Все знают...

Все знают, что Лань Ванцзи ненавидит Вэй Усяня. Окружающие видели полное равнодушие второго Нефрита Гусу Лань к вздорному и шумному Вэй Ину, шестнадцать лет назад, когда они только учились, адепты замечали, что всё, что может испытывать Лань Ванцзи к первому адепту ордена Юньмэн Цзян, это раздражение и возмущение, презрение и холод. Все думали, что Вэй Ин, когда-нибудь умрёт именно от рук Лань Ванцзи. Их общение выглядело странно. Красная лента так и вилась вокруг Второго Нефрита, как будто ученик не давал ему и шанса выбраться из крепких сетей. Вэй Ин постоянно что-то говорил, куда-то тащил, а иногда и ужасно выводил из себя Лань Ванцзи. Никто и никогда не видел чтобы Второй Нефрит проявлял инициативу. — Он просто терпит, терпит этого невежду, чтобы между кланами не возникало конфликтов. — Вы правы, я уверен, Второй Лань давно убил бы наглеца, если бы не все их правила на этой жуткой стене. — Ужасно… Сколько же ему придётся терпеть столь непростительное отношение? Годы шли, листва сменялась реже, чем события на землях заклинателей. Вэй Усянь — поддался тьме. Спаситель? Победитель Вэней? Чушь! Грязный демон, который убивал всех без разбору. Сотни злых взглядов и ужасные слухи скользящие среди заклинателей, словно мерзкие змеи. Но Вэй Усяню как будто было плевать. Он опозорил себя, перестав носить меч и пререкаясь с главой своего ордена. Он продолжал вести себя высокомерно, липнуть ко всем подряд… И всё так же виснуть на Втором Нефрите ордена Лань. — Их орден столь благороден, что Лань Ванцзи терпит до последнего, в память о старых отношениях с главой ордена Цзян. Они всегда молча мирились с выходками этого ублюдка… — Глава ордена Цзян позволял приёмышу слишком многое… — И сейчас терпят… Смотри! Он и чашу с вином у него забрал! Какой позор… — Отвратительный. — Мерзкий. — Демон предавший… —… ради тёмного пути! Все видели, как расстроился Второй Лань, когда узнал о смерти Старейшины Илин. Явно же из-за того, что сам не успел убить ублюдка! — Насколько же он его ненавидел, если и после смерти тёмной твари, хочет его найти? — Явно же хочет придушить ублюдка своими руками… Сколько Второй Нефрит скитается по миру в его поисках? — Кажется… Уже шестнадцать лет? Это же так очевидно! Адепт самого благородного ордена мог искать Старейшину Илин лишь для того, чтобы вновь уничтожить тёмную мразь, которая убила столько заклинателей и невинных людей. Вэй Усянь портил жизнь Лань Ванцзи и до начала прохождения Тёмного пути! И каким бы не был благородным Хангуан-Цзюнь, но заклинатели уверены, что и ему захотелось бы наказать демона за долгие годы страдания от его выходок. — Вы слышали? Старейшина Илин вернулся! — О что же это… Как же быть… — Говорят… Говорят, что с ним всюду ходит Второй Нефрит клана Лань! — Так с этого и надо было начинать! Явно же на цепь посадили! — Вот уж отыграется благородный заклинатель за нас всех! — Недолго жить этому демону! Слухи… Тихий шёпот и яростные споры. Они просачивались в самые дальние уголки, облетая земли заклинателей десятки тысяч раз в различных обличьях. — Лань Чжань! У адептов ордена Гусу Лань уже болела голова от этих возгласов. — Лань Чжань! А, Лань Чжань? — красная лента вновь радостно вилась вокруг мужчины в белых одеждах. — Ты обещал… — Вэй Ин. Во время первого прибытия этого юноши в Гусу, было лишь несколько шепотков. Мало кто интересовался сплетнями других орденов, никто не узнал в нём изгнанника Ланьлин Цзинь. Шумного гостя увели в цзинши Второго Нефрита ордена, что говорило о многом. Не многие верили, что он переживёт хотя бы одну ночь… Но он не просто пережил, а бесстыдно нёс несусветный бред об их господине! Что за вздор? Но никто так и не решился наказать лжеца, сгибаясь в поклоне перед равнодушным Лань Ванцзи, когда тот спокойно перехватив возмущённого юношу, уходил в очередной поход. В этот раз все знали кем является их… Больше не гость. Вечный пленник Гусу Лань, никто не даст бывшему Старейшину Иллин выбраться из-за стен благороднейшего клана. На собрании орденов было вынесено решение — Вэй Усянь будет заключён под охрану Лань Ванцзи, Второго Нефрита ордена Гусу Лань, Хангуан-Цзюня. Всем ведь известна ненависть Лань Ванцзи к воскреснувшему Старейшине. Заклинатели знали, что худшей участи для Вэй Ина быть не может!

***

— Лань Чжань, кхм… Лань… Ох! — всхлипнув, Вэй Ин прекратил попытки связать буквы во что-то внятное. Губы мужчины скользили по его животу, даже не думая останавливаться. Можно ли было представить нечто подобное раньше? Можно… Но он почему-то этого никогда не делал, а если вспомнить… Его Лань Чжань и в шестнадцать был безумно красив, горяч и абсолютно не сдержан в некоторых вопросах. Наверно, стоило тогда, ещё в библиотеке, надавить немного сильнее… И он наверняка сорвался бы, совсем как сейчас. — Вэй Ин… — выдохнув такое любимое и родное имя куда-то в пупок заклинателя, Лань Ванцзи слегка прикусил кожу, сильнее сжимая мужчину в своих руках. Теперь… Прямо сейчас, и ближайшие столетия, он только его. Вэй Усянь принадлежит только Лань Ванцзи. Страшно, даже сейчас, было так страшно закрыть глаза, а после не увидеть алую ленту и смеющийся взгляд… Всегда будет страшно.

***

Адепты ордена Гусу Лань не согласились бы с данным заявлением… И теперь уже никогда не согласятся. Мужчина в чёрном бесстыдно виснет на шее Второго Нефрита, на что тот лишь наклоняет голову и опускает обе руки на чужую талию. После таких сцен становилось неловко… Но эти двое постоянно игнорировали окружающий мир, иногда превышая допустимый шум… Иногда — каждый день. Каждый божий день адепты Гусу Лань наблюдали до ужаса непристойные картины! Какой идиот мог решить, что эти двое ненавидят друг друга? Даже наивное дитя было способно увидеть весь этот… — Вэй Ин! На очередной строгий окрик, мужчина в чёрных одеждах лишь рассмеялся, убегая в сторону личных покоев, игнорируя постные лица учеников Гусу Лань. Лань Ванцзи лишь вздохнул, ускоряя шаг и кивая в ответ на приветствия соклановцев. Со временем всё утихло. Вэй Усянь не покидал орден, лишь для охоты вместе со своим… Мужем. Да, об этом было известно лишь трём орденам и главе Ланьлин Цзинь, но сие событие остановить не удалось даже Лань Циженю… Что уж говорить о других.