Цветочки

Вторник пришел как обычно: со светом, с птицами, с бутербродами. Хосок бежал в магазинчик почти вприпрыжку, надеясь застать Юнги и поздороваться с ним. Омега открыл магазин и забежал внутрь, торопливо надел фартук и бросил портфель на стул. Хосок отщипнул веточку синих цветочков и выбежал за дверь, дожидаясь альфу. Стоило Юнги заметить флориста, он ускорил шаг. Они сперва друг другу улыбнулись и только потом поздоровались. – Я видел вас вчера, в клубе, – Хосок вспоминал радостное белое лицо в мигающем свете. – М-меня?.. – альфа вдруг смутился, держа крохотный цветочек длинными пальцами. – Ох, я... Я там нечасто бываю, тут коллеги просто настояли... – Я так и понял... – А вы? Часто бываете там? – Где? – В клубе. – Нет... Первый раз пошел туда, с друзьями. – Вам понравилось? – По правде говоря, нет... Я люблю что-то более тихое. Юнги согласно кивнул. Они переглянулись ещё раз, напомнили друг другу о завтрашней встрече и разбежались. Под конец рабочего дня в магазинчик зашёл Намджун: высокий, красивый, с выбеленными волосами: – Сок-а, привет! – он позвал омегу. Тот смущённо улыбнулся и поднялся с места: – Привет... – Сделаешь мне букетик? Для Чимина. У него в последнее время какая-то привязанность к голубому... – Ты поэтому в голубой футболке? – Да, он купил... – альфа осматривал цветы. Флорист неторопливо собирал букет, обмениваясь словом-другим со старым знакомым. – Добавь чуть-чуть жёлтого в букет... – Попросил альфа, заглядывая в работу. – Почему ты вдруг пришел сюда? Я думал, тебе больше нравится другой магазинчик... – Это не потому, что ты мне не нравишься... Просто сложно делать сюрприз омеге, когда берешь цветы через пару метров от него. Хосок вздохнул: – Хорошо... Намджун улыбнулся: – Ты знаешь, я тебя люблю. – Угу... – А как тот парень? С которым ты встречаешься. – Мы не встречаемся... Мы пока не так близки. – Кем работает? – Детский ортопед... – омега улыбнулся. – Он такое чудо... – Что, красавчик? – Да. – Высокий? – Нет... Но это совсем его не портит, – Хосок бы сказал, что Юнги похож на очаровательный белый цветочек, но не стал. – Это хорошо... – Вот твой букет, – омега отдал Намджуну заказ и получил в руку купюру. – Спасибо, солнце, – альфа притянул к себе флориста, чмокнул его в щеку, и выбежал из магазина: – пока! Хосок грустно посмотрел вслед другу и сел за стол: > Да, конечно, я могу сделать композицию на губке. Но у нас нет роз такого оттенка, зато есть такие хризантемы. >Нет-нет, надо именно розы >Розы есть красные, темно-алые (маленькие) и лиловые >Тогда сделайте, пожалуйста, с лиловыми >Хорошо) во сколько вы сможете забрать букет? >В три часа дня. Предоплата 50%, правильно? Деньги я сейчас отправлю Хосок отложил телефон, вздыхая и закрывая глаза. – Умаялся... Набегался... – тихонько говорил он. – И кушать хочется... "Бздыньк..." – пришло уведомление о переводе средств. – Хосок! – с воплем и с букетом в магазин завалился Чимин. По его следам смущённо шел Намджун. – Дорогой, я принес тебе кое-что! – Что? – омега поднял тяжёлую голову. Ему на стол легли сырные булочки и пирожок с яблоками. – Поешь обязательно. Если что - пиши. Все, пока-пока, – Чимин чмокнул друга в макушку и выбежал вместе с Намджуном. Хосок проводил их стройные спины взглядом и снова вздохнул: – Вы двое так похожи... И при том такие разные... Я желаю вам приятного свидания и счастья, – омега улыбнулся и закрыл глаза. Утро среды, удивительно теплое, рыжими солнышками разлилось по комнате. Омега почему-то проснулся необычайно радостно и легко: "Я увижу Юнги!" Он бежал на работу, делал заказы, встречал посетителей и отвечал на сообщения с этой единственной мыслью. Время до вечера тянулось как мед: тяжело и медленно, но сладко. "Юнги... Юнги..." – Хосок повторял его имя про себя и не мог остановиться. Красивое имя, на самом деле. И лицо у него красивое, похожее на круглый нежный пион. За две минуты до закрытия Хосок увидел, что за витриной появился стройный аккуратный силуэт. Омега не смог сдержать широкой радостной улыбки, но он быстро спрятал ее за свою привычную, робкую. Юнги стоял, опустив голову, но после вдруг поднял глаза на омегу. Тот кивнул ему, как бы говоря: "Я скоро выйду к тебе..." И Юнги, хоть и без