Суженная

      Саша решил остаться до сентября. Не раз Оксана наблюдала его за работой, но толком не понимала, чем он мог заниматься столь долгое время, наглухо запершись в комнате.       Александр любил поспорить. Его пылкий нрав раскрывался теперь, спустя такое долгое время пребывания в некогда родных краях. Он говорил о деревне, о том запустении, в котором живёт большая часть народа, о безграмотности. Ни мать, ни отец Оксаны не могли оценить по достоинству речей молодого человека уже только потому, что до конца не понимали их. «Только послушай меня. Уезжать тебе надо отсюда. В город», — не раз повторял он девушке, но эти слова только задевали её, даже оскорбляли по отношению к месту, где она родилась и живёт.       А между тем, не получая одобрения со стороны окружающих, Саша становился всё более замкнутым. Оксана почти перестала с ним общаться и только порой поздними вечерами, пытаясь уснуть, слышала с первого этажа доносившийся его басистый кашель и слова о переезде, которые он повторял ей несколько раз на дню.       Оксана боялась противоречивых чувств, нахлынувших на неё в последнее время. Она словно стала видеть мир совсем иными глазами, а мысли о предстоящей свадьбе не давали ей покоя. Испугавшись их, она даже стала сторониться Алексея.       Оксана всегда воспринимала деревню со всеми её обычаями и простотой как нечто предписанное, само собой разумеющееся, но всё больше стала её раздражать в последнее время извечная картина вечерних сплетен соседских старух. Тяготилась она также теперь и тем, если отец или мать произносили что неграмотно. Она видела, как при их словах менялся взгляд Саши, и ей становилось нехорошо на душе.       Однажды Лёна попросила её сходить в сарай и помочь матери. За этим бы дело не стало, но когда Оксана пришла, она обнаружила там только Александра. И хотя они совсем не общались в последнее время, юноша крепко схватил за руку Оксану, когда она собиралась уходить.       — Поехали в город, Оксана, учиться! Ты только послушай. Сколько там будет образованных и, соответственно, интересных людей. А здесь? Так вскоре же от вашего рода никого не останется. Деревня вымирает. Это погибшее поколение. Разве тебе не надоела эта жизнь?       — Я выхожу замуж, Саша, — отвечала Оксана, качая головой. — А потом уже мы с мужем…       — Да будет тебе! — вспыхнул молодой человек, останавливаясь. — Это когда ещё случится…       Однако больше ему сказать было нечего. Оксана чувствовала уже некоторое презрение к нему за всё это — за его слова, за такие вспыльчивые поступки. Наконец, за сам его приезд сюда. Но, засыпая вечерами и вставая с зарёй, она ничего не могла с собой поделать, когда начинала думать о нём и всё больше и больше для себя осознавала, что он прав.