Crystal Skates

~ Глава 1 ~       Вечера в здешних местах никогда не радовали тёплой погодой да лёгким ветерком, скорее противной сыростью, сумеречной свежестью и шелестом приземистых деревьев, когда люди спешили домой – в квартиры к своим семьям, – чтобы согреться в дождливую пору сентябрьской непогоды, когда сумрак хоть и не так особенно жесток. В многоэтажном домишке живёт семья Шатунов. Точнее, лишь Антон – семнадцатилетний парень из старших классов, и его мама – хрупкая худая женщина с вечно печальным взглядом от познания всех тягот жизни, которая постоянно закидывала её, на тот момент, беременную Тошей, на произвол судьбы. Так и продолжается дальше её "захватывающие" приключения. И, по всей видимости, это было одним из последних, поскольку та тяжело больна настолько, что хворь эта совсем неизлечима.       Антон ехал домой на небогатой машине знакомого мамы из Воронежа прямиком до Москвы. Пришлось переехать в столь огромный город по неким обстоятельствам: его, вместе с его матерью выселили из квартиры, и на оставшуюся какую-никакую сумму они купили хлипкую комнатку в хрущёвке общежития. Парень смотрел в окно машины, разглядывая светящуюся приветственными огоньками Москву. Дождь стучал по поверхности автомобиля, вызывая огромное нежелание покидать салон.       Машина остановилась у одного из панельных мрачных многоэтажек. Шастун тут же быстро юркнул на улицу, бегом подбегая к дверце, за которой сидела до боли исхудавшая женщина с болезненным цветом кожи. Юноша, открыв дверь, снял с себя свою же джинсовку и накинул на мать, дабы защитить её от дождя, который как назло лил стеной. Антон тут же побежал к задней части чёрной машины «Прогресс» примерно 1990 года выпуска, да вытащил небольшую сумку с вещами, после чего со всех ног побежал догонять мать, которая стояла поодаль со своим товарищем, что милосердно согласился довезти её и её сына так далеко.

— Спасибо тебе, Олежа, огромное! Честное слово, в долгу не останусь! — Чуть ли не плача, благодарит кумушка полного мужчину неприятной наружности, у которого была безобразная щетина на лице.

— Бог с тобой. — Отмахивается Олег и поспешно лезет в салон автомобиля, махнув на женщину рукой.

— Пошли, мам. — сын легонько подталкивает мать по предплечью, и те заходят под козырёк, который, кажется, в скором времени, просто-напросто отвалится. Код на домофоне даже не пришлось вводить – он был отключён, следовательно, зайти в подъезд можно было запросто.

Благо, забираться на самый верхний этаж не пришлось - Антона с его мамой разместили на самом первом.

Пройдя по широкому тёмному коридору, Шастун открыл хлипкий замок и вошёл сразу в кухню, на пороге которой уже был коврик для обуви и маленькая вешалка. Тоша, оттряхнув волосы от воды, сделал несколько шагов и уже оказался в первой и единственной комнате, в которой размещалась двухъярусная кровать, тумба с квадратным советским телевизором и старое маленькое кресло, поверхностная ткань которого была покрыта царапинами и дырами. Зелёный взор померк, грустно окидывая новое очень маленькое жилище.

— Вот и наш новый дом... — Тихо подытожила взрослая особа и маленькими шажками доковыляла в старую комнатку, с тяжёлым вздохом усаживаясь на скрипящее кресло и хватаясь за голову, всё ещё отдышиваясь. Конечно, долго подниматься по лестнице было не нужно, но больной онкологией мозга было очень тяжело даже двигаться.

Антон отчаянно поморщился, в который раз застав тот самый нелёгкий момент, когда его матери снова так плохо. Он даже не мог представиться, что она ощущает. Однако сердце болезненно рвалось на куски от одного только её вида.

"А что, если это последняя её осень?" - шокировано промелькнула мысль в голове, после которой Шаст быстро-быстро замотал головой, отгоняя весь негатив. "Нет, Антох. Нельзя сдаваться. Даже если врачи и твердят, что вылечить рак уже невозможно, то, скорее всего, ошибаются. Да-да! Это точно ошибка! Они могли и упустить что-то. " - взволнованно мозгует одиннадцатиклассник, понурив взгляд себе на ноги.

— Тошечка, сыночек, — Хрипло окликивает женщина парня, заставляя того повернуться. — Принеси, пожалуйста, водички. — Антон безмолвно подскочил на кухню, наливая прохладную воду, а после отдавая стакан, наполненный прозрачной жидкостью маме. Та стала хлебать её большими глотками, а затем, поставив стакан на бортик кресла, поплелась на кровать, что располагалась на нижнем ярусе.

Нырнув под одеяло, женщина с косыночкой на голове, скрывавшей лысую от химиотерапии голову, мнгновенно провалилась в сон.

Юный же венец творения, с тоской пронаблюдав за ней, ловко запрыгнул на второй ярус кровати, даже не воспользовавшись лестницей с силу своего роста.

Закрыв свои выразительные зеницы тяжёлыми от бессонных ночей веками, Шастун стал устраивать целые перекрёстки мыслей под своей черепною коробкой. Однако его не волновало ничего, кроме мамы, за которую он болел всеми руками и ногами. Да что там ногами - всей душой!

Так и пролежал Антон несколько часов, ёрзая по постели своими длинными конечностями, не сумев предаться Морфею. В этот раз его что-то очень сильно беспокоило. Беспокоило больше, чем в прошлые разы. Шастун то и дело каждые десять минут заглядывал вниз на маму, дабы проверить, что её грудина вздымается с ним в унисон, что мама сейчас жива, что она сейчас с ним рядом, и ничего не случилось, и не было никакого рака мозга...