улыбки, кивнул в ответ. Скоро Хосок спустился с невысокого порожка, выключив свет в помещении. Он снова мягко улыбнулся альфе, кланяясь. Спустя некоторое время, они вместе шли к кофейне. Портфель устало висел на его плече. Ни Хосок, ни Юнги не начинали разговор. Они шли неторопливо, сохраняя дистанцию в несколько сантиметров, потупив взгляд. Небо становилось все темнее. – К-как прошел ваш день? – неловко начал флорист, повернувшись в сторону альфы. Тот неожиданно оживился: – Отлично. А ваш? – Тоже, – Хосок улыбнулся, кивнув. Они снова опустили головы. Тишина длилась недолго. – Как идут дела в магазине? – негромко спросил Юнги. – Хорошо... Сегодня ко мне зашла очень интересная девочка: у нее было три прокола в ухе и зелёные волосы. Она была очень высокой... – Вы положительно относитесь к пирсингу? – Мин решил развивать тему. – Ну... Как сказать. Я не против, когда другие носят это. Зачастую эти все сережки смотрятся гармонично... Но сам я боюсь. Даже уши не проколоты. – Отсутствие серёжек тоже смотрится гармонично, – альфа мягко улыбнулся. – У меня три прокола в ушах: два в одном, один в другом, – но на работе я их снимаю. – Ого... – Но и, так как я с работы, сейчас тоже без серёжек. Они зашли в кафе. – Мы только возьмём кофе и пойдем... Правильно? – Юнги посмотрел на Хосока. Омега кивнул. – Какой кофе вы хотите взять? – Я, наверное... Черничный раф. – Раф? Что это? Флорист улыбнулся и сказал: – Это кофе, но там сливки вместо молока. – Это вкусно? – Мин недоверчиво глядел на омегу. – Очень. Юнги кивнул и поторопился к прилавку. Он заказал два одинаковых напитка и скоро вернулся к Хосоку, протягивая стакан. Омега поблагодарил Юнги и они вышли из кафе. – А как прошел ваш день? Было что-нибудь интересное на работе?.. – Ну... Ко мне приходил парнишка, лет так пятнадцати... С третьей степенью сколиоза, – Юнги усмехнулся. – Разве это не обычное дело для вас? – На самом деле, нет. Третья форма сколиоза не так распространена, как вторая и, тем более, первая. Интересно то, что диагноз один, а вид каждый раз уникальный. – Ну и ну... – Хосок смущённо улыбался. – Какой у вас, врачей, юмор... – Врачебный юмор стоит выделить в отдельный жанр, но, я бы сказал, не потому, что он касается медицины, а потому, что смешно только врачам. Для обычных людей третья форма сколиоза - горе, а я... Ну, что мне, должен же я чему-то радоваться. Отдельная тема - это обучение в медицинских университетах. Клянусь Вам, лучшее и худшее время в моей жизни. Заучивание терминологии, комиссия по отчислению из-за физкультуры. А, и практика, конечно! Заполнение бумажек в госпиталях по ночам, уход за инвалидами... – Ну и ну... – Хосок продолжал легко улыбаться. – Порой я жалею, что не пережил студенчество. – На удивленный взгляд альфы флорист ответил: – неужели я не рассказывал? – Я, честно признаться, не помню... А почему так получилось? – Плохо сдал экзамены... Не смог никуда поступить, а вся семья уже была готова оплачивать мне учебу. – И как же дальше?.. – Вам интересно? – омега удивился. – Я готов выслушать рассказ со всеми подробностями... Хосок смущённо улыбнулся: – Подробностей толком и нет никаких... После экзаменов я закрылся в себе, отказывался разговаривать с родителями, уходил из дома на целые дни, лишь бы меня никто не трогал. Я пытался принять решение о своей жизни и... Я принял решение не продолжать жить. – Почему же? – на лице Юнги появилась тень тревоги. – Ну... Тогдашний мой парень... Он почти перестал со мной общаться, а я боялся ему писать. Друзей у меня как таковых никогда не было... А родня, как Вы могли понять, была во мне разочарована. В конце августа... Все готовились к новому учебному году, а я был один. Сам по себе. Интернет был полон планов моих сверстников на будущее, а у меня, как я считал, не было будущего. Родители были на работе, а я залез в ванную и вскрыл вены маникюрными ножницами. Помню, что очнулся в больнице с перемотанными руками. Юнги не мог перестать смотреть на спокойную, несколько печальную улыбку омеги. – Как же Вас спасли?.. – Дедушки мои в гости наведались... Вызвали скорую, запястья мои полотенцами замотали, жгуты наложили... Раны пытались аккуратно зашить, чтобы шрамов не было, но не сильно