Башня

      Платформа заполнена огромным количеством студентов. Смотреть за потоком людей становится сложно и почти невозможно. Ни единого намека на знакомый силуэт в толпе. Крепкое прикосновение девичьей руки держит на плаву, пока перед глазами становится мутно и совсем невыносимо. Поттер смаргивает нахлынувшие слёзы, чувствует, как те скатываются по щекам. Она не знает, откуда взялись эти непрошеные солоноватые капли, они бесят, они тут не нужны, их никто не должен видеть. Списывает всё на прохладный осенний ветер и надеется, что друзья и брат ничего не поймут. В правой руке она сжимает кожаные лямки от сумки, ощущая некую тревогу. Последний год обучения будет сложным как в плане занятий, так и эмоционально.       Она знала об этом, но не думала, что сложности начнутся прямо на платформе, прямо перед посадкой.       — Не верится, что мы возвращаемся в Хогвартс, — Гермиона крепче сжимает пальцы подруги. — Я так рада.       Поттер хотела бы разделить эти мгновения радости с подругой. Но что-то внутри нее, сидящее так глубоко, мешает в полной степени ощутить всю радость и эйфорию, которую испытывает Грейнджер. Ведь она так скучала по Хогвартсу, так скучала по учителям и ребятам.       — Не стоило возвращаться, — понуро отвечает Рон. — Это так странно после произошедшего. После войны.       — Согласен. Всё кажется иным, — Гарри кивает на один из вагонов, предлагая наконец-то войти внутрь.       Парни незамедлительно оказываются в поезде, не собираясь больше толкаться среди провожающих. Миона тормозит, следит за подругой, что до сих пор каменным изваянием стоит. Грейнджер сводит брови к переносице, поджимая губы.       Стоять тут больше нет смысла. Поттер не увидит его.       — Лисса? — мягко зовет Гермиона. — Нам пора.       Девушка кивает, поджимает искусанные от нервов губы и отправляется в вагон вслед за подругой. Ребята занимают свободное купе, радуясь, что такое нашлось. Устраиваются как можно удобнее. Гарри уступает сестре место у окна и начинает располагаться, маясь на одном месте очень-очень долгое время.       Лисса устремляет свой взгляд в окно, начинает следить за меняющимся пейзажем, чувствуя, как кончики пальцев покалывает от страха, что лижет её позвоночник и затылок.       Поттер сжимает онемевшими пальцами подвеску, прислушиваясь к ощущениям. Но ничего, просто ничего. Её это расстраивает, удручает. Она боится вернуться в стены школы, что так сильно напоминают о прошедшем годе. Гриффиндорка понимает, что сожрёт себя быстрее, чем доживет до ужина в Большом зале. Вот только на что она надеется? Увидеть знакомую макушку за столом? После всего произошедшего она не знает, хватит ли у него сил вернуться. Это так глупо — на что-то надеяться.       Тем временем вагон слизеринского крыла был забит, и гам в нём оглушал. Драко едва смог протиснуться сквозь толпу под косые взгляды. Малфой бросает небольшой чемодан на полку, усаживаясь напротив своего лучшего друга. Некоторая часть студентов всё ещё не оправилась, косые взгляды и тихие перешептывания уже не удивляют Драко, лишь изредка нервируют. Блейз вовсе игнорирует происходящее.       — Я тут принёс тебе открыточку, — смеётся Забини, напоминая, что лето он провёл у родни нового отчима в Испании. — Решил не отправлять совой, отдать лично в руки было заманчивее.       — Это так мило с твоей стороны, — усмехается Драко. — Там есть признание в любви и томные поцелуи алой помадой?       Забини довольно скалится, радуясь, что у лучшего друга очень даже сносное настроение. Тёмные глаза слизеринца скользят за просторами, что мелькают за окном. Он облизывает губы, обдумывая следующие слова. Нужно следить за речью, за тем, что можно говорить. Не то, чтобы он боялся гнева Малфоя, это вовсе не их история. Блейз просто не хочет ворошить прошлое, не хочет давить на больную мозоль, понимая, как сейчас сложно. Но всё это неизбежно по возвращению в Хогвартс.       — Я видел её сегодня, — тихо оповещает темнокожий.       Малфой порывисто вздыхает, выдавая свои чувства как на блюдечке. Он прекрасно понимает, о ком идёт речь и почему это имя не произнесено вслух. Парень не знает, что ответить и нужно ли вообще что-то отвечать. Но язык, живущий отдельной жизнью от головы, выдаёт быстрое и короткое.       — Как она?       — Всё такая же… — улыбается Забини. — Даже лучше, вот только взгляд совсем другой.       Драко судорожно облизывает губы, ощущая клокочущее чувство прямо в районе солнечного сплетения. Хаотичный поток мыслей прерывается знакомыми голосами, рядом с Малфоем присаживается Паркинсон, нагло сдвигая парня к окну. Девушка тут же обхватывает его под руку, кладя свою голову на его плечо. Он хочет закричать во весь голос: «какого чёрта?», но едва ли может вымолвить что-то стоящее и более-менее адекватное. Сам ведь виноват, давно хотел порвать с ней, давно хотел сказать Пэнс, что всё кончено, но пятый курс и год войны были чуточку сложными для него, и у него совсем не было времени на всю эту мишуру.       — Итак, мы вновь возвращаемся в школу, — начинает Паркинсон. — Отпразднуем наше воссоединение?       — Не думаю, что первый день подходит для попойки, — отмечает Забини, бросая осторожные взгляды на друга.       — После отбоя можно всё. Да бросьте! Вас раньше ничего не останавливало, — Пэнс поднимает голову, пытаясь заглянуть в лицо Малфоя. — А ты что думаешь, Драко?       Он думает, что ему тут не место. Что ему хочется нахрен вывалиться из вагона и забыть обо всем. Вихрь его мыслей готов снести все на своём пути, и, видит Мерлин, лучше никому не знать, чем это может кончиться. Слизеринка, ждущая ответ от своего экс-парня, хмурится, дёргает за рукав пиджака, пытаясь привлечь внимание.       — Драко?       — Мне нужно выйти, — хрипло произносит Малфой и чуть не сносит девушку, выползая из купе, в котором они сидят.       Его горло словно сдавило чёрной материей: он оттягивает ворот водолазки, ощущая, как вся спина вспотела. Удушающий запах духов Паркинсон не улучшал ситуацию. Давящий на лёгкие, заполняющий крылья носа, он раздражал. Малфой проходит дальше, становится у окна между вагонами, сжимая в руках небольшой выступ, похожий на подоконник. Он обязательно переживёт этот день, переспит со всеми мыслями и поговорит с Паркинсон. Так продолжаться не может.

