Кошатина

За спиной мягко шелестят листья, море ластится к голым ступням, над головой раскинулось бархатное небо. Эйс понимает, что уже не один, но не вспыхивает в боевой готовности. Он дома, здесь только его семья, сражаться не с кем, и он медленно разворачивается навстречу гостю. - Говори. - Михоук смотрит жёстко, пристально, фиксирует своими неравнодушными золотыми глазами на месте. Беспокоится. Эйс никогда не думал, что о нём будет волноваться Ястребиный Глаз. Кто бы сказал ему тринадцать лет назад, что он будет назвать Шичибукая своим братом, он бы, наверное, только посмеялся. Сейчас смеяться не хочется. - Я хотел умереть. - Дракуль не вздрагивает, только зрачки сузились почти в точки, да руки белеют от силы сжимания. Эйс судорожно втягивает воздух, и, запинаясь, продолжает. - Я хотел... Когда... Когда м-мама меня нашла, я хотел сбежать куда-нибудь, хоть куда-нибудь, лишь бы не повторять всё. Всё, что было в прошлый раз. - поясняет он, хотя Михоук не выказал непонимания. - Готов был схватиться за любой шанс. Вот и... схватился. Буквально. - он невесело усмехается. - Думал, притащит она меня к своим хозяевам, а там сбежать будет проще простого - мало кто чего-то ждёт от ребёнка. Ну, или потом, лет в десять, когда чуть старше стану, убежать. А тут - он фыркает и откидывает чёлку со лба - она. И Роси потом, и ты. И это было действительно весело! А Лу и Сабо... Я... А, да, ты же не знаешь. Они и... раньше, в прошлой жизни были моими братьями. - Дракуль одним движением сокращает расстояние между ними и встаёт почти вплотную. Он не обнимает, нет, но его присутствие осязаемо, оно обволакивает Эйса тёплыми крыльями, и это ощущение настолько реально, что будущий Огненный Кулак почти хихикает от мягкой щекотки перьев. - Ты захотел их вернуть. - Голос брата спокойный, ровный. Не осуждающий. Эйс рвано кивает. - Это нормально. Ты пират, дракончик. - его прозвище Дракуль произносит с еле заметной издёвкой: не знал бы Портгас его почти десять лет, не заметил. Эйс фыркает и обиженно надувает щёки: кто бы говорил, мама его вообще иначе чем Дракошей не называет! Брат, видимо, понимает, о чём он думает, потому что изящно вскидывает одну бровь, мол, да, у меня драконье имя, а ты, вообще-то, дышишь огнём, поэтому дракончик - ты. Это отвлекает, Эйс уже не так сосредоточен на прошлом: теперь у него четыре брата, а не два, и мама есть, и все живы. Дракуль всё-таки приближается настолько, что они соприкасаются плечами и тихо вздыхает. - Я зашёл в тупик. - его голос как всегда ровный. - Не представлял, что мне делать, чтобы двигаться дальше. И меня принесло течением сюда. Я сначала хотел уплыть: это было бы практичнее, чем остаться на необитаемом острове с неразумной - как я тогда думал - кошкой и младенцем. А потом она играючи меня победила. - Михоук улыбается краешком губ, почти незаметно. - И ещё раз. Она сражается совсем по-другому; в ней звериное и человеческое соединяется не так, как в минках или съевших Фрукт. Её стиль сражения дал мне многое, но ещё больше дала мне она сама: у меня никогда не было семьи, и вы... стали для меня открытием. Теперь, если бы кто-то забрал вас... - Михоук остался внешне равнодушным, но глаза его заледенели. Эйс повёл плечом и усмехнулся: точно такой же заледеневший взгляд он временами видел у любого из семьи, даже у лучика-Луффи. - Не думаю, что она стала бы осуждать тебя за это. - Он хмыкнул. - Не думаю, что она вообще хоть за что-то тебя будет осуждать. - Или тебя. - Эйс чуть-чуть толкнул его плечом, и Дракуль в ответ согласно прикрыл глаза. - Или кого угодно из нас. - Огненный Кулак насмешливо зыркнул на брата и расхохотался. Тот отзеркалил насмешку во взгляде, грациозно поднял брови и тоже улыбнулся. . Со временем не становится легче - уж это Эйс знает лучше всех. Легче становится, когда количество счастливых воспоминаний перевешивает тёмные, когда вместо воспоминаний о дыре в груди приходят воспоминания о вчерашнем запечёном павлине с клубникой, об улыбке братьев и весёлом смехе мамы. Когда причин жить становится больше, чем причин умереть.