запертая в четырех стенах Рената знает подобные детали… она просто брала эти сведенья и начинала сиять), Розмари печально сидела у входа в столовую и сверлила глазами хрустящую едой Валери, а Рената неторопливо читала очередное письмо своего любимого брата. В воздухе витало умиротворение и тишина. В основном потому, что один беспокойный дворецкий ушел на поиски очередной жер… раб… преданного вассала его горячо любимой молодой госпожи. Маркус был крайне целеустремлен и очень упорен. А потом в дверь постучали и мирное утро было разрушено. Все Чендлеры недоуменно повернули головы на звук. После чего Рената молча повернулась к Лотти, но кукла осталась неподвижна… первой мотивацией горничной была защита ее молодой госпожи, и только второй работа по дому. А так как Маркуса поблизости не было, Лотти прилипла к девушке как коллектор к должнику. Рената философски кивнула своим мыслям, после чего махнула семье, чтобы те продолжали сидеть и двинулась к двери. Если это были заблудившиеся в смоге бандиты, то лучше пусть они умрут от Лотти, а не о папу. Так было надежнее. Примерно с этими мыслями Рената подошла к двери и медленно ее открыла. На девушку смотрел тот самый неуловимый вассал, которого безуспешно искал Маркус. И выглядел он так, будто прятался по подворотням с того самого удивительного дня… попутно забывая поспать и поесть. – Доброе утро, – вежливо сказала потрепанная Анна Блуфайер. Рената осмотрелась, пытаясь найти сияющего от гордости Маркуса. Того на горизонте не наблюдалось. – Эм… Доброе? – немного растерянно ответила Чендлер. За всю свою короткую жизнь, девушка как-то не привыкла, чтобы люди добровольно шли в гостеприимный дом семьи Чендлеров. Да не просто люди, а те, кого эти Чендлеры очень хотели увидеть. И, похоже, на лице Ренаты было написано такое удивление, что его заметила даже Анна. – У нас была назначена встреча, – деликатно напомнила неуловимая Блуфайер. – Два дня прошло, – невозмутимо заметила женщина. Рената открыла рот… немного подумала и закрыла. Ей было нечего на это возразить – фактически Анна была права. Чендлер просто не ожидала, что женщина говорила серьезно. – Я просто… вы не назначили место встречи, – попыталась объяснить девушка. Анна моргнула мутными от недостатка сна глазами и медленно кивнула. – Вы правы… – произнесла женщина. – Я посчитала, что вы захотите встретиться в своем доме, так как обсуждаемая тема секретна. Но я забыла обозначить свои мысли вслух… к сожалению, я склонна к подобным ошибкам. Приношу свои извинения, – ровным, без грани сожаления голосом сказала Блуфайер. Рената кивнула в ответ и молча подумала: – Но откуда ты знаешь, где я живу? И пока девушка думала, будет ли вежливо задать этот вопрос, а Анна медленно покачивалась у входа, прошло некоторое количество времени. Примерно через десять секунд, Блуфайер снова моргнула и сконцентрировала взгляд на задумчивой Чендлер, что была слегка растеряна из-за добровольно пришедшей к ней на порог неуловимой добычи. – Мы закончили с социально обязательной частью беседы? – внезапно спросила Анна. – А? – отвлеклась Рената. – Я не уверена… возможно? – нерешительно предположила нелюдимая девушка. Блуфайер облегченно кивнула, после чего бухнула свой тяжелый саквояж на землю и начала азартно в нем рыться. На землю посыпались исписанные какими-то значками обрывки бумаги, шестеренки и карандаши... в определенный момент из саквояжа выбралась крыса и с дикими глазами убежала вдаль. Чендлер проводила ее задумчивым взглядом. – Тогда, я бы хотела провести с вами несколько тестов, – хищно сказала женщина, доставая из глубин сумки странно выглядящие, исписанные рунами очки. – Немедленно. В глазах ее сияло лихорадочное безумие исследователя, что дорвался до крайне любопытного существа и готовился увлеченно его препарировать. Рената Чендлер окинула шатающуюся женщину пристальным взглядом и спокойно кивнула. Чендлеры были очень толерантной семьей.