****

      Гриффиндорка на ходу закручивает свои волосы в незатейливый хвост. Вновь опаздывает на официальную часть первого ужина после каникул. В этот раз она встретилась с Чжоу, и девушки отвлеклись на разговор, совсем позабыв, что время было ограничено.       По правде говоря, Поттер не очень хотела идти. Подумывала даже пропустить, но всё же некая ответственность перед другими взяла над ней верх, и девушка решила посетить ужин. Увидеться с другими друзьями и провести немного времени как можно дальше от навязчивых мыслей. Мыслей, что съедали каждый божий день после войны. Мыслей, что никак не покидали её голову после прочтения статей в «Ежедневном пророке», которые миссис Уизли едва успевала прятать от несчастной девушки.       Студентки тихо пробрались на свои места, не привлекая излишнего внимания к своим персонам. Поттер нашла место около брата, который любезно его придержал, зная, что вероятность опоздания велика. Но не смог сдержать едкого, но полного любви комментария: «ничего не меняется», отчего получил тут же локтем по ребрам. Речь уже была произнесена новым директором школы, первокурсников распределили по факультетам.       Невилл что-то отчаянно пытается рассказать Лиссе, но девушка мыслями находится совсем в ином месте. Её глаза судорожно пробегают по слизеринскому столу, но едва ли она может совладать со своими чувствами. Страх окутывает её, и Поттер судорожно опускает взгляд, не желая быть пойманной.       — И я сказал ему, что… — парень замолкает, вглядываясь в лицо девушки, что ковыряется вилкой в жарком. — Лисса, ты в порядке?       — А, прости, — виновато улыбается девушка. — Так что ты ему сказал?       Нахмурившись, парень продолжил всё же свой разговор. Кажется, речь шла о его несостоявшихся отношениях с Полумной Лавгуд. Поттер, сидевшая лицом ко входу, почему-то напряглась, когда двери открылись. Серые, точно как грозовое небо, глаза встретились с горячей патокой.       Разговоры затихли. Малфой едва нашёл в себе силы отвести взгляд и пройти до своего места под общий гул голосов. Мало кто обратил внимание на взгляды. Всех волнует один лишь факт: как Драко Малфой, будучи Пожирателем смерти, смог вернуться в школу? Но, кажется, все забыли, что он был им. Но многие считают, что бывшими не становятся. Это бремя волшебники несут на себе всю свою проклятую жизнь.       — Неожиданно, — произносит Рон. — Думал, что он не вернётся.       — Почему же, Рональд? — спрашивает Гермиона. — Суд Визенгамота решил, что Драко действовал в интересах Ордена, и его мать очень помогла Гарри. А Люциус… — Миона откашливается, не любит она эту тему. — А Люциус получил по заслугам. Поэтому возвращение в Хогвартс для Малфоя нормально. Ему же нужно так же, как и нам, доучиться.       — Да, думаю, ты права, — тут же отвечает Рон.       — Мои комментарии, думаю, неуместны, — немного резко отвечает Гарри.       — Также я думаю, что это не самая лучшая тема для разговора. Ешь тыквенный пирог!       Просто не верится.       Лисса, наконец, нашла в себе силы вернуть внимание к овощам на тарелке. Беспокойство девушки было заметно по дёрганым движениям рук, но справиться с этим было почти невозможно. Каждый раз её посещает странное чувство, когда она отдаётся воспоминаниям. Словно что-то проскальзывает мимо неё. Но волшебница никак не может ухватиться за скользкое призрачное ощущение.       Малфой ведёт себя очень даже свободно, словно не было никакой войны, словно не было разговоров за спиной. Но также его хорошо выдают его движения: изредка он касается левого предплечья, словно до сих пор жжёт, призывает и нашептывает нечто ужасное.       Словно почувствовав гриффиндорку, Драко поднимает свой взгляд, тут же утопая в её горящих распахнутых глазах.       Забини был прав.       Всё так же прекрасна. Даже лучше. Вот только глаза…       Они такие же?