получилось... – Хосок приподнял рукав, показывая белую, тянущуюся вдоль полосу на запястьи. – Я около трёх лет с психотерапевтом работал, с психологами - тоже. Мои деньги на учебу... Я прошел курсы по флористике, арендовал помещение. Дедушка мне много помогал сперва, отдал квартирку мне... Сказал, все равно все это будем моим, и лучше рано, чем поздно. – А почему же цветы?.. – Ох... Да... Пока я лежал в больнице, я много рассматривал цветы. Мне они вдруг стали так нравиться, что я начал с ними разговаривать. Очень тихо, чтобы в больнице не слышали, но мне становилось спокойнее... Я и сейчас с цветами разговариваю, потому что они меня спасли, наверное. На терапии я стал рисовать цветы... И дедушка... Мне дедушка и папа предложили начать заниматься флористикой. Я сначала, на самом деле, в другом магазине работал, чтобы понять, что мне это правда нравится и что я это умею... В общем... Так я оказался там, где я есть сейчас. – А сейчас?.. – М? – Как вы чувствуете себя сейчас? Появляются ли у вас подобные мысли снова?.. Хосок замолчал, опустив голову. В левом ухе отчего-то звенело, а мысли путались. Появлялись ли у него мысли о суициде снова?.. "Если я не помню, вероятно, нет..." – Нет. Мне бывает грустно, но... Знаете, пока у меня заживали руки, пока я пил таблетки и проходит терапию, я научился радоваться. Я вдруг... Знаете, я вдруг осознал, что счастье не обретается. Это может прозвучать наивно или, может, вычурно, но счастье - это то, что мы находим внутри себя. Я научился любви к себе, любви к окружающим и... Я научился смирению. Меня ждёт бесконечное одиночество? Ну и ладно. Цветы исчезнут с лица земли? Но у меня навсегда останется память о них... Понимаете? – Да... Я научился тому же, пока учился. Я научился заботиться о себе и любить себя, когда остался один. Одиночество причиняет нам боль, пока мы не отпускаем его. Когда я оставался один, я словно сходил с ума... А потом я осознал, что у меня есть я. Есть музыка, есть цели, мечты и желания, есть родители. Пусть они не всегда меня поддерживают, я знаю, что могу положиться на них, что бы ни случилось... Хосок понимающе кивнул. Кофе медленно исчезал из стаканов. Звёзды перекатывались по небу, подмигивали луне. Фонари освещали длинную пустынную дорогу. – А вы? Вы доверяете своим родителям?.. – вдруг спросил Юнги. – Да... Мы почти перестали общаться друг с другом на несколько лет, потому что они решили... Они решили, что не стоит меня трогать, пока у меня переходный возраст. После моей попытки суицида мы сильно сблизились... – У нас был курс психологии в университете. Суицид - это попытка привлечь внимание к себе. Суицидники, в основном, не хотят умирать, они хотят, чтобы им дали то, в чем они нуждаются. Вы обрели родителей, обрели... Свое будущее. Вы получили второй шанс. – Да, вы правы. И я ценю это... Я счастлив, что могу жить. Мне бывает больно, грустно, сложно, страшно... Даже тошно. Но пока в мире существуют любовь, радость, преданность - я хочу жить. Юнги смотрел на спокойное лицо с аккуратными чертами. У всего есть своя цена. У покоя и счастья, к примеру, - горький путь к их осознанию. Хосок задумчиво глядел себе под ноги: – А вы хотите жить?.. Теперь задумался альфа. Он сильно устает на работе, вечно недовольные родители пациентов выносят ему мозги, да и свои родители явно не подарок. В отличие от Хосока, Юнги хотел отдалиться от них, он видел в дистанции покой и счастье. Если так подумать, то ради того, чтобы ощущать радость, чтобы узнать любовь, он готов жить. – Я хочу жить. В мире столько всего... Я не готов променять хоть и краткий миг, полный чувств, на бесконечный покой, – Юнги легко улыбнулся. Как приятно, оказывается, открываться людям. Хосок улыбнулся чтуь шире: – Я с Вами согласен. Вы правы... Я бы хотел путешествовать, учиться новому, знакомиться с новыми людьми. Я... Знаете, я искренне рад, что познакомился с вами. – Это взаимно... – ответил альфа. Они снова замолчали. В тишине они дошли до дома Хосока, попрощались, легко поклонившись друг другу, и разошлись. Омега вернулся в пустую квартиру, включил свет. Немые растения пошелестели листвой на сквозняке и замерли. – И всё-таки я хочу кота... – Хосок вздохнул, снимая обувь и проходя в квартиру.