Голодные взгляды

      Луна сегодня была высоко. Своим надменным, холодным взглядом она награждала смельчаков и глупцов, что не имели страха перед тьмой. Густая лесопосадка вдоль трассы выступала своеобразным щитом, и в то же время машина, стремящаяся вдоль полос из старых исполинских сосен, были словно в пасти огромного чудовища. Лес, даже искусственно высаженный, был огромным организмом, системой, где жизнь и смерть переплетались в гармонии.       — Я устала, мама, — девочка ёрзала на детском кресле. Долгие часы дороги — тяжкое испытание для любого, не говоря уже о малышах — вечно неусидчивых и полных энергии.       — Еще немного, дорогая, — сонливо ответила женщина, — попробуй заснуть. Время уже позднее.       — Я не хочу спать! И тут мне неудобно, — она надула пухлые розовые губки, — Я хочу спать с тобой и папой, — её голос становился всё более печальным. Казалось, малышка вот-вот заплачет.       — Знаю, моя хорошая, я тоже хотела бы прилечь, — озадаченно произнесла мать, — Может, сыграем во что-нибудь? Например, — она задумалась, — попробуем придумать, на что похожи деревья, или… Тучи?       — Скучная игра, — буркнула девочка, — И на улице уже совсем темно — ничего не видно!       — Ладно, ты права, детка… А хочешь послушать песню из мультика, что мы посмотрели вчера? Кажется, она тебе очень понравилась.       — Да, да! — малышка захлопала в ладоши, а в её глазах загорелся огонёк.       Женщина вздохнула с облегчением, улыбнулась, и потянулась к плееру. Через несколько секунд салон машины наполнила заводная мелодия, и дочь с мамой, хоть и не попадая в ноты — зато с душой, стали подпевать голосу героини мультфильма.       Молчаливые наблюдатели шуршали ветками кустов и деревьев, с интересом следя за огнями глаз четырёхколёсного железного зверя: такого после захода солнца редко увидишь в этом месте. Их тянуло к неизвестности, к этой новой жизни, сотканной совсем из других материалов. Люди утешают себя тем, что это природа их боится — такая уязвимая перед рукой, разумом, инструментом самого человека. Как же они наивны… Прозвучали последние ноты — торжественный финал. Девочка с женщиной перевели дыхание.       — Мама, ты ужасно поёшь! — хихикнула малышка.       — Да ну тебя! Эти диснеевские принцессы поют слишком уж высоко.       Двое залились смехом. Мама снова включила радио, и уже успевшая начаться другая детская песенка сменилась лёгким шипением из динамиков.       — Странно, — недоуменно произнесла женщина, продолжая нажимать на кнопки, — почему ни одна радиостанция здесь не ловит?       Снова и снова, на каждой частоте — ничего, кроме белого шума.       — Мама! — пожалуй, нет для любой матери более леденящего душу звука, чем истошный крик собственного ребёнка.       Отвлекаться на автомагнитолу во время вождения было ужасным решением. Оборачиваться на крик дочери, пока машина мчит со скоростью выше 60 миль в час — ещё хуже.       Сухая сосна с жутким, оглушающим треском упала прямо на капот. Металлическое покрытие прогнулось под её весом, словно бумага. Лобовое стекло проломили изогнутые колючие ветки, и десятки осколков заполнили салон машины, вонзаясь в сиденья, сумку, одиноко лежащую на пустом пассажирском сиденьи, и в тёплую плоть незваных гостей.       Девочка закричала громче: теперь уже от резкой боли. Стекло задело нежную кожу её маленькой ручки, и багровые капли одна за другой стали падать на детское кресло.       — Больно, больно, мама! — звуки, что она издавала, были похожи на вой израненного зверёнка.       Женщина не отвечала. Плач становился всё громче.       Вся приборная панель и остатки лобового стекла были покрыты брызгами крови. Из-за безжалостно вонзившихся осколков шея несчастной женщины превратилась в месиво. Остатки жизни ещё пульсировали по влажным, ещё излучающим тепло сосудам, но сознание матери уже было далеко за пределами легкового автомобиля. Шипение из колонок то прерывалось, то возникало вновь с новой силой, смешиваясь со всхлипами бедной малышки.       Ночное светило было прожектором в этом представлении для тысяч немых зрителей. Обычное дело для дикой природы, и такая трагедия в мире человека: дитя осталось в полном одиночестве, слабое и беззащитное. Деревья вглядывались в уцелевшие окна машины иссохшими лицами с бездонными пустыми глазницами. Отовсюду слышалось оханье и аханье пернатых хищников. Эта смерть определенно отличалась от той, к какой привык лес.       Луна прикрыла своё лико тяжелыми тучами. Это для мохнатых, клыкастых и когтистых тварей веселье только начиналось: каждого, кому посчастливилось оказаться в первых рядах, ждала особая трапеза. Её же — гордое небесное светило — это уже не интересовало. Небо залилось черной краской. От ледяного ветра скорбяще заскрипели сосны.       Да начнётся пир…