Та, что в сердце царит

Любовь к женщине всё же совсем не то, что любовь к мужчине. Любовь к женщине похожа на китайский шелк, струящийся по ветру, на трепет лепестков цветка, на капли летнего дождя и на улыбку той, что царит в душе. — Я постараюсь вернуться к завтрашнему вечеру, Эдвард. Пожалуйста, не сердись, любовь моя. Улыбка в ответ, белозубая, полная спокойной уверенности. Мужской уверенности в себе и своих чарах. В этом есть своя прелесть, о да! Но это не мягкая и беспощадная в своей глубине уверенность той, что владеет её сердцем. — Отдохни как следует, моя несравненная, — поцелуй в висок, теплый, нежный, — не торопись. Я знаю, как сильно ты тоскуешь по прежнему дому и по… миссис Ренье. На мгновение замерло сердце от ревности и сладкого, пьянящего страха — не догадался ли? Но объятие могучих рук разжимается, выпуская пташку из её клетки. В карете немного душно, но голова кружится не от духоты, а от осознания того, что спустя несколько часов её руки коснутся белоснежных рук прекраснейшей из женщин, губы соединятся с её губами в давнем зароке нежности. Женская любовь не равна мужской, но она более долгая и более чистая, нежели мужская. Любимая ждет её в почти пустом доме. Дюжина слуг не в счет. Эти люди, бесконечно преданные своей хозяйке, умеют молчать и хранить тайны. Любимая обнимает, надолго приникая губами к щеке… пока только к щеке. Но этот целомудренный поцелуй — обещание чего-то большего. — Рори, — тихо шепчут эти губы, самые нежные и теплые, — моя Рори… С женской любовью не сравнится грубая, подчас жестокая мужская. Женская любовь — нежная белая птица, укрывающая своими крыльями. Она дает силы жить и рассеивает сгустившиеся в душе морок и тоску. У женской любви лицо и голос Эжени Безансон.